Проект «Разгром»

Рома возвращался домой, сквозь лес и темноту, закуривая в чувствах сигарету. Щека до сих пор горела от прикосновения. «Нет, ну, наверное, это не серьезно было?» В смысле, комплимент серьезно, а касание — шутка, из-за праздника просто так. Но почему теперь так хотелось избегать Антона? Почему не хотелось смотреть в глаза? Рома рассматривал такую возможность — не пересекаться с ним больше. Вообще. Такая странность… Но, если в этом ничего нет, значит, и избегать нечего? Рома затянулся и нервно выпустил на мороз сигаретный дым. Хотелось избегать, несмотря на то, что прикосновение… Рома стиснул зубы. Было приятным. Теперь Рома не понимал, щека горела от касания или от стыда. Он даже забыл отряхнуть от снега колени. «Ну, нет. Тохе же уже кто-то нравится. Просто пошутил. Напоследок. Как всегда, бесяще.» Рома не знал, что думать, но решил не надумывать. При случае, спросит. Если найдет в себе смелость. Придя домой, Рома залез в душ и растер себе мылом обе щеки до абсолютной красноты. Хуже всего было то, что это касание, точно курение, с первой «затяжки», вызвало в Роме больное привыкание — Антон скользнул пальцами так, едва-едва, так, что хотелось еще. Рома уткнулся лицом в подушку. «Ну, не мог я так изголодаться по вниманию!» Без всякого терпения он соскочил с постели и прокрался (родители уже спали) в зал, туда, где стоял телефон. Набрал Бяшу. — Здаров. Не спишь? — Не, только собирался, на, — Бяша, словно в подтверждение, зевнул, заставляя Рому выпустить легкий смешок. Господи, ну, хоть Бяша в порядке. «Как бы это так спросить?» — Бяш, мне нужен совет. По-бырому, — Рома говорил в трубку тихо, но голос его был серьезен и четок. — Ты чет какой-то нервный, на. Случилось что? Как день вообще провел? С Полинкой не помирились, на? — с Бяши, кажется, сон мигом сняло, и он завалил Рому вопросами. — Да все норм, не дури. Не помирились, — отрапортовал Ромка. — Я вот что хотел спросить… Я красивый? — ромин язык был быстрее, чем его мысли. Хотел прояснить, а в итоге сморозил какую-то глупость. Теперь еще и перед Бяшей не отвертеться. — Ромыч, на, ты ебанулся? — Блять, Бяш! — Я Катьку люблю, вообще-то, на! — на другом конце послышался бяшин блеящий смех. — Нет, ну, вот, по каким-то там меркам? — Рома сдался выяснить хоть что-то, и теперь оставалось только как-то замять этот нелепый диалог. — Ты ж сам сегодня валентики подсчитывал. Что, не пруф, на? — Ну, вот, чисто с мужской точки зрения? — Ром, я тебя в жопу ебать не буду, на. В следующий раз звони так поздно, если серьезное что-то, — и Бяша сбросил. Брови Ромы взлетели выше небес. — Дурак, я и не просил! — в возмущении повысил голос Ромка в пустоту, заставляя кого-то из родителей заворочаться у себя в комнате, и тоже положил трубку на место. С ярким «дзынь».

***

Проще было делать вид, что ничего не было. Не здороваться с Антоном. Не пытаться еще раз подсесть. Просто пялить украдкой на его тонкие пальцы, которые тогда нежно и невесомо коснулись его лица. Не в смысле, что не было их дружбы, а, в смысле, что не было того момента. И Роме это почти удавалось. Обманывать себя до конца не получалось. Но, хотя бы на уроках, Антон сидел позади, и Ромка, с усилием сжимая ручку, которой писал, одному богу известно как — не оборачивался. Несчастье нагнало его после школы, окликивая таким родным «Ром». — Привет. — Привет, — буркнул Рома в ответ почти дружелюбно. Антон не задавал, как всегда, своих блиц-вопросов, но и не делал вид, что знает, почему Рома опять загоняется. — Нужна компания? — спросил он, кажется, предлагая теперь Роме пройтись с ним до дома. И Рома не мог отказать. — Пошли, — он сунул руки, независимо, в карманы и двинулся, едва поднимая ноги от снега. — Я тут задумал небольшой ремонт в комнате сделать. Не хочешь помочь? Родителей дома не будет, Оля упросила их съездить в город после того, как узнала, что мы мотались, — спросил Антон своей дурацкой идеально ровной интонацией. «Да точно пошутил. А я так пересрался.» — Что, бабские хоромы тебе не подходят? — спросил Ромка, возвращая себе знакомые интонации. Списывая свои эмоции от касания на магию Дня Святого Валентина. — Да и динозавры уже не те. Комната как-то необжито выглядит, — улыбнулся Антон, видя, как Ромка отходит. — Динозавров Оле отдай, — Рома почувствовал, как к голове подступает жар. Все же, очень тревожно. Так Антон часто себя ощущал? — Так и думал. Ну, короче, я планировал в субботу, отец обещал необходимые материалы закупить на днях, — продолжил объяснять Антон. — Лан, помогу, чем смогу. — Спасибо! — Тох. Без нежностей, — предупредил, темнея лицом, Ромка. — Этикет для слабаков. Понял, — Антон только пожал плечами, в очередной раз поражая Ромку своей тактичностью. Лишь бы не тактильностью, — подумалось с опасением. До дома дошли в не слишком-то уютной для Ромы тишине, но, все-таки, досуг Антон предложил интересный. «Еще и как человек творческий, наверняка превратит комнату во что-то хиповое.» — До завтра тогда? — Рома шагнул на крыльцо. Зная, что не подойдет к нему в школе. Словно их отношения вернулись на ту стадию, когда Ромка еще сомневался, друг ли ему Антон. — До завтречко, — Антон не подал Роме руки, видимо, соблюдая просьбу «без нежностей» всерьез. Но это его «до завтречко» настолько добило Ромку, что тот, закрыв за собою входную дверь, не постеснялся беззвучно закричать от переполнявших его эмоций. То ли потому, что все теперь, связанное с Антоном, снова выводило из себя (но уже по-другому), то ли потому, что этой его чертовой, дурацкой, невозможной руки, все-таки, хотелось коснуться.

***

Какая-то суматошная суббота. Рому оставили быть дежурным, так что домой к Антону он задержался на добрых полчаса (пока забежал к себе, — перекусить и оставить рюкзак, — пока с Бяшей, которого он встретил по дороге, перебросились словами, пока допер…). В общем, Антон его ждал. — Сорян, — было первым словом, которое Рома произнес, шагнув, приглашенный, за порог. — Ничего страшного. Я без тебя не начинал, только подготовил все, — Антон был в своих домашних клетчатых штанах, которые Ромка уже видел, и в роминой широкой футболке. Рома отвел взгляд, заставляя себя не обращать на этот факт, теперь проступавший в их отношениях так явственно, внимания. Антон. В его футболке. — Рассказывай, какие планы, — сказал Ромка, входя в комнату и оглядывая ее. — Ну, «ремонт» — это громко сказано. Скорее, небольшая перестановка и редекорирование, но все же, — Антон задумчиво погладил краешек стола. — Хватит умничать! Нормально объясни, — Рома не хотел так грубо, но так получилось само собой. Выдавал свое волнение, которое не могло улечься уже неделю. Антон, кажется, привык к его «колючкам» и терпеливо ответил: — Мебель переставлю и украшу как-нибудь покрасивше все. — Валяй. И говори, что делать. Только не факт, что я не испорчу все, — сказал Ромка, предупреждая. У него и правда руки-крюки в вопросах рукоделия или чего там Антон сказал..? «Ре-де-ко-ри-ро-ва-ни-я». — Ну, полки-то прикрутишь? — Я тебе че, муж на час? — сорвалось с языка. — Заметь, не я это сказал, — тут же перевел стрелки Антон, бросая в него насмешливый взгляд. Рома разъярился от собственной тупости. «Ну как можно было такое ляпнуть?» — Антон, когда-нибудь я тебе наваляю, — вздохнул Ромка, признавая свое внутреннее замешательство, так легко обнаруженное антоновым касанием. — Очень жду, — кивнул важно Антон и тут же добавил: — Просто ты так выглядишь, будто и правда можешь гвозди нормально забить. — И стрелку дебилам. — И стрелку дебилам. — Ладно, будут тебе полки, не ссы, — постарался расслабиться Рома и схватился за, вероятно, полки. — Я вообще в старой школе уроки труда прогуливал, — сообщил Антон. — У нас на трудах просто весело было. Так бы я тоже прогуливал. А ты что делал вместо? Рисовал? — Бабка-провидица. — Перестань меня так называть, я муж на час, — Ромка понял, что лучшее решение — это посмотреть своему страху в лицо. А потому ляпнул это еще раз. Антон захохотал. — Я думал, ты Тайлер Дёрден. — Было бы странно, если бы я был Марлой. На всю комнату раздался дикий ржач. Господи, и чего он так перепугался? Это же нормально, время от времени так шутить? Никто от этого не голубеет. Но ты же хочешь, чтоб он коснулся тебя еще раз. — Короче, давай сначала кровать отодвинем вот сюда… Я хочу эту стену разрисовать. Место, конечно, не Сикстинская капелла, но тоже пойдет… — начал раздавать указания Тошик. Рома пропустил все мимо ушей. Ка-что блять? — Лан, давай ты с этой стороны, а я с той. Взяли и перенесли кровать к окну. — Ты планируешь спать у окна? — Я даже шторы не занавешиваю, к ужасу Оли, — сказал Антон, примеряясь взглядом к образовавшемуся пространству. — Сюда можно передвинуть шкаф, а стол пусть стоит, где стоит. Тогда точно как холст будет. Сдвинули шкаф к стене, и места стало действительно больше. — Что планируешь изобразить? — Меня не отпускает тема этих зверей. Короче, задумка такая… Вот помнишь, медведь, волк, лиса и сова в масках? — Антон дождался утвердительного кивка. — Короче, прикинь, они, посреди леса, танцуют? Такие силуэты… Рома, блять, восхитился. — Так ты готовился, рисовал черновики? — Ну, типа того, — поскромничал Антон. — А сверху, обрамляя этот рисунок, так сказать, повешу гирлянду. Тоже надо будет гвоздиков навтыкать… — Ты рисовать сегодня будешь? — Рома смотрел на Антона так, словно видел его в первый раз. Вот же фантазия у человека работает... — Если успею. Хочешь остаться, посмотреть? — Бля, — Рома замялся. — Тогда давай бырее. — Вешай пока полки, а я разгребу тумбочку, — сказал Антон, принимаясь за груду вещей в углу, которую, кажется, хотел как-то вместить в небольшую прикроватную тумбу. Прежде вынув из нее все старое. Так прошло где-то полчаса, пока Рома вбивал гвозди, а Антон, оказывается, решил сортировать кассеты, книжки и свои альбомы. Рома не жаловался, что ему досталась «трудная» работа. Он знал наощупь, какие у Антона руки, и просто не дал бы ему, блять, стучать, до мозолей, молотком. — Тут у меня постеры еще есть, думаю, их вместо динозавров над столом повесить… Рома утер лоб рукой, хотя жарко не было. — Типа с группами? — И с фильмами. Даже «Матрица» есть. Отец где-то в городе купил. Рома так и разинул рот. — Че, серьезно? — Хочешь подарю? — Антон перебрал все постеры и выудил нужный. — Хочу, — Рома чуть ли не с рукой выцепил этот плакат, рассматривая все детали. — Охуенно. — Забирай, — улыбнулся Антон. — Можешь все посмотреть, вдруг, еще что-то приглянется. — Да не, ты украшай, украшай. Мне одного хватит, — Рома с восторгом отложил «Матрицу» на стол. Как только постеры были развешены, а гвозди для гирлянды вбиты, можно было приступать к росписи стены. Рома не сразу обратил внимание, что в прихожей стояли банки с краской. — А че, новенькой гуашью не получится? — спросил Ромка, вспоминая об их совместной покупке. — Да много уйдет, не хватит. Да и жалко тратить. Эти краски, кстати, вроде, без запаха, но, мне кажется, нам придется морозиться с открытым окном. — Давай, может, перерыв? Хотя бы десять минут, — попросил Ромка, желая, честно, посидеть с уютом на кухне и выпить чаю. Но Антон удивил, достав из холодильника банку вишневого компота. — Не наш домашний. С рынка. Но вкусный — жуть, — отрекомендовал Антон, разливая его по стаканам. Рома отхлебнул, преисполняясь по полной. — Бля, это зашибись. Антон хитро сощурился: — Ты же ягодное не любишь. — А это, блять, не чай. — А, ну тогда все понятно… — ехидно произнес Антон, доставая из все того же холодильника тарелку с яблочным пирогом. — Шарлотку любишь? — Я же говорил: все люблю. — Кроме ягодного чая. — Кроме ягодного чая. Антон отрезал два кусочка и положил на тарелки. Рома принялся уплетать. Но не молчали. — Повезло, кстати, что обои у вас чистенькие. Удобно будет рисовать. Перед въездом, что ли, ремонт делали? — спросил Ромка, — Да не, я просто ковер со стены попросил убрать. А там во — идеальное состояние, — пояснил Антон. — Да уж, пережиток прошлого. — Какие ты умные слова знаешь, — с сарказмом подивился Антон. — С тобой общаться начнешь — и не так заговоришь. Как ты там сказал? Секс… — Сикстинская капелла, — поправил его Антон и, тут же, — опрокинул. — У тебя одно на уме! — Может, это не у меня! — не остался в долгу Ромка, хотя все его нутро противилось такому ответу. Они опять заходили в это опасное русло… Антон хотел было что-то сказать, но в коридоре зазвонил телефон. Антон встал из-за стола и подбежал к трубке. Явно звонили родители, справляясь, как идут дела. Рома выдохнул. Упасли, блять, от очередного неловкого разговора! Спасибо, Петровы… — Они будут не раньше девяти. Там на третьем этаже в ТЦ какие-то аттракционы открыли, Оле плохо, — пояснил Антон, возвращаясь за стол. — А, да, слышал… — Так что? — спросил Антон. — Что? — не понял Ромка. — Что у тебя на уме? Серьезно, блять, Антон!? Ты будешь спрашивать? — Пенная вечеринка, — сморозил Рома, лишь бы Антон отвязался. Антон постучал пальцами по столу, и Рома тут же отвлекся на это движение. — Но у нас нет пива, — вернул в реальность: Рома чуть компотом не подавился. Господи, общение с Антоном — это как Американские горки. Никогда не поймешь, блять, шутит он или нет. — Ты меня сейчас расстроить хочешь? — отстендапил Ромка, все же, как за пауком, наблюдая за рукой Антона, отбивавшей, зачем-то, одному ему ведомый ритм по столу. — Ладно, шучу, у меня есть одно. — Серьезно, сука!? И ты мне налил эту ссанину? — Рома тут же оскорбил этот великолепный компот. — Это отцовское. Даже не думай! — пригрозил Антон ему пальцем, наконец-то прекращая измываться над Ромой. — Лан, я наелся. Спасибо за угощение, пойдем уже расписывать, — довольно вежливо сказал Ромка, допивая кружку. Антон кивнул, и вместе они потащили несколько банок с краской в комнату. — Я сначала карандашом все намечу, а потом уже можно и в цвете, — Антон был явно в своей стихии, даже с такой «ремонтной» краской. Здесь были все нужные цвета. Идея Антона была в том, чтобы передать особый свет или, скорее, свечение, исходившее от зверей. Словно они были не людьми в масках, а духами леса, со своей собственной силой и волшебством. Он водил карандашом по обоям со знанием масштаба и пропорций, и уже что-то проклевывалось. — Ой, забыл! — Антон на миг отлучился в другую комнату, притащив магнитофон. — А то без музыки как-то… Он поставил первую попавшуюся кассету, и заиграл иностранный рок. Где-то Рома уже слышал эту песню… — У тебя есть плакат этой группы? — Да, это Металлика, — ответил Антон, не отвлекаясь. С наброском он почти закончил. — Точно! — Рома обожал такие драйвовые песни, но у самого дома магнитофона не было, так что слушать — слушал, только если по телевизору что-то передавали. — Бля, здорово получается! — оценил проделанную работу Ромка. — Я бы даже побоялся это раскрашивать. — Я, честно, тоже боюсь… Давно уже красками не рисовал. — А гуашь ту пробовал? — Нет. — Почему это? — спросил Ромка. — Хочется ею что-то особенное раскрасить. Идей пока нет. Рома, удовлетворившись этим объяснением, кивнул. Все-таки, Антону виднее. Антон первой решил раскрасить «Алису», лису, на которой была такая дивная дубленка, что Ромка даже начал сомневаться, что Антону эти звери не приснились. — Они не из твоих кошмаров случайно? — спросил Ромка наугад. — Почему ты спрашиваешь? — Антон резко остановился. — Я, все же, бабка-провидица… — пошутил Ромка. Про кошмары Антона он ничего не знал. — Просто рисунки у тебя необычные. Такие в здоровом состоянии сложно выдумать, мне кажется. — Я и не в здоровом. — В смысле? — спросил Ромка. Антон всегда вводил его в ступор. — В смысле, что я пью таблетки, Ром. — От шизы, типа? — Да. Повисло молчание. Рома и не знал, что Антон с таким справляется. Теперь ясно, откуда эти кошмары и тревога…. — Для меня это ничего не меняет, — постарался поддержать его Рома. — Хорошо, — кратко ответил Антон, продолжая работать. Антон с каждым днем открывался для Ромы с новой стороны. Что же будет следующим сюрпризом? Рома слушал музыку, покачивая ногой в такт и иногда подпевая на ломаном английском. Антон же, — Рома не видел, — слушал его пение и, сонастраиваясь с ним, — методично прорисовывал и раскрашивал каждую деталь. Слушать Рому было приятно. В какой-то момент Антон даже начал петь вместе с ним, зная текст намного лучше. Forever trusting who we are And nothing else matters Never opened myself this way Life is ours, we live it our way All these words, I don't just say Затянули они вместе, переглядываясь. Времени до прихода родителей еще было полно, и Антон точно успеет закончить работу. — Фух… Мне нужен отдых, у меня рука затекла, — сказал Антон, откладывая кисточку. Ромино внимание снова было приковано к ней, только теперь ладонь Антона была заляпана краской. — У тебя вся рука в краске. — Бля, помыть бы… — и Антон, без слов, удалился в ванную. Рома не захотел оставаться один и пошел за ним. Антон стоял у раковины и тер мылом руку. Бесполезно. — Спиртом надо, — с важным видом заявил Рома, облокачиваясь на дверь. — Где он у вас? — Да где-то здесь же должен быть, — он нагнулся, открывая шкаф под раковиной и перебирая бутылочки. Ромина футболка на нем задралась, оголяя часть поясницы. — Нашел! Ромин взгляд так и упал на эту полоску кожи, пока она снова не скрылась за тканью, потому что Антон выпрямился. Резко стало душно. — Тох… — вырвалось у Ромки непроизвольно. «Блять.» — Что? — Давай помогу, — Рома без всяких указаний отщипнул от ваты, лежащей на верхней полке, кусочек и смочил ее. Так ладонь Антона и попала к Роме в руки. Он оттирал краску со всей старательностью, игнорируя тот факт, что ему действительно жарко. Антон еще так пристально смотрел. — Ты долго пялить будешь? — Рома резко выпустил его кисть, как только все пятнышки были стерты. И какой был смысл, если Антон мог опять запачкаться..? — Так а куда мне смотреть? — все-таки, скользкий тип Тоха. — В потолок. В зеркало. Не знаю.. — начал перечислять Рома, все еще находящийся под прицелом прямого антонового взгляда. Антон присел на ванну. — Это тоже «нежности», что ли? — спросил Антон с какой-то непонятной Роме интонацией. Рома закрыл лицо руками. — Блять, Антон… Рома потерпел с секундочку и нашел в себе силы взглянуть на него. Тот будто впал в транс. Сидел, смотрел на Ромку, но как будто в одну точку. «Обиделся, что ли?» — Я так скоро и дышать при тебе не смогу, — сказал он тихо, почти не слышно. — Просто взгляд у тебя… Иногда пробирает, — постарался смягчить свой упрек Ромка, понимая, что логики в нем ноль. — Из-за цвета глаз? — Наверное… Или из-за того, что ты в очках. Антон тут же аккуратно снял их, начиная протирать краем ромкиной футболки. И Рома впервые увидел лицо Антона без них. Светлое, открытое, сложное для чтения. Бледное в свете ванной комнаты. Рома смотрел. Антон тоже. Момент не был доведен до неловкости, — Антон дочистил очки и медленно надел их обратно. — Лучше? Или хуже? — спросил он. — И так, и так нормально… — Ладно, продолжаем. Там медведя осталось раскрасить и светотень наложить… Они вышли из ванной, по пути попив еще компота. У Ромки так точно горло пересохло. Кассета давно проиграла саму себя, и Рома вставил новую, уже на свой выбор. — Выброси оттуда Цоя, пожалуйста, — попросил вдруг Антон, чем вызвал ромкино удивление. Рома послушно выискал кассету и кинул ее в черный мусорный пакет, лежавший рядом. — Ты ненавидишь Цоя? — На дух не переношу. — И в семье никто не любит? — Нет. Даже не знаю, как Цой среди всего этого затесался. Рома вновь присел на кровать, наблюдая за Антоном со спины. — Бля, уже почти восемь, — протянул Ромка, потягиваясь. — Еще полчасика, и я закончу. — Вот это пунктуальность! — съязвил Пятифанов. — А ты как думал! Это тебе не муж на час, — парировал Антон, окуная кисточку в белую краску. — Я что-то сейчас не понял… — И не надо. — Претензии? — Никаких. Так и поговорили. Антон и вправду закончил ровно к половине девятого, и Ромка засобирался домой. — Погоди, щас еще гирлянду повешу, посмотрим, как все это вместе смотрится. Антон быстренько зацепил ее на гвоздики и подключил в розетку. На разрисованной стене заиграл свет. Звери были изображены так, что теперь, подсвеченные, они будто двигались. — Макарену, наверное, отжигают, — пошутил Ромка, скрывая свой дикий восторг. Он никогда не видел, чтоб обычный рисунок так живо выглядел. — Ага, — посмеялся Антон, любуясь результатом. Ромка уже обувался, когда решил подвести итоги дню. Как обычно делал Антон. — Капелла, или как ее? отменная получилась! Я б так не смог, — похвалил Рома Антона. — Спасибо! И за помощь тоже, — Антон кивнул, польщенный такими комплиментами. Из комнаты все еще раздавался рокешник. — Ну, тогда пойду я. — Может, тебе фонарик дать? А то уже поздно. Или дождемся папы, он тебя отвезет… Рома начал отнекиваться: — Да сам я, сам! Не впервой. Но от фонарика не откажусь. — Позвони, как домой дойдешь. Чтоб я не волновался! — взял с него обещание Антон, провожая. Рома никак не мог уйти. Развернулся в дверях, снова встречаясь с Антоном глазами. Так и подмывало спросить, что значило его касание в тот вечер. — Тох? — А? — Тебе случайно фотик не нужен? — спросил Рома первое пришедшее на ум. Тот самый фотоаппарат, отобранный у младшеклассника в шестом классе, все еще был у него. Антон не стал уточнять или переспрашивать что-то насчтет фотоаппарата, а просто сказал: — Ром, ты иногда такой смешной. — Да че я сделал-то!? — Иди уже, не задерживайся. А то реально темно, — обеспокоенно проговорил Антон, толкая Рому, легонько, в спину. Рома уперто хотел остаться и добиться ответа, но Антон уже выталкивал его из дверей. — Про фотик подумай! — крикнул он напоследок, исчезая в белой мгле.