Проект «Разгром»

Ровная челка, ровный ряд белых зубов, ровная осанка, ровный взгляд — не идеальный, но так бесит… Ничего его не выдает, как будто Антон — человек без особого выражения, без особых эмоций. Хотя лицо открытое, красивое, — но Рому холод пробирает. Антон смотрел на Полину, как на самое светлое событие в своей жизни, как на чудо — в этом Ромка был уверен, несмотря на то, что это был всего лишь мягкий блеск в его глазах за очками. Он ничего и никого больше не замечал, упрямо сносил шпильки Смирновой в свой адрес, дарил ледяные взгляды Семёну, который к нему больше не лез, и на уроках был постояннен, — но тише воды ниже травы. Сам никуда не встревал и к себе «ломиться» поводов не давал. Ромка был упрямым. Мстительным. Жадным до своих принципов. Ромка… пообещал себе, что Антон пропадет. Ну, так, случайно. В лесу. Где-нибудь. С его легкой подачи. Дети и так уже пропадали. Но для этого ему надо было установить доверие между ним и Антоном. Чтобы Антон повелся, безоговорочно доверял, дружил. Таков был план. Чтобы не вызывать подозрений, дружба между ними должна была стать «внешней», видимой для всех. Для Бяши. Для одноклассников. Для ромкиных родителей. Для Тихонова. Для всех. Рома не продумывал детали, — не в его характере это было, — думал не долго, это было просто в общих чертах. Намерение. Стремление. Чистое желание. Чтобы Антон пропал. И тогда Рома решился, отослав Бяшу куда подальше после школы. Нужно было в одиночку понять, что Антон за «фрукт» и как долго придется вводить его в заблуждение. Начать. Без свидетелей. Сейчас и узнаем, какие у Ромки актерские данные. — Петров! — бросил Ромка громко, но небрежно, все еще не строя из себя никого и стараясь остаться хозяином положения. Быть собой — это же ведь залог любого успешного предприятия? Да и больно Антон внимательный, сразу раскусит, что Ромка что-то задумал. Антон шел своим блядским, ровным шагом впереди, уже отдаляясь от школы. Услышав, как его зовут, остановился и обернулся. В своей нелепой шапке с надписью «СПОРТ», закутанный в шарф, словно мамка собирала, и зимних сапогах. Какой важный и обязательный. И без Полины. — Ты что-то хотел? — Антон мгновенно его узнал, но не старался подойти поближе, поэтому Ромка плюнул и направился к нему сам. Антон чуть поджал нижнюю губу, но так и остался стоять, сжимая одну лямку своего рюкзака. «Волнительно тебе, тварь?» — Полинка моя тебе нравится? — не удержался Рома, сходу выдавая одну из причин своей затеи. Снег шел как не кстати, ложась на ресницы густым слоем. Против воли, Ромка испытал тревогу от одного только вида Антона, такого же белоснежного, как и все вокруг. Он умрет так же, в снегу. Без возможности спастись, позвать на помощь. Если я все сделаю быстро. Раньше, может, Ромка и был жестоким. Но он так старался исправиться, под верным присмотром Тихонова, который даже домой к Роме захаживал. И, сейчас, эта прежняя жестокость в нем снова проснулась, оставляя внутри только холод или, даже, — хладнокровие. Холод внутри и снаружи. Зима. — Не понял вопроса, — Антон приподнял одну бровь, словно в ответе его содержалась скрытая ирония, которую Ромка не поймет. Вернее, не так: скрытая провокация. Возможно, как защита: Ромка все еще выглядел опасно, нельзя было понять наверняка, выкинет он что-нибудь или нет. Это даже не его внешний вид, который с подросткового возраста не изменился. Это про ауру, особую энергию, которую Ромка приносил с собой. — Полинка моя. Тебе нравится? — Рома постарался унять растущий гнев от одной этой прикидки. «Петров, ты не невинная овечка». Повторил вопрос, уже с расстановкой. Антон задумчиво склонил голову на бок. В этом движении отчетливо прослеживалось желание не дерзить, но и не быть тем, кого «прижали к стенке». — Полина разве отталкивающий человек? — философски ответил Антон, еще с секунду подумав, чем чуть не вызвал удивленный вскид бровей у Пятифанова. Скользко. Скользко. — Легко тебе живется, Петров, — отпарировал Ромка, имея в виду его… ум. Обошел, блять, всю предъяву. — Не жалуюсь, — послышалось на это. Антон стоял и переминался на месте: видимо, торопился. Или просто не хотел говорить. Ромка это заметил и поспешил уточнить: — Время есть? — Не очень много. — Тогда пройдемся? Роме, очевидно, нужно было в другую сторону домой, но упустить шанс поболтать с Антоном и выставить себя с более приветливой стороны он упускать не стал. Если, конечно, Антон согласится. — Мне в ту сторону, — кратко сказал он, начиная свой шаг. Не давая ни соглашения, ни отказа. Просто существуя в моменте и подчеркивая то, что люди, обычно, не замечали. Возможность ответить так. Обходные пути. Простоту бытия. Не делал из навязчивости Ромки трагедию, не было в нем и особого отторжения. Не было злости на то, что Рома попытался его «уличить». Они зашагали по трескающемуся под ногами снегу, пока что молча. Ромка, как только отошли от школы, достал сигарету. Антон ничего на это не сказал, продолжая идти. — Ты только Полиной хотел поинтересоваться? — он повернул голову, встречаясь с Ромкой взглядом. Рома не понимал, как природа создала это. Даже глаза Антона были почти прозрачные, серые, но такие цепкие, словно выворачивали душу наизнанку. Особенно, Роме подумалось, на контрасте с полиниными глазами: васильково-голубыми, как два маленьких, чистых неба. Ясных и чистых. Ярких. Роме на мгновение потерялся, но виду не подал. — Просто хотел познакомиться. Одноклассники, как никак, — заготовленная фраза, — одна из немногих, что Ромка обдумал прежде, чем подходить к Антону с расспросами. — А в школе чего не подошел? — Антон читал его так, словно Рома был не сложносочиненным романом, как любой человек, а простой детской книжкой. Задавал верные, но неудобные вопросы. И Рома почти не был к этому готов. Благо пиздеть он умел хорошо. Отпрашивал Бяшу по тем или иным причинам у его строгой матери. Выкручивался перед Тихоновым и учителями. Да даже просто сочинять выходило сносно. — Ты такой собранный. Даже не подумал тебя отвлекать, — понес чепуху Ромка, которая, в конечном итоге, была правдивой. Антон и правда был на редкость прилежным и дико отличался от шебутных парней в их школе. Это сразу выдавало в нем человека приезжего, других манер. В этом они с Полиной были схожи. — О, я не настолько люблю учиться, — слабо улыбнулся Антон, будто сказанные Ромкой наобум слова были ему чем-то приятны, — но показывать это он не стремился. — Пиздишь, — в Ромке тут же проснулось фамильярство. Так он всегда откликался на явную ложь или что-то более вопиющее, — вроде забитых ему стрелок или непроходимой тупости, которой иногда страдал даже Бяша. — Да, конечно, как скажешь, — в очередной раз Антон дал ему тот ответ, который Ромка не ожидал. Сука. Поводов убить Антона стало на один больше. За то, что больно умничает. — Как скажу, так и будет, — тут же нашелся Ромка, отрезав предыдущее пробитое ему пенальти. — Я бы предпочел идти домой в тишине, нежели слышать оскорбления, — Антон вмиг обозначил свои личные границы, обезоруживая этим Пятифанова. — Говори, чего хотел. Ромка постарался не переходить на маты и вернулся на более дружелюбную дистанцию. — Ты всегда такой приветливый, когда с тобой хотят познакомиться? — Рома сжато улыбнулся ему, всей улыбкой давая понять, как он «доволен». — Что ты ожидаешь услышать? «Ох, прости, точно, давай обменяемся номерами?» — кажется, это подорвало Антона, и, в первый раз Ромка увидел, как тот дает какую-то внятную эмоцию. Видимо, оставлять за собой последнее словно здесь любил не только Ромка. Но Ромка услышал в этом и предложение. Был бы он еще более внимательным, так дошел бы и до вывода: «Антону отчаянно хотелось друзей, просто он слишком гордый, чтобы попросить». Наверняка мы не узнаем. — Хотя бы это. Обменяемся? — быстро проговорил Пятифанов, все еще подстегиваемый своей больной идеей. «Я заставлю его поверить в то, что мы друзья, а потом предам. Наихудшим из способов.» «Ты не смеешь забирать у меня ту жизнь, которую я так хочу.» — И ты будешь мне звонить? Серьезно? — скептически ответил Антон, явно все еще не доверяя такому странному предложению общаться. — Прикинь, люди так и делают. Звонят друг другу, общаются, договариваются о чем-то, — тут уж умно оторвался на Антоне Ромка. Яд так и сочился из его слов. Рома терял терпение. — Все еще не понимаю, чем я тебе внезапно стал так интересен. Вот же упрямая сволочь. Цену, что ли, набивает? Что сказать? — Ты необычный, — почти сквозь зубы выдал Ромка, потому что это звучало, как комплимент. Слишком откровенно. — Поверь, пару раз со мной пообщаешься и поймешь, что я самый обычный. Не стоит надумывать, — возразил Антон, все же, непрямо, соглашаясь пообщаться. Он так же и не дал понять, что Ромка сказал что-то странное, явно ему не свойственное. Хотя на лицо скользнуло неопределенное выражение. «Пятифанов, какой, блять, «необычный»?» — стушевался про себя Ромка. — Не волнуйся, не разочаруюсь, — Рома потянулся в собственный рюкзак за ручкой, собираясь записать нужные цифры прямо на руке. — Говори свой драгоценный номер уже. Антон мерно продиктовал все цифры домашнего телефона и уточнил, что телефон может взять его младшая сестра. — Давай запишу твой, — он подал руку вперед, намекая дать ему ручку. Но Пятифанов отрицательно покачал головой и, отчего-то, схватил Антона за запястье, оттянул рукав его куртки вверх и сам вывел свой телефон у него на коже. Это был просто импульс. Рома, осознав, что делает, тут же резко отпустил его руку. — Если не возьмешь, приду к тебе домой. Все знают, где ты живешь, — пообещался Ромка, переживая в груди неуютное чувство, — от того, что произошло непредвиденное касание. — Без сгущенки к чаю не приходи, — обронил Антон неосторожно, рассматривая почерк Пятифанова на своем запястье. Как будто наконец потеплел. Выдал о себе какую-то личную деталь. «Сгущенку, значит, любит». Настал идеальный момент, чтобы разминуться, но Рома повел диалог дальше (Рому понесло): — Задница не сплинется? В глазах Антона мигнуло что-то озорное, тут же снова сменяясь на эту его отстраненность. — Тебе это никак не проверить. Рома на мгновение даже не понял. Запнулся. Прокрутил сказанное в голове. Не понял. Прокрутил еще раз. — Повтори, — пробасил Рома, понимая смысл его слов. — Пока, говорю, — и Антон развернулся и пошел своей дорогой, оставляя Ромку, кажется, еще в большей ненависти, чем до этого. Да, конечно, всего лишь плохая шутка. Но Рома тут же был задет. Руки сжались в кулаки. А снег так и шел. Высокая фигура Антона уменьшилась в размере, все еще мелькая на фоне леса, когда Ромка наконец отмер и нашел в себе силы двинуться в свою сторону. Подрагивая от еле сдерживаемого гнева. Никто еще позволял себе таких шуток в адрес Ромы. Никто. И не Антону быть первым.