Контракт на чувства

Вечер прошел ужасно. Адель не вылезала из объятий жирафика — некоторые его участки уже были мокрыми от её слез. Плюшевая голова безропотно принимала всё: и тяжелое дыхание, и глухие всхлипы, и беззвучные проклятия, которые она шептала в его синтетический мех. С кухни доносились приглушенные голоса родителей. Они говорили о чем-то обыденном — кажется, мама жаловалась на счета за коммуналку, а отец рассказывал про какого-то коллегу, который опять забыл сдать отчет. Как можно довести собственного ребенка до слез, а потом так спокойно обсуждать такие вещи? Будто ничего не случилось. Будто она не стояла полчаса назад с дрожащими губами, чувствуя, как мир рушится где-то под рёбрами. Эгоисты, — подумала Адель, сжимая пальцы в кулаки. Просто эгоисты. Она злилась. Злилась так сильно, что внутри всё горело, но следом тут же приходит стыд. Они же родители. Они же… желают ей добра? Или желают, чтобы она была удобной? Чтобы вписывалась в их картинку «правильной семьи»? Адель зарылась лицом в подушку, прогоняя эти мысли. Она не хотела ненавидеть их. Она просто хотела, чтобы они увидели её. Настоящую. Завтра важный день. Встреча с Эмбер. Нужно будет рассказать всё, обсудить детали, но главное — решить, кто сможет стать её временным парнем. Адель перевернулась на спину, уставившись в потолок. Мысли текли медленно, как густой сироп. Парень должен быть таким, чтобы родители… не одобрили его? Или чтобы он им не понравился настолько, что они сами скажут: «Лучше уж девушка»? Это было бы идеально. Привести какого-нибудь странного типа, пусть они посмотрят на него, ужаснутся, а потом она скажет: «Ну, вы же сами хотели, чтобы у меня был парень». И всё. И они с Эмбер заживут счастливо. План казался почти гениальным, если не считать одной маленькой детали: где взять этого самого парня? Она провалилась в глубокий сон незаметно, как в чёрную яму. После таких слез всегда спится хорошо — организм просто выключается, чтобы пережить этот день и не сойти с ума. Будильник ворвался в её сознание как пожарная сирена. Первый звонок она проигнорировала. Второй — сбила рукой, даже не открывая глаз. Третий… третий заставил её дернуться так резко, что она не удержала равновесие и с глухим стуком рухнула с кровати, запутавшись в одеяле. — Чёрт, — прошептала она в пол, чувствуя, как ноет ушибленное плечо. Жираф приземлился рядом, глядя на неё своими круглыми пластиковыми глазами с выражением вечного спокойствия. — Не смотри на меня так, — буркнула Адель, поднимаясь. — Я в порядке. Она не была в порядке. Но выбирать не приходилось. Школьная форма снова висела на стуле — серая, скучная, как приговор. Адель натянула её механически, даже не пытаясь сегодня придумать что-то особенное. Кофе на завтрак обжёг язык, но она почти не заметила — мысли были заняты другим. Она вышла из дома, и февральский ветер тут же вцепился в лицо ледяными пальцами. Школа встретила её привычным шумом. Эмбер ждала у входа, переминаясь с ноги на ногу, и, как только заметила Адель, тут же бросилась обнимать. — Good morning, sunshine, — прошептала она, и этот голос, тёплый и мягкий, заставил всё внутри сжаться от нежности. — Привет, — Адель прижалась к ней на секунду дольше, чем позволяли школьные правила, но Эмбер не отпускала. — You look tired, — в голосе блондинки прозвучало беспокойство. — Did you sleep at all? («Ты выглядишь уставшей. Ты вообще спала?») —Спала, но плохо.. — призналась Адель, не желая врать. — Но всё нормально. Эмбер сжала её пальцы, и этого короткого касания хватило, чтобы мир перестал казаться таким серым. У них была информатика. Класс разделили на группы, и им повезло — они оказались в одной. Кабинет встретил их запахом нагретой техники и старого пластика, а на столе учительницы, как всегда, красовалась большая кружка с кофе. Любовь Александровна сегодня была особенно нарядной — в ярко-синем платье и с новой стрижкой, — но её голос звучал так же монотонно, как всегда. Адель сидела за партой, делая вид, что слушает. На самом деле она прокручивала в голове лица одноклассников. Кто из парней мог бы помочь? Илья Малинин? Нет. Вокруг него вечно вьется полшколы, он слишком заметный, слишком… правильный. Родителям такой, скорее всего, понравится, и тогда план провалится. К тому же Илья точно начнёт задавать вопросы. Влад Дикиджи? Тоже мимо. У него с первого сентября есть девушка, и он ходит с таким счастливым видом, будто выиграл в лотерею. Влад бы не согласился, да и подставлять его перед второй половинкой не хотелось. Оставался ещё один. Длинноволосый. Тёмные волосы до плеч. Странный. Чудик. Адель даже не сразу вспомнила его имя — только то, что оно короткое. Петя? Да, кажется, Петя. Они никогда толком не общались, но она помнила, как он решал задачи у доски какими-то нестандартными способами — всегда находил решение, но шёл к нему такими путями, что учителя иногда терялись. Влад называл его «стратегом». А для Аделии он всегда оставался просто… чудиком. Выглядел он так, будто вышел из какой-то другой реальности, где не нужно подстраиваться под других. «Он точно не понравится родителям», — подумала Адель. — «Странный, неформальный, они же консерваторы… Идеально». Информатика закончилась, и класс снова воссоединился в коридоре. Следующим уроком была физика на третьем этаже. Адель поднялась по лестнице, краем глаза заметив знакомую фигуру. Петя стоял у кабинета, спокойно болтая с Владом. Его тёмные волосы сегодня были собраны в низкий хвост, и он выглядел… обычнее, чем обычно. Адель перевела дыхание. — Петя, подожди… можно тебя на минуту? Он обернулся не сразу. Как будто сначала проверил, не показалось ли ему. Его взгляд скользнул по её лицу, и она заметила в нём лёгкое удивление. — Ты… ко мне? — Ну, тут вроде больше Петь нет, — Адель скрестила руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Да, к тебе. Петя нахмурился, но подошёл ближе. Влад бросил на них любопытный взгляд, но вмешиваться не стал. — Что-то случилось? — спросил Петя. — Мне нужна помощь, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — И… это будет звучать странно. — Уже звучит, — спокойно ответил он. Его голос был ровным, почти безэмоциональным, и это почему-то сбивало с толку. Аделия на секунду замялась, потом, собрав всю решимость, выпалила: — Мне нужно, чтобы ты притворился моим парнем. Тишина. Петя даже не сразу отреагировал. Он просто смотрел на неё, как будто пытался понять, шутка это или нет. В его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли раздражение. — Смешно, — наконец сказал он. — Очень. — Я не шучу. — А, — он кивнул, отводя взгляд в сторону. — Тогда ещё хуже. — В смысле? — В прямом, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Скорее горечь. — Ты за всё время ни разу со мной нормально не разговаривала. Даже имя, наверное, не сразу вспомнила. А теперь приходишь и просишь… это? Адель сжала губы. Он был прав, и это бесило. — У меня нет выбора. — У тебя всегда есть выбор, — тихо сказал он. — Просто ты выбрала не замечать меня раньше. — Да при чём тут это вообще? — она почувствовала, как в голосе проскальзывают раздражённые нотки. — Это просто роль. На время. Мне нужно, чтобы родители отстали. — То есть я… что? — он поднял на неё взгляд, и в нём что-то изменилось. Стало острее. — Декорация? Удобный вариант? — Это взаимовыгодно! — быстро сказала она. — Я могу… ну, помочь тебе тоже. Если тебе что-то нужно. Петя хмыкнул, но без насмешки. — Звучит как сделка. Только ты забыла спросить, хочу ли я в этом участвовать. — Тогда скажи, что хочешь, — она сделала шаг ближе. — Пожалуйста. На секунду он замолчал. В его взгляде что-то дрогнуло — не злость, не насмешка, а что-то более сложное, что Адель не могла прочитать. — А если я скажу «нет»? Она растерялась. Такой вариант почему-то даже не пришёл ей в голову. — Почему ты вообще отказываешься? Это же ничего сложного. — Потому что для тебя — «ничего», — тихо ответил он. — А для меня — нет. Она нахмурилась, не понимая. — Это просто игра. — Вот именно, — он кивнул. — А я не хочу быть для людей куклой для того, чтобы могли играть и бросать. Тишина снова повисла между ними. Адель отвела взгляд, потом снова посмотрела на него — уже без прежней уверенности. — Мне правда нужно это, Петя… — её голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту слабость. Он долго молчал, потом устало провёл рукой по волосам, снимая резинку, и тёмные пряди рассыпались по плечам. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Но ничего не обещаю. — Это уже что-то, — тихо выдохнула она, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Не радуйся раньше времени, — добавил он, и в его голосе снова появилась та спокойная отстранённость. — Я не тот человек, которого можно просто взять и… использовать, когда удобно. Адель кивнула, не зная, что ответить. Петя развернулся и отошёл к Владу, который ждал его с заметно поднятыми бровями. Она же молча прошла по коридору к Алисе Двоеглазовой — своей подруге, которая уже пыталась вовлечь Эмбер в разговор о каком-то новом сериале. — Чего это она?.. — спросил Влад, кидая косой взгляд на Петю. — Сам не знаю, — пожал плечами Гуменник, и в его голосе прозвучало что-то неуловимо усталое. Алиса что-то щебетала про новый сериал, Эмбер кивала, но Адель видела, что та поглядывает на неё. Весь день прошёл в мучительном ожидании. На уроках она не могла сосредоточиться, только редкие прикосновения Эмбер подбадривали её — случайное касание пальцев, когда никто не видел, короткий взгляд через парту, тёплая улыбка, от которой на душе становилось легче. На большой перемене Эмбер поймала её за руку в коридоре. — You look so sad, — тихо сказала она, наклоняясь ближе. — What's wrong? («Ты выглядишь такой грустной. Что случилось?») — Всё хорошо, правда, — Адель выдавила улыбку. — Просто не выспалась. Эмбер кивнула, но в её глазах осталось беспокойство. Она не верила, Адель это знала. Но спрашивать больше не стала. В конце школьного дня они замедлили шаг, когда все уже разошлись. Адель и Эмбер шли медленно, растягивая время вместе, чтобы побыть наедине хоть несколько минут. Разговор шёл ни о чём и обо всём сразу — о сегодняшней встрече возле «Красного-Белого», о том, что Эмбер нашла новый плейлист, который точно понравится Адель, о том, как холодно на улице и как хочется, чтобы весна наконец пришла. У выхода из школы они остановились. — So, today at five? («Значит, сегодня в пять?») — уточнила Эмбер. — Yes, — кивнула Адель. — I'll tell you everything («Да. Я расскажу тебе всё»). Они обнялись. Адель привстала на цыпочки, чмокнула Эмбер в щёку, и блондинка улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Адели всё внутри переворачивалось. — See you soon, sunshine («До скоро встречи, солнце»), — прошептала Эмбер и направилась к автобусной остановке. Адель смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло. Но не успела она перевести дух, как сзади раздался голос — спокойный, ровный, без предупреждения: — Я подумал над твоим предложением. — Господи! — Адель подскочила на месте, развернувшись. — Чего так пугать-то?! Петя стоял в двух шагах от неё, засунув руки в карманы куртки. Его тёмные волосы слегка растрепал ветер, и он выглядел так, будто вышел из леса, а не из школы. — Я тебе помогу, — сказал он ровно, без лишних эмоций. — Как я понял, тебе нужно всего на пару вечеров не настоящего парня. Завтра поговорим о том, куда мне приходить и как будем делать спектакль. Адель открыла рот, чтобы сказать «спасибо», но Петя уже развернулся и зашагал прочь, исчезая за углом школы так же быстро, как появился. Она осталась стоять посреди пустого школьного двора, хлопая глазами. — Странный тип, — пробормотала она себе под нос, но губы всё равно растянулись в улыбку. Он согласился. Чудик с длинными волосами, которого она никогда не замечала, согласился ей помочь. Может быть, всё не так безнадёжно? Дома Адель скинула куртку, прошла в свою комнату и рухнула на кровать. Жираф уже ждал её на подушке. — Кажется, у нас есть парень, — сказала она ему, поднимая игрушку перед собой. Жираф молчал, но Адель могла поклясться, что его глаза смотрели одобрительно. Она прижала его к груди и снова задумалась. Петя согласился, но что-то в их разговоре её беспокоило. Его слова: «А я не хочу быть для людей куклой для того, чтобы могли играть и бросить.». Что он имел в виду? И почему это прозвучало так, будто для него это было важно? Адель перевернулась на бок, глядя в стену, где висела их с Эмбер совместная фотография. — Всё будет хорошо, — прошептала она, как заклинание. — Мы справимся. Сегодня в пять часов возле магазина они всё обсудят с Эмбер. А потом нужно будет встретиться с Петей и продумать детали этого безумного спектакля. Она не знала, во что ввязывается. Но выбора у неё действительно не было. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Это Петя. Напиши завтра, во сколько удобно встретиться. Обсудим всё без лишних глаз». Адель уставилась на экран. Откуда у него её номер? Впрочем, неважно. Она быстро набрала ответ: «Спасибо, что согласился. Завтра после школы, в 4, возле школы?» Ответ пришёл через минуту: «Хорошо. Буду». Коротко. По делу. Без лишних эмоций. Странный тип, — снова подумала Адель, откладывая телефон. Но, кажется, он был единственным, кто мог ей помочь. А значит, придётся смириться. Она закрыла глаза, прижимая к себе жирафа, и в голове уже начал вырисовываться план. Осталось только придумать, как убедить родителей, что этот странный парень с длинными волосами — её судьба. Или наоборот — сделать так, чтобы они его возненавидели. В любом случае, завтра всё решится. Адель начала собираться на встречу с Эмбер. Она долго крутилась перед зеркалом, примеряя то одно, то другое, хотя прекрасно знала, что Эмбер всё равно скажет, что она красивая, даже если она придёт в мешке из-под картошки. В итоге выбор пал на привычное: олимпийка, джинсы, конверсы. Сверху — куртка, которую она ненавидела за то, что та вечно промокала, но другой не было. — Нормально, — сказала она своему отражению. — Выглядит так, будто я не старалась. Потому что я и не старалась. Жираф на кровати, кажется, не разделял её оптимизма, но Адель предпочла не обращать на это внимания. Она выскользнула из дома, стараясь не шуметь. Родители были на кухне, но она крикнула «я ненадолго» и захлопнула дверь до того, как отец успел задать лишние вопросы. На улице было сыро. Февраль сдавал позиции, и снег таял с какой-то обречённой поспешностью, превращая тротуары в полосу препятствий. Адель шла осторожно, перепрыгивая лужи и лавируя между грязными ручьями, которые тянулись вдоль бордюров. Один неверный шаг — и конверсы превратятся в болотные сапоги. Она чувствовала себя героем компьютерной игры, где на кону стояла сухость ног. К «Красному-Белому» она добралась без потерь, что уже было маленькой победой. Эмбер уже ждала у входа. Белая курточка делала её похожей на снежинку, которая по какой-то причине решила не таять. Волосы, обычно распущенные, сегодня были собраны в высокий хвост, открывая шею и уши, на которых поблёскивали маленькие серебряные серёжки. Увидев Адель, она просияла. — There you are! («Вот ты где!») — Эмбер шагнула навстречу и крепко обняла, не обращая внимания на то, что куртка Адель была влажной. — I was starting to think you drowned in a puddle («Я уже начала думать, что ты утонула в луже»). — Едва не утонула, — призналась Адель, утыкаясь носом ей в плечо. От Эмбер пахло яблоками и чем-то сладким. — Там целая экосистема, я видела лягушку. — Liar («Врунья»), — рассмеялась Эмбер и потянула её за руку в магазин. Внутри было тепло и пахло вином и чем-то ещё. Магазин был почти пустым — только пара покупателей у кассы и уставшая продавщица, которая смотрела в телефон. Эмбер взяла корзинку, но Адель сразу поняла, что та даже не знает, зачем она ей. — So, — Эмбер повернулась к ней, понижая голос. — What did you want to talk about? («Так, о чем ты хотела поговорить?») — Ты не представляешь, что я придумала! — выпалила Адель, и голос её прозвучал громче, чем планировалось. Пара покупателей у кассы обернулась. Мужчина с бутылкой водки посмотрел на неё с лёгким удивлением, женщина постарше — с лёгким осуждением. Адель сделала вид, что очень заинтересована стеллажом с газировками, и продолжила уже шёпотом: — Я придумала план. — And what is it? («И что же?») — Эмбер наклонилась ближе, в её глазах зажглось любопытство. — Смотри, — Адель оглянулась по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто. — Родителям же нужен парень? Вот я и приведу им парня! Эмбер моргнула. Один раз, потом второй. — I'm… not a guy? («Я… вроде бы не парень?») — сказала она медленно, и в её голосе послышалась нотка растерянности. — Да нет же, не ты! — Адель чуть не засмеялась, но вовремя прикусила губу. — Я попросила кое-кого, чтобы он сыграл роль. Ужасного парня. Понимаешь? Чтобы родители были в шоке от того, кого я привела, и поняли, что лучше уж я буду с тобой, чем с таким… оболтусом. Она произнесла это с энтузиазмом, даже жестом проиллюстрировала — развела руками, изображая воображаемого «оболтуса». Эмбер смотрела на неё с выражением, которое сложно было прочитать. — And who is this… guy? («И кто этот… парень?») — спросила она осторожно. — Да один из класса, — Адель махнула рукой. — Ты его видела. Тёмные волосы, длинные. Странный такой. Петя. — The quiet one? («Тот тихий?») — Эмбер подняла бровь. — The one who always sits at the second desk ? («Который всегда сидит за второй партой?») — Ага. Он согласился. Эмбер задумчиво кивнула. Они медленно двинулись между рядами, Адель взяла с полки бутылочку «Милкис» — розовую, сладкую, которая всегда поднимала настроение. — And you think it will work? («И ты думаешь, это сработает?») — спросила Эмбер, когда они подошли к кассе. — А почему нет? — Адель расплатилась за газировку и сунула бутылочку в карман куртки. — Они хотят парня? Получат парня. Только такого, что сами испугаются. Они вышли из магазина, и холодный воздух тут же обжег щёки. Адель открыла «Милкис», сделала большой глоток. Сладкая розовая жидкость разлилась по языку, и на секунду мир показался чуть менее серым. — I trust you, Adel, — Эмбер остановилась, глядя на неё с той смесью нежности и беспокойства, от которой у Адели всегда сжималось сердце. — But don't be offended… I doubt it will work («Я тебе доверяю, Адель, но не обижайся… вряд ли это сработает»). — Попробуем, — Адель пожала плечами, стараясь не показывать, как её задели эти слова. — Ну а если что — устрою дома революцию и уйду. Вон у тебя на коврике буду спать. — Not on the mat, — Эмбер улыбнулась, и в её голосе проскользнула та тёплая нотка, которая заставляла Адель чувствовать себя в безопасности. — You can have the bed. I'll take the mat («Не на коврике. Ты можешь спать на кровати. Я возьму коврик»). — Договорились, — усмехнулась Адель, хотя внутри всё сжалось от мысли, что до этого может дойти. Эмбер шагнула ближе и обняла её. Крепко, по-настоящему, так, что Адель чувствовала тепло её тела даже через куртки. Она уткнулась носом в изгиб Эмберовой шеи, вдыхая знакомый запах. Яблоки, сладость и что-то ещё, неуловимое, что было просто Эмбер. — I have to go, — тихо сказала Эмбер, не отпуская её. — I need to run some errands («Мне нужно ещё кое-куда забежать по делам»). — По делам? — Адель подняла голову. — Yeah, — Эмбер кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Nothing important. Just… things («Да. Ничего важного. Просто… дела»). Адель не стала спрашивать. У них обеих были секреты, и это было нормально. — See you later, sweetie, — Эмбер чмокнула её в щёку, легко и быстро, и отстранилась. — До встречи, — ответила Адель по-русски, потому что иногда английских слов не хватало. Эмбер улыбнулась на прощание и зашагала по улице, её белая курточка мелькнула между припаркованными машинами и скрылась за поворотом. Адель осталась стоять с бутылочкой «Милкис» в руке, чувствуя, как внутри смешиваются надежда и тревога. Она допила газировку, выбросила бутылочку в урну и медленно поплелась домой. Конверсы чудом остались сухими, хотя на обратном пути она чуть не наступила в глубокую лужу у самого подъезда. Дома было тихо. Родители, кажется, ушли в гости или по магазинам — записка на кухонном столе гласила: «Ужин в холодильнике. Не жди». Адель даже не удивилась. Они стали оставлять записки чаще, чем разговаривать с ней. Она завалилась на кровать, даже не снимая куртку. Жираф смотрел на неё с подушки, и его стеклянные глаза отражали тусклый свет с улицы. — Эмбер думает, не сработает, — сказала она ему. — Может, она права? Жираф молчал. — Но попробовать-то можно, да? — она перевернулась на спину, глядя в потолок. — Жизнь — это риск, надо пробовать. Она вспомнила, как Эмбер сказала: «You can have the bed». Это звучало почти как обещание. Обещание, что у неё есть место, куда можно уйти, если здесь станет совсем невыносимо. Адель потянулась за телефоном. На экране горело сообщение, отправленное час назад: «Завтра в 4 у школы. Не опаздывай» Она посмотрела на часы. Завтра. Всего через несколько часов она будет стоять у школы и разговаривать с этим странным парнем с длинными волосами, который смотрел на неё так, будто она была чем-то большим, чем просто одноклассница, решившая использовать его в своей игре. «А я не хочу быть для людей куклой для того, чтобы могли играть и бросать». — А для кого я хочу быть? — тихо спросила она у жирафа. Ответа не было. Она скинула куртку, стянула джинсы, забралась под одеяло в одной олимпийке. Жираф оказался прижат к груди, и его плюшевое тепло немного успокаивало. Завтра разговор с этим чудиком. Может, Эмбер права, и план провалится. А может, и нет. Жизнь — это риск. Надо пробовать. Она закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает её тёплой волной. В голове крутились обрывки мыслей: родители, Эмбер, Петя, «Красное-Белое», розовый «Милкис» и белая курточка, исчезающая за поворотом. «До встречи, милая». — До встречи, — прошептала Адель в темноту, прижимая к себе жирафа. — Мы справимся.