Doki Doki: Sudden Changes

Предисловие

      Если вы читаете это, значит, я решился показать вам нечто очень личное. Я доверяю вам настолько, что готов поделиться этим фанфиком, даже если я до сих пор трясусь по этому поводу.       Я часто говорю себе и своим друзьям, что это просто “шутка, которая высмеивает саму себя”. Но, если честно, это не совсем так. Где-то внутри я понимаю, что пытаюсь сделать нечто большее, чем оно на самом деле является. Таковым я считаю например “Отель Хазбин” или “Земли Королей”, которые я высмеиваю, называя их фанфиками для 12-летних школьниц шипперш. И да, моя работа тоже подходит под это описание.       Но я вложил в этот текст столько сил, столько души... Мне кажется, при прочтении станет видно на лицо. И именно поэтому мне так страшно. Я боюсь, что вы посмотрите на это и подумаете: “Ну, ещё одно конвейерное изделие для 12-летних школьниц шипперш, причем не самостоятельное, а по мотивам игры, про которую уже все давно забыли.”       Эта игра вдохновляет меня уже восемь лет. Да, у меня не получается создать что-то полностью своё, и я использую её как основу. Но для меня она стала чем-то большим — идеальным фоном для истории, которую я хотел рассказать.       Кажется, со своими мыслями я ушёл куда-то не туда.       В общем, если вы читаете это, спасибо. Я очень надеюсь, что текст оставит у вас хоть какое-то приятное впечатление. Как бы я ни пытался убедить себя, что это “просто шутка”, этот фанфик для меня очень важен. И мне действительно страшно, что он может вам не понравиться.

День 1

      — Ещё чего не хватало, чтобы вы мои стихи читали! Не для вас писала! — скрестив руки на груди, фыркнул силуэт c розовым окрасом. Голос был резким, почти колючим.       — Я-я вынуждена согласиться… — тихим, едва слышным шепотом пробормотал фиолетовый силуэт.       — А мне так хотелось почитать ваши стихи… — плечи силуэта голубого цвета поникли, и она с видимым разочарованием опустила голову на парту.       — Девчонки, давайте не будем ссориться! Мы должны привлекать возможных участников, а не отпугивать их, Ах-ха-ха~ — зеленый силуэт наклонился, растянув губы в широкой, но какой-то напряжённой улыбке.       — Да кому он тут вообще сдался! — резко оборвала ее розовая, махнув рукой в мою сторону, даже не удостоив взглядом. — Пусть катится туда, откуда пришёл! Этим самым "возможным участником", которого так бесцеремонно отшивали, был я. Хотя, к сведению, я сюда не то чтобы сам пришёл – меня, можно сказать, привели за руку… почти. По правде говоря, этот внезапный спор застал меня врасплох. Я настолько растерялся, что на мгновение забыл, где нахожусь и что вообще делаю в этой комнате. Голоса смешались в гул, цветные фигуры перед глазами казались нереальными. Чувство неловкости стало почти удушающим. Теперь я отчаянно пытаюсь сообразить, как поступить. Вмешаться? Промолчать? Незаметно испариться?       Думаю, первым делом нужно восстановить цепочку событий. Вспомнить, как я здесь очутился. Возможно, понимание причин моего появления здесь подскажет, как разрядить эту напряженную атмосферу… или хотя бы как мне самому выбраться отсюда целым.       Итак, с чего же всё началось?...

***

День начался с настойчивого дребезжания телефона. Уже несколько минут он вибрировал на тумбочке, пытаясь вырвать меня из вязкого плена сна. Естественно, я, полусонный, лишь лениво тыкал вслепую по экрану, надеясь заглушить назойливый звук и урвать ещё пару минут драгоценного забытья. Но я знал свои слабости слишком хорошо. Поэтому один будильник сменялся другим, затем третьим, четвёртым... Бесконечная пытка короткими интервалами. Каждый раз, отключая один, я уже предвещал следующий звонок через минуту. Это была проигранная битва, но я упорно сопротивлялся.       Я по своей натуре склонен как можно дольше сохранять удобное горизонтальное положение, а целая неделя, проведенная в борьбе с простудой в постели, окончательно укрепила во мне нежелание когда-либо снова вставать. Но сегодня остатки болезни отступили достаточно, чтобы возвращение в школу стало неизбежным. С тяжелым, прерывистым вздохом я буквально вывалился из кровати. Кое-как натянул на себя форму. Ткань ощущалась неприятно жёсткой, сковывающей, совершенно чужой после недели в своей домашней одежде. Быстро умылся холодной водой – единственный способ хоть немного стряхнуть сонную дурь. И затем нехотя поплёлся вниз по ступеням. Каждый шаг вниз отдавался в голове, уводя всё дальше от тишины и покоя моей комнаты, моего единственного убежища.       В гостиной меня ожидал… никто. Привычная картина. Я давно свыкся с жизнью в одиночку, но иногда эта звенящая пустота дома особенно остро напоминала о моем положении. Становилось немного грустно. И ещё грустнее оттого, что приходилось самому заботиться о еде. Готовить я не умел, да и, честно говоря, не испытывал ни малейшего желания этому учиться. Поэтому мой завтрак обычно представлял собой что-то, требующее минимального участия – просто разогреть в микроволновке. Сегодня это был сэндвич – слегка подсохший по краям, но ещё съедобный. Хотя бы чай я научился заваривать, спасая свой желудок от перспективы очередной банки газировки с утра. Смастерив этот кулинарный шедевр, который наверняка привёл бы в ужас любого адепта здорового питания, я присел за большой, пустующий стол. Включил телевизор – просто чтобы его бормотание заполнило гнетущую тишину дома.       На экране телевизора появились местные утренние новости. Меня не особо интересовало, что происходит за пределами моего дома, но его монотонное бормотание хотя бы заполняло пустоту комнаты, отвлекая от гнетущей тишины. Я принялся есть, изредка поглядывая то на мелькающие кадры, то на время в углу экрана, чтобы случайно не опоздать в школу.       — Похоже, работы по переоснащению центрального парка закончились, однако он до сих пор закрыт для публики. Почему? — с напускной серьезностью произнес ведущий, обращаясь к своему напарнику. Его интонация выдавала отрепетированность вопроса.       — И так понятно, что он заранее знает причину. Зачем вообще создавать это напряжение в программе, которую смотрят одни старики? — я недовольно вздохнул, а затем удивился, что вообще обратил внимание и так погрузился в передачу.       — Дело в том, что на следующей неделе во всех школах будут проходить фестивали! — восторженно объявил напарник, совершенно игнорируя мои невысказанные придирки, которые, ясное дело, не дойдут до ушей дикторов или создателей передачи. — Администрация решила открыть доступ к парку именно в послеурочное время, когда довольные студенты будут идти с друзьями со школы.       — Как говорится, дорогу молодежи! — кивнул ведущий, явно довольный своей шуткой.       — Мог бы и получше съязвить, — закатив глаза, я выключил телевизор. Звук оборвался, и тишина снова навалилась. Закончив завтракать, я вышел из дома.       Покинув порог, я сразу же столкнулся с ослепительными лучами солнца, заставившими меня резко прищуриться. Свет был слишком ярким, почти летним. Откуда такая ясная погода в середине октября? Это казалось каким-то обманом, нарушением привычного порядка вещей.       Пройдя немного дальше, я обнаружил еще больше доказательств того, что осень, похоже, забыла о своих обязанностях: деревья ещё не полностью сбросили листву, её зелень резала глаз, а воздух был тёплым и мягким, обволакивал кожу непривычным для этого времени года теплом.       Я попытался вспомнить, какой была погода в прошлом году, но в голове не нашлось ни одного четкого воспоминания. Погода никогда не была тем, что меня интересовало, поэтому все те серые, скучные дни просто сливались в одно бесформенное пятно. Неделя болезни, проведённая в полной отрешенности от внешнего мира, только подчеркнула, как мало я понимаю в том, что происходит вокруг. Всё казалось немного… неправильным.       — Уж лучше бы было немного облачно, — пробормотал я. Эта безмятежная ясность раздражала. — А то такое ощущение, будто погода специально тычет мне своим неуместным позитив… Ой!       — Ты что, дальше своего носа не видишь? — отругал меня парень, в которого я случайно врезался, засмотревшись на деревья. — Смотри куда идёшь…       — Прости… — я быстро отскочил от него, чувствуя укол стыда. Он хмуро посмотрел на меня и пошёл дальше. И тут я вновь задумался.       Я только что понял, что улицы были почти пустыми. Непривычно тихими. Лишь изредка мне попадались небольшие группы школьников, бредущих с сонными лицами. Я вышел в самое обычное время — ни рано, ни поздно. Обычно в такие часы улицы гудят от шагов и голосов: школьники спешат на учёбу, офисные работники торопятся с кофе в руках, пенсионеры выгуливают собак, машины сигналят. Но сегодня вокруг было странное затишье. Почти никого. Никого, кроме… одного парня. Он стоял на противоположной стороне дороги, терпеливо дожидаясь зелёного сигнала светофора.       В нём не было ничего особенного, на первый взгляд. Обычный парень с неопрятными каштановыми волосами, в помятой школьной форме и со взглядом, устремленным в никуда… точь-в-точь как у меня. Это сходство сначала удивило меня, а затем начало ощутимо раздражать. Меня обычно мало волновало, что обо мне думают другие… но стоило кому-то упомянуть меня, я сразу держал ухо востро. И что если в глазах окружающих я действительно стою в одном ряду с этим… парнем?       Я невольно начал следить за ним, задаваясь неприятным вопросом: в чём же я могу быть интереснее этой пустышки? Чем я лучше? Может, хотя бы тем, что я осознаю свою невзрачность?       — Томо-кун!!! Подожди меня!!! — чей-то звонкий девичий крик резко вырвал меня из хода этих безрадостных мыслей.       Я обернулся и увидел девушку, которая со всех ног неслась к этому самому "никто". Она была довольно милой, но её вид был откровенно неряшлив. Голубые глаза излучали неудержимую энергию, но причёска и одежда выглядели так, будто она собиралась в темноте: большой красный бант чудом цеплялся за растрепанные коралловые волосы, бантик школьной формы болтался на груди, юбка помята, воротник рубашки торчал под странным углом. Моя собственная форма рядом с этим хаосом показалась бы образцом ухода.       Парень как раз собирался переходить на зелёный, но, услышав её крик, остановился. Однако, поворачиваться к подруге он не стал, так и застыв на месте спиной к ней.       — Ура, я наконец-то тебя догнала! — гордо воскликнула девушка, подбегая и едва переводя дух. — Ох, я сейчас упаду… — добавила она, сгибаясь и опираясь руками на колени, пытаясь отдышаться.       — Точнее, это я решил остановиться… — парень скрестил руки на груди и нехотя обернулся к девушке. Его голос был совершенно ровным, лишенным каких-либо эмоций, что лишь подтверждало: такая сцена повторялась изо дня в день.       Внутри что-то оборвалось. Я до последнего цеплялся за слабую надежду, что она кричала кому-то другому, кому-то вдалеке... Но нет. Всё её внимание было направлено именно на него. Значит, унизительный титул "пустышки", который я так отчаянно пытался с себя стряхнуть, теперь полностью принадлежал мне… Моя последняя, хрупкая опора самоуважения рухнула. Возникла острая, почти паническая необходимость хотя бы понять, что в нём такого особенного, какая скрытая черта, незаметная мне, так сильно привлекала эту девушку. Что делало его достойным её внимания, а меня — нет?       — А мог бы ведь и дальше идти… Это же что-то да значит! — она выпрямилась и улыбнулась, явно пытаясь уцепиться хоть за что-то, что могло бы оправдать её восторг.       — Ты бы просто продолжила кричать моё имя на всю улицу… — парень вдруг переместил свой безразличный взгляд прямо на меня, а затем неловко почесал затылок. — Не хочу, чтобы люди подумали, что мы пара.       Чёрт, он меня заметил! Я застыл на месте, осознав, что пялюсь на них в открытую! Моя слежка была слишком очевидной... В панике я огляделся по сторонам – никаких спасительных столбов, никаких припаркованных машин поблизости. Ближайшее укрытие – густые кусты у самой обочины. Не раздумывая ни секунды я нырнул в них. Колючие ветки тут же вцепились в одежду и кожу, царапая и цепляя. Но я замер, стараясь не шевелиться, не дышать, игнорируя мелкие болезненные уколы.       — О ком ты говоришь? — девушка непонимающе огляделась вокруг, её взгляд скользнул мимо кустов, но, конечно же, никого не обнаружил. — Да даже если бы кто-то и был, я не вижу в этом ничего плохого! — она уверенно скрестила руки на груди, демонстрируя свою позицию.       Парень, без лишних слов, лишь недовольно покачал головой и перешел через дорогу, продолжая свой путь в школу. Девушка, тихо хихикнув, тут же последовала за ним вприпрыжку.       Я тоже хотел продолжить следить за этой странной парочкой, но колючие ветки куста вцепились в мою одежду мёртвой хваткой. Чёрт! Я попытался осторожно высвободиться, но только глубже запутался, чувствуя, как мелкие шипы еще больше царапают кожу. Пришлось вертеться из стороны в сторону, пока наконец, с треском ломающихся веток, я не вывалился из куста. Приземление было не гладким — я с глухим стуком шлёпнулся прямиком на свой зад.       — Казуя, это ты? — вдруг раздался надо мной знакомый голос. Парень отделился от небольшой группы, проходившей мимо. Чёрт, только не это! Из всех людей, именно он…       У него были растрепанные каштановые волосы шторкой и обычные карие глаза. Школьная форма — наша, но рубашка была расстёгнутая, открывая вид на простую футболку под ней, а обязательный жилет и вовсе отсутствовал. Впрочем, он всегда ходил с таким видом.       Это был Наоя Танигучи, один из моих одноклассников. Раньше он всё время проводил с футбольной командой — типичный спортсмен в окружении таких же качков. Но в этом году что-то изменилось: он вдруг начал дистанцироваться от своей привычной компании и теперь активно пытался наладить контакт со всеми подряд в классе, включая таких незаметных типов, как я. Эта внезапная общительность поначалу вызывала у меня подозрения. С чего бы ему это? Но со временем я вроде как привык, хотя по-прежнему держался на расстоянии. Мало ли что.       — Только выздоровел и уже пытаешься вернуться на больничный? — усмехнулся он, его тон был лёгким, но я всё равно напрягся. Он протянул руку. — Ладно, шучу. Давай помогу подняться.       — Н-не надо! — почти выкрикнул я, пулей вскакивая на ноги. Сердце колотилось, в горле пересохло от унизительности ситуации. Я судорожно принялся отряхивать с формы несуществующую пыль и прилипшие листья, стараясь выглядеть как можно более естественно и непринужденно, хотя чувствовал себя полным идиотом. — Я… я просто споткнулся! Да! Споткнулся по дороге и… ну вот, прямо в куст, ха-ха… — я выдавил из себя нервный смешок. Ну конечно, кто в здравом уме поверит, что можно так споткнуться? Мои щёки наверняка пылали огнём.       — Хмм… Ну даёшь! — Наоя снова усмехнулся, качнув головой. Он что-ли раскусил мое вранье, но решил не докапываться? Наоборот, он тут же обернулся к своим друзьям, которые с любопытством наблюдали за этой сценой. — Я однажды также на матче… — начал он, и этот момент стал моим спасением.       Пока их внимание было отвлечено, я, не теряя ни секунды, рванул в сторону школы. Сердце всё ещё бешено стучало, но теперь к панике добавилось и жгучее желание как можно скорее скрыться от свидетелей моего позора и, если повезёт, успеть снова найти ту странную парочку. Главное — не упустить их из виду.       Пробежав, задыхаясь, ещё пару десятков метров и завернув за угол, я облегчённо выдохнул — вот они! Парочка как раз приближалась к школьным воротам. Девушка всё так же прыгала из стороны в сторону, что-то оживленно показывая и рассказывая, но парень, по-прежнему почти не обращал на неё внимания, уставившись себе под ноги.       Это раздражало меня ещё сильнее. Да что, чёрт возьми, в нём такого особенного? Почему она так упорно вертится вокруг него? Он же даже не смотрит в её сторону, вечно уставившись себе под ноги или в пустоту. Будь я на его месте… я бы нашёл, о чём с ней поговорить. О погоде, о последней серии того дурацкого утреннего шоу, о… да о чём угодно! Точно не это безразличие. Хотя… кого я обманываю? Кто вообще будет говорить о таких бессмысленных вещах? Моя жизнь – такая же серая пустота. Но я бы хотя бы попытался…!       — Так ты определился с клубом? — Голос Сайори снова прозвенел, полный надежды. Она чуть наклонила голову, заглядывая ему в лицо.       — Не помню, чтобы мы вообще поднимали эту тему, — парень холодно отмахнулся, даже не замедлив шаг.       — Ну ты и врун! — она надула щёки и высунула язык, догоняя его. — Мне что, переписку показать? Ты обещал подумать!       — Хм… видимо, совсем вылетело из головы, — он равнодушно пожал плечами, всем своим видом излучая показное безразличие.       — Значит, всё-таки не определился… — Голос Сайори заметно погрустнел.       — Ну не определился я, и что с того? — В его тоне проскользнуло раздражение.       — Томо-кун… — Девушка резко остановилась, её плечи поникли, а взгляд упёрся в асфальт.       — Вот умеешь же ты надавить на больное место… — он недовольно прищурился, но тут же отвёл взгляд, словно пытаясь стряхнуть с себя её упрёк. — Ну не знаю я, куда мне вступать. Ничего не интересно.       — Кхм, кхм… — Сайори вдруг хитро улыбнулась, снова оживившись, и легонько пихнула его локтем. — А как насчёт того, чтобы вступить в мой клуб?       — Сайори… — парень остановился и положил руку ей на плечо. В её глазах моментально вспыхнула надежда, такая яркая, что мне стало почти больно смотреть... — …Я ни за что не вступлю в твой клуб.       Тяжелые, окончательные слова, повисли в воздухе. На долю секунды её жизнерадостная улыбка дрогнула, сползла с лица. Свет в её больших голубых глазах погас, оставив на мгновение лишь растерянность. Томоко, уже равнодушно продолживший свой путь, этого мимолетного изменения не заметил. Но я, застывший на другой стороне улицы, успел увидеть эту крошечную трещину. Однако она промелькнула и исчезла невероятно быстро. Её место тут же заняло выражение преувеличенной, почти напущенной беззаботности.       Сайори сделала несколько легких прыжков вперед и резко остановилась прямо перед парнем, раскинув руки в стороны, став живым барьером на его пути.       — Что ты делаешь…? — Томоко недоумевал, его обычное безразличие немного отошло.       — Я просто хочу сказать… — начала она обманчиво тихо, почти шепотом, притягивая к себе его внимание, а затем выкрикнула на всю улицу, что есть силы: — …ЧТО Я БЕЗ УМА ОТ ТЕБЯ!       — С-Сайори?! — Полная неожиданность ударила по Томоко. Он отшатнулся, лицо вспыхнуло краской.       — Хи-хи-хи~! — Сайори залилась звонким, немного умышленным смехом, начала прыгать на месте, крутиться и размахивать руками. — Пусть все знают, что я влюблена в хиккана, у которого нет друзей и он скорее всего останется вечно одиноким!       — В-все узнают…? — Голос Томоко дрогнул. Он резко повернул голову, и его взгляд впился прямо в меня.       Черт, опять! Меня снова поймали на подглядывании! В панике я огляделся – никаких спасительных кустов поблизости уже не было. Мысли заметались. Может, рвануть к тому канализационному люку и?.. Нет, нужно успокоиться. Мне же не зачем волноваться, верно? В центре внимания сейчас Томоко, это его выставляют на посмешище перед… ну, пока только передо мной, но скоро подтянутся и другие зеваки. Да, точно. Мне просто нужно изобразить крайнее удивление. Сделать вид, что я случайно оказался свидетелем этой мелодрамы. Это заставит Томоко быстрее угомонить разбушевавшуюся Сайори.       — Л-ладно, успокойся! — Наконец выдавил Томоко, потерпев полное поражение под натиском возможного публичного унижения. Он тяжело вздохнул, плечи его поникли. — Я поищу клуб…       — А…? — Сайори мгновенно замерла. В её глазах снова что-то неуловимо щелкнуло. Наигранная беззаботность исчезла, сменившись искренней, лучистой радостью. Выражение её лица изменилось полностью. — Ура! Миссия выполнена! — Она вскинула кулачок вверх и продолжила прыгать на месте, уже без прежней показушности.       Всё вернулось на круги своя: Томоко, всё ещё красный от смущения и раздражения, снова побрел к школе, а Сайори, добившись своего, весело поскакала рядом, вновь принявшись что-то ему щебетать.       Я решил оставить их в покое. Продолжив свой путь к школе, я погрузился в водоворот мыслей, пытаясь осмыслить увиденное. Мне точно нужно было разобраться, что за чертовщина здесь разворачивалась. Сначала этот парень, Томоко, с его потухшими, устремленными в пустоту глазами – точная копия меня. Но затем эта девчонка, Сайори, врывается ураганом энергии, скачет вокруг него, не обращая внимания на полное отсутствие интереса со стороны парня.       Девчонка, кстати, тоже оказалась не так проста. Она знала, куда надавить. Но было в ней что-то еще… Неуловимое, мимолетное. В те доли секунды, когда её веселость давала трещину, проглядывало иное выражение… Что-то совершенно не вязавшееся с её кричащим поведением.       И её слова… “Хиккан, который скорее всего останется вечно одиноким”... Тут до меня дошло, пронзило неприятным холодом осознания.       Она говорила это про Томоко… Но ведь каждое слово с такой же точностью описывало и меня. Всё это утро я искал в себе хоть что-то, что отличало бы меня от этого “пустышки”, цеплялся за любую мелочь, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше, интереснее. Но теперь я понимал – этой причины нет. Мы правда стояли в одном ряду – оба незаметные, оба безликие тени.       Нужно было вообще забить на это бесполезное сравнение... Какой смысл? Если я хочу перестать быть просто фоном, если хочу казаться… да хотя бы самому себе… интересным, то мне нужно… что-то делать? Найти занятие, которое заполнит пустоту, которое даст мне тему для разговора, причину поднять глаза от асфальта? Что-то, что позволит мне заинтересовать других, может быть и себя самого…       Клубы… Сайори говорила про них как о чем-то жизненно важном. Да, про клубы. Школьные кружки по интересам. Нужно хотя бы посмотреть, что вообще есть. Может быть, где-то среди них найдется место и для меня? Может быть, я где-то действительно буду нужен…?       С этими мыслями я наконец добрался до школы. Несмотря на все странности, которые я заметил — зелёная листва и летнее тепло в октябре, — школьный двор оставался таким же, как и до моей болезни: те же потрескавшиеся плиты, та же скамейка под старым деревом, те же обшарпанные футбольные ворота вдалеке. Странно, но именно эта неизменность немного успокоила мой параноидальный ум. Хотя бы что-то в этом мире все еще имело смысл.       Теперь, когда я твёрдо решил, что мне нужен клуб, эта мысль никак не давала покоя. Я начал внимательно осматриваться вокруг, приглядываясь к группам учеников. Может, подвернётся что-нибудь интересное? Мой взгляд упал на двух парней, оживлённо жестикулирующих на скамейке у тротуара. Они вечно спорили друг с другом насчет всякой всячины. Сегодняшняя тема — игры.       — Я не собираюсь играть в эту помойку! — кричал один, энергично размахивая руками.       — Пфф, кто-то просто не умеет играть… — второй с ухмылкой на лице пожал плечами.       — Да какая разница? Вот во что стоит сыграть, так это в Celestial Blitz — там новый сезон!       Хм… Их спор подкинул идею. А вдруг в школе есть игровой клуб? Наверное, это самое лёгкое решение, которое я принимал за свою жизнь: я люблю игры, и, наверное, найдутся ещё десяток человек, которые не прочь собраться и поиграть вместе.       — Какой смысл? Я снова буду гриндить до Лунар 5, пока ты всё время подыхаешь.       — Ого, теперь ты ещё не прочь погриндить? А как же твоя «любимая» игра, с её невыносимым гриндом, о котором ты мне ныл последние два дня?!       …Хотя, возможно, не всё так просто. Ещё не хватало, чтобы за моё мнение меня растерзали. Думаешь, что Operation Phoenix: Red Ashes переоценена и является донатной помойкой? Смерть. Предпочитаешь РПГ вместо онлайн шутеров? Смерть. И вдруг оказывается, что ты не знаешь ту самую никому не известную инди-игру, которая тихо разрабатывалась 10 лет и вышла буквально минуту назад? Клеймо позера и, конечно же, СМЕРТЬ.       Но даже если я смогу выбраться из этой битвы за идеалы живым, есть ещё одна проблема — девчонкам это будет неинтересно. Какой дурак будет хвастаться, что проводит своё время в клубе для геймеров? «Я просто сижу дома и играю вместе со всеми» — ага, звучит очень привлекательно.       Мысленно зачеркнув игровой клуб, я услышал резкий свисток. Это был один из спортивных клубов, который проводил утреннюю зарядку перед школой. Проходя мимо, я наблюдал, как они тянули мышцы, приседали и отжимались на время. Некоторые выглядели так, будто вот-вот умрут, но продолжали из последних сил.       Возможно, вступив сюда, я смог бы привлечь чьё-то внимание. Но… Казуя Мацуру — член спортивного клуба? Да ни за что в жизни. Я уже представлял, как стою среди них, весь в поту, едва дыша, пока кто-то кричит: “Давай быстрее, Мацуру! Ты что, слабак?” Нет уж, спасибо. Конечно, заниматься спортом полезно, но я прекрасно могу прожить и без утренних мучений. Ещё один вариант в мусорку.       Уже получив два страйка с самого утра, я вздохнул и решил переключиться на что-нибудь другое, чтобы случайно не схватить третий. От клубов моё внимание переключилось на группу хулиганов, которые сидели около ступенек у входа в школу. Среди них вроде бы должен был быть один из моих одноклассников — Сота Цукишима. Я его плохо помнил, потому что он постоянно прогуливал, а когда всё-таки появлялся, то только для того, чтобы поспорить со старостой насчёт своих пропусков.       — Эй, ДжоДжо, что с твоими коленями? — заметил один из толпы, указывая на гиганта, который явно выделялся даже среди своих товарищей.       — А, это? Просто царапина, — безразлично ответил тот, даже не взглянув вниз.       — Да чтобы ты когда-нибудь царапину получал… Тебе лучше к медсестре сходить, — заволновался другой.       — Хм… Ладно.       Я протер глаза. Это точно был школьник, а не какой-то переодетый мужик? Да и вообще, ходили слухи, что все они состоят в банде, так что мне явно стоило держаться подальше…       Вдруг кто-то довольно ощутимо задел меня плечом. Я удивленно обернулся — передо мной стояла девушка с чёрными волосами. Наши взгляды встретились, и мы оба застыли. Я невольно уставился на неё, точнее, на её глаза… Они были поразительно синими, но совсем не такие, как у Сайори. Вместо ясного неба — глубина океана. На мгновение показалось, что я тону в этой бездонной синеве… но я тут же мысленно себя одёрнул. Так, Казуя, соберись, что за чушь? Между нами повисло неловкое молчание.       — Извини… — пробормотал я почти рефлекторно, смущенно отводя взгляд. Но ответа так и не последовало. Тишина.       Я пытался из-за всех сил не делать этого, но любопытство пересилило – я снова украдкой посмотрел на неё. Она стояла как вкопанная, глаза смотрели не на меня, а сквозь, куда-то в пустоту. И тут за её спиной раздалось хихиканье. Несколько девичьих голосов. Сердце заколотилось в груди. Я заметил, как её плечи едва заметно напряглись, хотя выражение лица не изменилось ни на йоту. Смесь странности и неловкости момента начала душить меня. Они смеются надо мной? Над ней? Над нами обоими?       — Н-ну, я пойду! — выпалил я первое, что пришло в голову, чувствуя, как поступает паника. И, не дожидаясь ответа, сорвался с места словно ошпаренный, рванув через двери в школу. Прямиком к спасительным шкафчикам со сменной обувью – подальше от этих глаз, от этого смеха, от этой ситуации.       — П-подож… — Она очнулась, её голос прозвучал тихо и неуверенно. Слишком поздно. Краем глаза я успел заметить, как она со вздохом опустила голову.       Я пулей взлетел по лестнице на второй этаж и ворвался в свой класс. Захлопнув за собой дверь так, что она ощутимо вздрогнула, я прислонился к ней спиной и судорожно выдохнул с облегчением… Наконец-то в безопасности… А затем до меня дошло. Резкий хлопок двери эхом разнёсся по внезапно затихшему классу, и я осознал, что привлёк к себе внимание абсолютно всех, кто там находился.       По счастью, класс был почти пуст — основная масса учеников ещё слонялась по коридорам или на улице. В кабинете сидели лишь несколько самых тихих одноклассников. Резкий хлопок двери привлёк пару любопытных взглядов в мою сторону, но большинство, мельком оглянувшись, тут же вернулось к своим делам — видимо, давно привыкнув к разным странностям, в том числе и моим. Лишь некоторые меня поприветствовали.       — С выздоровлением, Мацуру-кун, — с теплой, привычной улыбкой сказала Нацуми Окабе, одна из моих одноклассниц.       Помимо увлечения рисованием в художественном клубе, Окабе дружила со старостой класса. Когда та вершила правосудие, Окабе всегда находила способ смягчить приговор, чем многие пользовались, пытаясь завоевать её доверие. Я тоже не раз оказывался среди “подсудимых” — забытое дежурство, опоздание или другая мелочь могли обернуться наказанием. Но даже тогда Окабе заступалась за меня. Правда, я так ни разу её и не отблагодарил… очередное напоминание о собственной неловкости.       — Йо, Каз! — подмигнув, рукой помахал Наоя, облокотившийся на парту рядом с Джунпеем Нарусе, нашим главным любителем поспать на уроках… про которого рассказать мне было особо нечего, кроме его необъяснимой способности совмещать дрёму с нормальными оценками.       Кивнув им обоим в ответ, я почти на автомате добрался до своей парты у окна и тяжело опустился на стул. Только утро, а я уже чувствовал себя совершенно выжатым…       — Ты так поздно пришёл. Я подумал, ты всё ещё болеешь… — признался мой друг, сидевший напротив.       — Просто я всю ночь читал ту мангу… — на ходу сочинил я. Не мог же я признаться, что всё утро шпионил за парочкой по пути в школу.       — А… Значит, миссия выполнена! — он аж подскочил со стула, гордо вскинув голову. — Я же говорил, манга захватывает дух и дарит нечеловеческие силы!       — Скорее уж нечеловеческое желание переключиться на книгу, — холодно парировал я, чтобы он не зазнавался.       — Ууу, Казуя, не недооценивай мою проницательность! Я знаю твои приёмчики! — мой друг встал в героическую позу и ткнул в меня пальцем. — Но! Твоя словесная атака не возымела эффекта, ибо всем известно: манга — тоже литература!       Этого неисправимого любителя выставлять себя дураком перед всеми звали Такахаши Хошимидо, или просто Така. Он был настолько погружён в мир аниме и манги, что, кажется, и сам не замечал, как ведёт себя, будто главный герой, выкрикивающий коронные фразы направо и налево.       Несмотря на свою чудаковатость и порой откровенную глупость, Така всегда говорил то, что думает, и с первого дня моего перевода в эту школу неизменно плёлся за мной хвостом. Тогда я был совсем один, новенький и никому не нужный. Така, такой же изгой, просто подошёл ко мне и заявил, что теперь мы друзья. Так и повелось: два аутсайдера, которые нашли друг друга, потому что больше никуда не вписывались.       — Пытаясь задеть меня, ты сам попал под перекрёстный огонь... Чтобы ты читал книжки? Ке-ке-ке… — зловеще хихикнул Така. — Единственный раз, когда ты добровольно заходил в библиотеку, был по требованию Куроки-сенсея принести что-нибудь на урок литературы.       — Просто мне лень читать то, что навязывают, — я надул щёки, гордо скрестив руки и пытаясь изобразить полное безразличие, хотя внутри уже начинал слегка паниковать от его меткости. — Вот когда найду что-нибудь по-настоящему интересное, тогда и прочитаю.       — Проблема лишь в том, что тебе ничего не интересно… — с неподдельной жалостью покачал головой Така.       И как ему это удаётся? Задевать за живое, совершенно не думая о том, что говорит! Ничего, у меня припасено смертельное комбо:       — А тебе лишь бы бургерами набиваться, пока смотришь своё аниме, — я пробормотал, но достаточно громко, чтобы он услышал.       — Эй, с бургерами был оверкилл… — Така мгновенно сдулся и виновато почесал затылок. — Я, между прочим, заниматься начал…       Обычно Така ходил с короткой стрижкой под горшок, в больших роговых очках и с заметным лишним весом. Но в последнее время в нём что-то неуловимо изменилось: он начал отращивать волосы, пытаясь соорудить подобие анимешной чёлки.       — Скоро все девчонки узнают, кто такой Така Хошимидо… — уверял он с серьёзным видом, поправляя отросшие пряди.       Похоже, его затея стать героем манги становилась серьезнее, и неловкие попытки тренироваться были частью этого плана. Сомневаюсь, что это поможет ему найти свой "любовный интерес", но поддержать его в стремлении к самосовершенствованию, наверное, стоило.       — Ну и как успехи? — спросил я. — Чего достиг?       — Попытка номер один: вчера навернул пару кругов по комнате. Итог: ноги болят и нагоняй от мамы за топот получил… — печально вздохнув, Така снова плюхнулся за парту.       — Наверное, это лучше, чем ничего, — пожал я плечами, не найдя слов для большего ободрения.       — Сказал человек, который при нулевой физической активности умудряется не выглядеть как слизень. Что за анлак… — протянул он со стоном.       — Зато я выгляжу как Слендермен, и меня все шугаются, — закатил я глаза.       — Хмм… Ну да, это правда… Но Слендер хотя бы на человека похож…       — А ты как слизень — позанимаешься, и потом вылепишь из себя кого угодно, — попытался я подбодрить его его же словами. — Ладно, пойду проветрюсь, не хочу мешать твоей арке.       Така уже улегся на парту, приняв свою обычную позу для скоростного сна на уроках. Пожав плечами, я встал и вышел в почти опустевший коридор. Почти опустевший, потому что основная масса учеников как раз сейчас, наоборот, спешила в кабинеты, торопясь занять места до звонка. Гудение голосов, шарканье обуви, хлопанье дверей — обычный предзвонковый хаос, сквозь который я брел без особой цели. Однако, стоило мне повернуть за угол к лестнице, как я наткнулся на сцену, которая заставила меня невольно замедлить шаг и прижаться к стене, стараясь остаться незамеченным.       Перед лестничным пролётом стояли двое студентов — высокий, широкоплечий парень, явно третий год, и миниатюрная девушка с ярко-розовыми волосами, собранными в два хвоста по бокам. Контраст между ними был разительный. Парень держал в руке тонкую книжку в цветастой обложке, лениво покачивая её перед лицом девушки.       — Может, уже будешь хорошей девочкой и попросишь свою книжонку как надо? — протянул он с такой откровенно издевательской интонацией, что у меня самого что-то неприятно сжалось внутри.       По сравнению с ним девчонка с розовыми волосами, хвостами по бокам, действительно казалась почти ребёнком, настолько маленькой она была. Но в её позе не было ни капли страха – только сжатые кулаки и взгляд исподлобья, полный неприкрытой злости.       — Ах ты козёл… — девушка оскалилась, её голос прозвучал неожиданно резко для её миниатюрной фигуры. — Хочешь, чтобы я тебе как собачка прыгала?       — Говорю же, можешь про… БЛЯТЬ!       Не успел он договорить свою очередную издевку, как девушка сделала молниеносный выпад вперёд. Не удар кулаком, нет — она резко вскинула колено, точно целясь ему между ног. Раздался глухой звук удара и тут же — искаженный болью, почти животный вопль парня. В тот же самый момент пронзительно зазвенел школьный звонок, его трель наложилась на крик, смешивая личную агонию с безличным шумом школьного распорядка.       Парень согнулся пополам, лицо его исказилось от боли, руки инстинктивно метнулись к паху. Книжка-манга выпала из его ослабевших пальцев и шлепнулась на пол. Девушка тут же подобрала её, отряхнула обложку с таким видом, будто только что убрала с неё что-то грязное. Затем она подняла голову и бросила на корчащегося у её ног парня взгляд, полный ледяного презрения.       — Я думала ты будешь выше этого, — съязвила она, с видом победительницы начиная подниматься по лестнице.       — Вот же сука… — выдавил сквозь стиснутые зубы парень. Кое-как выпрямившись, он, всё ещё морщась от боли, поплёлся к своему кабинету.       А мне… мне пришлось принять случившееся как должное. Вмешиваться? Зачем? Это их разборки. Да и что бы я сказал? Очередной странный, неприятный эпизод в череде таких же. Я вздохнул и поплелся обратно в класс, к своему обычному, предсказуемо пустому школьному дню.       

***

      Настало время обеда. Столовая, как всегда, гудела — точнее, не просто гудела, а ревела зверем. Звон тарелок, стук подносов о стойку раздачи, скрип отодвигаемых стульев, обрывки смеха — слишком громкого, слишком беззаботного — и десятки голосов, сплетающихся в неразборчивый, давящий гул. Пахло жареным маслом, чем-то неопределенно-сладким от десертов и слабым, но настойчивым запахом хлорки. Я не раз пытался привыкнуть к этому хаосу, заставить себя стать его частью, но каждый день он словно высасывал из меня последние капли энергии, оставляя лишь пустую оболочку. Инстинкт требовал сжаться, стать незаметнее, исчезнуть. Вот почему мы с Такой всегда инстинктивно дрейфовали к самому дальнему углу, ближе к спасительному выходу — чтобы минимизировать время пребывания в этом эпицентре школьной жизни и быстрее сбежать.       Мой обед был до зевоты предсказуемым: тарелка дымящегося мисо-супа, порция риса с тушеными овощами и несколькими кусочками мяса. Вполне привычный, безопасный набор. Ничего выдающегося, но хотя бы съедобно. Обед Таки… Тут даже слово "обед" казалось преувеличением. Я сделал двойной взгляд на его поднос, не веря своим глазам.       — И это… всё? — я осторожно уточнил, кивнув на его жалкую трапезу.       — Ну да… — Он почесал затылок, с какой-то неуверенностью покосившись, будто сам не до конца понимал, как это оказалось перед ним.       На подносе сиротливо лежала пара ломтиков белого хлеба и одинокий стакан молока. Выглядело это скорее как издевательский натюрморт на тему "голодающий студент", чем полноценная еда, способная поддержать кого-то до конца учебного дня.       — Чего ты так на меня уставился? — тут же насторожился Така, скрестив руки на груди, словно защищая свой скудный паек. — Вообще-то, это часть моей тренировочной арки! Строго рассчитанный режим: меньше есть, больше качаться. Скоро я достигну пиковой формы!       — Така, — я внимательно посмотрел ему в глаза, стараясь говорить как можно спокойнее. — Ты правда считаешь, что сможешь нормально тренироваться, питаясь… этим? Ты же просто в обморок упадешь на первой же пробежке.       — Контраргумент! — Он ткнул себя пальцем в живот с видом знатока. — Если я буду есть как обычно, этот стратегический запас жира никуда не денется! Это главному герою положен любовный интерес, а не его пухлому и неуклюжему другу-сайдкику… Понимаешь?       — Думаешь, голодовка — это путь героя?       — Это не голодовка, Каз, а стратегически продуманная, научно обоснованная диета! — Он хитро прищурился, поправляя очки на носу. — Как низко ты обо мне думаешь, раз решил, что я не провёл ресёрч перед началом новой фазы прокачки!       — И где же ты нарыл эту "научно обоснованную" диету?       — Эм… — Его самоуверенность слегка пошатнулась, героическая поза чуть сдулась. — Ну… в ТикТоке?.. Там один реально шарящий чувак, ну, с таким крутым эдитом под фонк, сказал, что если я хочу стать мощным как Бенша Периа, мне нужно “тренироваться так, будто сама душа пытается вырваться из оков бренного тела!” Понимаешь? Это же почти прямая цитата из аниме! Как такое может не сработать?!       Я закатил глаза и тяжело вздохнул.       — То есть, ты слепо веришь рандомному чуваку из короткого видосика с музыкой, потому что он процитировал твое любимое аниме? Така, ты же сам не понимаешь, что делаешь…       — Ты злой, Каз… — пробормотал он, с внезапной тоской уставившись на свой стакан молока. Голос прозвучал тише, почти обиженно. — …но, наверное… наверное, ты прав. Чёрт.       Я молча наблюдал, как он уныло ковыряет вилкой свой кусок хлеба, и внутри что-то неприятно сжалось. Чёртов Така. Он всегда был таким – мечтателем до мозга костей, человеком, который, если уж загорался какой-то идеей, даже самой идиотской, шёл к ней напролом, не замечая препятствий. Даже если его методы были… ну, мягко говоря, сомнительными.       Но сейчас он выглядел так, будто его боевой дух иссяк, будто он уже сам не уверен, стоило ли вообще начинать эту "тренировочную арку". Словно был готов сдаться и снова погрузиться в привычное болото аниме и бургеров. А я не мог этого допустить. Не потому, что верил в его успех, а потому что… ну, он же Така. Мой друг.       — Слушай… если ты действительно так серьёзно настроен насчёт тренировок… почему бы тебе не вступить в какой-нибудь спортивный клуб? — Я пожал плечами, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более небрежно, как случайная мысль.       — А?... — Он посмотрел на меня так, словно я только что предложил ему добровольно записаться в армию. Глаза за очками расширились.       — Ну, там хотя бы есть люди, которые реально в этом разбираются. Тренеры, семпаи… — Я попытался хоть как-то обосновать свою внезапную идею, скорее для себя, чем для него. — Они подскажут, как правильно, что есть, как не сдохнуть на первой неделе. И, может, с другими тебе будет легче, ну, знаешь, командный дух и всё такое…       Така задумчиво кивнул, на его лице промелькнуло что-то похожее на размышление. А потом он вдруг подозрительно прищурился, его взгляд стал острым.       — Ага… Поня-я-ятно… То есть ты хочешь, чтобы я там в поте лица прокачивал статы выносливости и силы до сотого уровня, превозмогал и становился легендой школы, а сам будешь сидеть сложа руки и даже пальцем о палец не ударишь? Так не пойдёт!       — Постой, я вроде как не подписывался на твой курс по саморазвитию, — огрызнулся я, чувствуя, как Така снова пытается втянуть меня в одну из своих авантюр.       — Каз, Каз… — Он покачал головой, и на его лице расцвела хитрая ухмылка. — Думаешь, я не вижу тебя насквозь? Тебе тоже не помешает немного прокачать социальные статы, а то так и будешь всю жизнь агрить мобов в коридоре своим мрачным видом. Как твой лучший друг и верный соратник, я просто обязан позаботиться о твоем гармоничном развитии…       — Ты просто не хочешь страдать в одиночку.       — Да, я не хочу страдать в одиночку! — без тени смущения признался он, снова скрестив руки на груди. — Но это ни капли не отменяет того факта, что я абсолютно прав насчёт тебя! Тебе нужен клуб!       Я отвернулся, уставившись в стену, и тяжело вздохнул. Чёрт. Если бы это был просто Така со своими очередными безумными идеями, я бы легко нашёл тысячу причин и отмазок. Он же никогда не был по-настоящему серьёзным. Но утренний разговор с самим собой, слова Сайори, это дурацкое чувство, что нужно что-то менять… всё это навалилось разом. Похоже, судьба или кто там за неё отвечает, жирно намекала, что от темы клубов мне сегодня уже не отвертеться. Хоть я и отчаянно на это надеялся. Костлявая рука Такаши Хошимидо, указывающая на меня, была лишь последней каплей.       — Ладно… Ладно, я поищу что-нибудь… — пробормотал я сквозь зубы, чувствуя себя загнанным в угол.       — Отлично! Мудрое решение, мой друг! — Тут же, не теряя ни секунды драгоценного времени на раздумья, Така с молниеносной скоростью протянул руку к моему подносу и ловким движением перенёс добрую половину моего риса с мясом в свою пустую тарелку.       — Эй! Ты что творишь?! — возмутился я, но скорее по инерции. — И почему первым делом стащил всё мясо?!       — Сам же сказал, мне нужно нормально питаться для тренировок, — пробубнил он с набитым ртом, совершенно не смущаясь и уже активно работая челюстями. — Восполняю дефицит калорий! Спасибо, Каз!       Я только устало покачал головой, но спорить дальше не стал. Бесполезно. Главное, что он хотя бы ест что-то кроме хлеба. А у меня теперь, похоже, действительно появилась новая задача — найти себе клуб. Ради Таки. Ну и, может быть, совсем чуть-чуть, ради себя. Чёрт бы побрал этого Таку и его "тренировочные арки".       

***

      Во время урока математики, который мучительно тянулся, я почти не смотрел на Ишикаву-сенсея и его замысловатые построения на доске. Мой взгляд то и дело скользил к окну или же возвращался к листку бумаги передо мной. Он был испещрён беспорядочными каракулями и названиями клубов – жалкая карта моего отчаянного, но совершенно бесплодного поиска. Большую их часть я уже яростно зачеркнул.       Игровой клуб и все спортивные секции вылетели первыми – это решение было принято ещё утром, под аккомпанемент уличного шума и собственных невесёлых мыслей. Извини, Така, твой напарник по гринду выбирает другой, менее потный путь прокачки.       Клуб любителей аниме? Тоже жирный крест. Хоть я и недавно, не без настойчивого влияния Таки, конечно же, начал потихоньку пробовать эту культуру на вкус, но пока что только осторожно окунаю палец в воду и совершенно не готов нырять с головой в эту бездонную пучину бесконечных тайтлов, вайфу-войн и споров о каноне. К тому же, я был почти уверен, что этот клуб уже оккупирован целой армией клонов Таки, каждый со своими «героическими позами» и «коронными фразами». Меня даже немного удивляло, что он сам до сих пор туда не записался. Видимо, слишком занят своей собственной «тренировочной аркой».       Ладно, что у нас осталось из чуть более… приземлённого?       Клуб по готовке… Мысль вызвала нервный смешок. Слишком для девчонок. Вот уж где, а там я точно буду выглядеть белой вороной. Да я же в жизни ничего сложнее бутерброда или заваривания лапши не готовил. Даже если бы каким-то непостижимым чудом я решился вступить, почти наверняка моя кулинарная карьера закончилась бы пожаром, экстренной эвакуацией всей школы и моими скорбными поминками. Я прямо видел, как на них приходит убитый горем Така и, сжав кулаки в истинно протагонистской манере, клянётся отомстить за меня злобной конфорке… Честно, хотелось бы посмотреть на это со стороны. Но тогда бы мне пришлось заплатить своей никчёмной жизнью, а это как-то… нерентабельно.       Музыкальный клуб? Нет уж. В голове сразу возникли картины: бесконечные репетиции, разучивание каких-то приторно-сладких песенок для школьных фестивалей, выступления на сцене перед толпой… и — что хуже всего для всех окружающих — мои неуклюжие попытки извлечь хоть какие-то осмысленные звуки из инструментов, которых я в руках-то толком не держал. Мой максимум — бренчать по столу ручкой в такт собственным мрачным мыслям. Вряд ли это оценят.       Художественный клуб… Хм. На долю секунды мелькнула мысль: может, не такая уж плохая идея? Сидеть себе тихонько, рисовать, что душе угодно… Звучит почти заманчиво… но вот проблема: всё моё так называемое “искусство” ограничивается этими самыми беспорядочными каракулями на несчастном листке. Дай мне сейчас чистый холст и краски – я бы либо впал в ступор, уставившись на пустующий холст, либо изобразил нечто настолько кривое и жуткое, что его следовало бы немедленно сжечь в костре, чтобы не травмировать чужую психику. Нет, такие “шедевры” никому не нужны, особенно мне самому.       Я тяжело вздохнул, и плечи сами собой опустились. Снова уставился на свой список, где зачёркнутых названий было гораздо больше, чем оставшихся. Кажется, я сделал полный круг и вернулся ровно к тому, с чего начинал – к полному отсутствию идей и растущему чувству собственной бесполезности.       — Псс, Каз, — раздался шёпот справа. Така ощутимо толкнул меня локтем. — Ты там случайно не над примером медитируешь? А то вид у тебя такой, будто ты сейчас вселенскую тайну разгадаешь.       — Стараюсь помочь тебе, — я лениво приподнял свой исписанный листок, демонстрируя доказательства своих тщетных усилий. — Часть сделки, как-никак.       — Ты бы мне очень помог, если бы сейчас героически встал и решил вон ту дичь на доске, — он незаметно кивнул в сторону исписанной мелом поверхности. — Видишь, лес рук что-то не наблюдается. Ещё, не дай бог, Ишикава-сенсей решит устроить рандомный вызов… и палец укажет на нас.       — Ну, я уже выходил решать задачку. Моя очередь точно не наступит до конца семестра, — буркнул я, чувствуя лёгкое удовлетворение от собственной предусмотрительности.       — Ого! Вот это многоходовочка! Решить лёгкий пример в начале, чтобы гарантированно не вызвали на сложный… Казуя, да ты стратег 80-го уровня! — от искреннего восхищения Така даже слегка повысил голос, забыв, что мы шепчемся.       — Кхм, Хошимидо-кун, Мацуру-кун, что это за оживлённая дискуссия на задних партах? — Голос Ишикавы-сенсея, сухой и лишённый всяких эмоций, прорезал монотонный гул класса. Учитель недовольно зыркнул в нашу сторону поверх очков. — Хошимидо-кун, я так понимаю, вы уже не только решили пример, но и успели объяснить его своему другу? Что ж, похвально. Почему бы вам тогда не проявить щедрость и не поделиться своим блестящим решением со всеми остальными? Прошу к доске.       — Ч-чёрт, спалился… — прошептал Така так тихо, что я едва расслышал. Вид у него был такой, будто его душа уже паковала чемоданы и готовилась покинуть бренное тело под укоризненный взгляд учителя.       — И-Ишикава-сенсей! — вдруг раздался тихий, но отчётливый голос откуда-то с середины класса. — Я… я хочу выйти к доске!       Мы с Такой синхронно обернулись, как и ещё полкласса. Руку, пусть и немного дрожащую, подняла Юри Такисама. В классе мгновенно повисла почти звенящая тишина.       — Вы… хотите выйти, Такисама-сан? — Даже в голосе учителя прозвучало неподдельное удивление, но он быстро взял себя в руки. — Ну что ж, не буду вам мешать. Прошу.       — Фух… Пронесло… Вот это я увернулся, — облегчённо выдохнул Така, вытирая воображаемый пот со лба. А затем его глаза резко вытаращились, словно он только что осознал всю невероятность происходящего. — С-стоп! Т-Такисама-сан?! Сама?! Вышла к доске?!       И действительно, Юри Такисама — девушка с длинными, струящимися фиолетовыми волосами, обладающая той самой тихой, но притягательной женственностью, которая заставляла некоторых парней в классе украдкой вздыхать, и одна из лучших учениц не только нашего класса, но, кажется, и всей школы — неуверенно, но решительно встала из-за парты и направилась к доске. Её движения были плавными, почти грациозными. Не успел я и моргнуть, как на доске, рядом с условием задачи, появился аккуратный, каллиграфически выведенный ответ с подробнейшим пошаговым решением. Чисто, логично, безупречно. Но была одна маленькая, но существенная проблема…       — Прекрасно, Такисама-сан! Просто великолепно! — Ишикава-сенсей даже позволил себе скупо похлопать в ладоши, явно впечатлённый скоростью и точностью. — А теперь, будьте так любезны, объясните классу ваше решение. Уверен, всем будет полезно услышать ход ваших мыслей.       — Ч-что?.. О-объяснить?..       Вся её с таким трудом собранная элегантность и уверенность мгновенно рассыпались прахом под гнётом этого простого требования. В её глазах, до этого спокойных и сосредоточенных, плеснулся ужас. Руки, державшие мел, заметно задрожали. В следующую секунду белый брусочек выскользнул из её пальцев и с громким, резким стуком ударился о деревянный пол у доски.       — Э-это… это обязательно?.. — едва слышно пробормотала она, голос дрожал так же сильно, как и руки. Она инстинктивно сделала шаг назад от доски, словно та внезапно стала раскалённой.       — Вот этого я и боялся… — Учитель покачал головой с тяжёлым, почти заботливым вздохом. В его голосе слышалось искреннее сожаление. — Вы блестяще решаете задачи, Такисама-сан, на бумаге вам нет равных. Но жизнь, увы, на этом не заканчивается. Вам необходимо учиться взаимодействовать с другими людьми, излагать свои мысли вслух, не бояться аудитории. Это не менее важно, чем умение находить правильный ответ.       Лицо Юри залилось густым румянцем. Она быстро подобрала упавший мел, положила его на полочку и, низко опустив голову так, что длинные волосы почти полностью скрыли её лицо, почти бегом вернулась на своё место. Сидевшая рядом Нацуми Окабе тут же что-то тихо ей сказала, ободряюще коснувшись плеча.       — Ладно… — с нескрываемым сожалением в голосе продолжил учитель, провожая Юри взглядом. — Что ж, решение у нас есть. Кто-нибудь ещё может выйти и помочь классу разобраться, как к нему прийти? Объяснить ход мыслей Такисама-сан?       — Я сам всё объясню! Можете на меня положиться! — Не успел учитель договорить, как со своей парты в первом ряду резко вскочил другой ученик, Итсуки Хошино. Он встал, поправил очки на носу и обвёл класс самодовольным взглядом. — Я терпеливо выжидал, надеясь, что в этом классе найдётся кто-то достаточно сообразительный, чтобы хотя бы решить эту несложную задачу. Такисама-сан, конечно, сделала достойную попытку, за что ей честь и хвала, но её патологический страх перед публикой, увы, не позволил ей довести начатое до логического конца. Однако, мой острый ум, помноженный на мою несгибаемую решительность…       — Да завали ты уже фонтан красноречия и топай к доске! — раздался раздражённый, чуть хриплый голос с задних парт, откуда обычно доносился только храп или шёпот. — И хватит уже девчонку цеплять, герой нашёлся!       — Цукишима-кун, я попросил бы вас не перебивать… — учитель уже по привычке собрался сделать замечание, но вдруг резко осёкся и вскинул голову, внимательно вглядываясь в дальний угол класса. — Так, стоп. Цукишима-кун?! Сота Цукишима?! Это действительно ты? Я тебя целый семестр ищу по всей школе! — В голосе учителя смешались недоумение, гнев и, кажется, даже толика удивления. — И ты решил вот так внезапно материализоваться посреди урока?! После звонка немедленно ко мне в учительскую! Будем разбираться с твоими прогулами!       — Хмпф… И правда, какого чёрта я сюда припёрся сегодня? — пробормотал тот себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали ближайшие соседи. Судя по всему, перспектива визита в учительскую его ничуть не пугала.       — Хошино-кун, идите к доске… — Учитель тяжело вздохнул, устало потёр виски, явно решив отложить разборки с прогульщиком на потом.       — С превеликим удовольствием! — Итсуки с видом победителя бойко промаршировал к доске и, подхватив мел, начал свои утомительно длинные, полные самолюбования объяснения, щедро приправленные снисходительными комментариями в адрес менее «одарённых» одноклассников.       — Типичный тиммейт, который отсиживается в кустах весь матч, пока ты тащишь катку, а когда все остальные полегли, вылезает, добивает последнего полудохлого врага и орёт в чат «Изи!»… — с нескрываемым презрением прошептал Така, наблюдая за выступлением Хошино. Но вдруг его лицо стало серьёзным, и он снова повернулся ко мне. — Слышь, Каз… А ведь Такисама-сан прекрасно знает, что для неё выйти к доске — это почти как на эшафот взойти. Чего это она вдруг решила испытать судьбу и добровольно вызваться сейчас? Это же… странно.       — Хм… — я тоже задумался над его вопросом. Действительно, почему? Не похоже на неё. — Может… она видела, как ты там позеленел, и хотела помочь тебе? Спасти от неминуемого позора?       — Она… она приняла удар на себя?! Взяла за меня пулю?! — У Таки от такого предположения глаза за очками стали размером с блюдца. — Каз, это же… это же значит…!       — Така, остынь. Это совершенно не то, что ты подумал, — я поспешил оборвать его бурные фантазии, пока он не начал планировать их свадьбу.       — Ты прав! Абсолютно прав! — он ударил себя кулаком в грудь, и в его голосе зазвучали трагические нотки. В глазах даже блеснули слёзы. — Я не достоин такой богини, как Такисама-сан… Она же чистый хилер, саппорт высшего уровня! А я… я всего лишь жалкий плут с кривыми руками! Мой билд не подходит для неё!       — Просто подойди к ней на перемене и скажи спасибо… Этого будет достаточно.       — Ч-что?! Вот так просто подойти?! К ней?! Я… я не готов к такому босс-файту! У меня ещё не все статы вкачаны! Мне нужно сначала поднять уровень харизмы! — Така снова сдулся и виновато опустил голову на парту.       — Похоже, кроме тела, тебе действительно надо срочно тренировать ещё и дух… — я тяжело вздохнул, отворачиваясь от него и снова утыкаясь в свой бесполезный листок.       С этими мыслями, под монотонное бубнение Итсуки у доски, которое служило идеальным фоном для моих мрачных размышлений, я продолжил выписывать и тут же вычёркивать последние оставшиеся варианты клубов, чувствуя, как надежда найти хоть что-то подходящее тает с каждой секундой.       

***

      — Эй, Каз… Земля вызывает Каза.       — А? — вынырнув из вязкого тумана собственных мыслей, я моргнул, фокусируя взгляд на Таке.       — Мдааа… Ты настолько завис, что даже не заметил бы, если бы я сейчас тихонько испарился, — усмехаясь, он почесал подбородок, наблюдая за моей реакцией.       Я быстро, немного растерянно, осмотрелся. Класс действительно был пуст. Странно, я даже не заметил, как все разошлись. Тишина, непривычная после дневного шума, давила.       — Уроки… уже закончились? — голос прозвучал глухо, будто не мой.       — Ну да. Я решил тебя подождать, пока ты там закончишь со своими… важными делами, — Така зевнул и потянулся так, что хрустнули суставы. — Но после десяти минут пялиться на твой медитирующий затылок я понял, что ты конкретно застрял в каком-то бесконечном цикле самокопания.       — Это ещё мягко сказано… — я тяжело вздохнул, чувствуя, как плечи сами собой опускаются. Сил не было даже на то, чтобы притворяться нормальным. Я механически протянул ему свой исписанный листок, — Сам посмотри.       Така взял бумажку, быстро пробежался по ней глазами, и его брови удивлённо поползли вверх.       — Серьёзно? Вообще ничего?! — он недоверчиво перевёл взгляд с листка на меня и обратно. — Каз, ну так же не бывает! Должно же быть хоть что-то, что тебе хоть капельку интересно. Хотя бы на уровне "ну, может быть"?       Я не нашёл, что сказать. Просто молча отвернулся к окну, уставившись на пустой школьный двор, залитый косыми лучами предзакатного солнца. Что я мог ему ответить? Что даже "может быть" казалось мне недостижимой роскошью?       — Горе ты моё луковое… — с преувеличенной усталостью протянул он, но потом вдруг решительно махнул рукой, скомкав мой список. — Ладно, к чёрту! Я просто вступлю в какой-нибудь спортивный клуб, как и собирался, а ты…       — Нет, — слишком резко, даже для самого себя, перебил я. — Так не пойдёт.       — Ого, неужели боишься, что я стану крутым качком, найду себе кучу друзей-спортсменов и забуду про своего старого, унылого приятеля? — Така тут же расправил плечи и напряг воображаемые бицепсы с самодовольной ухмылкой на лице.       — Я дал слово, что найду клуб… — упрямо пробормотал я, глядя себе под ноги. Слово, данное ему. Слово, данное самому себе в какой-то мимолетный момент глупой надежды.       — Ну, вообще-то, технически, ты давал слово поискать, а это немного разные вещи, согласись? — Така пожал плечами, становясь чуть серьёзнее. — Кто сказал, что ты прям обязан что-то найти? Ну, подумаешь, тебя ничего не интересует в этой дыре. Бывает.       — Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, — буркнул я, чувствуя себя ещё большим идиотом из-за своего упрямства.       — Да знаю, знаю… Но… Каз, ну что ты как маленький… Может, забьёшь?       — Просто иди домой, Така. Мне нужно ещё… подумать, — выдохнув, я скрестил руки на груди, стараясь выглядеть решительным, хотя внутри всё сжималось от усталости и безнадёжности.       Така сначала прищурился, словно собирался выдать очередную пафосную речь в стиле героя аниме о силе дружбы, но потом, видимо, передумал и лишь устало покачал головой.       — И как у тебя только получается быть таким невыносимо упёртым? — он развёл руками в поражении, направился к двери, но у самого порога вдруг снова оживился, повернувшись ко мне с прежней энергией. — А домой я не пойду… А побегу! Гринд статов скорости продолжается! Нельзя терять ни секунды!       С этими словами он сложил пальцы в знак мира, сверкнул своей привычной дурацкой улыбкой и скрылся за дверью, оставив меня в оглушающей тишине и полном одиночестве.       Я медленно выдохнул и наконец поднялся с места, оглядывая внезапно опустевший класс. Лучи заходящего солнца лениво пробивались сквозь высокие окна, выхватывая из полумрака столбы пыли, лениво кружащие в воздухе – словно маленькие, равнодушные свидетели моего провала. Если бы не настойчивое тиканье часов на стене, можно было бы подумать, что время здесь остановилось, а класс давно заброшен вместе со мной.       Я поднял свой несчастный листок, который Така бросил на парту – скомканный символ моих тщетных усилий – и снова пробежался по нему глазами. Каждое название было перечеркнуто жирной, злой линией. Некоторые – по два, по три раза, будто я пытался убить саму идею. Полный, безоговорочный провал.       Что-то горячее и едкое забурлило внутри – смесь досады, злости на себя и глухого отчаяния. Я сжал листок в кулаке так, что побелели костяшки, смял его в уродливый, неровный шар. А потом, не размахиваясь, почти бессильно, швырнул его в сторону доски. Бумажный комок ударился с жалким, почти неслышным стуком, отскочил и с унылым шорохом упал на пыльный пол. Даже мой гнев был каким-то… неполноценным.       — Дурак… — пробормотал я себе под нос.       Как я вообще мог подумать, что сегодня что-то изменится? Что мне, такому как я, просто придет озарение, и я вдруг найду своё место? Какой же я наивный идиот, если хоть на секунду в это поверил.       — Ха-ха…       Я выдавил из себя короткий, невеселый смешок, который прозвучал в тишине класса особенно жалко. Конечно же, у меня ничего не получилось. И не могло получиться.       Я ничего не умею. Ничем по-настоящему не интересуюсь. А даже если бы и интересовался, то по сравнению с Наоя, Итсуки, даже Такой с его дурацкими тренировочными арками, что бы значил мой интерес? Пыль. Пустое место. Ничто.       Очевидно, что за один день никто ничего не добьется. Всё требует времени, усилий, терпения. Но сколько времени? Год? Два? Всю жизнь? И когда этот результат станет «достаточным», чтобы… чтобы что? Чтобы перестать чувствовать себя ничтожеством? А если я всё-таки что-то найду, начну стараться, вложу душу… только чтобы к выпускному понять, что так и не добился ничего значимого? Во взрослой жизни клубов не будет. Уже даже в следующем году все будут заняты вступительными экзаменами. Никто не будет ждать, пока я «найду себя». Я просто останусь тем же никому не нужным Казуей, потратившим драгоценное время на очередное бессмысленное занятие.       И так всегда.       Я не мог просто взять и сразу что-то сделать, чем-то стать. Мне всегда нужно было время, чтобы раскачаться, чтобы осмелиться, чтобы хотя бы попробовать. Но время никто не даёт. Жизнь не ждёт, пока ты соберёшься с духом и перестанешь бояться собственной тени. Она просто проходит мимо.       Какой же я дурак… Поиск клуба был изначально бессмысленной затеей. В них вступают те, кто уже знает, кто он такой и чего хочет. Те, у кого есть хоть какая-то цель, хоть какой-то стержень.       А я? Я ничего не знаю. Ничего из себя не представляю. Значит, я — никто.       Мысли давили, вязкой, тяжелой массой оседая в голове. Я сжал пальцы у висков, пытаясь хоть немного унять этот внутренний шум, этот гул собственной никчемности.       Опустив руку, я механически нагнулся, поднял скомканный листок с пола. Он ощущался в руке легким и совершенно бесполезным. Безразлично, почти брезгливо, я бросил его в ближайшую урну. Туда ему и дорога.       Забрав свою сумку, я устало побрел к двери. И тут сквозь тишину пробилась мелодия. Тонкая, немного печальная, но чистая мелодия пианино. Всё бы ничего, но музыкальный класс находился на противоположной стороне школы. А этот звук был близко, очень близко, будто кто-то играл прямо за стеной этого кабинета. Странно.       Я на секунду замер, прислушиваясь к переливам нот. Кто это мог быть? И почему здесь? Но тут же раздраженно махнул рукой – какая мне разница? У меня не было ни сил, ни настроения разгадывать школьные загадки или восхищаться чужим талантом. Хотелось только одного – сбежать домой, закрыться в своей комнате и отгородиться от всего этого мира, от самого себя.       Сил действительно не осталось – сегодняшний день, особенно этот финальный нервный срыв, выжал из меня всё до последней капли. Ноги казались тяжелыми, каждый шаг давался с трудом. Плечи сами собой опустились под грузом усталости и самобичевания. Добраться бы до дома, до своей комнаты, до спасительного забвения…       Я уже почти взялся за холодную металлическую ручку двери, представляя, как закрою её за собой и оставлю этот день позади, как дверь резко, без предупреждения, распахнулась с той стороны, ударив меня с неожиданной силой. Я не успел ни среагировать, ни удержать равновесие – просто мешком рухнул на пол. Глухой удар копчиком об твердый линолеум отозвался тупой болью. Чёрт.       Стоп, а кто это?! Така… Така что ли вернулся?! Неужели он стоял там всё это время, подслушивал мою идиотскую истерику? Видел, как я швырял этот проклятый листок? Что теперь?! Он же видел меня… таким. Жалким. Что ему сказать? Как в глаза смотреть?..       — Ой, прости! — голос был незнакомый, звонкий, девчачий. Точно не Така.       Я с трудом открыл глаза, всё ещё сидя на полу и потирая свой ушибленный зад.       Передо мной стояла Моника. Та самая Моника. Её все в школе знали: отличница, спортсменка, активистка, президент студсовета или что-то типа того. Всегда в центре внимания. Длинные каштановые волосы в высоком хвосте, большой белый бант, который никогда не съезжал, ярко-зелёные глаза. Красивая — тут спорить было глупо, почти все парни так считали. И вдобавок ко всему — умная, легко со всеми общается, всегда знает, что сказать.       Короче, полная моя противоположность. Во всём.       А она, вместо того чтобы просто пройти мимо, остановилась. Заметила меня, сидящего на полу, и даже извинилась. Сама Моника! Ещё и руку протянула…       — Давай я помогу, — сказала она с мягкой улыбкой.       — С-спасибо… — пробормотал я. Почему я вообще взял её ладонь? Надо было просто встать самому. Знали бы парни — сожгли бы меня живьем.       — Не думала, что тут ещё кто-то остался, ах-ха-ха~ — она рассмеялась. Наверное, чтобы я не чувствовал себя совсем уж идиотом, который разлёгся посреди входа.       — Я… как раз собирался уходить, — промямлил я, наконец поднявшись на ноги. Быстро отвёл взгляд и почесал затылок.       Фух, она, похоже, не заметила моей истерики. Какое облегчение… Не хватало ещё, чтобы хоть кто-нибудь знал, какой бардак творится у меня в голове.       — Хм… — Моника вдруг прищурилась, оглядев меня с ног до головы. — Собирался домой? Или, может, в клуб?       Ну вот, опять эти клубы… Сегодня что, все сговорились? Только о них и говорят. Я же уже… ну… вроде решил, что это всё бред и никуда я не пойду…       — Д-домой… — выдавил я, уставившись в пол.       — Слушай… — Моника вдруг понизила голос и огляделась по сторонам, — Мне тут бумага нужна для клуба… Не знаешь, где взять можно? Тут в шкафчике не осталось?       — Я… могу посмотреть, — пожал я плечами. Ну а что ещё мне оставалось делать? Сказать "нет" и уйти?       — Ой, спасибо большое! — её лицо прям засияло. И вот как ей откажешь, когда она так улыбается? Это было бы преступлением.       Я подошёл к ближайшему шкафчику, открыл, порылся внутри и, на удивление, действительно нашёл приличную стопку чистой бумаги. Вытащил её и положил на ближайшую парту.       — Ого сколько! — Моника посмотрела на стопку. — Боюсь, я одна столько не унесу… — Она чуть опустила голову и носком туфли стала ерзать по полу.       — Н-ну… я не спешу особо. Могу помочь донести, если надо, — снова ляпнул я прежде, чем успел подумать. Как у это неё получается?       — Правда? Ты просто спаситель! — Моника просияла ещё ярче и наклонилась немного ближе. Я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Выхода уже не было.       — Д-да ничего особенного… — я быстро отвернулся, чтобы она не заметила моего дурацкого покрасневшего лица. — Куда нести-то?       — Хорошо! Следуй за мной! — скомандовала она с полной уверенностью в голосе и решительно направилась к выходу из класса.       Мне ничего не оставалось, кроме как подхватить стопку бумаги, которая оказалась тяжелее, чем выглядела, и со вздохом потащиться за ней.       — Слушай… а что за клуб-то у тебя? — всё-таки спросил я, когда мы шли по коридору.       Просто чтобы не молчать как истукан. Да и любопытно стало, хоть я и понимал, что это глупо. Какая разница? Рядом с ней, президентом всего и вся, я всё равно буду выглядеть как полный ноль. Но раз уж взялся помогать…       — Я основала Литературный клуб, — спокойно объяснила Моника, будто это что-то саморазумеющееся. — Но нас всего четверо. Студсовет, естественно, не стремится выделять деньги на «такое направление». Ах-ха-ха… — смех у неё вышел нервным. Похоже даже у такого идеала как Моника есть свои проблемы.       Литературный клуб… Кажется, я вписывал его в свой дурацкий список. Потом зачеркнул. Почему? Потому что я не знал существует ли он вообще? Или потому что я знал, что мне там не место? Я же кроме школьной литературы ничего не держал в руках. Именно что просто держал, даже читал. Глаза расплываются, голова начинает болеть, а я сижу как идиот, не понимающий, в чем вообще смысл. Кому нужен такой бездарь в литературном клубе?       Но в тоже время, их всего четверо... И проблема, очевидно, в этом. Если бы были участники, были бы и деньги. А с деньгами Моника могла бы придумать, как привлечь нормальных любителей литературы, а не ходить и давить на жалость какому-нибудь простаку вроде меня. Если я стану пятым, может быть, студсовет хотя бы перестанет смотреть на клуб как на какую-то хотелку?       — Может быть… я вступлю в клуб? — само как-то вырвалось.       — Правда? — она снова наклонилась чуть ближе, прямо в глаза заглядывая. Отступать было поздно. — Тогда я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе у нас понравилось!       Мы подошли к двери нужного класса. Моника слегка приоткрыла её, и я осторожно заглянул внутрь. Картина маслом: все участники клуба были там… Стоп. Да я сегодня со всеми ними уже успел пересечься! А с Юри мы вообще в одном классе учимся… Вот это поворот.       За партами в первом ряду сидели три девушки. Одна, с розовыми волосами, устроилась за партой и читала что-то похожее на мангу. Рядом с ней Сайори — да, та самая Сайори с утра — радостно уплетала печенье, щедро разбрасывая крошки вокруг себя. А у окна, вся погружённая в свою книгу, сидела Юри.       — Ого, Моника кого-то привела! — Сайори первой заметила нас, но от печенья отрываться не стала, просто кивнув в нашу сторону с набитым ртом.       — Чего? — Розоволосая недовольно выглянула из-за своей манги. — Это ещё что за фрукт?       Даже Юри подняла голову от книги. Увидев меня, её глаза расширились, и она застыла на месте, будто увидела привидение. Мда, весёлое начало.       Я неловко шагнул внутрь. Первое желание — развернуться и сбежать… Или выпрыгнуть в окно, но до него было далеко. Ладно, сначала нужно было куда-то деть эту дурацкую стопку бумаги, которая в руках вдруг стала казаться тонной кирпичей.       Я быстро огляделся и выбрал ближайшую свободную парту — прямо рядом с Юри — и по-быстрому скинул туда бумагу. Краем глаза я заметил, как она от этого вздрогнула и ещё больше забилась в свой уголок. Чёрт, ну я и слон.       Отступив на пару шагов назад, я так и замер посреди комнаты, как истукан, совершенно не зная, что делать или говорить дальше.       — Да кто-нибудь объяснит мне, что здесь вообще происходит?! — Розоволосая вскочила на ноги и ткнула в меня пальцем, требуя ответа.       — Я привела нового участника! — с сияющей улыбкой объявила вошедшая следом Моника, положив руки мне на плечи.       Я быстро кивнул, подтверждая её слова. Хотя какой из меня участник…       — Он?.. Новый участник?! — возмущение розоволосой не было предела. — Ну это вообще ни в какие ворота не лезет! Он же… он же парень!       — А я говорила, что Монике нравятся такие стесняшки! — Сайори весело выпрыгнула из стула и радостно потянула розоволосую за рукав.       — Я до конца была уверена, что она по девкам… — та цокнула языком с явным недовольством, достала из кармана купюру и сунула её Сайори.       — Вы что, ещё ставки на мою ориентацию ставили?! — Моника укоризненно посмотрела на них.       — Как тебе вообще пришло в голову притащить сюда своего парня? — не унималась розоволосая. Она упёрла руки в бока и буквально сверлила меня взглядом.       — Нацуки, ты слишком грубо с ним обращаешься, — неожиданно тихий голос Юри заставил всех на секунду замолчать. Она сидела, не поднимая глаз. — Может быть… он тоже интересуется литературой.       — Ой, да с чего ты взяла? — фыркнула Нацуки, прищурившись и переводя взгляд на Юри.       — Н-ну… Я просто подумала… — Юри тут же сдулась под её напором, начала нервно перебирать прядь своих фиолетовых волос и уткнулась взглядом в парту. Спасательная операция провалилась.       — Нацуки, прекрати, — устало вздохнула Моника, сделав шаг вперёд. — Во-первых, он не мой парень. А во-вторых, как вы знаете, нам действительно нужен пятый участник, иначе клуб могут расформировать.       — Вообще-то, — Нацуки не сдавалась, — Сайори сама обещала привести кое-кого. И, насколько я помню, тот должен был быть… ну, получше этого тюфяка. Всё ведь так, Сайори? — она с самодовольной ухмылкой посмотрела на подругу.       — А… Насчёт этого… — Сайори виновато огляделась по сторонам, почесала затылок, а потом просто высунула язык. — Я это… забыла… Хи-хи~       — Да вы… Да вы обе…! — Нацуки схватилась руками за голову, и мне показалось, что она сейчас взорвётся или начнет рвать на себе волосы. Но вместо этого она лишь громко фыркнула, резко развернулась, скрестила руки на груди и отвернулась к окну. — Ну и ладно! Зря только кексы пекла…       — Кексы…? — удивлённо пробормотал я себе под нос. Эта Нацуки, которая пять минут назад готова была меня испепелить взглядом, ещё и пекла кексы?       — Точно, Нацуки, ты же как раз принесла кексы по такому случаю! — тут же радостно подхватила Моника. — Почему бы нам тогда не отпраздновать как следует появление нового участника?       — Не-а! И забудьте, что я вообще про них сказала! — Нацуки же пошла в отказ, размахивая руками.       — Ура! Выпечка! Даёшь кексы! — мгновенно засиявшая Сайори подскочила к Нацуки и начала трясти её за плечи.       — Ты уже и так всё печенье почти схомячила! — отмахнулась она, отталкивая голову Сайори.       — Но я ещё хочу… — Сайори тут же скорчила жалобное лицо, готовясь вот-вот упасть в голодный обморок от недостатка сахара в крови.       — Мы можем… п-просто попить чай…? — робко предложила Юри, всё так же не поднимая глаз.       — Откуда у вас тут чай? — не удержался я от вопроса. Обычный класс, вроде чайников я тут не видел.       — У-учителя разрешили принести с собой… — Юри виновато посмотрела вниз, будто я из неё выбивал признание, - Тем более… разве не приятно читать интересную книгу за тёплой чашкой ароматного чая? — она даже слегка оживилась при этой мысли.       — Э-э… Н-наверное…? — пожал я плечами. Чай-то я, конечно, пил, а вот с книгами как-то не очень…       Мой ответ, кажется, её сильно задел. Юри как-то сразу сникла и снова растерянно уставилась в парту. Упс.       — Ах-ха-ха, ты полностью права, Юри! — Моника вмешалась, как всегда спасая положение. — Я тоже совсем не против просто попить чай.       — Ага! Главное, чтобы сахара хватило~! — Сайори тут же сменила курс и радостно поддержала идею.       Видя, что празднование так или иначе состоится, Нацуки, оставшаяся в меньшинстве, начала сдавать заднюю.       — Н-ну… — она посмотрела себе под ноги, видимо, пытаясь придумать, как бы ей смягчить падение. — Кто просто так пьет чай?! Если уж устраивать нормальное чаепитие, то обязательно нужен десерт.       — Нацуки, — вдруг неожиданно спокойно, даже немного хладнокровно, заметила Юри, — разве не ты буквально минуту назад наотрез отказалась приносить свою выпечку?       — Агх… — Нацуки растерянно посмотрела по сторонам, кажется, понимая, что сама себя загнала в угол. — Я-я… Может, я немного погорячилась… Но я же не для кого попало пекла! Не для… абы кого! — она снова стрельнула в меня недовольным взглядом.       Я привык постоянно так говорить про себя, но когда так вслух описывают меня остальные… Ауч.       — Нацуки, я готова сделать всё ради твоей выпечки! — Сайори вдруг драматично упала на колени перед ней, шустро достав из кармана ту самую купюру, что только что отдала ей Нацуки. — Я тебе даже заплачу! Смотри!       — Ну… раз ты так настаиваешь… — Нацуки с фальшивой неохотой, но явной ухмылкой забрала деньги обратно. — Ладно уж. Для вас же старалась, так и быть. А то вы, бедные, с одним чаем совсем зачахнете. Он так, просто добавка.       — П-предлагаю остаться при своём мнении… — тихо вздохнула Юри, но продолжать спор не стала. Вместо этого она аккуратно поднялась со своего места и слегка поклонилась нам. — Я пока пойду заварю чай. — И она быстро скрылась за дверью небольшой кладовки, которая, видимо, была в углу класса.       Нацуки демонстративно фыркнула ещё раз, а потом направилась к своей сумке, чтобы достать оттуда обещанные кексы. Моника же, не теряя времени даром, взяла командование на себя. Она тут же поставила нам задачу: переставить несколько парт так, чтобы посередине комнаты получился импровизированный стол для чаепития. Кое-как, общими усилиями — ну, в основном, моими и Моники, потому что Сайори просто весело скакала вокруг и, честно говоря, скорее мешала, чем помогала — мы сдвинули парты вместе. Я придвинул ближайший свободный стул и уселся за этот "стол" между Моникой и Сайори, которая уже вовсю облизывалась в предвкушении угощения. Это всё меньше походило на собрание литературного клуба и всё больше на какое-то дружеское чаепитие.       — Ну что, как тебе наш клуб? — Моника повернулась ко мне со своей обычной ободряющей улыбкой. — Может, у тебя уже есть какие-то предложения, пожелания?       — А… Ну… Эм… — я тут же почувствовал себя как на допросе. Начал судорожно метать глазами по сторонам, ища, за что бы зацепиться.       Вот чёрт. Я сам себе поражаюсь. Почти каждый день я ною про себя, что меня никто не слушает, что моё мнение никому не интересно. А теперь, когда меня прямо спрашивают, что я думаю, — я не могу выдавить из себя ни слова. Гениально.       — Может… плакаты стоит развесить? Чтобы другие могли найти клуб… если захотят…? — после нескольких мучительных секунд молчания я уцепился за первую более-менее связную мысль, которая промелькнула в голове.       — О, Моника как раз на днях предложила точно такую же идею! — тут же радостно встряла Сайори.       — Именно так, — Моника кивнула с улыбкой. — Поэтому я и ходила сегодня за бумагой.       Всё. Моё мимолётное желание когда-либо ещё открывать рот и высказывать "гениальные" идеи испарилось без следа. Ну конечно! Естественно, идеальная Моника уже всё давно продумала! Я же говорил сам себе, что по сравнению с ней я полный ноль… Вот, пожалуйста, очередное доказательство. Спасибо, Сайори.       — Так! — вдруг громко прервала мои самокопания Нацуки. В руках у неё непонятно откуда материализовался поднос, аккуратно прикрытый белой тканью. — Готовы лицезреть настоящее искусство кулинарии? — заявила она с гордостью.       — Да! Да! — Сайори аж затряслась от нетерпения.       — Буду признательна, ах-ха-ха~ — усмехнулась Моника, явно подыгрывая.       Я лишь тупо уставился на поднос. Серьёзно, откуда он тут взялся? Она всё это в рюкзаке прятала?       — Что ж… — проигнорировав моё молчание, Нацуки поставила поднос на сдвинутые парты и одним резким движением сдёрнула ткань. — Вуаля!       Перед нами оказались кексы. Но не просто кексы, а маленькие фигурки котиков. Каждый кекс был покрыт своей цветной глазурью, видимо, соответствующей начинке: розовый — наверное, клубника, фиолетовый — черника или что-то того, зелёный — мята? Были и другие цвета. И у каждого котика-кекса были нарисованы глазки и улыбка.       — Ух ты-ы-ы… Какие же они милашки… — расплылась в улыбке Сайори. — Их даже есть как-то жалко…       — А вот и чай… — как раз в этот момент подошла Юри, ставя на стол изящный чайный сервис рядом с кексами.       — Ну вот, надо было тебе весь момент испортить… — тут же недовольно фыркнула Нацуки, бросив на Юри раздражённый взгляд.       Юри заметно поникла, но ничего не ответила, просто молча села на свой стул и опустила глаза.       — В любом случае… — Нацуки снова переключила внимание на Сайори и тут же возмутилась, — Эй! Ты когда успела все схватить?!       — Фкуфнятина… — промычала Сайори с ртом, полностью набитым несчастными котиками.       Нацуки лишь тяжело вздохнула и покачала головой, потом тоже села за стол. Девчонки разобрали по кексу и налили себе чай. Я же застыл над подносом, не в силах определиться, какого именно котика мне принести в жертву. Глаза реально разбегались не хуже, чем у Сайори, только она, похоже, просто не знала, сколько ещё в неё влезет, а я наоборот понятия не имел, какой бы выбрать. Я так давно не ел нормальную выпечку, всё какие-то полуфабрикаты из магазина да чипсы, когда совсем лень еду подогревать… Я понятия не имел, какие на вкус все эти начинки. А вдруг я возьму ту же мяту, откушу, и меня тут же скривит? Или, не дай бог, стошнит? Тогда Нацуки меня точно прибьет на месте, тут даже Моника не спасёт…       Увидев мою нерешительность, Нацуки громко и недовольно вздохнула, а потом пальцем пододвинула ко мне кекс с коричневой глазурью. Шоколадный, наверное. Самый очевидный вариант.       — С-спасибо… — с искренним удивлением я поднял на неё глаза.       Шоколад. Ну да, это самый безопасный выбор. Даже я, питающийся чёрт-те чем, иногда покупал себе шоколадный батончик и с удовольствием его съедал. Неужели Нацуки как-то поняла, о чём я тут терзался, и решила выручить меня от своего же гнева?       — По причёске догадалась… — злобно фыркнула она, тут же отводя глаза в сторону. Коричневый к коричневому… Что ж, это звучало гораздо логичнее моих бредней…       Я кивнул, принимая её своеобразную заботу, и осторожно взял кекс. Поднес ко рту и откусил переднюю часть, лишив котика его улыбающейся мордочки.       — Ну, что скажешь? — вдруг резко спросила Нацуки, впившись в меня взглядом.       — А…? — я аж поперхнулся. Похлопал глазами, совершенно не ожидая такого внезапного интереса с её стороны.       — Кекс, говорю, дурак. Как тебе на вкус? — она посмотрела на меня всё с тем же лёгким раздражением в голосе. Но было видно, что ей не всё равно, что я отвечу. Ей действительно был важен мой ответ.       И что мне было ей сказать? Кекс был… ну, нормальным. Не сухой, сладкий. Понятно, что это в сто раз лучше того мусора, который я иногда покупал в школьном автомате. Но я же не ресторанный критик, чтобы сейчас начать расписывать "тонкие нотки ванили и глубокий шоколадный аромат"... Фу, аж самому противно от таких мыслей стало. Но ответить что-то надо.       — Эм… Люблю вкус домашней выпечки! — выдавил я из себя, сопровождая это нервной улыбкой и привычным почёсыванием затылка. Надеюсь, пронесёт.       — Ты дома тоже можешь скатать ком из сырого теста и назвать это "домашней выпечкой", — отрезала Нацуки, явно не удовлетворённая моим ответом. — Нормально можешь сказать?       Чёрт… Ей нужно было больше. Я начал метаться взглядом по сторонам, отчаянно пытаясь найти хоть какие-нибудь подходящие слова, чтобы успокоить этот маленький бурлящий вулкан, который сидел напротив меня. Но в голову ничего не приходило. Этот допрос буквально выбивал из меня остатки воздуха. И поэтому, за неимением лучшего варианта, я просто… показал ей большой палец вверх. Вот так.       — Да ты… — Нацуки вытаращилась на меня так, будто я с луны свалился. Это был полный провал… Она скрестила руки на груди и… почему-то с какой-то печалью посмотрела в сторону? — Вот тебе девушка что-нибудь приготовит с душой, ты ей тоже просто палец вот так выпятишь?       — Н-ну… — я виновато уставился в стол, отодвигая от себя недоеденный кекс. Аппетит как-то резко пропал.       — Может… чаю? В горле, наверное, пересохло…? — Юри, как всегда тихо, нашла подходящий момент предложить мне чашку чая.       — С-спасибо… — пробормотал я, принимая чашку из её рук.       На самом деле, мне и чая уже не хотелось, но отказать Юри я просто не мог. Однако, стоило мне взять чашку, как Нацуки нахмурилась ещё сильнее, будто я только что совершил какое-то немыслимое преступление против человечества, а Юри испуганно начала попивать чай в сторонке. Ситуация снова становилась напряженной…       — Думаю, нам самое время получше узнать нашего нового участника! — Моника решила пронзить эту удушающую тишину своим неизменно бодрым голосом, аж палец вверх подняла для убедительности. — Нам всем очень-очень интересно узнать, что ты любишь читать! — она с широкой ободряющей улыбкой посмотрела прямо на меня.       — А… Я-я… — мне прикусило язык, я посмотрел из стороны в сторону.       Юри тоже заметно насторожилась, искоса посматривая на меня со стороны. С моим приходом в клуб, она пыталась защитить меня. Думала, что я увлекаюсь литературой… Сейчас мне придётся все её робкие надежды разбить вдребезги. Нет, ну серьёзно, если я честно скажу, что почти ничего не читаю, меня же из этого литературного клуба сразу же выкинут с позором. Но и врать, распинаясь о каких-нибудь “восхитительных произведениях литературы, которые вызывают в моей душе настоящую бурю эмоций”, мне тоже совсем не хотелось. Думай, Казуя, думай!       — Н-ну я… — я растерянно почесал затылок, пытаясь собраться с мыслями. — Читал недавно кое-что… Там персонажи были довольно интересные… Очень… И-и… Оно оставило на меня сильное впечатление? — я почесал затылок, пытаясь изобразить глубокую задумчивость и придать вес своим словам. Господи, как же жалко это выглядело со стороны…       — Правда? А что за книга конкретно? Как называлась? — Моника, кажется, совсем не уловила мою отчаянную мольбу прекратить этот допрос и решила прикончить меня контрольным вопросом. Её улыбка ни на секунду не дрогнула.       — О-ой, а название… Только что на языке вертелось… и совсем вылетело из головы… — я совсем поник, уставившись в свою чашку с уже остывающим чаем. Не мог же я им сказать, что только что так туманно описывал свои ощущения от мангу, которую я купил впервые, не без помощи Таки.       — Как можно было забыть название книги, если она тебе так понравилась? — Нацуки недовольно фыркнула, скрестив руки на груди. Её явно не убедил мой жалкий лепет. Чёрт. Осталось только гадать, из-за чего она так злится: то ли она поняла, что я нагло вру, то ли ей просто кажется, что я тупо читаю что попало…       — Нацуки, ну что ты так сразу, — Моника снова вмешалась со своей спасительной улыбкой. — Не обязательно же любить всю книгу целиком. Иногда запоминается и производит впечатление лишь какая-то отдельная часть, верно? — Она перевела взгляд на Юри, явно ожидая поддержки. — Что скажешь, Юри?       — А-а? — Юри аж подпрыгнула от неожиданности и чуть не поперхнулась чаем. — Я? Ч-что я скажу…?       — Ага! Ты же у нас самая начитанная! Вот у кого точно стоит спрашивать про книги, так это у тебя! — тут же весело вставила свои пять копеек Сайори.       — Н-ну что-ж… — тихо, почти шёпотом, начала Юри. Голос был еле слышен, и она всё так же смотрела себе в руки, на несчастную чашку. — Пожалуй… Меня, наверное, особенно привлекают такие произведения… знаете, с открытым финалом… Когда ты перелистываешь последнюю страницу такой книги… это ведь не всегда означает, что история действительно закончилась, правда? Мир этой книги продолжает существовать где-то там, а персонажи продолжают дышать, думать, что-то чувствовать. Но уже только в твоём воображении. Это дает возможность самому размышлять о том, что могло бы случиться с ними дальше. Такая возможность оживляет книгу Словно она продолжает расти и меняться уже внутри тебя, даже после того, как ты её прочитал. — она вдруг замолчала, сильно покраснев до самых кончиков ушей, и торопливо отхлебнула чай, почти пряча лицо за чашкой.       Обалдеть. И это сказала Юри? Та самая Юри, что пару часов назад чуть ли не плакала у доски, потому что не могла объяснить классу пример, который сама же решила на раз-два? А теперь она вот так спокойно, хоть и тихо-тихо, выдает целую лекцию насчет книг и их миров. Говорит такие вещи, которые я даже в одно внятное предложение связать бы не смог, как бы ни старался. Похоже, книги для неё и правда важнее, чем панический страх говорить перед людьми. Настолько важнее. Чёрт, да рядом с такими вот настоящими ценителями литературы я точно лишний в этом клубе…       — ...И что это за книги? — сам не понял, как вырвалось. Похоже, её тихий, но искренний интерес к теме немного заразил и меня. Или, если честно, мне просто отчаянно хотелось поддержать разговор. Не знаю, нравятся ли мне истории с открытым концом. Я скорее хотел больше узнать о самой Юри.       — Ну… — Юри даже слегка улыбнулась, хотя её щеки всё ещё оставались красными. — Я не думаю, что это особенность какого-то конкретного жанра… Но я часто наблюдала такое явление в фэнтези. Можно почти бесконечно достраивать и дополнять придуманный автором мир, — она задумчиво накрутила на палец прядь своих длинных фиолетовых волос. — А вот совсем недавно я начала читать ужастики. Там открытый конец вызывает особенное предвкушение — выжил ли главный герой в конце книги или нет?       — Не люблю ужастики… — сказали мы с Нацуки почти что в один голос, удивлённо переглянувшись. Первый раз за сегодня мы в чем-то сошлись.       — Э-это потому что там постоянно любят очень подробно описывать, как всякие кишки и мозги вылезают из тела! Гадость какая-то, меня от такого сразу тошнить начинает… — Нацуки даже слегка взволнованно отвернулась от меня, будто я собирался выпытать из неё эту неприязнь.       — Тебе скорее хочется почитать что-нибудь милое, правда? Ах-ха-ха~ — тут же игриво поддела её Моника.       — А? Ты на что это намекаешь? — Нацуки тут же выпрямилась и возмущенно уставилась на неё.       — Кексы! Они же такие миленькие… прямо как ты! — радостно похлопала в ладоши Сайори.       — Не говоря уже о том, что ты пишешь~ — вдруг Моника с хитрой улыбкой достала откуда-то какую-то явно скомканную бумажку. — Смотри, что ты вчера забыла в клубе.       — Моника… — Нацуки кровожадно посмотрела на неё, медленно поднимаясь.       — Я тут прочитала твой стих, — но Моника специально продолжала дразнить Нацуки. — У него ещё такое милое название…       — А ну быстро отдала мой стих! — Нацуки чуть ли не с рыком вскочила со стула и попыталась перелезть через Юри, которая от этого испуганно пискнула, чтобы выхватить несчастную бумажку из рук Моники. Та, в свою очередь, ещё больше рассмеялась, но всё же бросила листок Нацуки – видимо, решила не рисковать и не становиться очередной жертвой её праведного гнева.       — Чуть при всех не опозорила… — фыркнув и сунув бумажку куда-то в карман, Нацуки развернулась от Моники. — Ты просто дьявол во плоти!       — Ого, Нацуки, не знала, что ты ещё и стихи пишешь! Поэт! — искренне удивилась Сайори, а затем заговорщически наклонилась и шепнула мне на ухо — Слушай, отбери у неё листок. Я хочу почитать, что там.       — А-а?! — я испуганно отодвинул свой стул подальше. Да она с ума сошла! Послать меня на такую самоубийственную миссию!       — Я всё слышу! — тут же рявкнула Нацуки через плечо, крепче прижимая карман со своей драгоценной бумажкой. — Ещё чего не хватало, чтобы вы мои стихи читали! Не для вас писала!       — Хмпф я просто не понимаю, в чём проблема… Стихи же пишут, чтобы их читали… — надув губы, Сайори облокотилась об парту.       — Я-я вынуждена согласиться с Нацуки… — отводя взгляд, Юри, кажется, решила объяснить позицию Нацуки. — С каждой строкой стиха поэт словно обнажает свою душу перед другими. Если же он столкнется с критикой своего творчества… неудивительно, если он воспримет её как оскорбление своей личности…       — Н-ну… Так, стоп! Чего это я вообще должна вам объяснять?! — Нацуки опомнилась, явно пытаясь защитить себя, но при этом не желая открыто соглашаться с Юри. Она тут же переключилась на неё. — Ты что, хочешь сказать, что тоже стихи пишешь?       Покраснев ещё сильнее, чем раньше, Юри быстро кивнула и снова попыталась спрятаться за своими длинными фиолетовыми волосами. Попалась.       — А мне так хотелось почитать ваши стихи… Жадины… — Сайори совсем загрустила и чуть ли не лбом приложилась к парте.       — Ещё чего! Не дождётесь! — Нацуки решительно отвернулась.       — И-извини, Сайори, но я отказываюсь… — пробормотала Юри из-за своей завесы из волос.       — Д-девчонки, ну чего вы так сразу? Давайте не будем ссориться, тем более прямо перед нашим новым участником. Нам же нужно оставить о себе приятное первое впечатление, правда? Ах-ха-ха~ — Моника нервно засмеялась, пытаясь разрядить обстановку, но получалось у неё не очень.       — А нечего было доставать ту бумажку! — вскочив, Нацуки снова ткнула пальцем в Монику. — Ты вообще сама-то хоть что-нибудь пишешь?! Только и умеешь, что совать свой нос куда не надо!       — А-а вот может быть и пишу! — вместо того чтобы успокоить их, Моника сама завелась и вступила в перепалку.       — Тогда ты должна прекрасно понимать, каково это!       — Даже если и так… Это совершенно не повод устраивать тут сцену, особенно на глазах у человека, который только что вступил в наш клуб!       — Да кому он тут нужен вообще! Пусть идёт туда, откуда пришёл! — осознав, что именно она только что ляпнула, Нацуки резко прикрыла рот рукой и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.       А я… я просто сидел как вкопанный. Этот внезапный взрыв, эта ссора… она меня полностью ошарашила, будто кто-то резко дёрнул рубильник и выключил свет. Все мысли вылетели из головы. Даже когда они потихоньку начали возвращаться, я совершенно не знал, что делать.       Может, и правда уйти? Нужно же быть честным с самим собой, ведь Нацуки… она ведь права, по сути… Я же по чистой случайности сюда попал, я же никогда в жизни из чистого интереса ни одной книги не прочитал! Может быть, и правда, самое правильное сейчас — это просто тихонько встать и свалить отсюда? Сказать что-то вежливое, вроде “извините, я, кажется, ошибся дверью, это всё не для меня” и испариться, пока они снова не начали ругаться уже из-за меня одного. Так ведь точно будет проще для всех. Меньше проблем создам.       Но потом я снова посмотрел на них. На Нацуки, которая всё ещё стояла с прижатой ко рту рукой, и по её лицу было видно, что она жалеет о своих словах, хоть и никогда в этом не признается. На Сайори, которая моментально перестала дуться и смотрела на меня с каким-то растерянным беспокойством в больших голубых глазах. На Юри, которая робко выглядывала из-за своей завесы волос с тихим испугом на лице. И на Монику, которая выглядела по-настоящему расстроенной и даже беспомощной в этой дурацкой ситуации. И после всего, что сегодня произошло… Просто взять и снова сбежать?       После того, как я уже сам ляпнул, что вступлю в их странный клуб? Это же будет ничем не лучше, а может, даже хуже, чем просто выбросить ту бумажку со списком и забить на всю идею с клубами. Опять я от чего-то бегу. А я… я, кажется, просто устал всё время от чего-то убегать и прятаться. Не знаю почему, но сейчас, глядя на их лица, на эту повисшую в воздухе неловкую, невыносимую тишину, я вдруг почувствовал, что не могу вот так просто взять, развернуться и уйти. Может, это было совершенно глупо и иррационально, но…       Сам до конца не понимая, что именно делаю, я медленно начал вставать со стула. Ноги сразу показались ватными. Голова сама собой опустилась вниз, и я уставился на свои дурацкие ботинки.       Весь шум и напряжение в комнате мгновенно стихли. Я прямо физически почувствовал на себе четыре пары удивлённых, вопросительных взглядов. Наверное, они все решили, что я всё-таки ухожу. Что слова Нацуки подействовали, и я окончательно сдался.       В своей голове я, конечно, представлял, как сейчас гордо и уверенно произнесу какую-нибудь вдохновляющую речь, которая всех помирит и даже впечатлит. Но в реальности всё, на что я оказался способен — это снова почесать затылок и вымямлить пару неуверенных слов:       — Эм… Я тут подумал… — голос прозвучал как-то хрипло и совсем не так, как я хотел. Я быстро прокашлялся и заставил себя поднять голову, хотя смотреть им прямо в глаза всё равно не решался. — Раз уж тут… ну, такой спор из-за стихов… Может, давайте тогда… все напишем по стиху…? Н-ну… чтобы было как-то… справедливо…? — я наконец запнулся на последнем слове. Ну вот, опять краснею. Идиот.       — Эм… Чего? — Нацуки посмотрела на меня с таким искренним удивлением, будто мне кирпич прилетел в голову.       — Ну… — Юри снова начала быстро-быстро накручивать прядь своих тёмных волос на палец, её взгляд метался между мной и полом.       — Точно! Какая классная идея! Я за! — Сайори аж подпрыгнула от радости на месте, восторженно хлопая в ладоши.       — Я полностью согласна! — Моника широко улыбнулась, повернувшись ко всем. — Правда, девочки? Это же отличный способ лучше узнать друг друга через творчество, Ах-ха-ха~       — …Ладно! — неожиданно для всех рявкнула Нацуки. — Пусть будет по-вашему! Но только потому, что мне любопытно посмотреть, какую чушь он напишет! — Она снова скрестила руки на груди, но теперь в ее позе было больше вызова, чем просто недовольства. Кажется, я уже начинаю жалеть о предложенном…       — П-похоже, я осталась в меньшинстве… — Юри тихонько вздохнула, заметно ссутулившись. — Х-хорошо… я… я попробую…       — Итак! Раз уж все согласны, то давайте я официально подведу итоги дня! — Моника вышла в середину класса. Она слегка наклонилась к нам, окинув всех своей ободряющей улыбкой. — Сегодня к нам вступил новый, пятый участник литературного клуба…!       Тут Моника сделала паузу. Я увидел, как её улыбка на мгновение дрогнула, а взгляд быстро метнулся по нашим лицам. Она хотела назвать моё имя, но… она его не знала. Вспомнила, что так и не спросила. Да и никто не спросил. Ну конечно. Зачем запоминать кого-то вроде меня? Это же лишняя информация…       — Мы все подумали, что знаем тебя уже так давно, что даже как-то забыли спросить, как тебя зовут! Вот глупые! Хи-хи~ — вдруг хихикнула Сайори, хлопнув себя ладошкой по лбу. Не знаю, хотела ли она просто сгладить неловкую ситуацию или и правда так считала… В её случае возможно и то, и другое.       — К-Казуя… Мацуру… — я неловко почесал затылок, отводя взгляд в сторону. Голос прозвучал тише, чем я хотел.       — Именно благодаря Казуе мы теперь официально становимся полноценным клубом! — Моника тут же подхватила, ободряюще кивнув мне. — А ещё он предложил просто великолепную идею — написать всем по стиху! Поэтому я очень жду ваши стихи завтра! А на сегодня собрание официально окончено! — она энергично хлопнула в ладоши, и этот звук эхом разнёсся по классу, давая всем понять, что пора расходиться. Девочки тут же зашевелились, собирая свои вещи.       — Я-я помогу с партами… — выпалил я, обращаясь к Монике.       Она кивнула мне в ответ с благодарной улыбкой, и мы вдвоем проводили остальных к выходу. Сайори помахала мне на прощание особенно энергично, Нацуки что-то буркнула себе под нос, стараясь на меня не смотреть, а Юри лишь быстро кивнула, прежде чем выскользнуть за дверь. Когда шаги в коридоре стихли, мы принялись за уборку. Моника ловко собрала остатки крошек от печенья и занялась чайными принадлежностями, убирая их в кладовку. А я, в свою очередь, начал возвращать парты и стулья на свои места.       Закончив с уборкой, я молча взял свою сумку, перекинул её через плечо и уже собрался тихонько покинуть кабинет, как Моника окликнула меня, когда я уже взялся за дверную ручку:       — Большое спасибо, Казуя. За всё. Не зря я тебя сегодня сюда затащила~ — она улыбнулась, выходя из кладовки.       — Д-да ладно… Пустяки… — я неловко отвернулся, уставившись на свои ботинки. — М-мне просто нужен был хоть какой-нибудь клуб, а тебе… тебе просто нужен был пятый участник для галочки… Мы квиты.       — Ты не просто пятый участник, Казуя, — Моника покачала головой, её улыбка стала настойчивее. Она сделала пару шагов ко мне, слегка наклонившись. — Ты теперь наш друг.       — О-ого… Д-друг? — я удивлённо поднял на неё глаза. Это слово прозвучало так… неожиданно. И странно. Мы же знакомы всего пару часов…       — Конечно! И с твоим приходом, я уверена, всё скоро изменится, — Моника отошла от меня и медленно подошла к окну, глядя на уже темнеющий школьный двор. — Этот клуб станет чем-то гораздо большим… Я это чувствую.       — У тебя… такие большие планы на этот клуб? — спросил я, всё ещё немного ошарашенный словом "друг".       — Возможно~ — она обернулась от окна, и в её глазах снова заплясали игривые искорки. — Я же как-никак гордость школы! Я просто обязана достигать всех видимых и невидимых высот во всём, за что берусь! Ах-ха-ха~ — её смех прозвенел в тишине класса.       — Т-точно… Гордость школы… — я снова поник головой, плечи сами собой опустились. Вот оно. Проводя время в клубе, я на какой-то момент почти забыл, кто она такая. Забыл про эту огромную пропасть в социальном статусе между нами. Она – идеал, а я… просто я.       — Особенно после того, как я покинула свой прошлый клуб… Теперь все взгляды направлены только на меня… — вдруг голос Моники изменился. Он по-прежнему звучал тепло, но в нём появились какие-то новые, незнакомые нотки грусти и усталости. Её улыбка слегка померкла.       — П-прошлый клуб? А что случилось? — осторожно спросил я.       — Меня избрали президентом клуба дебатов. Это очень престижно, но… я знаю, что это произошло в основном из-за моей популярности, особенно среди парней… А мне это было неинтересно. В этом году я решила основать этот клуб. Я хочу заниматься тем, что я действительно люблю – литературой, творчеством. Но, как «идеал», я должна преуспевать даже в этом… Доказать всем, что это не просто блажь.       — Должно быть… тебе очень тяжело… — пробормотал я, чувствуя укол сочувствия.       — Ну что ты! У меня всегда есть Сайори, Юри и Нацуки, — Моника снова улыбнулась, хотя улыбка не доходила до глаз.       — Ты… уверена? — я не удержался и вспомнил ту ссору.       — Абсолютно, — кивнула Моника. — Просто… напиши стих. И попробуй поделиться им с каждой из них по отдельности. Поговори с ними. Ты сам всё поймешь. Поймешь, какие они на самом деле.       — А-ага… Попробую… — неуверенно кивнул я, хотя сама мысль о том, чтобы делиться своим, ещё ненаписанным стихом с кем-то, особенно с Нацуки, вызывала у меня тихий ужас.       Вдруг снова повисло какое-то неловкое молчание. Я переминался с ноги на ногу, не зная, что ещё сказать. Наверное, это всё, что Моника хотела мне поведать. Я решил, что пора уходить, и снова подошёл к двери, взявшись за ручку.       — Казуя… — её голос заставил меня замереть. Я обернулся. Она всё ещё стояла у окна, но взгляд её был… странным. Пустым. — А что, если всё, что происходит здесь и сейчас — это просто выдумка? — Теплота из её голоса полностью исчезла, осталась лишь какая-то отстранённая, холодная задумчивость.       — Ч-что? О чём ты? — я обернулся, сердце вдруг заколотилось быстрее. Я был полностью ошарашен этим внезапным вопросом. С чего это вдруг она решила спросить такое? И почему именно меня?       — Все твои взлёты, падения… всё, что произошло с тобой сегодня… да и не только сегодня… Что, если это лишь часть чего-то заранее предопределённого? Записанного? Сценарий, в котором мы просто персонажи? — продолжала она тем же ровным, бесцветным голосом, не отрывая от взгляда от окна.       — Я-я… Я не знаю… Я никогда об этом не думал… — пролепетал я, чувствуя, как холодеют ладони. Мне стало по-настоящему жутко.       — Я тоже~ — и тут же она снова стала прежней. Словно щёлкнул переключатель. Она обернулась от окна, подошла ко мне и снова улыбнулась своей обычной сияющей улыбкой, слегка наклонив голову. — Поэтому просто забудь всё, что я только что сказала. Удачи тебе со стихом, Казуя. До завтра!       Я не мог выдавить из себя больше ни слова. Мой мозг просто отказывался обрабатывать этот резкий переход. Я молча, как истукан, кивнул и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.        Школа была уже совсем пустая и тихая. Лишь звук моих собственных шагов раздавался в длинных коридорах, отражаясь от стен. Слова Моники… её последние, странные слова… они впились мне в мозг, как тот белый шум, что я чувствовал в своём классе. Но на этот раз мне отчаянно захотелось бежать. И я побежал, будто кто-то хотел догнать и схватить меня.       Я выбежал на школьный двор, жадно глотая вечерний воздух, и остановился, осмотревшись. Вечером город жил своей обычной, шумной жизнью — совсем не то, что этим тихим, безлюдным утром. Машины с шумом проносились по дороге, люди спешили толпами домой с работы или учёбы, горели огни витрин. И вот это Моника хочет назвать выдумкой? Этот реальный, живой мир?       Во время моих раздумий мне на плечо плавно опустился… пожелтевший лист. Я поднял голову — деревья наконец начали менять цвет? И вдруг мне показалось, что температура на улице резко упала, стало ощутимо прохладнее. Я тяжело вздохнул, пытаясь прогнать навязчивые мысли, и побрёл домой, чувствуя себя совершенно вымотанным и опустошённым от всего произошедшего за этот безумный день. Сил думать о чём-либо ещё просто не осталось.       Наконец, я добрался до дома. Ключ с трудом повернулся в замке, дверь со скрипом отворилась, впуская меня в привычную, обволакивающую тишину. Я даже не стал включать свет в прихожей, просто скинул ботинки куда-то в угол и позволил сумке соскользнуть с плеча. Она глухо ударилась об пол, и этот звук показался неуместно громким. Диван в гостиной манил, поэтому я рухнул на него, даже не раздеваясь, и старые пружины жалобно скрипнули под моим весом. Волной нахлынула усталость — день официально кончился.       В кармане завибрировал телефон, напоминая о мире за пределами моего убежища. Я почти рефлекторно вытащил его. Экран был полон уведомлениями — Така. Бесконечный поток мемов и вопросов. Надо ответить, пока он не объявил меня в розыск.       — Я дома, — коротко набрал я.       Ответ прилетел мгновенно.       — КАЗ ТЫ ГДЕ БЫЛ?!?! — капс и куча вопросительных знаков, классика.       — Угадай. — усталость не мешала мне немного подразнить его.       Тут же прилетела гифка с каким-то аниме-персонажем с распахнутой челюстью.       — КЛУБ?!       — Да.       — каз, ты прям растешь на глазах… я так счастлив… — ещё одна гифка, на этот раз с плачущим от умиления героем.       — Я надеюсь ты не забыл свою часть сделки, - напомнил я, чтобы сбить пафос.       — ДА Я ГОТОВ ВСТУПИТЬ В ФУТБОЛЬНЫЙ КЛУБ И ВЫЙТИ НА РЕГИОНАЛЬНЫЙ ЭТАП РАЗ НЕМЫСЛИМОЕ СБЫЛОСЬ       — Ты споткнешься и сам как мяч покатишься, - не удержался я.       Прилетела гифка с персонажем, стоящим под дождём с максимально трагичным видом.       — а что за клуб хоть? — спросил он, наконец переходя к делу.       — Литературный.       — такой есть????       — Оказывается, да.       — я бы ни за что не подумал что ты решишься читать книжки.       — Я просто ещё не нашёл ту самую. — фраза прозвучала неожиданно искренне даже для меня самого.       — и что, теперь будешь с этим парить мозги всем остальным? — Така явно предвкушал новые темы для шуток. Гифка со злобной ухмылкой подтвердила это.       — Мы решили писать стихи.       — ЛОЛ, ЧТОБЫ ТЫ ПИСАЛ СТИХ???       — Я пообещал.       — твоя коронная фраза, - это сообщение пришло без гифки, что было странно.       — Чего?       — да так… ты сегодня в Celestial Blitz будешь играть? там новый сезон. — он быстро сменил тему.       — Потом. — сил на игры точно не было.       — ну лады. я пока видосики посмотрю :p       Я отложил телефон и с усилием заставил себя подняться. Ноги гудели, спина ныла. Поплёлся на кухню чтобы достать из морозилки что-то неопределённое, засунуть в микроволновку, поставить чайник. Пока ужин обретал съедобную температуру под монотонное гудение микроволновки, а вода в чайнике медленно закипала, я стоял, прислонившись к столешнице, и смотрел в окно на темнеющий двор. Там, за стеклом, мелькали огни фар, двигались силуэты людей, возвращавшихся домой. Мир жил своей жизнью. А здесь — только я и мои размороженные роллы       Звон микроволновки и свист чайника выдернули меня из ступора. Кое-как соорудив свой одинокий ужин – тарелку с роллами и кружку чая, – я подхватил сумку и потащился наверх в свою комнату. Всё содержимое сумки – учебники, тетради, случайные бумажки – было без разбора вывалено на стол, создавая ещё больший хаос. Сам же я стянул с себя ненавистную форму, которая казалась ещё более неудобной после целого дня, и переоделся в старую, растянутую черную футболку и треники. Только теперь, облачившись в удобную одежду и оказавшись в пределах своей комнаты, я почувствовал, что могу наконец выдохнуть.       Но долгожданное спокойствие длилось недолго. Стоило лишь вспомнить об обещании, данном в клубе, как по спине пробежал неприятный холодок. Стих. Мне нужно написать стих. Тогда, в пылу ссоры, это казалось простым решением, способом разрядить обстановку. Но теперь, в тишине собственной комнаты, это обещание нависло надо мной неподъемным грузом. Я должен был столкнуться с суровой правдой — я понятия не имел, что писать! И как писать тоже не знаю…       Перед глазами невольно встала картина: разочарованные лица девушек, а хуже всего – ухмылка Нацуки и её ядовитое: “Я же говорила, он даже двух строк связать не смог!” Бр-р… От одной этой мысли по коже побежали мурашки. Нет, я не мог так опозориться. Стоило хотя бы попытаться.       Ладно, Казуя, без паники. Успокойся. Главное — написать хоть что-то. Не шедевр, просто… что-то. И первым делом нужно просто начать. Сделав пару глубоких вдохов, пытаясь унять нервную дрожь в пальцах, я оторвал лист из какой-то полупустой тетради, взял ручку и уставился на него. Он смотрел на меня так же пусто, как и я. В голове – ничего. Глаза расплывались, мысли отказывались складываться во что-то осмысленное.       Хорошо, начну с простого. Что там нам твердила Куроки-сенсей на уроках литературы? Рифма, ритм…       “Серые тучи ползут по небу,       Солнце забыло свой свет.       Внутри я спрашиваю себя, почему?       Но никто не даст мне ответ.”       Я перечитал написанное. И тут же поморщился. Господи, что это? Уровень детского сада, младшая группа. Это не поэзия, это… я даже не хочу говорить… Просто зачеркнул строки. Ручка почти продрала тонкую бумагу. Отвратительно.       Ничего, ничего. Первая попытка комом. Просто не получилось. Нужно что-то… посложнее? Более вдумчивое? На ум пришла Юри, её умение преображать свои мысли в такие… выразительные слова. Она говорила о книгах, о мирах, живущих в воображении… Может, попробовать что-то в таком же духе? Напустить тумана, добавить метафор?       Новый заход. Ручка снова заскрипела, на этот раз чуть увереннее, но всё так же неуклюже:       “Бездна. Лишь видно силуэты от зеркал.       Фантомы души. Бесцельно парили они над ними.       А может и с целью? Каждый искал,       То самое зеркало, где видят себя живыми…”       Я остановился, вчитываясь. Бред. Полный бред. Хоть что-нибудь из этого набора слов имеет смысл? “Бездна” с “силуэтами от зеркал”? “Фантомы души”? Что это вообще значит? “Бесцельно” или “с целью” – я сам не понимаю, о чём пишу!       Кого я обманываю… Это была жалкая попытка казаться умнее, надергать “красивых” слов без всякого смысла, соединить их в произвольном порядке. Не глубина, а напыщенная пустота. Я снова с отвращением зачеркнул написанное. Новый крест, жирный, злой, продавил бумагу, оставив уродливый шрам на листке под низом.       Горло сжалось от подступившей досады и чувства собственного бессилия. Кулак сам собой тяжело опустился на стол – негромко, но с такой глухой силой, что ручка подпрыгнула и со стуком откатилась в сторону.       — Да что за!.. — вырвалось почти шёпотом сквозь стиснутые зубы. — Почему это так сложно?!       Я резко встал из-за стула, опрокинув его с грохотом, и начал мерить шагами тесное пространство своей комнаты, от стены до окна и обратно. Я ходил кругами, пытаясь вытрясти из своей пустой головы хоть какую-нибудь стоящую идею, хоть одну нормальную строчку, но мне ничего не приходило на ум! Только обрывки чужих фраз, дурацкие рифмы и чувство полной безнадёжности.       Вдруг, я резко остановился посреди комнаты. Всё, хватит. Я так больше не могу… Если я продолжу так насиловать свой мозг в поисках несуществующего вдохновения, то в итоге просто бессильно рухну на кровать и усну, так ничего и не написав. А завтра… завтра мне будет конец. Мне нужно было выдать хоть что-нибудь, неважно, как убого оно будет выглядеть… Просто чтобы было что показать.       Я поднял стул, снова сел за стол, устало облокотившись на него, и снова взялся за ручку. На этот раз я решил не думать. Просто писать то, что было внутри:       “Пустота.       Просто пусто. В голове, в душе.       Слов не найти, чтоб описать.       Серость вокруг, серость везде.       Душит желанья. Мешает дышать.              Чего хотеть? Откуда мне знать?       Мыслям нет места. Полный туман.       Если мелькнет искра –       Сразу погаснет. Самообман.              Одна лишь серость.       Густая.       Тягучая.       Серость.       Я так устал от неё.”       Я отложил ручку и несколько раз медленно перечитал написанное. “Неважно как оно выглядело” сказал я сам себе пару минут назад… Да это же просто ужас! Никакой поэзии. Просто набор жалоб и откровенной ненависти к себе! Грубо, нескладно, просто жалко... Кто, чёрт возьми, захочет такое читать? Это стыдно. Это слишком… честно. Слишком много меня настоящего, которого я обычно так тщательно прячу от всех, включая самого себя. Того, кто вечно сомневается, боится и чувствует себя пустым местом…       Первым инстинктом было скомкать и этот несчастный лист. Выбросить его, забыть как страшный сон, сделать вид, что ничего не было, а завтра придумать какое-нибудь оправдание. Моя рука уже потянулась к бумаге, пальцы готовы были смять её в плотный комок… Но я остановился. Замер с рукой над листком.       Этот… стих… он описывал, как мне паршиво. Как пусто и серо внутри. Но это была правда… Горькая, уродливая, но правда. По крайней мере, правда этого момента. Того самого момента, когда я кидал жалкий листок в пустом классе, когда в отчаянии ходил по комнате, чувствуя себя полным ничтожеством, которому поручили совершенно непосильное дело. Это было правдой.       — Чёрт, чёрт, чёрт…! — я крикнул шёпотом, пряча горящее лицо в ладонях, — Ладно… Пусть будет так!       Я быстро, почти не глядя, взял листок, стараясь больше не вчитываться в эти строки, пока не передумал. Аккуратно сложил его в несколько раз, пока он не превратился в маленький квадратик. Куда его деть теперь? Оставлять на видном месте нельзя — сам же не выдержу и выкину или сожгу к утру.       Я рывком открыл верхний ящик стола, доверху заваленный всяким ненужным хламом – старыми конспектами, сломанными ручками, ещё какими-то бумажками, – и сунул сложенный листок под стопку пыльных тетрадей за прошлый год. С глаз долой – из сердца вон.       Может, к следующей встрече клуба я про него забуду. Или он сам потеряется. Или… или я наберусь смелости и… действительно его сожгу.       Сейчас нужно было отвлечься. Срочно. Голова гудела от мыслей, от стыда и усталости. Я потянулся к кнопке включения компьютера. Знакомый гул вентиляторов немного успокоил нервы, возвращая в привычную реальность. Рабочий стол ожил россыпью знакомых иконок. Я быстро зашёл в мессенджер, проверяя сообщения от Таки.       — Я всё, — коротко напечатал я, глядя на его аватарку.       Ответ прилетел почти мгновенно, будто он только этого и ждал.       — стих уже написал?       — Вроде как… — уклончиво ответил я.       — оооо это конечно круто, но что там с домашкой?       — Ты думаешь, я всю прошлую неделю просто так больным провалялся в кровати?       — тебе реально нужно выдать медальку героя — проболел всю неделю и даже нормально не отдохнул — Така тут же скинул гифку, где какой-то персонаж из старой игры отдает честь.       — Насчёт медалек… Ты там сам-то не получил золото за свой “бег домой”? — подколол я его.       — ээээ… насчет этого… — последовала неловкая пауза. — крч… я пробежал аж до самых школьных ворот… а потом стоял там минут 10, пытаясь отдышаться и не сдохнуть… вот так вот…       — Поэтому тебе и нужен клуб — чтобы ты там стоял 10 минут с одышкой посреди тренировки, и на тебя хотя бы не смотрели как на полного неудачника.       — лааааадно… го в Celestial Blitz? — Така быстро сменил тему, скинув гифку с умоляющим пушистым котенком.       — Ну давай, — легко согласился я. Сейчас это было именно то, что нужно.       — О ДААААААА! я нашёл супер крутой гайд который поможет нам с гриндом до лунар 5!!! ща затащим!       — Я просто по фану хотел зайти…       Так я и забил свою голову – игрой, какой-то дурацкой тактикой фарма, и громкими, возмущенными криками Таки после его очередного поражения. Всё что угодно, лишь бы не думать о том листке со стихом.       Закончилось всё предсказуемо: спустя почти два часа беспрерывной игры, Така уныло пробубнил что-то про то, что ему рано вставать, и отключился от звонка, оставив меня одного в тишине. Я решил, что с меня на сегодня тоже хватит.       Выключил компьютер и поплелся к кровати. Бесцельно полистал ленту на телефоне, пытаясь найти под какое-бы видео или стрим заснуть, но ничего не цепляло. Сдавшись, я отложил телефон на тумбочку и уставился в знакомый рельеф потолка, подсвеченный тусклым светом уличного фонаря из окна. Усталость навалилась всем телом, но сон почему-то не шел.       Мысли беспорядочно метались в голове, отказываясь затихать. Какой же это был день… Длинный, странный, выматывающий. Хотя он начался так же, как и сотни других — совсем непримечательно, но закончился… вот так: членством в Литературном клубе, в котором четыре, совершенно непохожие друг на друга девушки были рады такому обычному, никчемному парню как я... Вся эта череда событий казалась нелепой, словно дурной сон. Но дурацкий листок со стихом, спрятанный в ящике стола, был вполне реален. И завтрашний день — тоже. Нужно было как-то пережить и его. Я тяжело вздохнул, переворачиваясь на другой бок. Глаза медленно закрылись сами собой, уступая наконец всепоглощающей усталости.