Необычное сочетание.

***

      Старый внедорожник Петра уверенно подпрыгивал на ухабах лесной дороги. На заднем сиденье Влад и Илья увлеченно обсуждали новый номер Влада, еще не подозревая, какая участь их ждет. — Поможем родителям, свежий воздух, лепота... - Петр сдерживал ехидную улыбку, крепче сжимая руль. Он-то знал, что «помочь» в словаре его мамы означает перекопать поле от своего забора и до забора соседей. — Петь, а мы точно за день управимся? - Влад с сомнением посмотрел на свои безупречно чистые ладони. — Мама твоя сказала, там «всего пара соток». Петр только загадочно усмехнулся. Реальность обрушилась на парней вместе с первой порцией перегноя. Петр, облаченный в старую камуфляжную куртку, выдал каждому по орудию пыток. — Так, Илюш, ты идешь впереди и копаешь лунки. Влад, ты идешь следом и кидаешь картошку. Глазками вверх, не перепутай! А я буду закапывать и окучивать. Погнали, герои! - бодро отозвался Петр. Первый час прошёл на энтузиазме. Второй — в сосредоточенном молчании. На третий час начались первые потери. – У меня... рука... вся в мозолях... - прохрипел Илья, разгибаясь с хрустом, который был слышен за целую округу. Его тонкие пальцы, привыкшие к сенсорным экранам, дрожали, сжимая черенок лопаты. – А я... я больше не чувствую ног, - отозвался Влад. Он стоял, согнувшись буквой Г, и его лицо было того же цвета, что и молодая редиска. — Петя, скажи правду, мы в аду? Это чистилище? - спросил он дрожащим голосом. Пётр, который работал за двоих и даже не вспотел, подскочил к ним, вытирая руки о штаны. – Ну-ну, маленькие мои, ещё чуть-чуть осталось! Посмотрите, какой рядок ровный. Вы же мои пахари, мои кормильцы! - пытался подбодрить своих парней он. Когда солнце начало садиться, поле было побеждено. Но цена была высока. Влад и Илья буквально дотащились до дома, рухнув на старый диван на веранде. Они выглядели как два потерпевших крушение моряка: одежда в земле, волосы растрёпаны, в глазах вселенская усталость и грусть. Илья уткнулся носом в плечо Влада. — Кажется, я стёрся до костей. Пальцы не разгибаются, - прошептал светловолосый. — Малыш, я вообще пошевелиться не могу. У меня болят мышцы, о существовании которых я даже не знал, - прошептал Влад в ответ. В дверях появился Пётр. Он уже успел сполоснуться, переодеться в футболку и теперь выглядел как само воплощение уюта. — Ох, вы ж мои бедные котята... - заворковал он, опускаясь на колени прямо перед диваном. — Совсем Петя вас замучил, да? Нагрузил своих лапочек тяжёлой работой... - говорил он, поглаживая их. — Нужно принять душ, кто первый? - спросил он у них. Илья пискнул, поднимая кулачок. Влад же промычал, отворачиваясь. Пётр взял на руки Илью и понёс в ванную, посадил его в ванну и включил душ. Илья подставил лицо под воду и просто сидел не двигаясь. Петя помог ему искупаться, закончив, он одел его и отправил в спальню. Затем пошёл к Владу. – Владюш, малыш, ты заснул, что ли? - спросил он, подойдя к нему и гладя по голове. – Нет, я истощён и не хочу даже открывать глаза, - тихо сказал он. Петя поднял его футболку и начал разминать его каменные мышцы. Влад сразу же замычал. – Больно? - спросил Петя, останавливаясь. – Нет, приятно, - отозвался Влад. – Тебе нужно искупаться, милый. Пошли, я тебе помогу, - сказал он спустя несколько минут массажа. Помог Владу подняться, и они пошли наверх. Через полчаса Пётр заходил в спальню с подносом еды и мазями. Он поставил поднос на тумбочку и с мазями в руках подошёл к ребятам. Те лежали, прислонившись друг к другу. – Мои малыши, мои родные. Хорошо поработали сегодня, я совсем вас сегодня загонял. Простите, пожалуйста. Он мягко взял ладонь Ильи, аккуратно смазывая мозоли лечебным кремом и едва ощутимо целуя кончики пальцев. Илья покраснел и довольно улыбнулся. – А я? - ревниво отозвался Влад. – У меня спина... отваливается. Совсем. Петр перебрался к Владу, заставляя того лечь на живот. Теплые, сильные ладони легли на напряженные мышцы. – Сейчас-сейчас, золотко моё. Потерпи, сейчас всё разомну. Мои герои, столько накопали. Завтра будете отдыхать, я сам всё доделаю, - говорил он, растирая мазью спину Влада. – Правда? - Влад уткнулся лицом в подушку, блаженно мыча под пальцами Петра. – Конечно, маленькие мои. Он лёг посередине и притянул их к себе. – Петь... - подал голос Илья, уютно устроив голову у него на плече. – Я официально заявляю: мои ноги со мной больше не разговаривают. Они обиделись. – Мои тоже, - отозвался Влад с другого бока, закидывая ногу на Петю. – Они подали на развод и требуют алименты в виде пожизненного массажа. Пётр тихо рассмеялся, обнимая их обоих посильнее. – Ну чего вы, мои бедные котята. Расслабьтесь. Всё, поле закончилось. Теперь только мягкая кроватка. – Ты тиран, - сонно пробормотал Влад, кусая Петю за плечо, но совсем слабо, любя. – Посмотри на мои руки. Я теперь не Влад, я – рабочая сила. Ты видел, какая там была земля? Она же сопротивлялась! – Видел, видел, - Пётр поцеловал его в макушку. – Но мой Владюша оказался сильнее. Самый храбрый огородник в мире. И самый красивый, даже когда в грязи по уши. – Скажи ещё труженик года, - фыркнул Илья, прижимаясь к Петиному боку. – У меня спина до сих пор думает, что она в форме вопросительного знака. Петь, погладь тут, да, ниже. Пётр послушно запустил руку под одеяло, мягко поглаживая Илью по пояснице. – Ой ты мой маленький, - заворковал он. – Спинка болит? Завтра вообще не встанете, буду вам завтрак в постель носить. Илюшеньке блинчики, Владику кофе. Хотите? – И чтобы ты нас на руках до туалета носил, - добавил Влад, закрывая глаза от удовольствия. – И это сделаю, - Пётр чмокнул его в висок. – Вы же мои герои. Мама, кстати, сказала, что вы очень старались. Сказала: «Петенька, каких ты помощников хороших привёз, золотые мальчики». – Золотые... - пробормотал Илья, уже засыпая. – Мы просто слишком тебя любим, медведь ты деревенский. Иначе бы мы сбежали ещё на этапе выдачи лопат. – Знаю, малыш, знаю, - Пётр притянул их обоих ещё ближе, так что они превратились в один тёплый кокон. – Спите уже, мои сладкие булочки. Картошка спит, и вы спите. – Только не говори слово «картошка»... - прошептал Влад, окончательно отключаясь. – Это триггер... Пётр только тихо улыбнулся в темноте, слушая их мерное дыхание. Ради таких моментов, когда эти двое так доверчиво прижимаются к нему, он был готов хоть всё в одиночку перекопать.