Необычное сочетание.

***

      Часы на прикроватной тумбочке показывали 3:14 ночи. В спальне было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в плотных шторах, выхватывая очертания большой кровати. Илья тихо выдохнул, глядя в потолок. Сон не шёл. Мысли роились в голове густым, тревожным облаком, мышцы были напряжены, и сколько бы он ни ворочался, пытаясь найти удобную позу, ничего не помогало. Слева от него тихо и размеренно дышал Пётр, раскинув руки во сне. Справа, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку, спал Влад. Илье было так тоскливо и одиноко в этой ночной тишине, несмотря на то, что самые любимые люди были совсем рядом. Ему вдруг отчаянно, до щемящего чувства в груди захотелось спрятаться. Почувствовать себя маленьким, защищённым, далёким от всех взрослых проблем. Он осторожно повернулся на правый бок и легонько коснулся плеча Влада. — Влад... — позвал он едва слышным шёпотом. — Влад, проснись, пожалуйста. Влад тихо промычал что-то нечленораздельное, нахмурился во сне, но затем медленно открыл глаза. Моргнув пару раз, он сфокусировал взгляд на лице Ильи. — Илюш? — голос Влада был хриплым со сна, глубоким и теплым. — Что случилось? Кошмар приснился? — Нет, — Илья смущенно отвел взгляд, чувствуя, как горят кончики ушей. Ему казалось, что его просьба прозвучит глупо. — Просто... я никак не могу уснуть. Тревожно как-то. Влад приподнялся на локте, сонливость моментально слетела с него. Он ласково провел рукой по растрепанным волосам Ильи. — Что я могу сделать, солнце? Принести воды? Или чай заварить? Илья замотал головой и вдруг пододвинулся вплотную к Владу. — Покачай меня, — выпалил он тихо, пряча лицо где-то в районе ключиц Влада. — Пожалуйста. Как в детстве. И... спой мне колыбельную. Если тебе не сложно. Влад замер на секунду, удивленный такой уязвимой, невероятно искренней просьбой. В его груди разлилась огромная, безграничная нежность. Без лишних слов он сел на кровати, опираясь спиной о изголовье, и потянул Илью за собой. — Иди сюда, — мягко скомандовал он. Илья послушно забрался почти к нему на колени, устраиваясь между его ног и прижимаясь ухом к широкой груди. Влад крепко, но бережно обнял его обеими руками, укрывая собой, как надёжным щитом. И медленно, ритмично начал покачиваться из стороны в сторону. Это было именно то, что нужно. Плавное движение успокаивало, а стук сердца Влада под щекой Ильи звучал как самый надёжный метроном в мире. Влад сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и тихо, низким, бархатным полушёпотом запел: Ложкой снег мешая, Ночь идёт большая, Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи, Белые медведи, Спи скорей и ты, малыш... Вибрация голоса Влада отдавалась в груди Ильи, выгоняя остатки тревоги. Он прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение медленно покидает тело. Шорох простыней позади заставил их немного отвлечься. Пётр, почувствовав отсутствие Илюшиного тепла под боком, проснулся. Он приподнял голову, щурясь в темноте, и картина, представшая перед ним, заставила его губы растянуться в сонной, бесконечно влюбленной улыбке. Пётр не стал ничего спрашивать. Он просто подполз ближе, сел позади Ильи и обнял их обоих своими большими, сильными руками. Он положил подбородок на плечо Ильи, прижимаясь горячей щекой к его макушке, и переплел свои пальцы с пальцами Влада на животе Илюши. Теперь Илья был зажат между ними двумя — в самом безопасном месте во вселенной. Пётр подстроился под ритм Влада, и теперь они покачивали его вдвоем. Мы плывем на льдине, Как на бригантине, По седым суровым морям... — продолжал петь Влад, чуть повернув голову, чтобы оставить легкий поцелуй на виске Ильи. Пётр тихо, почти беззвучно начал подпевать ему, добавляя своему голосу мягкой хрипотцы: И всю ночь соседи, Звездные медведи, Светят дальним кораблям... Слеза облегчения скатилась по щеке Ильи, впитываясь в футболку Влада. Его дыхание, наконец, стало глубоким и ровным. Кокон из чужих объятий, знакомые запахи геля для душа, тепло двух тел и тихая детская песня сделали своё дело. Илья провалился в глубокий, спокойный сон. Влад закончил петь и ещё несколько минут просто качал его, пока Пётр мягко поглаживал Илью по руке. — Уснул? — одними губами спросил Пётр. — Уснул, — так же тихо ответил Влад. Они осторожно, стараясь не разбудить своё сокровище, легли обратно. Илья, даже во сне не желая разрывать контакт, раскинул руки, ухватившись за футболки обоих парней. Влад и Пётр обменялись коротким, полным нежности взглядом поверх его макушки. Ночь наконец-то стала спокойной.

***

Солнечный луч настойчиво щекотал ресницы, но Илья не спешил открывать глаза. Ему казалось, что если он пошевелится, то магия этой ночи — звуки колыбельной и ощущение полной безопасности — рассыплется, как карточный домик. С одной стороны он чувствовал ровное тепло Петра, который, кажется, уже проснулся и листал что-то в телефоне на минимальной яркости, стараясь не шуметь. С другой стороны, Влад всё ещё крепко спал, закинув ногу на Илью и собственнически прижимая его к себе. — Проснулся, «белый медведь»? — раздался совсем рядом тихий, насмешливый, но бесконечно добрый голос Петра. Илья всё-таки приоткрыл один глаз и встретился с тёплым взглядом Пети. Смущение накрыло его волной — он вспомнил, как ночью, почти в бреду от недосыпа, просил его покачать. — Я... — Илья замялся, пытаясь выпутаться из одеяла. — Извините за ночной концерт. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто переутомился. Влад, услышав голоса, завозился и, не открывая глаз, притянул Илью ещё ближе, утыкаясь носом ему в лопатки. — Даже не думай извиняться, — пробормотал он сонно. — У тебя отличный вкус на репертуар. Петя, кстати, фальшивил на втором куплете, ты заметил? — Я не фальшивил, я создавал атмосферу! — шутливо возмутился Пётр, откладывая телефон и придвигаясь к ним. Он обнял их обоих, создавая то самое кольцо защиты, которое спасло Илью ночью. — На самом деле, Илюш, — уже серьёзно добавил Пётр, перебирая пальцами пряди волос на затылке Ильи, — мы всегда рядом. Если тебе нужно, чтобы тебя качали, пели песни или просто молча держали за руку — просто скажи. Для этого мы и здесь. Втроём как-то легче со всеми монстрами справляться, даже с теми, что внутри головы. Илья почувствовал, как в груди снова разливается то самое тепло, только теперь оно не усыпляло, а дарило силы. Он перевернулся на спину, глядя на своих мужчин. Влад, наконец, открыл глаза и улыбнулся — той самой улыбкой, которая предназначалась только для них. — Ну что, — Влад хитро прищурился, — раз ночью мы работали колыбелью, то завтрак в постель сегодня с тебя, Илюш. — Справедливо, — рассмеялся Илья, чувствуя себя абсолютно счастливым. — Будут вам и сырники, и самый лучший кофе. Но сначала... полежите так со мной ещё пять минут. И они полежали. Десять, пятнадцать, двадцать минут — пока солнце не залило всю комнату золотом, окончательно прогоняя остатки ночных теней.