(Не) Богатырское это дело!

Коша возился возле своей тумбочки, перебирая вещи, которые было бы не так жалко запачкать. Осталось их не так уж и много. Особенно нижнего белья. Коша скривился от этого факта. Успокаивало, что на два дня потребуется не так много вещей. Да, Коша был из тех, кто меняет футболки чаще, чем носки с трусами. Рюкзак уже был забит: одной громоздкой футболкой, белой с черными рукавами и какой-то красивой английской надписью. Чёрной зипкой, ночью в лесу будет явно холоднее. Бутылкой воды, щеткой, пастой и влажными салфетками. Телефон спрятался между кофтой и красной кепкой. Коша застегнул рюкзак, одел его на плечи, был тяжеловат, несмотря на вещи в нём. Обернулся к зеркалу и осмотрел на себя с ног до головы: свето синие прямые джинсы, бордово-красная однотонная футболка и чёрные кроссовки. По хорошему, надо было бы одеть ботинки. Лес, как никак, непредсказуемый, летняя обувь быстро запачкается. Но они слишком натёрли ему ноги после вчерашней пробежки, пришлось даже заклеить пластырем. На носу у Коши тоже красовался белый пластырь. Когда он упал, то приехался им по грунту и содрал кожу. Снимать его не хотелось. Выглядело круто, гармонично подходило под его образ. Коша глянул на свои ногти. Чёрный лак почти стёрся, обидно. Ему нравились ногти тёмных цветов. Больше всего, конечно, симпатизировал чёрный, но бордовый или темно синий тоже смотрелись ничего так. «Может у Ядвиги заявлялся? Она же девчонка». – Подумалось Коше и тот заключил мысль на том, что обязательно спросит у неё после похода. Похлопав свои карманы, Коша вспомнил, что чуть не забыл взять с собой плеер с наушниками. Спать он будет, вероятно, с Алексом в палатке. Это смущало и пугало одновременно. Поэтому Коша решил, что с музыкой в ушах будет легче отвлечься и забыть, что за пару сантиметров от него лежит человек, по которому он сходит с ума какую ночь. – Эй, Кошкин! Ты идёшь? – Это был Алекс. Будто почувствовал, что о нём думают. Коша обернулся на голос. И увидев Алекса, у него чуть ли не перехватило дыхание, Алекс впервые переоделся. На нём была одета облегающая белая футболка, что идеально очерчивала его крепкие плечи, бицепс. Груди будто было тесно, отчего под ней виднелась маленькая дорожка тени. Коша думал, что талия а Алекса шире, но как, оказалось, она не был такой шибко широкой, наоборот, стройной и поднутой. На ногах берцы и черные спортивные штаны. Они слегка были малы на бёдрах и Коше захотелось увидеть, как они обтягивают их сзади. От этой мимолётной мысли его будто ударило разрядом тока, щёки налились краснотой, во рту появилась неприятная сухость. Казалось, Алекс должен был отреагировать на это или хотя бы поднять бровь. Но его лицо не отражало ничего из перечисленного: всё та же непринуждённая улыбка и расслабленный взгляд. Коша не понимал. Он научился читать лицо Ядвиги и практически мог угадать её мысли, взглянув на выражение лица. Но с Алексом это было по другому. Он никогда не бывал серьёзным, всегда улыбался и всегда у него был какой-то блеск в глазах. Может, Коша опять параноит и это просто блики от солнца.. но его плечи все равно напряглись сильнее. – Чего застыл? Кошкин? – Спросил Алекс, улыбаясь шире и упирая руки в боки. – Не выспался? Коша быстро поморгал. И немного дрожаще выдохнул, когда Алекс спросил про выспался. Он каким то чудесным образом сам давал Коше оправдания и ему не приходилось оправдываться за то, что каждый раз перед ним он краснеет и встаёт дыбом. С другой стороны, зная Алекса, возможно оправдываться и не пришлось бы. – А, да-да, не выспался. Сейчас только наушники возьму и выйду. Алекс облокотился на стену и скрестил руки на груди. Он что ждёт его? Коша, дабы не вызывать ещё больше подозрений, (если Алекс вообще что-либо подозревал) быстро открыл прикроватный ящик и вытянул оттуда перемотанные вокруг плеера наушники. Засунул их в карман и сказал: – А, м-м.. всё. Можем идти. – Навстречу приключениям! – Воскликнул Алекс и пропустил Кошу вперёд. Странный жест. Пару недель назад, Алекс бы, огибая ступеньки прыжками, уже стоял на улице и говорил всем как обожает походы. Не желая сейчас нагружать себя бо́льшим количеством мыслей, Коша глубоко вдохнул и смотря под ноги спустился вниз. Вышел во двор и сразу оглядел наряды остальных, чтобы занять ими свой мозг. Ядвига была одета практически как всегда. Бордовые брюки с ремнём, обувь та же. Отличались только белая майка с глянцевым узором черных роз и синее худи, которое она повязала вокруг пояса. Ну, ещё заколки с левой стороны, голубые звезда и молния. И последний штрих набитая вещами сумка через плечо. Василиса отличалась особой сдержанность в одежде. Она была скромной и это было видно даже по ее наряду. Очки в синей оправе, вместо красного: Ядвига подметила, что они идут ей больше. На ногах обуты легкие белые кеды с черной подошвой. Тёмно-серые джинсы совсем слегка почеркивали талию, а белая футболка с рисунком звёзды посередние и тускло зелёными рукавами немного съехала вниз по правому плечу. За спиной красовался чёрный рюкзак со значками. Сдержанно, но миленько. Коша на секунду почувствовал себя неловко. Все были чересчур опрятными для лесного похода. Будто не боялись испачкать такие красивые вещи. Только он один одел помятое и пыльное. С другой стороны лишь один Кошкин падает на ровном месте, спотыкаясь об собственные ноги. Соловей Романович выглядит как типичный экскурсовод: кепка с военным окрасом, повёрнутая козырьком назад. Такие же военные штаны с карманами по бокам. Громоздкий походный рюкзак из которого выглядывала бутылка минеральной воды и карта. И темно зелёная жилетка, одетая поверх полосатого свитшота (белого с черными полосками). Коша встал в строй. В этот раз между Алексом и Ядвигой. И тогда Соловей Романович заговорил: – Итак, новобранцы! Готовы? Правила походов знаете? Все вяло кивнули. Кроме Алекса. Он не мог устоять не месте, его ноги так и наровили поскорее придти в ходячее положение. – На всякий случай, объясню ещё раз! От меня далеко не отходить. Подозрительные грибы и ягоды не срывать! Ночью из палаток нос не высовывать. Вечером зажгём костёр. Все ясно? – А если Чудо-юдо или дикие животные? – С очень недовольным выражением лица спросила Ядвига. – Да я их голыми руками положу! – Самодовольно крикнул Алекс. Ядвига закатила глаза. – Как ты медведя, к примеру, руками уложишь? Он весит больше тебя раз в пять! Если не десять. – Отставить споры! Молодец что спросила, Ядвига. На этот случай и если всё равно потеряетесь в лесу или отстаните от группы, то свистите в эти свистки! – Соловей Романович засунул руку в правый карман штанов и выудыл оттуда четыре свистка. Раздал их ребятам и отступил на шаг назад. – Теперь всё ясно? Громогласно все ответили: «Да, Соловей Романович» и строем пошли за своим путеводителем. Коша покрутил свисток в руках, хмыкнул и пошёл сзади всех. На удивление его не терзали мысли насчёт диких животных. Хоть, как сказала Ядвига, медведи по ощущениям здесь очень могут быть. И не мало. «Почему она вообще так париться? Она вон огнём из рук жгёт, а её мишки пугают.. меня они пугать должны. Я только и делаю, что от страха замираю. Хотя в оцепенении я неуязвим... Хм.» – Размышлял Коша и не заметил как Алекс снова оказался на одном уровне с ним. Он облизнул губы, собираясь что-то сказать. – Ты рад, что мы все вместе идём в поход? Прикинь! Целых два дня! Это как сдружиться можно хорошо.. – Алекс вскинул брови и задумчиво посмотрел вперёд, в чащу леса, которую они сейчас направлялись. – Уверен, после этого мы станем ещё ближе! Коша действительно с ума сойдёт скоро от своей паранойи. Ему отчётливо показалось, что Алекс выделил «мы», имея ввиду их двоих, не касаясь девочек. Он глупо похлопал ресницами, смотря на Алекса. Та же улыбка, те же глаза, но.. будто была тень чего-то ещё. Если тень эмоций и чувств Ядвиги Коша смог бы понять почти сразу, то читая лицо Алекса, он не находил ни одного логичного ответа, не находил вообще ничего. Он сглотнул, смочив пересохшее до чёртиков горло, и ответил: – Рад, конечно. Было бы славно узнать всех поближе. А-а.. – Коша почесал затылок и отвёл взгляд. Он держал на языке это «мы», будто пытался почувствовать вкус. Он не хотел, чтобы это стало очередной его причиной бессонницы, поэтому решил сказать: – Я хотел бы поближе узнать Ядвигу, мы почти не разговаривали после появления Василисы и тебя здесь. Коша устремил свой взгляд на лицо Алекса. Пристально, но не слишком. Скорее внимательно, чтобы не упустить ни единого движения мышц. Может хоть одна из них неестественно дрогнет и даст каплю понимания. Но нет. Алекс лишь хмыкнул, шире расплываясь в улыбке. – А я бы хотел поближе Василису узнать. – Алекс ускорил шаг. – Пойду спрошу у Соловея Романовича сколько ещё осталось, не терпиться перекусить! – Ладно. – Сказал Коша скорее себе, ведь Алекс уже успел обогнуть девушек и подобрал темп Соловея Романовича. А вот и кажется капля. Или опять паранойя... Коша прикусил нижнюю губу и без того убитую. «Он ускорил шаг сразу после упоминания Ядвиги. Но это вообще ничего не даёт! Зная его.. ему и вправду просто приспичило поесть. Но.. тон его голоса. Показался мне сухим. А он обычно задорный. Всегда. А может просто в горле пересохло? Сука..» – Коша очень усердно пытался найти хоть одну зацепку, избавить себя от лишних мыслей. А в итоге обрёл себя наоборот на больше тягостных размышлений. Он устал думать. Поэтому достал из кармана плеер, одел наушники и глядя на спины девушек, как на ориентир куда идти, включил музыку. Всё было в порядке. Они шли по твёрдой земле, по тропинке, которая, если заглянуть чуть в даль, почти заканчивалась. А это значит пройдя дальше нее, в самую чащу, будет привал, а может и окончательное место их ночлега на эти два дня. Ветра почти не было. Солнце сегодня было особенно жарким, но благо из-за густых крон деревьев, его жар не так сильно ударял по телу. По обе стороны иногда виднелись ягоды, грибы, в некоторых местах их обилее удивляло. Лес кишил всеми оттенками зелёного, что только добовляло чувства спокойствия и долгожданного умиротворения. Воздух с каждым шагом в зелёную пелену становился легче, дышать проще, в нос пробрался едва уловимый запах цветов. И Коша наконец-то позволил себе расслабиться, по-настоящему. Не натянуто, как это было пару дней назад и вчера. Дни выдались тяжёлыми, поэтому Коше показалось, что не так уж и плох этот поход. В ушах заиграла одна из любимых песен и он начал тихонько мычать её мотив себе под нос и неважно, что она была на английском. Даже если Коша в английском ужасен. Ноты были приятными, мозг улавливал каждую струну баса, каждый удар барабанов и гитарные соло. Вникал в голос исполнителя, запоминал тембр его голоса и старался повторять. Музыка оказывала на него, порой, слишком сильное явление, даже фраза: «я жить не могу без музыки» – здесь не подходит. Коша буквально жил ей, дышал. И когда мечтал научиться играть на фортепиано. Не вышло – самое дешёвое стоило для его семьи ужасно дорого. Всегда всё упиралось в бюджет. Коша ненавидел свою бедность. И завидовал другим ребятам у которых родители были состоятельные, покупали им игрушки, когда они становились взрослее – телефоны и другие гаджеты. Песня закончилась. Началась другая. Другая. Коша замер. Звук ударил по мозгу слишком сильно. Открыл воспоминания. В глазах помутнело и перед взглядом появились силуэты, которые с каждой секундой становились все чётче. Мозг, еще прибывавший в мелком сознании, кричал, чтобы они ушли. Чтобы не появлялись больше никогда. Тело онемело от кончиков ушей, до пальцев ног. Дыхание сбилось, стало рваным и неестественным. Снова страх победил и Коша оказался там. *** Стены отражали гремящую во всем доме музыку. Она била по ушам, заставляя кровь в венах останавливаться с каждым басом. Голова болела, веки потяжелели на тысячу килограмм, но всё равно не могли закрыться и опуститься в объятия сна. Крики, которые смешивались с музыкой, давили на неокрепшую психику и оставляли кровоподтёки на сердце. Нецензурная брань разрезала воздух и въедалась в память. Страх окутал полностью, он смешался с нотками алкоголя и тенью отчаяния, стыда и ощущения своей никчёмности. Понимание того, что ничего не можешь поделать. Ужас, как чёрная дыра поглощал, но медленно, будто пробуя на вкус каждый сантиметр дрожащей кожи. Гордился тем, что снова выиграл, что снова взял верх над маленьким белобрысым мальчиком, который отчаянно пытался скрыть шум натянув на себя одеяло по самую макушку. Тонкая ткань, конечно, не помогала. Удары по стенам разносились по всей квартире и подобно свету отражались, устремляя весь свой гнев, вложенный в них, на маленького Кошу. Боль была почти осязаемой. Физической. Глаза жгло от количества пролитых слёз за этот вечер. Солёные капли стекали с уголков глаз и, падая вниз, обжигали щёки. Всё лицо болело от гримасы, которую Коша не мог снять с себя уже битый час. Это было невыносимо. Возгласы за стеной перестали быть похожи на отдельные голоса и смешались в один большой гул. Музыка будто стала ещё громче, стараясь его перекричать. Тело было ватным, но белобрысый мальчик, выжимая из себя последние силы, сбросил с себя одеяло. Перед взглядом – мутно, все сливалось в одно неразборчивое пятно. Коша громко всхипнул и протёр лицо и без того влажными рукавами кофты. Он, несмотря на свой возраст, понимал, что так не должно быть такого у нормальных семей. Не должны дети лежать в тёмной комнате, задыхаться в слезах, пока за стеной родители и родственники отмечали какой-то праздник. А может праздника и вовсе не было. Выпивка ради выпивки. Ноги будто почти приросли к полу, Коша еле как, опираясь на стену, дошёл до хлипкой двери своей комнаты, что от каждого удара колонок наровила вылететь к чёрту. Дверная ручка в моменте потяжелела, маленькие хлипкие руки, что сильно дрожали, пытаясь надавить на неё, открыть и закричать так громко, чтобы каждый присутствующий за столом услышал в этом возгласе всё, что накопилось. Маленький Коша стиснул зубы до боли в челюсте. Зажмурился до белых кругов и вспышок перед глазами. Дверь открылась. Коша распахнул глаза и окаменел. В сознании лишь пронеслось: «лучше бы остался на кровати». – А вот и мой сын педик! – Сказал отец, опрокидывая в себя прозрачную зловонную жидкость. Никто не обратил внимание. Кто-то уснул прямо на столе в собственных соплях и тарелке с остатками еды. Кто-то спорил со всеми, невнятно говоря. Отец, шатаясь, встал из-за стола и подошёл к Коше. Опустился на колено, чтобы быть перед ним на одном уровне и выдыхая прямо в лицо перегар, смешанный с сигаретами и рыбой, произнёс: – А знаешь, что с ними делают? Коша затрясся как последний не опавший лист на дереве. Холод обдал его, тело похолодело. Остатки разбитого сознания кричали: «уйди, убегай, сделай хоть что-нибудь!». Но Коша стоял. Со стеклянными глазами, потерявший дар речи. Его искусанные губы, не слушаясь, прошептали сами, беря из маленького тела последние капли сил: – Гх... Г-где.. ммам-! – Он не договорил. Сильные руки схватили его за плечи и он задохнулся в своём же дыхании и остатках слёз. – У таких.. как ты, нету семьи. Такие не живут в нашем обществе. – Отец говорил медленно, в силу действия огромного количества алкоголя в крови. – Ты - лишь отброс. Щенок. Удар. Коша отлетел в дверной косяк и, кажется, от силы удара опомнился, поняв, в какой же он дерьмовой ситуации. Мальчик широко распахнул глаза и посмотрел на стол: чёрные силуэты, вместо лиц белые точки – подобие глаз и полумесяцы – отоброжавшие рты. Это нереально, нереально, нереально!!! - Г.. Де.. ммоя... – Рыдая, выдавливал из себя Коша. Тупая боль в голове отдала во всё тело и мальчик упал на колени. – Я не ясно выразился? – Отец, что тоже стал напоминать подобие человека: тёмный силуэт, красные глаза и оскал, поднял Кошу за воротник и потянул в комнату. Туман. Дальше только туман. Выжатые от истерики глаза уже не горели. Дыхание не чувствовалось своим – будто делали искусственное. Удары сердца не были слышны, бьётся ли оно вообще? По венам и нервам нарастающая от каждого толчка боль. Запах алкоголя смешался с запахом крови и стал напоминать вязкую массу, от глотка которой, хотелось выблевать все органы. Коша не кричал. Он не издавал ни звука. То ли потерял сознание, то ли мозг просто окончательно отключился. Простынь намокала от крови, окрашивая её в алый цвет. Последние крупицы осязания стёрлись с истошным криком какой-то женщины. Маленький Коша растворился в испачканной кровати и уплыл то ли в сон, то ли его подобие. Тем временем настоящий Коша стал возвращаться в реальный мир. Осознание ударило в грудь и он начал жадно хватать воздух, будто весь «акт нежелательных воспоминаний» не дышал. Хотя может так и было. Мысли нахлынули как цунами, но даже среди всей это поглащающей волны Коша схватился за: «и как после этого я, блять, мечтаю об Алекса. Чтоб он меня.. о боже.» Коша рывком стянул наушники и выбросил их, выкладывая в этот бросок все свои силы. – ..ша!! Коша! Кошкин!!! – А-аа..? – Господи, Кошкин! Ты придурок что-ли? – О.. Яд-двига. Это ты. – Ну не Чудо-Юдо уж точно! Что случилось то? – Ничего. Ядвига окинула Кошу скептическим взгядом и скрестила руки на груди. – Серьёзно? А чего ж у тебя щёки красные и глаза на мокром месте? – Девушка нахмурилась, но, завидев замешательство и явный дискомфорт Коши, чуть смягчилась. Положила руку ему на плечо, ожидая когда он ответит. А что надо было отвечать? Коша сглотнул. Слюна неприятно смочила сухое горло, что Коша аж закашлялся. Тупая боль в груди заставила скривиться и дрожащими руками протереть глаза. Те и вправду были мокрее океана. – Я потом расскажу. – Выдавил из себя белобрысый и смахнув руку Ядвиги со своего плеча пошёл вперёд. – Кошкин.. ты меня до гроба доведёшь! Ты ни с того ни с сего остановился и замер как вкопанный на месте. Начал рыдать и последнее, что я увидела когда обернулась, это то – как ты выбрасываешь свои наушники в кусты! Вон они кстати. – Ядвига небрежно ткнула пальцем на толстую ветку и продолжила: – А теперь ты говоришь «потом»? Кошкин с-... - Хватит!! – Рявкнул Коша и схватился за голову, удивляясь собственному возгласу. – То есть.. прекрати, пожалуйста. Ты и до капли того, что случилось не можешь догадываться. А уж тем более.. кхм. Выпытывать это. И э-т-о – я никому и никогда не расскажу. Хоть под дулом пистолета.. Молчание. Ядвига отвела взгляд и Коша внутренне взвыл, злясь теперь не на девушку, а на себя. Её винить то не в чем. Она просто заволновалась да и откуда она могла знать, что Коша провалился в своё самое ужасное вспоминание от одной грёбаной песни? И уж точно она не виновата в том, что Коша так зависим от музыки, что один аккорд заставлял сойти с ума. Он рвано вдохнул, прочистил горло и смотря под ноги прошептал: – Прости. Ветер унёс слова в небо и Коша медленно пошёл дальше. – Иди за мной. Мы отстали. – Ядвига перегнав его, достала карту леса и быстрым шагом направилась по тропе. Коше ничего не осталось делать. И говорить. Поэтому он быстро снял наушники с ветки, которые на удивление ещё даже функционировали, и побрёл за девушкой. Надеясь, что за костром в компании станет легче. В лесу темнело быстрее из-за массивных деревьев и их веток с пышными листьями, которые перекрывали закатное солнце. Редкие мягкие лучи падали на лицо и заставляли немного жмуриться, но глазам было не больно, как это бывает, если смотреть на солнце в дневное время. Наоборот – они успокаивали, оповещая о том, что этот длинный день скоро подойдёт к концу. Ребята, во главе с Соловьём Романовичем, вышли на незамысловатую маленькую полянку. Два бревна валялись за земле – отличное место для того, чтобы наконец-то опуститься и присесть. Коша первым подошёл к ним и снимая с плеч рюкзак, который уже успел натереть их и заставить спину болеть, с громким уставшим выдохов сел на то бревно, что пошире. Хоть удобством здесь и не пахло: кора неприятно впивалась в ляжки и по стволу то и дело бегали мелкие букашки. Коша не сильно их любил. Но успокаивало то, что скоро поставят палатки и можно будет принять лежачее положение. Которого ужасно сильно не хватало. Ребята заземлились после того, как разложили необходимые для начала вещи: бумагу, чтобы разжечь костёр, какой-то лёгкий перекус из вафель, тёплого в термосах чая и салфеток, на случай если кто-то замарается. Отдохнуть долго не получилось. Спустя минуту, как только каждый отдышался, Соловей Романович скомандовал, попутно собирая близлежащие веточки: – Не расслабляться! Солнце вот-вот уйдёт за горизонт, а поэтому.. – он оглядел уставшие лица и чуть смягчил тон: – поэтому советую собрать хотя бы горсть веток и хвороста для костра. Послышались негодующие вздохи и выдохи. Кажется, никто не горел желанием опять вставать на ноги и шляться по лесу, марать руки и таскать палки с листьями. Первая голос подала Ядвига: – А зачем нам собирать всё это, если я буквально огонь с рук пускаю.. – это был скорее не вопрос, а напоминание. – Серьёзно. Мои ноги по ощущениям, оцепенели отдельно от всего тела. – промычал Коша. – Это замечательно, Ядвига! Но физическую подготовку никто не отменял. Считайте это своеобразной тренировкой. Алекс поднялся и протирая затылок первый пошёл выполнять приказ. Коша удивился, что он промолчал и вообще после их разговора, почти не открывал рот. Сбросив это на обычную усталость, Коша покачал головой, скидывая мысли об Алексе, побрёл в другую от него сторону. Но его тут же нагнала Ядвига. – Эй, Кошкин. Слышишь? – А? Что? – Скука смертная просто, вот и поболтать хочу. – О.. хорошо. О чём? Хотя нет, стой, я знаю! – Валяй. – Э-э.. в общем. У тебя нету чёрного лака для ногтей? Ядвига остановилась и вскинула бровь. Коша не понимал чему она так удивилась, ведь его ногти всегда были на виду. – Ого, я уже думала не спросишь! – А-а..? – Ещё бы немного и этот позор на твоих на ногтях я не вынесла! – Она возобновила шаг, поднимая с земли подходящие ветки. – Чёрного нету. Синий подойдёт? – Яркий? – Не очень. Коша кивнул. Сделал пару шагов вперёд и опомнился. – А! Ещё кое-что! – Начал он с энтузиазмом, но, вспомнив о чём хочет спросить, слова застряли в горле. – Ну? – Эм.. когда мы сидели сегодня.. за завтраком. – Коша сглотнул, смачивая пересохшее горло. – Что ты пыталась мне сказать? Ну, жестами. Коша ощутил как к его щекам прилила кровь, как они явно порозовели, заставляя отвести взгляд в чащу. Ядвига тихо рассмеялась в кулак, чтобы скрыть это. Не вышло, конечно, через секунду она разразилась смехом, ставя Кошу в ещё больше неловкое положение. – Ой.. ха-ха. Господи, Кошкин.. какой же ты дурак. – Почему? – Ты серьёзно не понял? – Если я задал вопрос, значит нет? Коша нахмурился и Ядвига похлопала его по плечу в знак примирения. – Ладно, ладно. Кхм. – Ядвига прокашлялась и продолжила: – Я про твои следы на одеяле. – Бля... – Коша стал напоминать помидор и проклинать себя за то, что тогда тщательно не убрался. Он закрыл лицо свободной рукой. В другой лежала горсть веток. И продолжил слушать. – Хм, так вот. Я сначало указала на тебя, потом на Алекса. А квадрат, который я о-о-очень старательно рисовала в воздухе был одеялом. Теперь смекаешь? – А-а.. Коша широко распахнул глаза, осознавая, что ему пыталась донести девушка. – Блять, Ядвига! Я.. боже мой.. – Так значит я была права! – Она снова залилась смехом. – Пха-ха..хаа.. Кошкин.. пойдём. Этого должно хватить. Коша, всё ещё закрывая лицо рукой, смотрел в её спину. «Ядвига поняла, что причиной этого.. беспорядка, был Алекс... » Но её реакция его порадовала. Хотя и опять же была немного странной. Слишком уставший Коша, продолжая немного хмуриться от смущения, пошагал обратно к пристанищу. Придя назад все уже были на месте. Коша скинул ветки в общую кучу, чуть поодаль от костра и сел на своё место. Всё ещё смущённый от разговора с Ядвигой, он теребил свои джинсы и глядел как Алекс с Соловьём Романовичем разжигают костёр. Ядвига точит подходящие ветки – видимо на ужин будет что-то жаренное с запахом дыма. Василиса соорудила небольшой пикник: маленькая простынь в качестве настила, на которой лежали сладости, различные булки и бутылки. Одна с водой, другая с чаем. Смотря на еду, Коша понял насколько сильно он хочет есть. Желудок заурчал, подавая своеобразный возглас. Коша поднялся, ноги снова протестующе заныли, но желание есть было сильнее. Он подошёл к еде и ещё раз оглядев, взял булку. Она была мягкой и приятна пахла, будто только что её достали из печи. – Готово! – Голос Алекса пронёсся по всей поляне. – Ух, давно я не чувствовал этого! Коша чуть не подавился. Но услышав радостный голос Алекса сразу расслабился. Всё хорошо, его голос снова такой же звонкий и на лице то же выражение. Коша опустил напряжённые весь день плечи и выдохнул. Хоть что-то в этом дне заставило его расслабиться. Точнее кто-то.. и снова Алекс. – Приглашаю всех, так сказать, за стол! Прежде чем вернуться обратно, Коша натянул на себя кофту, спрятанную в рюкзаке. Оказавшись снова на бревне, его окутало теплом, исходящим от огня. Было приятно, только редкие комары надоедливо шуршали над слухом. Солнце уже практически совсем исчезло с горизонта, лишь его тусклые проблески иногда касались макушки. Вместе с наступлением сумерек Ядвига раздала всем наточенные ранее палки. А после и маршмэллоу – по пять штук каждому. Атмосфера была такой спокойной. Дружелюбной. Коша позволил себе мягко, совсем незаметно улыбнуться. Запах зефирок и дыма заставил мозг не о чём не думать. И как же Коша был этому рад. Был слышен только треск костра и шуршание одежды. Даже ветер стих, будто тоже проникся, воздух стал ощущаться таким приятным. Он оседал на лёгких вместе с лесными ароматами, действуя как сигаретный дым – расслабляюще. Коша глубоко, почти жадно вдохнул и поднес насаженный на ветку зефир к огню. Он наблюдал как пламя окутывает его, как постепенно цвет с белоснежного – меняется на жёлтый, тёмно оранжевый. Ребята молчали. Но слова были и не в тему. За все дни, проведённые вместе, они достигли уровня выше, чем просто дружба. Хоть они и не говорили об этом, порой и ссорились из-за мелочей – Коша знал, что внутри они благодарят всех. Так же как и он сам говорит «спасибо» каждому, пускай и не вслух. Он окинул всех взглядом, задерживаясь и про себя говорил приятные слова. Взгляд на Ядвигу. «Спасибо, что не дала мне сойти с ума. Спасибо, что не осудила меня тогда, когда мы говорили ночью на лестнице. Спасибо, что отнеслась ко мне с пониманием.» Взгляд на Василису. «Спасибо.. мы хоть и мало общались, но твои разговоры помагали. Спасибо.. за то что не считаешь меня странным.» Взгляд на Соловея Романовича. «И вам спасибо, Соловей Романович. В первую очередь за мотивацию! Хоть ваши тренировки иногда полнейший отстой, спасибо за них тоже. Я чувствую как перестаю быть задротом.. хоть и хочу им быть.» Взгляд на Алекса. «Алекс.. спасибо. Спасибо, за то, что ты есть.» Коша смутился. Он хотел бы сказать Алексу другое. Но не способен на это даже в мыслях. С другой стороны этих слов достаточно. Они означают больше, чем все слова сказанные другим вместе взятые. Коша бы никогда не сказал «я люблю тебя», это слишком.. интимно. И заставляло невольно начинать грустить, сердце сжималось от одного сле́пого понимания, что, возможно, Коша никогда и никому этого не скажет. Тем более Алексу. Продолжая улыбаться, но теперь эта улыбка была не спокойной, а немного горькой, он глянул обратно на зефирки: они немного подгорели, но вроде не критично. – Итак. Точно, Кошкин, пока тебя не было мы распределили кто с кем спит! Кхм. Палаток три, поэтому вот такой расклад: я – один. Ядвига с Василисой. Ну и получается ты – с Алексом. – Сказал Соловей Романович. Всё как Коша и ожидал. – Ага. После трапезы полностью стемнело. Пора идти спать. То, чего Коша так боялся. Провести всю ночь с Алексом под боком – это испытание то ещё. С Алексом, из-за сна в котором он участвовал, Коша постыдно измазал нижнее бельё и постель. Но делать было нечего. Коша зашёл в палатку и лёг. В спину неприятно упирались мелкие ветки, камни и листья. Коша ерзая пытался найти более менее удобную позу, хотя речи о удобстве и не шло. – О, ты уже здесь! – А-а.. да-да. Боже, здесь так неудобно! – пожаловался Коша Алексу. Алекс хмыкнул и закрыв палатку небрежно плюхнулся рядом с Кошей. Слишком близко. Коша сглотнул, стараясь не думать о их соприкасающихся плечах и ногах. Место справа от Алекса было много, но лёг ближе к парню, почти вжимая его в стенку палатки. Жар стремительно разливался по телу, в особенности горели места, где кожа касалась тела Алекса. Коша прикусил и без того искусанные и покалеченные за пару минувших дней губы, зажмурился и надеялся, что сон придёт быстрее, чем мысли и, что ещё хуже – возбуждение. Глубокий вдох – Коша пытается расслабиться и вообще не о чём не думать. Ну, только если одно: «Спокойно. Это всего на два дня.. всего.. боже!» Коша широко распахнул глаза, когда Алекс начал ёрзать и придвигаться ещё ближе. Он повернулся на бок и его горячее, почти обжигающее дыхание падало на шею Коши. Мурашки пробежались быстрее, чем пришло осознание. Внизу живота потянуло, почти до дискомфорта. Все лицо Коши стремительно залилось краской и всё тело пробила мелкая дрожь. Алекс.. о, он вызывал так много эмоций и такую сильную реакцию лишь от дыхания и лёгких соприкосновений. Коша весь сжался в попытках отодвинуться хоть на пару миллиметров. И у него почти получилось. Если бы дыхание Алекса не переместилось к его уху. А после и сонный, слегка хриплый голос: – Ко-о-шкин. Слышишь? От того, как Алекс хрипло расстнул «о» и от того, как он в целом произнёс «Кошкин» – дрожь Коши лишь усилилась, а низ живота начал сильно ныть, предвещая очень плохой знак. Надо ответить. Коша с трудом сглотнул, смачивая до ужаса пересохшее горло, прокашлялся и открыл рот, чтобы ответить, но Алекс, ещё более низким тоном его перебил: – Пойдём на озеро. – Аа-а... – Коша медленно повернул голову вправо, на Алекса. Но тот уже отвернулся и что-то усердно начал искать в своём рюкзаке. Плечо горело, отдавая фантомным прикосновением. Приятно. – Но.. ночь. – В тот раз мы тоже ночью ходили. – О.. ну, да. – Коша сел и живот сразу скрутило. Он был на грани. – Аа-а.. мы опять просто посидеть? – Пф-ф! Не смеши, Кошкин! Я что, зря плавки взял. – А у меня.. их. Эм.. кхм. Нет. – Вот, мои возьми, мне они маленькие! А тебе, думаю, как раз. Алекс бросил Коше черные плавки. Сердце пропустило удар, зрачки расширились до немыслимых размеров – почти закрывая радужку. Купаться. Они идут купаться. Коша замер, понимая, что Алекс будет в одних плавках. Недавняя фантазия всплыла в мыслях и окончательно перекрыла кислород. То, как Алекс выходит из воды и капли скатываются по его телу.. Коша почувствовал как в штанах вот-вот станет тесно, жарко и неудобно. – Ау! Ты чего такой сонный? – Коша часто задышал и резко поднял взгляд с плавок на лицо Алекса. Он улыбался. Своей самой обычной улыбкой. Со своим самым обычным выражением лица – только сейчас его бровь поднята в ожидании ответа. – Я.. очень устал за сегодня. – Можем пойти завтра. – Нет! То есть.. я не сильно спать хочу. Коша прикусил язык. Но это стоило сделать пару секунд назад. Алекс дал ему идеальную возможность отказаться, сам, можно сказать, опять придумал ему оправдание. Но слова вылетели намного раньше, чем мозг успел что-либо сообразить. – Тогда идём. Только тихо! – Алекс открыл палатку и высунул голову. – Кажется, все уже легли. Свет не горит. Прошептал он и выбрался из духоты палатки. Коша последовал сразу же. Ему срочно нужен был необходим свежий ночной воздух. Лёгкий, немного прохладный ветер обдал лицо и к огромнейшому облегчению, живот перестал так сильно ныть. Хотя осадок остался. Мысли снова были заняты Алексом. Коша нахмурился и дал самому себе клятву, что не посмотрит на Алекса. Ни на секунду, ни одним глазком и что его глаза даже мельком не увидят его силуэт. Одно дело фантазировать, а другое видеть фантазии наяву. Тишина тянулась долго. Коша покачал головой и не желая её терпеть, решился начать разговор. Надеясь, что это не даст ему пищи для новых мыслей. – Э.. Алекс. А почему ты ещё никому не расскзал об этом озере? – Потому что это только наше место. – А-аа... Хорошо. Кажется, Коша проебался снова. Это не просто пища для размышлений. Это был как удар в самую точку, в яблочко. «Наше место» – фраза крутилась в голове как вихрь, сдувая другие и даже близко не давая им подойти. Кое-как пробираясь сквозь заросли они вышли к воде. – Это немного другая дорога! Хе-хе, ну, ты, наверно, заметил. – Алекс потёр затылок. – Переодевайся. – Кхм.. здесь? – А где ещё? Не в воде же! Алекс рассмеялся. А вот Коше было далеко-о-о не до смеха. Он думал, что спать рядом с Алексом это пик их взаимодействий, но.. как оказалось, нет. Переодеться перед Алексом ещё более непосильная задача и Коша не понимал почему ему настолько от этого стыдно. Вроде оба парни, что там скрывать. Хотя Коше скрывать было что. Да и он худой какой-то, ему всегда не нравилась его худоба – слишком выраженные ключицы и тонкие пальцы, скулы. Семья была бедной и, очевидно, на еду денег не было. Коша вздохнул и с горечью выдохнул. Тяжёлые веки падали на глаза и Коша повернул голову, чтобы взглянуть на Алекса. Веки в ту же секунду стали легче воздуха – Алекс рывком стянул с себя футболку. Луна, будто почувствовала мысли Коши, высунулась из облаков и объяла светом торс Алекса. Красиво, словно художник она очерчивала изгибы, выступы, впадины. Привлекающие взгляд линии были где-то светлее – где-то темнее, они до мурашек прекрасно контрастировали и не давали глазам двинуться и на миллиметр от них. Коша состроил брови домиком, опуская взгляд с плеч на ключицы, на мягкую грудь – Коша хотел думать, что она мягкая, а больше этого, он хотел бы проверить. Прямо щас подойти и положить на неё руку, сжать, провести подушечками пальцев по всей их площади и спуститься чуть ниже – к соскам. Надавить и услышать как с уст Алекс срывается рваный вздох. После поцеловать. Нежно, задержавшись губами, облизнуть и двинуться языком дальше, оставляя мокрую дорожку вплоть до пресса. Он не был у Алекса ярко выражен. Но линии – образующие его очертания, виднелись при лунном свете в тысячу раз лучше. Коша хотел, нет, он жаждал прижаться к ним губами – водить чётко по линиям и вдыхать неповторимый запах. Впиваться ногтями в кожу, чтобы звуки Алекса ласкали его слух, заставляя делать больше. Он жаждал кусать Алекса, везде. Впиться зубами в живот, сжать их и услышать в ответ удовлетворённое шипение и стон. После проскользить ниже – оставить парочку засосов и дрожащими пальцами схватиться за резинку плавок. Стянуть их, обнажая запретное место. Коша чувствовал, как горел, как пялился, бесстыдно пялился и тяжело дышал. Фантазии обретали всё больше деталей, всё больше подробностей. Боже.. – Я всё! Кошкин? Ты чего застыл? – Ах! Я.. яя... – Жду тебя в воде! Алекс развернулся. А Коше понадобилось ещё секунд пять, чтобы осознание пришло. Он посмотрел вниз. «Блять..» Вместе с осознанием пришёл и дискомфорт в паху. Коша закрыл лицо рукой, потёр глаза и схватился за волосы. Он внутренне взвыл, ругая себя, ненавидя. Пару минут назад, идя сюда он поклялся, что и глазом не тронет силуэт Алекса, а тут такое. Ещё и почти в мельчайший подробностях. Плюсом ко всему стоял выбор: быстро переодеться, пока Алекс плескается в воде и зайти к нему, в надежде, что прохладная вода и ночь помогут скрыть этот позор. И второй вариант, быстро справиться с этим самому за деревом под предлогом «поссать приспичило». – Ладно.. – Сам себе прошептал Коша и в попыхах снял с себя одежду, натянул плавки и забежал в воду. Отдавая себе прохладе. – Как тебе вода? – Алекс засмеялся и не дожидаясь ответа от Коши плеснул в него водой. – Блять, Алекс!! – Коша опасно пошатнулся и чуть не повалился с ног. – Тебе это с рук не сойдёт. Коша ударил по воде. Брызги разлетелись во сне стороны. Он улыбнулся. Дискомфорт в паху постепенно сходил. «Может не так уж всё плохо». Подумал Коша. Он явно, скорее всего, придя в палатку будет думать об этом, возненавидит себя в какой раз. Но сейчас это перестало иметь значение, пускай и на короткий срок. Сейчас он смеётся с Алексом вместе. Сейчас ему не хочется ничего, кроме того, чтобы остаться в воде как можно дольше. Как можно больше обрызгать Алекса водой и победить в этом «водном поединке». Прошёл почти час. Они вышли из воды запыханные, уставшие и, кажется, мокрые до костей – слишком долго они барахтались. – Фух.. я усну без задних ног.. – Выдавил из себя Коша, одевая джинсы. - Ага. хе-хе, отлично время провели! – Алекс провёл рукой по влажным волосам. – И помни! Никому не говори! – Не скажу. – Коша пихнул Алекса в бок и рассмеялся. Луна всё ещё светила и пробивалась сквозь листву деревьев. Поэтому дорогу было видно лучше. И риск Коши споткнуться на первом же корне стал ниже. – Идём. Коша залез в палатку в след за Алексом, закрыл её и посмотрел на время. Половина второго ночи. – Так поздно.. – Завтра день будет ещё труднее! – Почему? – Уверен, Соловей Романович точно что-нибудь да придумает! – Алекс хмыкнул и закрыл глаза. Зевнул, повернулся на бок и пожелал: – Спокойной ночи, Коша. – Спокойной.. Коша упал на спину. «Спокойной ночи, Коша». – эхом вызвалось у него в голове, заставляя щёки порозоветь и засмущаться. Сердце Коше застучало чаще. Но было приятно. Он был слишком сонный и отчасти не отдавал должный отчёт своим действиям. Тепло снова разлилось по телу, но оно было другим. Слишком мягким, слишком успокаивающим. И слишком нежным. Было хорошо и странно одновременно. Коша повернулся лицом к Алексу, тот уже спал. Когда-то он говорил, что засыпает быстро и спит крепко. Или Коше это чудилось и Алекс наоборот говорил, что спит плохо. Тепло нарастало и теперь двигало Кошей. Мягкая улыбка не сходила с лица и рука сама потянулась к лицу Алекса. Коша остановился в дюйме от щёки парня. Сердце начало стучать тише, будто пытаясь скрыться и уступить кому-то место. Дыхание стало частым – но почти неслышным. – Что же такое.. Алекс. – Прошептал Коша. – Ты сводишь меня с ума. – Продолжил он тише и усмехнулся. Ладонь нежно легла на щёку Алекса, большой палец поглаживал скулу, иногда переходя на губы. Приятно. Но приятно по-другому. Дрожь тоже была другой. Коша не понимал, но хотел, чтобы это продолжалось вечность. Чтобы он так и остался с Алексом в этой палатке, гладя его щёку, любуясь чертами лица и ощущая тепло исходящее от его тело – своим.. Коша убрал руку, закрыл глаза и засыпая, еле слышно прошептал: – Ты великолепен. Сон тут же нагрянул после последнего сказанного слога.