(Не) Богатырское это дело!

Ночь. Густые, не свойственные для ночей в богатырской заставе облака, все сильнее обволакивали небо чернильных тонов. Становилось темнее. Страшнее. И уязвимее. Чудо-юдо не давало о себе знать уже неделю - «плохой знак!» – сказал Соловей Романович вчера. Ядвига с Василилой не придали этому огромное значение. «Не должен же злодей злодействовать постоянно! Злодейство тоже уматывает.» – попыталась сегодня днем на тренировке подбодрить всех Василиса. Алекс, на удивление, весь день ходил задумчивый, опрокидывая всего пару слов и даже без особого энтузиазма шел на тренировку. Обычно он чуть ли не вторым командиром делается. Кошу это насторожило. А больше насторожило то, что пару дней назад у них была небольшая ссора. Поводом для этого стала Ядвига. Коша думал, что, несмотря на ее раздражающий характер и порой глупые шутки, она нравится ему. Но он не фантазировал о ней так часто, как об Алексе. И ему было действительно страшно – думать о парне в таком ключе. Неправильно. Это слово отозвалось у него в груди больным ударом сердца о рёбра. Он с детства был странным. Хотя, возможно, ему просто это внушили. Ребята на площадке то и дело обходили его стороной. Когда он пытался с ними заговорить – воротили носы и отворачивались. Могли кинуть песком или мелкими камушками. Коша не понимал почему. Может из-за его внешности? Он не задумывался о ней, до одного слова, которое ему сказал мальчик постарше на детской площадке. Педик. Коша помнит как возвращался домой. Он не знал тогда значения этого слова. Но подсознание больно давило на мозг. Он спросил у отца, что это значит. Коша не помнит что он ему ответил. Или не хочет помнить. Знает только, что реакция была плохой. С того момента он все реже стал выходить из дома, после школы мчался домой и закрывал дверь в свою комнату. А сейчас он лежит на скрипучей кровати, пытаясь успокоить мысли. Их слишком много. И они слишком невыносимы. Мозг буквально кипел и готов был расплавить череп. «Что со мной не так?» – сколько раз спрашивал Коша у себя в голове. Внешность.. ну. Обычный белый блондин с голубыми глазами. Одевается тоже обычно, наверно. Про одежду он почти не задумывался. Только после проклятого «педик» стал одеваться скромнее. Шорты длиннее, футболка на два размера больше. Где то глубоко в сознании ему не нравилось так себя вести. Хотелось быть собой.. но. Но кто он, когда ведёт себя по этому «своему»? Коша поймал себя на этой мысли. В раннем подростковом возрасте его привлекала мысль накрасить глаза тушью, нарисовать стрелки, подкрасить и без того густые брови. Иногда даже намазать губы помадой. Но то были зачастую мысли и он думал это нормально. Хоть он и иногда в тайне брал мамину косметика и тональным кремом скрывал прыщи на лице. Мог ради эксперимента подвести карандашом глаза, губы. Ему нравился результат. Почему мальчики не могут краситься? Зачем разделять одежду на мужскую и женскую? А самый главный вопрос, которым Коша задался: «зачем давать цветам пол?» Розовый - женский, синий - мужской. Фиолетовый был его любимым, да и розовый ему казался привлекательным - когда он не слишком яркий. Тёплый и сдержанный тон. «Будь нормальным!» – пронеслось у мальчика в голове, когда он снова вспомнил всё это. Ему сказал это отец, когда застукал Кошу читающим какой-то модный журнал для «девчонок». Там писали про то, как правильно краситься, стильно одеваться и прочее для «девушек-подростоков». Он закрыл лицо руками. Сдавленно промычал. Казалось, он уже забыл эту фразу. Но снова, снова оно вернулось. Как оно там.. гомофобия. Отец внушал Коше с его младенчества, что он «мужчина» и должен обеспечивать семью, усердно работать и быть сильным. Но по мере взросления, так называемые «девчачьи штучки» - привлекали сильнее. Коша уже был готов заплакать, но половица скрипнула. Алекс. Это был он. Слегка помятый, будто только проснулся. Или Коше так казалось из-за отсутствия света и намокших глаз. – Привет. – сказал Алекс и сделал шаг к кровати блондина. – не спиться. Хе-хе. Я поболтать. Убить время и нагнать усталость, так сказать. Коша сглотнул слюну. И уселся на кровать, опираясь на изголовье кровати. Он прочистил горло и сказал: – И тебе привет.. Мне тоже не спиться. – О, это хорошо! – Алекс сел на край кровати и та протестующие скрипнула. Коша смотрел на Алекса настороженно. Пару минут назад он вспоминал плохие вещи и думал о нём самом. «Парни не должны любить парней. Это неправильно». – Внушал сам себе Коша. Он снова был готов провалиться в раздумья, но голос Алекса вывел его из транса. – Таааак.. Может это, мы прогуляемся? – Что? Алекс ты.. кхм. – Коша прокашлялся. – Ты с ума сошел? На улице темным темно и мы в лесу, спешу напомнить. – И что? Погода то славная! Ни ветра, ни гула, тишинааа... Алекс говорил так легко. С лёгкой улыбкой. Коша вообще не видел его лица серьезным. Странно. – Да и мы далеко от заставы не уйдем! – закончил он и посмотрел на Кошу. – А если Соловей Романович увидит? – Скажем ему мы впитываем богатырский дух! Ночью свежее. – Хм.. – Коша хмыкнул себе под нос. Задумался. С другой стороны можно отвлечься от мыслей. Да и от прогулки быстрее уснёшь. Наверное. Но и возникала проблема. Быть наедине с Алексом. Болезненно, страшно. Но так хочется.. Кошкин слышимо сглотнул. Помотал головой и наконец ответил: – Ладно, Алекс. Пойдем. Но не дальше богатырской заставы! И не пытайся меня уговорить. Алекс улыбнулся. И медленно спустился вниз. Коша глубоко вздохнул и пошёл следом.