Сборник драбблов о Шисуи Учиха

Шисуи нервно хрустнул костяшками пальцев, сидя на жесткой деревянной скамье перед кабинетом экзаменаторов, тряс ногой не следуя какому-то определенному ритму. Вердикт о повышении его ранга до джонина должны были вынести сегодня, и, хотя Учиха мысленно перебрал все свои миссии и не нашел ни единой ошибки, юношеская тревога все равно грызла его изнутри. Он мог быть дважды героем войны, но в этот самый момент был просто подростком, чье будущее решалось за дверью. Он всё ещё был ребёнком. Об этом мало кто помнил; чаще всего — забывал он сам. ⠀ Шумный, сдавленный вздох вырвался у него непроизвольно. Звук привлёк внимание молодого человека, сидевшего поодаль и до этого момента неподвижно изучавшего потолок. Серебристые волосы, маска и протектор, надвинутый на левый глаз — сомнений не оставалось. Будь Шисуи менее поглощён собственным волнением, он бы давно узнал знаменитого Хатаке Какаши. Но знакомство, по воле судьбы, инициировал старший шиноби. ⠀ — Привет, — его голос был тихим, но причина крылась не в маске. Тембр звучал приглушённо, с лёгкой усталой хрипотцой. ⠀ Шисуи вздрогнул, очнувшись от мыслей, и тут же обернулся. ⠀ — Привет! Эм… Учиха Шисуи, — он почти машинально протянул руку для рукопожатия, слегка удивляясь собственной импульсивности. — Я знаю. Слышал от Итачи-куна, — Хатаке пожал её с несуетливой вежливостью. — Ха, мне даже неловко, что он обо мне рассказывает, — смущённо усмехнулся Шисуи. — О, он лишь восхищается. По его словам, у него самый потрясающий сэмпай, — Какаши чуть склонил голову, и единственный видимый глаз прищурился в усмешке. Шисуи без труда прочитал эту эмоцию. — Потрясающий… — беззвучно повторил он, одними губами. — Итачи преувеличивает. Он сам уже почти капитан АНБУ. — Ты бы тоже мог, — после лёгкой, едва заметной паузы, заметил Какаши. — Но, насколько я слышал, ты предпочёл полицию. ⠀ Шисуи неловко улыбнулся и провёл рукой по затылку, пытаясь согнать мурашки, что пробежали по коже под пронзительным, изучающим взглядом собеседника. Этот шиноби тоже прошёл войну. Но Шисуи с первого взгляда почувствовал — Какаши пережил куда больше. Увидел куда больше… И в его присутствии собственная боль казалась одновременно и мельче, и острее. ⠀ — Я… люблю людей, — наконец выдавил Шисуи, подбирая слова. — Хочу защищать их. Чтобы мои родные и друзья могли спокойно ходить по улицам Деревни. Хочу быть… дома. ⠀ Последняя фраза вырвалась против воли, и Учиха тут же замолк, уставившись в пол. ⠀ — Хм-м, — протяжно хмыкнул Какаши, и в воздухе повисло липкое, неловкое молчание. ⠀ Казалось, Шисуи только что осудил образ жизни старшего. И намекнул, что не хочет такой судьбы для Итачи. Но правда крылась в другой более личной и мерзкой на взгляд Учиха причине — страхе. На войне он притуплялся, заменяясь инстинктами, но, вернувшись к мирной жизни, юноша осознал: страх никуда не исчез. Он лишь укоренился ещё глубже. Признаться в этом кому-либо — даже самому себе — было немыслимо. ⠀ Быстро взглянув на сэмпая, Шисуи замер. Какаши сидел расслабленно, почти развалившись, вытянув ноги вперёд, с руками, засунутыми в карманы. Его дыхание было ровным и размеренным, едва слышным сквозь ткань маски. Вся его поза говорила о скуке и отстранённости, но единственный видимый глаз смотрел на мир с такой знакомой болью, что Шисуи, видевший подобное же отражение в зеркале, узнал её мгновенно. Весь образ Хатаке был тщательно выстроенным фасадом показного безразличия. Шисуи так не сумел — его собственная боль после войны была слишком яркой, живой. ⠀ — Знаешь, — внезапно раздался голос Какаши, — я думаю, это хорошо, что именно ты защищаешь гражданских на улицах Деревни. ⠀ Шисуи от неожиданности поднял голову, ожидая продолжения, но в этот момент из кабинета Хокаге донёсся спокойный, тёплый голос Четвёртого, приглашавший Какаши войти. Старший шиноби неспешно поднялся, с лёгким хрустом размял плечи и направился к двери. Однако на пороге он замер, обернулся и закончил мысль, глядя прямо на Шисуи: ⠀ — Твоя открытость подкупает. Поэтому тебе доверяют. Это… редкое и хорошее качество, — он коротко кивнул, будто соглашаясь с самим собой. — Но берегись тех, кто захочет этим воспользоваться, Шисуи-кун. Бывай. ⠀ Не дожидаясь ответа, Какаши исчез в кабинете, мягко прикрыв за собой дверь. ⠀ Слова Хатаке отозвались в душе Шисуи глухим, настойчивым эхом. То, что он всегда чувствовал, но не мог облечь в слова, было произнесено вслух другим. И в этой тишине коридора, в ожидании важного результата, Шисуи с кристальной ясностью осознал, кто он для Конохи. И кем хочет оставаться.