Сборник драбблов о Шисуи Учиха

Q: смена персонажа (3й Казекаге) _____________________________ Он, по обыкновению своего рутинного дня, провёл его в местной лаборатории, что совет Суны предоставил ему с большой радостью, когда узнали причину данной просьбы. Самый талантливый и выдающийся шиноби своего поколения — так его прозвали все в Деревне, так его продолжали называть советники. Имя затерялось ещё в младенчестве, когда у него выявили улучшенный геном. От его клана мало что оставалось, а разорение Суны во время Первой Мировой Войны было масштабным и ужасающим, так что отдалённые небольшие поселения и дома были уничтожены, стёрты песчаными бурями, а брошенные там тела навечно погребены под слоями неумолимого песка. Маленького мальчика оставили возле главного здания без какой-либо записки, лишь в окровавленном одеяле. И тот молчал. Патрульные, что его обнаружили, сначала даже подумали, что тот мёртвый. Но мальчик дышал. Из какого он клана, со временем узнали в старых архивах — всё же семей с уникальными геномами крайне мало — имени же, конечно, не было. Малышу было едва ли с полгода тогда. Осталось загадкой, кто и почему оставил его, но ясно было одно — такого ребёнка нужно защитить. И его защищали, растили, обучали. Ему не дали имени: ни кланового, ни личного. Он рос никем, чтобы за ним никто не пришёл даже после окончания войны. Шамон — Второй Казекаге — и сам проявил интерес к обучению мальчика. Не только из-за его особенности, но и интеллектуальных и личных качеств, что тот демонстрировал всё время. — Я занят, — голос шершавый, как песок, резанул слух советника, только взявшегося за ручку двери. — Это важно. — Важнее Хвостатого? Сомневаюсь, — молодой человек был непреклонен и мог позволить себе грубое обращение к совету за покровительство Шамона. — Второй Казекаге убит. Шиноби остановился. Вся искрящаяся секундой назад чакра в этом помещении утихла, дала хозяину время. Он смотрел на приборы, чётко расставленные по своим местам, на специальные свитки, на грубые, едва ли понимаемые кем-то другим заметки. Мысли о делах копошились в голове, выбивая оттуда непрошенную информацию извне. — Я открою дверь, — советник зашёл внутрь с опаской, точно в клетку к зверю. На его плечи упала непомерная тяжесть чужого присутствия и чакры. — Шамон-сама оставил... указания, если с ним что-то случится. — А что случилось? Кто его убил? — мужчина расправил плечи, задавая вопросы. — Мы, — советник точно знал, что его ответ не будет удовлетворительным, — не знаем. — И ты думаешь, что это достойно Суны? Не знать, что случилось с нашим Каге? Мы показываем слабость, неустойчивость, ничтожность, — с каждым словом чакра словно закипала от злости, и советник попятился назад, что ничем бы ему не помогло на деле. Но протеже Второго успокоился. Вдохнул сухой воздух, разжал кулаки. — Зачем ещё ты пожаловал? — Ш-Шамон‐сама... назначил вас Третьим Казекаге. Молодой человек, наконец, обернулся и посмотрел на советника. Янтарные глаза хищно прищурились, выискивая слабые места и ложь. Но лжи не было. Была лишь надежда. На него.