Картины убитой привязанности

"Это всего лишь начало," подумала Варвара, крепко сжимая в руке деревянного солдатика. Она чувствовала, как холод, исходящий от тьмы, немного отступил, но напряжение в воздухе не исчезло. Кехно тихо прошептал, его голос звучал в ее сознании подобно далекому эху: "Боль привязана к этому предмету, но не вся. Есть глубже, Варвара. Тень не отступила, она лишь притаилась, ожидая своей возможности." Варвара поднялась, тщательно отряхивая пыль с солдатика. Она понимала, что просто изгнать невидимую тень будет недостаточно. Нужно было понять, чья это была маленькая жизнь, чья скорбь так сильно впиталась в этот погреб, и как эта скорбь стала "пищей" для чего-то более зловещего. "Анна Петровна," позвала она, выходя из погреба. Бабушка, услышав ее голос, быстро подошла, ее взгляд был прикован к руке Варвары. "Вы… вы что-то нашли?" "Да," Варвара показала солдатика. "Это ваша? Или, возможно, Лизы?" Анна Петровна прищурилась, ее лицо исказилось от недоумения. "Нет, не помню такой. Лиза тоже никогда не видела." Варвара посмотрела на Лизу, которая, все еще бледная, наблюдавшая за происходящим с некоторой опаской, лишь отрицательно покачала головой. "Это чья-то очень старая вещь. И я чувствую, что она связана с той болью, которую мы ощущаем." Кехно добавил: "Не принадлежит им. Принадлежало тому, кто любил эту игрушку. И кто умер здесь, не найдя покоя." Варвара снова обратилась к бабушке: "Анна Петровна, а давно этот дом находится в вашей семье? Были ли здесь дети, которые… умерли молодыми?" Бабушка задумалась, прикрыв глаза. "Дом старый… Мои родители его купили еще до войны. Были разные жильцы… Но дети… Мы с мужем жили здесь, и у нас была дочь… Марина. Но она… она умерла в младенчестве. От болезни. Ей было всего несколько месяцев." Сердце Варвары сжалось. Младенец. Это объясняло детский плач, но не глаза, не ощущение призрачных присутствий. "А до вас?" Варвара настаивала. "Были ли другие семьи? Может быть, кто-нибудь из них сталкивался с трагедией?" Анна Петровна нахмурилась, пытаясь вспомнить. "Да, была одна семья до нас. У них было двое детей. Мальчик и девочка. Но потом… их отец ушел на войну и не вернулся. А мать, говорят, сошла с ума от горя. И потом она… она сама умерла. Детей забрали родственники." "Мальчик…" прошептала Варвара, ее взгляд упал на солдатика. "Девочка… Она, наверное, очень любила своего брата. И этого солдатика." Кехно подтвердил: "Это он. Мальчик. Его боль – это не только его потеря, Варвара. Тень использует его скорбь, как крючок. Он не хочет никого обижать, но его отчаяние привлекло ее." Варвара поняла. Все сплеталось воедино. Не младенец, а мальчик, потерявший сестру, а затем, возможно, и мать. Его детская душа, переполненная горем, оказалась не в силах справиться с утратой. И в этой незащищенной уязвимости поселилась тень – сущность, питающаяся чужим отчаянием. "Анна Петровна, этот дом хранит не только печаль вашей дочери, но и горе другого ребенка. Ребенка, который потерял близких. И его боль, его страх привлекли сюда нечто темное. Нечто, что питается отчаянием." "Что же делать?" прошептала бабушка, ее страх смешался с растерянностью. "Нам нужно успокоить эту душу," сказала Варвара. "Возможно, тот мальчик не нашел покоя. А эта тень использует его, чтобы проявиться." Кехно добавил: "Необходимо отделить скорбь ребенка от влияния тени. Солдат – это якорь его привязанности. Он не должен быть здесь, в этом месте, где его боль была усилена." Варвара кивнула. Она чувствовала, что приближается к разгадке, но это было не просто изгнание. Это было исцеление. И она была готова попытаться.