Картины убитой привязанности

Ледяные узоры на горячем стекле Съёмочная группа буквально выдыхала туман в промозглом воздухе заброшенного цеха, но Анзор Одишария не чувствовал холода. Его всё внимание было приковано к Семёну Лескову, который методично расставлял камеры по периметру, его спокойные, точные движения казались Анзору гипнотическими. Он как вода, подумал Анзор, обтекает препятствия, не оставляя следов, пока не смоет всё на своём пути. В углу, за грудой ржавых станков, Варвара Петрович скептически щурилась на Дженнифер Бьянки, та что-то горячо и с яркой жестикуляцией объясняла на ломаном русском. «Ты говоришь, что здесь осталась энергия мастера?» — переспросила Варвара, скрестив руки. Дженнифер, не смутившись, шагнула ближе, её палец указал на темноту проёма. «Не мастера. Его тоски. Она в камне. Хочешь почувствовать?» Муханнад Дликан и Артём Бесов, казалось, соревновались в молчаливой стойкости, стоя спина к спине, будто ожидая атаки не из потустороннего мира, а друг от друга. Напряжение между ними висело в воздухе, гуще промышленной пыли. Внезапно все фонари разом погасли. В кромешной тьме первым раздался спокойный голос Семёна: «Анзор, ты здесь?» Анзор, не думая, шагнул на голос, его рука в темноте наткнулась на холодную кожу запястья Лескова. Контакт был как удар током — короткий, жгучий, полный немого вопроса. Он не отдернул руку. Где-то вдали послышался сдавленный смех Анжелы Гомы и шёпот Полины Книной: «Видишь? Он смотрит только на него». Вспыхнул одинокий луч карманного фонаря Виталия Терлецкого, выхватив из мрака Сергея Руфлядко, который уже стоял в защитной стойке, его глаза метались, выискивая невидимую угрозу. «Тише, — прошипела Анна Вартюхова, прикрывая ладонью микрофон на груди Ларисы Шеиной. — Они всё слышат». Лёд страха и огонь азарта начали свой древний танец, сплетая судьбы в незримый, прочный узор.