a light hidden and singing

Лань Ванцзи понимает, что что-то не так, когда его брат посылает за ним в библиотеку посередине дня.    Когда Лань Ванцзи выходит, Лань Сичэнь выглядит непривычно серьезным, напряжение придает его лицу незнакомые черты. Это выражение лица Лань Ванцзи видел только в исключительных обстоятельствах.     – Сюнчжан*, – тихо произносит он, пока они проходят через главный двор, мимо двух павильонов, явно направляясь в ланьши. – Что-то случилось?    Лань Сичэнь слабо улыбается ему в ответ, слегка повернувшись в его сторону. Это совсем не успокаивает.   – Не о чем волноваться, Ванцзи. Мы давно знали, что этот день рано или поздно настанет, учитывая твой возраст.    «Какой день?» – думает Ванцзи, чувствуя страх. Ему двадцать лет. Какое отношение это имеет к чему бы то ни было?    – Я был даже моложе тебя, когда получил первое, – голос Лань Сичэня смягчается, когда они входят в ланьши.    Лань Ванцзи оглядывает собравшуюся в ожидании компанию, состоящую из его дяди и почти тридцати старейшин ордена. Все они мрачно смотрят на Лань Ванцзи, и это совсем не помогает развеять становящееся сильнее с каждой секундой напряжение у него в груди.    – Ванцзи, –  говорит его дядя из глубины комнаты. – Ты пришел. Пожалуйста, садись.    Лань Ванцзи послушно садится, кладет Бичэнь рядом и складывает руки на коленях. К его облегчению, Лань Цижэнь не тратит больше времени на нагнетание интриги.    – Из ордена Юньмэн Цзян пришло письмо. Глава ордена Цзян предложил партию на брак с Ванцзи и последующий союз между двумя кланами.    Лань Ванцзи чувствует, как сердце замирает, как земля уходит из-под ног. Старейшины начинают сердито переговариваться, но Лань Ванцзи едва может слышать из-за звона в ушах.     Он боялся этого дня с детства, но никогда не мог подумать, что он наступит так скоро и внезапно. Орден Юньмэн Цзян? Кого из своих детей Цзян Фэнмянь мог бы предложить ему в пару? От одной мысли о помолвке с Цзян Ваньинем его тошнит, а в горле встает ком. Аналогично с Цзян Яньли. Лань Ванцзи встречал их на занятиях прошлым летом, когда несколько орденов присылали своих учеников на обучение в Облачные Глубины, и он знаком с ними достаточно, чтобы понимать, что ни один из них не будет ему хорошей парой.    Тем летом… Тем же летом, когда он встретил…   Лань Ванцзи открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не произносит ни звука.    Лицо Лань Цижэня мрачнеет, когда он пробегается взглядом по письму; его пальцы комкают бумагу. Следующие слова он произносит с явным трудом:   – Глава ордена Цзян предложил кандидатуру первого ученика ордена Юньмэн Цзян Вэй Усяня.    Лань Ванцзи захлопывает рот. Старейшины начинают одновременно громко выражать свое недовольство, как будто Лань Цижэнь самолично сделал это предложение.    Вэй Ин. Чувство тошноты внезапно исчезает, оставляя только постепенно усиливающийся шок.    – Союз с орденом Цзян будет выгодным для противостояния влиянию ордена Вэнь, – мягко произносит Лань Сичэнь в образовавшемся шуме.    – Союз? – один из старейшин язвительно усмехается. – Какой союз? Вэй Ин сын прислуги и сподручника. Все знают, какая о нем идет молва, – волна согласия проходит по собравшимся старейшинам. Ладони Лань Ванцзи медленно сжимаются в кулаки. – Это позор!     Никто не спросил, что Лань Ванцзи думает об этом. Никто даже не посмотрел на него. Старейшины уже спорят не на шутку, нарушая сразу несколько правил разом и поднимая ужасный шум. Это напоминает Лань Ванцзи о том, как в детстве он впервые увидел стаю крикливых чаек на пляже.     – Вне зависимости от происхождения, Вэй Усянь не просто слуга, – спокойный и ясный голос Лань Сичэня пробивается сквозь гам. – Орден Цзян считает его частью своей семьи и главным учеником. Его потенциал заклинателя тоже достойный.     – Если слухи правдивы, –  вставляет один из старейшин. –  То неудивительно, что они считают его членом семьи.    Еще одна волна злобных перешептываний проносится по рядам старейшин, как порыв ветра. Лань Цижэнь не произносит ни слова за все это время, нахмурившись и сжав челюсти.    – Я бы посоветовал им отдать юношу первому, кто будет достаточно глуп, чтобы согласиться, – говорит первый старейшина Лань Циншэн со злой усмешкой в голосе. –  Пф. Иметь наглость сделать предложение Ванцзи, учитывая, что Вэй Усянь ничем не лучше обычной шл…    Лань Цижэнь резко поворачивает голову в его сторону, его ноздри раздуваются от гнева. Старейшина сразу замолкает, как будто вспомнив о приличиях и скромности. Другие старейшины тоже молчат, явно смутившись.    Звон в ушах Лань Ванцзи становится сильнее, превращаясь в белый шум.    Вэй Ин, которого отдадут первому согласному. Которому придется зарыть в землю свой талант заклинателя и чувство юмора, стать слугой для любого, кто примет его. Вэй Ин, который смотрит глазами теплыми, как гладкие речные камни в лучах солнца, и смеется, сморщив нос; импульсивный, бесцеремонный и наглый, слишком умный для своего же блага и безопасности, неизменно с мечом или луком в руках. Вэй Ин.    Лань Ванцзи встает, едва осознавая, что делает. Все в зале поворачиваются к нему, на лице каждого читается удивление. Лань Ванцзи может почти физически ощутить шок дяди и брата. Обычно он никогда даже не говорит на подобных собраниях. Встать со своего места – это самое дерзкое, что он когда-либо делал.     –  Ответьте на предложение Цзян, –  произносит Лань Ванцзи. Его голос не дрожит, несмотря на то что все внутри него вибрирует от напряжения. – И сообщите, что Лань Ванцзи возьмет Вэй Усяня из Юньмэн Цзян в мужья.     Тишина ощущается, как звонкая пощечина.     Затем шум и суматоха начинаются снова.      ◈ ◈ ◈     В тот момент, когда Лань Ванцзи произносит это – момент, когда он покидает ланьши, оставляя за собой разъяренных, как рой шершней, старейшин – он сомневается в своем решении и ясности ума. Ему даже не нравится Вэй Усянь. Обычно он едва его терпит.     Он просто вступился за него – сделал широкий жест, чтобы спасти его от печальной участи. Пусть лучше его парой будет Лань Ванцзи, человек, который никогда и пальцем его не тронет, который не заставит его погасить огонь заклинательства и фехтования, который не заставит его прислуживать всю жизнь. Вэй Усянь сделал бы для него то же самое, разве нет? Они никогда не были друзьями, но они сражались вместе, охотились вместе, учились вместе.    Во время своего обучения в Облачных Глубинах, Вэй Усянь всюду следовал за Лань Ванцзи, как надоедливая тень, и несмотря на всё свое сопротивление, Лань Ванцзи привык к нему, к его вздорной непрерывной болтовне, к его частым выходкам. Привык даже к красоте Вэй Усяня, с которой тот обращался, как со своим оружием: хвастливыми, резкими ударами, не имеющими ничего общего с серьезностью. Пленяюще.    Будет ли брак с ним таким же, как сам Вэй Усянь? Раздражающим, но крепким?    Кроме того, каждый раз, когда Лань Ванцзи представляет его с кем-то другим – каким-то незнакомым, взрослым мужчиной, который раздевает Вэй Усяня и заявляет свои права – на языке сразу появляется кислый привкус, а в горле встает ком, но это маленький и незначительный факт. Конечно, никто не заслуживает такого отношения. Конечно, именно это и есть причина, почему он…    – Ванцзи, – Лань Циншэн вмешивается в ход его мыслей. Лань Ванцзи поворачивается на звук голоса, все еще глубоко в своих мыслях. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь стоят за спиной старейшины, безэмоционально наблюдают за разговором, сцепив руки за спиной.    – Я прошу тебя пересмотреть решение, – продолжает Лань Циншэн, тяжело дыша от попытки догнать его. –  Если ты чувствуешь, что должен заключить этот союз из-за чувства долга, забудь об этом. В будущем тебя ждут другие, более подходящие претенденты на брак.    – Для отказа нет причины, – тихо произносит Лань Ванцзи. –  Орден Юньмэн Цзян является другом ордена Гусу Лань. Давайте не будем портить отношения с ними отказом.    – Ванцзи, – Лань Циншэн просит снова, бледнея. –  Подумай дважды. Ты мог бы сочетаться браком с любым претендентом из пяти главных кланов, и ни один бы тебе не отказал. Нет нужды соглашаться на первое же предложение, хотя бы рассмотри другие варианты.    Лань Ванцзи думает, что всю его жизнь его привлекательностью для брака пользовались, как камнем в игре го. С детства он знал, что вне зависимости от того, кто будет его супругом, это будет не его выбор. Добровольное согласие на брак с Вэй Усянем чувствуется, как возвращение чего-то потерянного. Того, что его мать тоже когда-то потеряла.    – Учитель, –  тактично вмешивается его брат. (Всегда тактично). –  Ванцзи согласился на предложение. Преимущества этого союза перевешивают любые ваши сомнения в отношение характера Вэй Усяня. Он молод и несдержан, как и многие юноши его возраста, но со временем он привыкнет к нашему распорядку.    Его дядя стоит, не вмешиваясь, рядом с Лань Сичэнем, поджав губы и нахмурив брови. Возможно, несмотря на всю неприязнь к Вэй Усяню, он все же видит неоспоримые преимущества такого соглашения. В любом случае, он не будет открыто, перед другим старейшиной перечить решению Лань Ванцзи. Может, он припас выговор на потом.    Лань Циншэн растерянно смотрит на них с нарастающим отчаянием.    – Этот мальчишка нас погубит, – заявляет Лань Циншэн дрожащим голосом, и то, что он произносит после Лань Ванцзи не может выкинуть из головы до конца недели. – Запомни мои слова, Ванцзи. Вэй Усянь погубит тебя.      ◈ ◈ ◈     Недели перед свадьбой прошли как в тумане; время то летело, то тянулось в мучительном оцепенении.    Орден Лань Ванцзи щепетильно относится к деталям, живо и, как обычно, без лишнего шума. Обмен семей подарками, письма о помолвке, выбор самого благоприятного дня. Сам Лань Ванцзи так мало вовлечен в подготовку, что чувствует себя так, будто свадьба не его. По мере того, как назначенный день медленно становится ближе, он все больше и больше думает о Вэй Ине, об их последней ночной охоте в Молине и последнем прощании, вежливом, но точно не дружеском.     Разумеется, Вэй Усянь не может быть дружелюбно настроенным к этому соглашению, принимая во внимание то, как часто он и Лань Ванцзи сталкивались лбами во время совместной учебы. Принимая во внимание то, как сильно он ценит свою свободу и независимость. Он, безусловно, ценит то, что не ограничен правилами Гусу Лань и браком, который только крепче свяжет его по рукам и ногам.    Лань Ванцзи, который с детства был близок только с братом, всегда считал идею делить жилище с посторонним человеком ужасающей. Существовали прецеденты политических браков двух мужчин, но из-за правил ордена он всегда думал, что его заставят жениться на женщине. Кроме того, остро стоит вопрос о наследниках, и среди мужских пар отсутствие сексуальной жизни считается нормальным и даже ожидаемым из-за предположения, что такой союз исключительно политический и не желаемый. Поэтому по мере взросления, Лань Ванцзи все больше опасался грядущего вступления в… интимные отношения с женой, обусловленные супружеским долгом. До настоящего момента, мысль о такого рода близости с назначенной парой была ему чуждой и даже тошнотворной.    Так что, да, с самого детства, с того момента, когда он осознал, какой отталкивающий эффект оказывает на окружающих, Лань Ванцзи свыкся с мыслью о браке без любви. Он бы смирился с партнером, до тех пор, пока он покладистый, не создает проблем и дает ему личное пространство.     Он не может даже представить, каким будет брак с Вэй Усянем, абсолютно не покладистым, создающим много проблем и, судя по всему, не знакомым с понятием личного пространства.     И все же. Несмотря на все это, думая о браке с Вэй Усянем, Лань Ванцзи не может не чувствовать слабый голос облегчения. Надежды.     ◈ ◈ ◈      Сам день свадьбы, когда он наконец наступает, проходит так же быстро и невероятно.     Подготовка начинается на рассвете. Лань Ванцзи омывают в ароматной ванне с листьями помело, на волосы наносят масла и духи; пальцы брата проходятся по его высыхающим прядям в полной тишине. Несколько слоев шелка и вышивки цвета киновари; заколка его матери в виде журавля, плотно вставленная в замысловатую прическу. Торжественное и удивительно тихое прибытие свадебного паланкина в сопровождении фиолетовой волны учеников ордена Цзян. Чайная церемония, четыре пустых места, его дядя с нахмуренными бровями и плотно поджатыми губами; Цзян Фэнмянь, единственный улыбающийся человек в комнате, Юй Цзыюань, смотрящая на Вэй Усяня так, словно он насекомое. В течение всей церемонии Лань Ванцзи спиной ощущает присутствие своего брата, Цзян Ваньина и Цзян Яньли, он не видит их лиц, но слышит тихие всхлипывания, вероятно, плачущей Цзян Яньли.      За чайной церемонией следуют их поклоны небу, земле, предкам, друг другу. Они отрезают друг другу локоны волос, сплетают и прячут. Затем следует традиционная в ордене Лань церемония, когда ленту Лань Ванцзи обвязывают вокруг запястья Вэй Усяня. Двенадцать подарков, банкет. Из уважения к гостям, его орден включил в меню мясные блюда, приготовленные в Цайи из близлежащей деревни. В основном, на столах стоят блюда с морепродуктами: суп из плавника акулы, лобстер, морские ушки и морские огурцы, но также есть жареная утка, курица и молочный поросенок. Лань Ванцзи так напряжен, что не находит в себе сил попробовать ничего из еды.     Затем ему и Вэй Усяню дают по чаше сладкого вина, эффект которого Лань Ванцзи моментально подавляет силой золотого ядра. Лань Ванцзи смотрит, как чаша исчезает под красной вуалью Вэй Усяня, опустошается одним глотком и снова появляется уже пустой. Лицо Вэй Усяня было скрыто вуалью с того момента, как он впервые спустился с паланкина, язык его тела нечитаемый. Лань Ванцзи никогда не был рядом с Вэй Усянем, когда тот не говорил о чем-то, дразнил его, смеялся, кричал, жаловался, флиртовал. Однако его тишина в течение всей церемонии непоколебима и несокрушима, как стена. Лань Ванцзи не пытается с ним поговорить во время свадьбы: как? Обряды сменяют друг друга так быстро, что он едва успевает взглянуть на него, не говоря уже о попытке завести беседу.    Ближе к концу банкета, Вэй Усянь исчезает на половину часа в сопровождении двух лекарей Гусу Лань, и Лань Ванцзи боится даже думать зачем. По его возвращении, семьи провожают их в супружескую спальню. Пока они идут рядом, Лань Ванцзи замечает, что Вэй Усянь крепко держит за руку снова начавшую плакать Цзян Яньли. Возможно, в другом ордене новобрачных бы провожали веселыми шутками о предстоящей ночи, но тишина со стороны его брата и дяди ощущается, как горный туман, плотный и непроглядный. Семья Цзян тоже не стремится разрядить обстановку.    Когда они наконец подходят к спальне, Цзян Яньли поворачивает к Вэй Усяню и вцепляется в его плечи, продолжая всхлипывать ему в шею. Лань Ванцзи слышит, как Вэй Усянь успокаивает ее, шепча “пóлно, пóлно, мы уже наплакались, шицзе, не грусти из-за меня”.    Юй Цзыюань мрачно смотрит на слезы дочери, ее сын удивительно походит на нее, Цзян Фэнмянь, мягко придерживая Цзян Яньли за плечи, уводит ее от Вэй Усяня и желает ему счастья.    Как и его мать, Цзян Ваньинь неподвижно стоит в стороне и неотрывно смотрит на Лань Ванцзи с ошеломляющей злобой. Как будто Лань Ванцзи лично вырывает Вэй Усяня из рук сестры и утаскивает за собой.    Он мог бы, думает Лань Ванцзи, и затем в первый раз за все это время остаются вдвоем наедине, вместе пересекая порог спальни, вступая в новую жизнь.     Спальня новобрачных утопает в красном и золотом убранстве, рядом с брачным ложем стоят свечи с драконом и фениксом. По покрывалам и подушкам разбросаны сушеные фрукты и орехи, среди которых Лань Ванцзи может разглядеть хурму, финики, лонган.    И Вэй Усянь... двигается к кровати, чтобы сесть, как и должен, и повернуться с все еще скрытым лицом к Лань Ванцзи, чтобы привести вечер к неизбежному заключению.     На какое-то мгновение, Лань Ванцзи кажется, что он женился на ком-то, кто совсем не Вэй Усянь. Что он поднимет вуаль, и в ответ на него посмотрит лицо незнакомца.    Руки Лань Ванцзи подрагивают, поднимая вуаль, и затем он впервые за месяцы, почти год, видит лицо Вэй Усяня. Встреча после такой долгой разлуки ощущается странно, и какое-то мгновение больше ничего не происходит – они просто рассматривают друг друга.    В одну ужасающе бесконечную секунду, Лань Ванцзи ясно видит в широко раскрытых глазах Вэй Усяня неуверенность, волнение и опасения; на нем лица нет. Потом что-то меняется, Вэй Усянь слабо улыбается и говорит с практически убедительной легкостью:    – Привет, Лань Чжань.     – Вэй Ин, – отвечает Лань Ванцзи, собравшись с силами, затем разглядывает его внимательнее, впитывая все детали, которые стерлись из памяти за то время, что они не виделись. Вэй Усянь всегда был обезоруживающе красив, но сегодня от его красоты замирает сердце. Щеки Вэй Усяня розовые от румян, подведенные черным яркие глаза производят сокрушающий эффект, его губы накрашены в оттенок темнее.     –  Посмотри, что они на меня нацепили, – жалуется Вэй Усянь добродушно и подцепляет тяжелый красный рукав, расшитый золотым кружевом. О , внезапно осознает Лань Ванцзи. Он скучал. Невозможно сильно. Напряжение, которое клубилось в нем неделями, в течение сегодняшнего дня, рассеивается при звуке голоса Вэй Усяня. От облегчения почти кружится голова. Вэй Ин.     – Я выгляжу нелепо, –  дуется Вэй Усянь, щипая себя за нарумяненную щеку.    – Нет, – возражает Лань Ванцзи, слишком резко. Вэй Усянь смотрит на него с удивлением. Насыщенная, густая неловкость, которую ощущает Лань Ванцзи практически парализует, делает его неловким. Он никогда в жизни не чувствовал себя более сбитым с толку. Но. Вэй Усянь выглядит очаровательно. Очаровательнее, чем все, кого Лань Ванцзи встречал. Разве ему никто не говорил?    Вэй Усянь откидывается на кровать, опираясь на руки, немного расслабляя ноги и наклоняя голову. Его взгляд скользит по Лань Ванцзи вверх и вниз легко, как касание руки.    – Лань Чжань, ты такой красивый! Думаю, что из нас двоих, из тебя бы получилась более симпатичная невеста.    – Нелепый, –  бормочет Лань Ванцзи.     – Могу поспорить, ты никогда не думал, что окажешься в такой ситуации, ха, – Вэй Усянь покачивает ногой из стороны в сторону. – Я сам не мог поверить в это, когда мне сообщили!   Разговор становится… легче. Сочувствующим, признающим странность всего, что произошло за эти недели ожидания, когда столько людей решали их судьбу. Лань Ванцзи чувствует, что расслабляется сильнее.     – Было странно, – соглашается Лань Ванцзи, легче. – Быстро.     – Так быстро, – решительно соглашается Вэй Усянь. Он выпрямляется и подползает на кровати ближе к Лань Ванцзи. – Они сказали, что я должен жениться на тебе – представь мою реакцию, Лань Чжань, ха! – и в следующий момент уже обмен подарками и письма в Пристани Лотоса, боже мой, настоящее наказание.    – Вэй Ин любит внимание, – замечает Лань Ванцзи.    – Ну, да , – он беззастенчиво соглашается, затем морщит лицо. – Но не все это . Не вот эти… романтичные, торжественные вещи, уф, это слишком тяжело вынести.   Лань Ванцзи хмыкает в знак согласия.    Между ними повисает отчаянно неловкая тишина. Лань Ванцзи не привык слышать тишину, когда Вэй Усянь рядом, а нарушать молчание не в его характере.    – Так что, эм, – наконец говорит Вэй Усянь, кусая губу. – Сейчас мы должны…?    Лань Ванцзи смотрит на него.    – Ну, ты знаешь, – Вэй Усянь делает странный и бессмысленный жест рукой. – Разве мы не должны…    Да, они должны… остальные гости имеют четкое представление о том, чем они сейчас занимаются, и это не включает в себя разговоры.    Они смотрят друг на друга еще одну мучительную, не заканчивающуюся секунду. Затем Вэй Усянь быстро, почти падая, встает с кровати и начинает возиться со своей одеждой отрывистыми движениями, избегая взгляда Лань Ванцзи. Ткань достаточно тяжелая, Вэй Усянь с трудом с ней справляется, но Лань Ванцзи чувствует, что не может пошевелить и пальцем, чтобы помочь, как предполагается в подобной ситуации.    – Я подумал, что я буду тем, кто… –  бессвязно говорит Вэй Усянь, сбрасывая дорогой красный шелк на пол небрежно, так, как с ним не стоило бы обращаться. – Ну, знаешь…  не должно быть больно, если… если мы… если ты…    Раздевшись до нижних одежд, Вэй Усянь напряженно садится на кровать и смотрит куда угодно, кроме Лань Ванцзи. Лань Ванцзи все еще не двигается. Он едва ли мог моргнуть, когда Вэй Усянь начал раздеваться. Его руки висят по бокам, словно деревянные. Он стоит у кровати, все еще полностью одетый во все слои.    Лань Ванцзи поворачивается на мгновенье, чтобы посмотреть, что было оставлено для них на прикроватном столике. В основном, несколько масел без этикеток. Он очень смутно знаком с тем, как происходит близость между мужчинами, хотя принцип действий интуитивно понятен. За несколько недель до свадьбы его брат поверхностно ознакомил его с ожиданиями от первой брачной ночи, но этот разговор был настолько унизительным, что он провел бóльшую часть образовательной лекции намеренно оглушая себя, чтобы звон в ушах заглушил неловкое обучение Лань Сичэня.     Лань Ванцзи снова поворачивается к кровати, где Вэй Усянь уже лег на живот, немного подогнув под себя колени так, чтобы его бедра оказались приподняты, будто в приглашении. Его переброшенные через плечо волосы блестящие и мягкие от аромамасел, распущенные из замысловатой прически и заколок. Хотя он легко лег на живот, Лань Ванцзи видит, как его пальцы нервно сжимают и разжимают покрывало.    Раньше Лань Ванцзи чувствовал постыдные… порывы, порывы, когда он представлял себе что-то такое. Заявить права на Вэй Усяня силой, прижать его к себе и разобрать на части, пока он не сломается, пока не заплачет от боли. Он думал, что проделки Вэй Усяня вызывают в нем злость, пока не понял, что это что-то совершенно другое.     Но оказавшись в такой ситуации на самом деле, он… те мысли были всего лишь…     Он не хочет, чтобы Вэй Ин его боялся.     – Они, эм, дали мне это, –  Вэй Усянь говорит в ответ на его длительное молчание, показывая что-то, что, видимо, держал в кармане. – Мне сказали, что это… поможет.     Лань Ванцзи не узнает лекарство, но может догадаться о его свойствах. Скорее всего, один из целителей Гусу Лань дал ему афродизиак. Вэй Усянь не выпил его. По крайней мере, пока нет. Странно, но от этого легче. Но еще это показывает его нежелание.    Впервые за все это время, Лань Ванцзи замечает, что шелк внутренних одежд Вэй Усяня мокро липнет к внутренним сторонам его бедер. Должно быть, его… подготовили, не так давно. Или ему дали инструкции, как сделать это самостоятельно. Лань Ванцзи чувствует, как сердце бьется где-то в глотке, кончики пальцев подрагивают.    Когда Вэй Усянь учился в Облачных Глубинах, они были равны – если не по статусу, то во всем остальном точно. Вэй Усянь отражал каждый его удар в поединках, не отставал во время ночных охот и намного обогнал его в остроумии. В первые же дни их знакомства Лань Ванцзи не без возмущения понял, что Вэй Усянь умнее его. Он был умнее всех и знал это, относился к этому с беззаботной уверенностью, наглой, но не снисходительной. Он не думал, что был лучше всех по причине какого-то врожденного права. Не так, как Цзинь Цзысюань, Вэнь Чао, даже Цзян Ваньинь. Лань Ванцзи никогда не встречал ничего подобного среди знати.    И сейчас, когда Вэй Усяня преподносят ему, как слугу – как скот, который вывели для оплодотворения – Лань Ванцзи чувствует подкатывающую к горлу тошноту.    – Достаточно, – голос Лань Ванцзи тихий и такой хриплый, что он едва узнает его. – Нет нужды в…. этом, сегодня.    Вэй Усянь поднимает голову, с удивлением смотря на него. Потом выпрямляется, опираясь руками на кровать, и поворачивается к Лань Ванцзи.    – Но мы должны. Таковы правила. Так ведь? Что мы должны… – Вэй Усянь отводит взгляд, вгрызаясь в нижнюю губу, его щеки розовеют. Хм, всё-таки не совершенно бесстыдный. Вэй Усянь нерешительно продолжает. – Довести до конца, чтобы узаконить брак.     – Это необязательно, – повторяет Лань Ванцзи. Их брак уже узаконен всеми способами, которые имеют значение для его ордена. Он не будет навязывать это Вэй Усяню, когда тот явно не желает.    Вэй Усянь неуверенно смотрит на него секунду, сжимая пальцами нижнюю губу, мучая ее зубами. Он выглядит уязвимо, раздетый и как будто сотканный из золота из-за свечей, его волосы распущены и спадают по плечам, нижние одежды слегка распахнуты. Лань Ванцзи хотел его раньше, несмотря на все свои убеждения, но осознание этого сейчас чувствуется странно. Муж. Он пробует слово на языке. Будучи ребенком, Лань Ванцзи никогда не мог даже представить себе брак с кем-то, но сейчас Вэй Усянь сидит перед ним в красных брачных одеждах, и Лань Ванцзи не может вообразить, чтобы на его месте был кто-то другой. Его муж. Это странно, удивительно и незнакомо, немного волнительно.     – Ну, если ты так говоришь, – наконец отвечает Вэй Усянь. Потом хмурится и добавляет раздраженно. – Только если ты не думаешь, что я не смогу это вынести.    О, Лань Ванцзи в этом не сомневается.    – Как будто я слишком слабый или что-то в этом роде, – с каждой секундой Вэй Усянь становится все более раздраженным, словно Лань Ванцзи действительно имел это в виду.     На какой-то момент эгоистичной потери контроля, Лань Ванцзи представляет себе это. Было бы так просто поддаться, медленно стянуть последний разделяющий их слой или задрать ткань выше по бедрам Вэй Усяня. Вэй Усянь бы не сопротивлялся, несмотря на собственные опасения – он ясно дал это понять. Его кожа, изгиб бедер, шеи и плеч. Девственно-узкий влажный жар его тела. Голод слабо пульсирует в животе Лань Ванцзи, словно пустота, которую хочется заполнить.    Он думает о Вэй Усяне, напряженном от неловкости и боли, пока Лань Ванцзи берет его. Он думает о том, как бы посмотрел в глаза Вэй Усяню на следующее утро, в первый рассвет их брака, зная, что то, что они сделали, было не больше, чем болезненным, нежелательным актом, обязательным обрядом посвящения. Нет.    – Нет, – произносит он, так внезапно и твердо, что Вэй Усянь вздрагивает. – День был долгим. Пора отдыхать.    Он отходит от кровати и поворачивается спиной к Вэй Усяню, начинает раздеваться, слой за слоем. Было бы более традиционно, если бы его новый муж раздел его, но эта мысль неприятная, учитывая то, что сегодня произошло.    Раздевшись до последнего слоя одежд, Лань Ванцзи поворачивается к Вэй Усяню, который смотрит на него с кровати. Он все еще выглядит немного потерянным, его рот приоткрыт в мягком о . Лань Ванцзи колеблется, затем подходит к кровати, тянется развязать свою ленту.    – Хей, – говорит Вэй Усянь, пока Лань Ванцзи залезает к нему в кровать. Он ерзает, удобнее устраиваясь под одеялом, с зевком сбрасывает сушеные фрукты и лепестки цветов. Вэй Усянь кажется более расслабленным сейчас, когда вопрос неизбежного секса больше не обсуждается. – Наконец-то я смог ее потрогать.    Он показывает пальцем на ленту, которую Лань Ванцзи уже аккуратно сложил и положил рядом с подушкой.   — Ее могут касаться только члены семьи и супруги, – отвечает Лань Ванцзи тихо. Которым. Вэй Усянь является. Его… супругом.    Вэй Усянь тянется, чтобы провести пальцем вдоль ленты, Лань Ванцзи пытается игнорировать непривычность этой картины, рефлекс, появляющийся, когда кто-то другой трогает то, что он охранял с самого детства. Непривычность, да, и что-то еще, что он не может назвать.    – Я могу использовать ее, как хочу? – размышляет Вэй Усянь вслух. – То есть, могу я использовать,чтобы достать еду, которая застряла у меня меж зубов?    Лань Ванцзи раздраженно поджимает губы, переворачивается на спину лицом к потолку.    – Спокойной ночи, Вэй Ин.     – Спокойной ночи, Лань Чжань, – эхом отвечает ему Вэй Усянь, потом ерзает несколько минут рядом с ним.    Судя по всему, ни он, ни Лань Ванцзи долго не спят.      ◈ ◈ ◈     Когда Лань Ванцзи просыпается на следующее утро, кровать рядом с ним пуста.   Она всегда пустая, когда Лань Ванцзи просыпается. Но это не его кровать. Лучи солнца на потолке расположены не как обычно, простыни другого цвета, подушка под головой неудобно твердая. Только спустя несколько секунд Лань Ванцзи вспоминает события прошедшего дня и резко садится на кровати. Вчера все произошло так быстро, что кажется сном.    Но его новоиспеченный муж не здесь. Вэй Усянь просыпал и опаздывал на занятия каждый день, что провел в Облачных Глубинах, но сейчас, на рассвете первого дня из совместной жизни, его здесь нет.    Лента Дань Ванцзи все еще аккуратно сложена рядом с подушкой, явно не тронутая.    – Привет, – голос Вэй Усяня раздается справа. – Ты проснулся! Лань Чжань, разве спать допоздна не вредно для здоровья?    Лань Ванцзи поворачивается, чтобы ответить, что сейчас пять утра, но увидев  Вэй Усяня, он совсем забывает, что хотел сказать.    – А, они забрали мои обычную одежду, – говорит Вэй Усянь, пока Лань Ванцзи пристально смотрит на него. – До того, как… как я прибыл сюда.     То, что Вэй Усянь вообще полностью одет и готов ко дню в такое время дня, само по себе удивительно. Более удивительно то, что он одет в чистое белое ханьфу с небесно-голубыми облаками, вышитыми на рукавах – одежды Гусу Лань. Качество материала лучше, чем у одежд слуг, но все еще хуже роскошного убранства одежд Лань Ванцзи и Лань Сичэня. Ненавязчивое напоминание, что несмотря на то, что они супруги, Вэй Усянь все равно ниже его по статусу. Лань Ванцзи никогда не видел его без растрепанной челки, спадающей на лицо; странно видеть его с волосами, аккуратно разделенными пробором посередине, и челкой, аккуратно заколотой назад. Красной ленты не видно. Вместо нее светло-голубая лента, подчеркнутая белой заколкой.     Он выглядит, как… Лань.     – Твои одежды… – напряженно начинает Лань Ванцзи. Он понятия не имеет, как делать это – как быть мужем, как разговаривать с Вэй Усянем в условиях их отношений. – Тебе удобно?     Вэй Усянь быстро открывает рот, чтобы что-то сказать, потом захлопывает его, как будто передумал отвечать. Он колеблется, затем произносит с осторожной официальностью:    – Гусу Лань очень добры ко мне. Я ценю эти новые одежды, предоставленные мне в дар, и гостеприимство моего нового ордена.     Нет, это неправильно. Сердце Лань Ванцзи слишком быстро бьется в груди, он ощущает то самое неуловимое чувство, что и вчера, которое затем осядет тяжестью в сердце.  Было время, когда ему бы очень понравилась похожая на поведение Лань покорность Вэй Усяня. Он не ожидал, что на самом деле это будет так неприятно.    Вэй Усянь ведет себя тихо до конца дня, когда они возвращаются из спальни новобрачных в цзинши, послушно переписывает строки или читает свитки, которые, как Лань Ванцзи знает с первого дня их знакомства, он терпеть не может.  Лань Ванцзи задерживает дыхание, находясь рядом с ним, держится на расстоянии и дает ему пространство, которое ему может потребоваться.    Это продолжается и на следующий день: Вэй Усянь ведет себя незаметно и слишком вежливо, тихо ходит. Несколько раз во время медитации или сидя за столом в цзинши, он начинает ерзать, открывает рот с недовольным выражением, как будто, чтобы пожаловаться Лань Ванцзи, но потом его челюсть захлопывается и на его лице появляется оттенок не поддающейся расшифровке эмоции, он возвращается к тому, чем занимался до этого, с усиленной концентрацией.    Лань Ванцзи замечает все это, потому что внимательно за ним наблюдает. Он наблюдает за ним каждую секунду, когда не занят чем-то другим. Сквозь ресницы, исподлобья, краем глаза. Когда-то присутствия Вэй Усяня было слишком для любого ограниченного пространства. Но на третий день он ведет себя так же тихо: просыпается в пять утра, как призрак, ест, что ему дают, не жалуясь, ложится спать вечером вместе с Лань Ванцзи, хотя Лань Ванцзи слышит, как тот ворочается еще минимум час.    И следующий день ничем не отличается от предыдущего.    Раньше их поведение было прямо противоположным: Вэй Усянь дразнил, подкалывал, раздражал; Лань Ванцзи закрывался, упрекал и наводил порядок. Он не уверен, что делать с Вэй Усянем, который ведет себя не как Вэй Усянь. Что делать с Вэй Усянем, который принадлежит ему во всех смыслах, но чувствуется непривычно недосягаемым.    – Пойдем, – говорит Лань Ванцзи ему утром пятого дня.    – Пойдем куда? – Вэй Усянь, медленно засыпающий над текстом об этике, резко поднимает голову.    – У меня есть дела в Цайи, – отвечает Лань Ванцзи. – Если Вэй Ин хочет сопроводить меня.    Предлог прогулки не совсем правда, но и не нарушение правил ордена. Просто Лань Ванцзи нужно будет придумать, чем заняться, когда они будут в городе, и это станет правдой.    Даже если бы ему пришлось нарушить правила, оно бы того стоило, потому что Вэй Усянь оживляется, словно луч солнца выглянувший из-за облаков, неуклюже вскакивает на ноги и следует за ним на улицу.       ◈ ◈ ◈     Первое на повестке дня – это портной. Лань Ванцзи знает Шэнь Сю с самого детства, потому что он несколько раз шил и чинил одежды для Лань Ванцзи и его брата, поэтому он доверяет мастерству портного. Его лавка рядом с входом в главный рынок в Цайи – это первое место, куда он приводит Вэй Усяня.    – Второй молодой господин Лань, – Шэнь Сю кланяется и улыбается, видя Лань Ванцзи. – Чем я могу вам сегодня помочь? Я только что получил набор нового шелка из Ханчжоу, возможно, вам нужно новое чжицзю* на лето?    – Благодарю, господин Шэнь, – отвечает Лань Ванцзи. – Но нет. Я бы хотел одежду для него. – Он слегка наклоняет голову в сторону Вэй Усяня, который улавливает намёк и подходит ближе к Лань Ванцзи, нарушая его личное пространство.    – Ах, – Шэнь Сю с сомнением смотрит на Вэй Усяня, замечает одежды ордена Лань, но не узнает его. – Второй молодой господин Лань привел друга, я посмотрю.   – Он… – начинает Лань Ванцзи, но в горле пересыхает, и Лань Ванцзи не может закончить. Мой муж. Мой муж, мой муж.      – Вэй Ин, – встревает Вэй Усянь, кланяясь, избавляя Лань Ванцзи от неловкости минутной заминки. – Второе имя Усянь.     Шэнь Сю с хромотцой подходит к Вэй Усяню и начинает кружить вокруг него, определяя его размер натренированном годами взглядом. Он легко касается Вэй Усяня, измеряя ширину его плеч, тонкую талию.    – Еще один комлект таких же одежд, второй молодой господи Лань? Я могу значительно улучшить их внешний вид. Возможно, можно добавить акценты из серебряной нити с голубым…     – Нет, – говорит Лань Ванцзи. – Три комплекта черного ханьфу, пожалуйста.    Шэнь Сю удивленно смотрит на Лань Ванцзи; Вэй Усянь резко поворачивается к нему, его глаза округлились от удивления, рот приоткрыт.      Шэнь Сю быстро приходит в себя:   – У меня не так много черного ханьфу в наличии, но это вполне выполнимая задача, второй молодой господин Лань. Думаю, мне понадобится неделя, чтобы сделать что-то в точности по меркам господина Вэя.    – Недели достаточно, – произносит Лань Ванцзи. – У вас есть что-то, что можно продать сегодня?    Вэй Усянь все еще смотрит на Лань Ванзци с шоком и неопределенностью, его руки отведены в стороны так, чтобы Шэнь Сю мог измерить их длину.    – На данный момент есть только два удовлетворяющих запросу второго молодого господина Лань, – произносит Шэнь Сю извиняющимся тоном. – Хотя они могут быть слишком свободны в районе талии.    – Примерьте, – говорит Лань Ванцзи, отворачиваясь, когда Вэй Усяня отводят для переодевания.    Когда сгорает половина палочки благовоний, Вэй Усянь появляется снова, уже больше похожий на то, каким Лань Ванцзи его запомнил за те несколько раз, что они встречались за пределами занятий. Изящная черная ткань скрывает его с головы до ног, кожаный ремень плотно обхватывает его талию, собирая излишки материи. Одежды немного большие Вэй Усяню в плечах, на них не хватает серых или красных акцентов, но вид его в этих одеждах приносит облегчение, избавляя от тревоги, которая мешалась, как заноза в пальце.    – Как я выгляжу? – спрашивает Вэй Усянь с бóльшим воодушевлением, чем за все эти дни. Он широко улыбается Лань Ванцзи и шутя крутится вокруг своей оси, полы его одежд разлетаются в стороны.   Он выглядит очень красиво. Вэй Усянь всегда выглядит очень красиво. Конечно, Лань Ванцзи не может это сказать.    – Этого хватит до моего возвращения на следующей неделе, – говорит Лань Ванцзи Шэнь Сю вместо ответа на вопрос Вэй Усяня и тянется в рукав, чтобы достать кошелек. – На новых одеждах должны быть серые и красные вставки, – он замолкает и затем добавляет. – И дайте еще красную ленту, если есть.     Немногим позже Вэй Усянь резво выбегает из лавки впереди Лань Ванцзи, сцепив руки за спиной, красная полоса его новой ленты подпрыгивает с каждым шагом. Он оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи с широкой улыбкой и сияющими глазами.      Вот и он, думает Лань Ванцзи, что-то в его груди сжимается.      ◈ ◈ ◈     Здесь, вдали от молчаливого и вездесущего взора Облачных Глубин, Вэй Усянь более несдержанный. Томительная, ограничивающая тишина горного воздуха, которая будто прилипла к нему, полностью растворяется, когда Вэй Усянь ныряет в многолюдный и шумный рынок, сразу же чувствуя себя как дома среди толп незнакомцев так, как Лань Ванцзи никогда не чувствовал и никогда не будет. Он порхает от лавки к лавке, как воробей, пробуя любую еду, которая оказывается в зоне досягаемости, трогая разные образцы тканей, активно разговаривая с владельцами лавок. Пока Вэй Усянь, словно метеорит проходится по Цайи, Лань Ванцзи, следуя за ним, молча оплачивает все, с удовольствием наблюдая за ним сзади. С удовольствием наблюдая за тем, как он хорошо проводит время, в первый раз с тех пор, как они поженились тем странным, мучительным днем.      Когда Лань Ванцзи всё-таки догоняет его, потратив несколько минут, чтобы определить его местоположение в густой толпе, Вэй Усянь находится в разгаре спора с лавочником. Лицо лавочника покраснело, что является плохим знаком, учитывая, что дело касается Вэй Усяня.     – …заломили такую высокую цену за это, – жарко говорит Вэй Усянь.     – Если вы не собираетесь платить установленную цену, господин, – отвечает продавец с ледяным презрением. – То вам лучше идти своей дорогой.     – Лань Чжань, Лань Чжань! – завидев Лань Ванцзи, Вэй Усянь зовет его, и Лань Ванцзи оказывается втянутым в ссору, когда Вэй Усянь тащит его ближе за рукав.      Глаза лавочника сразу распахиваются, когда он узнает его, и он кланяется, заикаясь говоря:    – Второй молодой господин Лань.   Вэй Усянь хвастливо скрещивает руки на груди.     – Ох, так вы знаете моего мужа, – произносит Вэй Усянь, специально растягивая последнее слово. Лавочник смотрит на них глазами-блюдцами. – Лань Чжань-а, Лань эр-гэгэ, скажи этому мужчине, что он очень безрассуден, раз пытается облапошить покупателей таким образом.    Если лавочник пялился на них до этого, то, услышав прозвища, выглядит так, будто его глаза вот-вот вывалятся из орбит.     – Веди себя сдержанно, – тихо говорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь дуется, облокачивается на плечо Лань Ванцзи, опираясь на него, и недовольно хмыкает сквозь сжатые зубы.     – Я извиняюсь за неприличное поведение своего мужа, – Лань Ванцзи слегка кланяется, а Вэй Усянь выпрямляется с возмущенным восклицанием. – Я заплачу установленную цену.     – Он это начал! – жалуется Вэй Усянь, пока лавочник кланяется, бормоча слова благодарности снова и снова, когда Лань Ванцзи кладет ему в ладонь несколько монет.     – Лань Чжань, – ноет Вэй Усянь, когда они отходят достаточно далеко. – Ты действительно не мог помочь мне? Ты не мог защитить своего мужа перед тем противным злым дядькой?     – Не сей раздор среди людей, – цитирует Лань Ванцзи, слишком мягко для упрека.     – Ай, ай, – вздыхает Вэй Усянь, снова прижимаясь боком к Лань Ванцзи. – Брак это так сложно. Кто же тогда защитит меня, если не мой суженый?    Лань Ванцзи старается не думать о чем-то касаемо… нравственности Вэй Усяня. Все же, он чувствует, что под маской драматичных стонов скрывается искренняя обида из-за того, что он принял сторону лавочника. Это было ошибкой? Есть ли брачное правило, говорящее всегда принимать сторону своего супруга, вне зависимости от того, кто виноват?    Ему все еще приходится слепо ориентироваться в вопросах брака. Он почти не помнит своих родителей, поэтому не имеет хорошего примера. Ошибки в вопросах отношений с Вэй Усянем неизбежны. Но такие маленькие проступки могут быть исправлены. Несомненно, он может… загладить свою вину.     – Вот, – тихо говорит Лань Ванцзи и отдает свой кошелек Вэй Усяню.     – Эм… – Вэй Усянь моргает, его глаза широко распахиваются.     – Все, что мое – твое, – Лань Ванцзи сглатывает и хмурится, чувствуя, как горит шея.     – Боже, я богат, – восклицает Вэй Усянь, затем широко и проказливо улыбается. – Лань Чжань, ты никогда не был так мягок прежде. Нужно ли мне начинать плакать каждый раз, когда что-то хочу?     Лань Ванцзи качает головой, не зная, он больше смущен или раздражен тем, что его провели.    Вэй Усянь подмигивает ему, затем его хвост исчезает в толпе.     Лань Ванцзи все же удается остановить Вэй Усяня прежде, чем тот опустошит казну Гусу Лань, но, кажется, это больше связано не с его влиянием, а с тем фактом, что Вэй Усянь ел почти все, что попадалось ему на пути, и не может съесть больше ничего, не чувствуя тошноту. Лань Ванцзи ведет Вэй Усяня к местечку на берегу у озера Билин, достаточно отдаленному, чтобы их не потревожили, но достаточно близкому, чтобы все еще чувствовать дыхание толпы, приглушенный шум голосов и крики продавцов, продающих свои товары.     – Лань Чжань, почему ты позволил мне так много съесть? Я выгляжу беременным! – стонет Вэй Усянь и сразу плюхается на спину на траву, потирая рукой надутый живот.      Лань Ванцзи поджимает губы и отводит взгляд на воду, решительно игнорируя странное волнение, возникшее от этой картины.    В это время дня солнце жарко светит на зеленовато-коричневую и полноводную  от недавнего дождя поверхность озера. Тепло с озера поднимается мрачной, душной влажностью. Лодки быстро проплывают мимо, рыбаки кричат друг другу, работая веслами. Их голоса, говорящие на диалекте родом из детства Лань Ванцзи, подхватываются и легко уносятся дальше поверхностью воды. В последний раз, когда он и Вэй Усянь приходили сюда вместе, атмосфера была не такой напряженной. Тогда тут были гули, кипучий водоворот бурлил в центре озера, затягивая всех в себя.    Сейчас его уже нет. Лань Ванцзи закрывает глаза и подставляет лицо солнцу, поддаваясь сонливости. Тепло солнца золотой колыбельной просачивается сквозь его кожу.     – Старейшины не разозлятся? – спрашивает Вэй Усянь, чтобы прервать молчание, и теребит ремень, чтобы затянуть его потуже, когда Лань Ванцзи поворачивается. – Когда увидят меня в такой одежде?    – Если разозлятся, то могут обратиться ко мне, – он представляет лицо Лань Цижэня и чувствует инстинктивное раздражение. Никого не должно касаться, что носит Вэй Усянь. Вэй Ин – его муж, и Лань Ванцзи будет его защищать и упрекать, если появится необходимость. Если кто-то недоволен, ему придется выступить против Лань Ванцзи.    – Ах, Лань Чжань, – Вэй Усянь опирается на локти, раздвигая ноги в стороны. – Ты не… ах, признаюсь, я не ожидал того, что будет сегодня. Ты не такой, каким я себе представлял.    – Сядь прилично, – Вэй Усянь быстро выпрямляется и кидает на него угрюмый взгляд.     Он сидит в этой позе еще немного, но потом сдается и снова растягивается на земле. Он закрывает глаза и поднимает подбородок вверх, его темные ресницы бросают тень на щеки. Он выглядит очень притягательно, лежа вытянув руки над головой, распластавшийся и вальяжный. Черный ему идет, думает Лань Ванцзи и сглатывает, несмотря на пересохшее горло.     – Знаешь, меня ждут в Пристани Лотоса через месяц, – Вэй Усянь вытягивает руки над головой и немного ерзает. – Думаю, что семья ждет новостей о первенце, иначе они будут ужасно разочарованы.     – Вэй Ин, – резко говорит Лань Ванцзи. За то время, что они провели порознь, он успел забыть, каким легкомысленным и неприличным может быть Вэй Усянь, и то, как он это не переносит. Несмотря на это, представив то, что сказал Вэй Усянь, он чувствует, как шею покалывает от смущения.     – Я же просто шучу, Лань Чжань, – говорит Вэй Усянь с насмешливым блеском в глазах, наблюдая за его реакцией. Он все еще лежит на спине, расслабленный и развязный. – У меня нет нужных частей тела, так что можешь не волноваться, у меня не получится понести.    Распутный. Бесстыжий. Лань Ванцзи поднимается на ноги, отряхивая одежды от пыли.     – Подожди, подожди, не уходи сейчас, – протестует Вэй Усянь, насмешки в голосе нет и в помине. Он садится, чтобы схватить Лань Ванцзи за запястье, и Лань Ванцзи старается не дернуться от касания. – Мы можем остаться здесь еще немного? Мне нравится сидеть у озера с тобой.    Лань Ванцзи напряженно смотрит на Вэй Усяня сверху вниз, на его блестящие глаза и изгиб губ, пытаясь найти усмешку. И не находит, в этот раз видна только искренняя просьба.    Лань Ванцзи освобождает запястье из хватки и снова садится, скрестив ноги.    – Не дóлжно говорить о таких вещах, – отвечает он секундой позже. – Это неприлично.    Вэй Усянь хмыкает и двигается ближе к нему. Он пахнет дымом и чем-то сладким с рынка, как свежеиспеченный хлеб.    – Лань Чжань, – произносит Вэй Усянь. – Не хочешь поплавать со мной? Сейчас так жарко, вода идеальная.    – Здесь? – недоверчиво говорит Лань Ванцзи. Вокруг так много людей.     Вэй Усянь пожимает плечами.    – Конечно. Что не так? Это место ничем не отличается от любого другого.    Это выглядело бы так нелепо: Лань Ванцзи раздевается до нижних одежд или даже дальше перед посторонними. Вэй Усянь делает то же самое в месте, где любой может его увидеть. Вэй Усянь, который, судя по всему, часто так делает.    – Посмотри туда, – Вэй Усянь кивает головой в направлении озера. Он сидит настолько близко к Лань Ванцзи, что почти касается его груди своим плечом. – Там лодочник продает локвы. Я мог бы подплыть туда и купить тебе целую корзину! Я бы сказал, что это подарок моей любимой жене, которая с отчаянной тоской ждет моего возвращения на берегу, и он бы спросил «Которая из них, молодой господин?», и я бы показал на тебя и сказал…   – Нет, – отвечает Лань Ванцзи, и Вэй Усянь дуется и снова ложится на спину.    – Ну, я не буду плавать один, – он шмыгает носом, раздраженно потирая его рукой. – Ты всегда так жестоко отвергал меня, даже когда мы ходили в Холодный Источник. Но однажды, Лань Чжань, ты не отвертишься, – он приоткрывает один глаз и изучает Лань Ванцзи с внезапным сомнением. – Ты же умеешь плавать?    – Разумеется, – раздраженно отвечает Лань Ванцзи. Это именно то, как Вэй Усянь заставляет людей делать то, что он хочет: подначивает до тех пор, пока они не разозлятся так, что захотят проучить его. В прошлом это работало и с Лань Ванцзи, но не сегодня.    – Как скажешь, – зевает Вэй Усянь, затем закрывает глаза и долго молчит. Когда Лань Ванцзи смотрит на него, тот уже спит, прикрыв глаза рукой от яркого солнечного света.    Лань Ванцзи позволяет ему отдыхать неограниченное количество времени, переваривая съеденную еду. Лань Ванцзи тем временем медитирует, погружаясь так глубоко, что солнце меняет свое положение в небе, янтарем зависнув над горизонтом. Вэй Усянь уже крепко спит, его рот приоткрыт и кожа порозовела от солнца.    Лань Ванцзи будит его, и они возвращаются домой. Лань Ванцзи старается не замечать, как с каждым шагом ближе к Облачным Глубинам, Вэй Усянь все больше закрывается. Сглаживается, тускнеет. Он старается не замечать, но ему не удается.      ◈ ◈ ◈     Спустя примерно десять дней со свадьбы, его брат приходит проведать его. Лань Ванцзи встречает его в павильоне у цзинши вечером после долгого дня исполнения обязанностей в ордене. В приятной тишине они заходят в цзинши.    – Как прошла первая неделя с молодым господином Вэем? – спрашивает Лань Сичэнь дружелюбно, когда двери разъезжаются в стороны. Следует долгая пауза, когда они оба в шоке и смятении смотрят на состояние цзинши. Его мужа нигде не видно, он наверняка развлекается в одном из близлежащих городов, но даже его отсутствие оглушает. Его вещи разбросаны по всей комнате. Новые черные одежды Вэй Усяня, скомканные, валяются на кровати, остальная одежда лежит в беспорядке вперемешку с идеально разложенными одеждами Лань Ванцзи, отглаженными и приготовленными на неделю вперед. Какие-то свитки и книги разбросаны по столу Лань Ванцзи, рядом перевернутый чернильный камень и след от огня, которого там раньше не было. Из-за ветра из открытого окна по цзинши перекатываются листы бумаги для талисманов. Недоеденный завтрак Вэй Усяня стоит остывший на столе. К раздвижной двери цзинши прикреплена записка с неразборчивыми каракулями Вэй Усяня, на которой написано “Скоро вернусь, муж!☺”    Лань Ванцзи устало потирает висок большим пальцем.    – Приятно видеть тебя таким счастливым, диди*, – говорит Лань Сичэнь и улыбается в ответ на скептический взгляд Лань Ванцзи.     Тем вечером, когда Вэй Усянь возвращается домой, Лань Ванцзи уже успевает убрать бóльшую часть беспорядка и приготовить длинную поучительную речь о важности поддержания чистоты и уважения совместного пространства – Вэй Усянь прекрасно знает оба правила, он переписывал их в библиотеке. Но в тот момент, когда Вэй Усянь врывается в комнату, нотация почему-то теряет всю важность.    – Лань Чжань! – восклицает Вэй Усянь, затем оглядывает наполовину убранную цзинши, уперев руки в боки. Его лицо испачкано грязью, блестит от пота и выглядит гораздо более загорелым, чем утром, его щеки и лоб покраснели. – Ох, я устроил беспорядок, ха? Извини!    Лань Ванцзи мог бы поругать его, зачитать правила, рассказать, что ожидается от супруга Лань. Вместо этого он спрашивает:    – Где ты был? – потому что внезапно, после нескольких часов разлуки, после которых тот появился в таком виде, Лань Ванцзи интересно знать, как прошел его день. Он так долго был один, что постоянно иметь рядом с собой кого-то, кто заполняет пространство шумом, цветом и движением, очень непривычно.     Вэй Усянь драматично вздыхает, затем тянется развязать ленту в волосах, она свободно болтается в его руках.    – Пожилая пара в деревне Юйшань попросили помочь им почистить пруд. Потому что, с их слов, я молод и со здоровой спиной, что, конечно, правда, так что я не мог отказать.    К ужасу и непосредственному, безусловному интересу Лань Ванцзи, Вэй Усянь сбрасывает верхние одежды прямо на пол и не останавливается, раздеваясь слой за слоем и не переставая болтать, двигается к плетеной ширме. На мгновение он останавливается и из-за ширмы доносится:    – О, ты набрал ванну для себя? Я могу подождать!     – Нет нужды, – быстро отвечает Лань Ванцзи. Он действительно набрал ванну для себя , но это неважно.    Вэй Усянь внезапно выныривает из-за ширмы и шагает к столу Лань Ванцзи. Он остался только в красных нижних одеждах, не скрывающих его загорелые предплечья и икры с пятнами грязи тут и там. Вэй Усянь продолжает говорить, царапая символы талисмана на бумаге, чтобы разогреть воду, судя по всему, пока Лань Ванцзи наблюдает за его передвижениями по цзинши со странным чувством в груди, которому он не может дать название.    –…это, наверное, люди подумали, что я пришел туда помогать, так что просьбы стали сыпаться со всех сторон! Мне даже пришлось убирать ослиное дерьмо, эти люди были такими милыми и благодарными, что я просто не мог им отказать. Это, конечно, не совсем то, как я представлял себе свою карьеру заклинателя, но я также не представлял себе свадьбу с тобой, так что в план приходится вносить кое-какие поправки, ха, Лань Чжань? – он сбрасывает нижние одежды и кидает их на ширму. Лань Ванцзи все еще не двигается с места в своем плане, забыв о поучительной лекции. Он мельком смотрит на Вэй Усяня, его сильные плечи, мягкий изгиб его спины перед тем, как тот исчезает за ширмой. Секундой позже его грязные штаны присоединяются к одежде на ширме. – Посмотри-ка на меня, я такой грубый, не даю тебе и слова сказать. Лань Чжань, каким был твой день? Наверняка не таким вонючим, как мой!     Лань Ванцзи требуется несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Он размеренно и тихо отвечает:    – Нормальным.     Он слышит, как Вэй Усянь останавливается, затем опускается в ванную с тихим плеском:   – Всего лишь нормальным? Чем ты занимался?    – Ничем интересным, – разговоры не его сильная сторона, он никогда не обсуждал такие вещи с кем-то, кто не член его семьи. – Переговоры о торговле с орденом  Пинъян Яо. Обучение двух юных учеников.      – Ну, если в следующий раз у тебя не будет важных дел, можешь пойти со мной, – слышится голос Вэй Усяня поверх плеска воды в ванне. – Не могу даже представить их реакцию, когда они увидят Ханьгуан-цзюня со мной, хахаха! Они сразу же найдут тебе работу, Лань Чжань!     – Хм, – отвечает Лань Ванцзи и удивляется, когда понимает, что не против. Ввиду своего воспитания, он никогда раньше не занимался физическим трудом, но слова Вэй Усяня вызывают интерес. Тепло, чувство принадлежности. Вэй Усянь многие вещи делает такими.     Всего несколько минут спустя Вэй Усянь появляется из-за ширмы, выжимая мокрые волосы, его кожа порозовела. Он одет только в слабо завязанные белые нижние одежды Лань Ванцзи. Они ему немного велики, но только немного.    – Надеюсь, ты не возражаешь, что я позаимствовал твои одежды для сна, – спрашивает Вэй Усянь, затем, не дожидаясь ответа, он берет гребень Лань Ванцзи и начинает расчесывать им влажный шелк волос. – Мои сейчас все грязные. Еще твой гребень намного лучше моего, хорошо вычесывает все узлы, так что, надеюсь, ты не против, если я позаимствую и его тоже.    – Все… в порядке, – Лань Ванцзи ошеломлен и сбит с ног штормом по имени Вэй Усянь. Ему никогда не приходилось делиться своими вещами, тем более, никто не отбирал их у него с великодушной улыбкой.     Закончив расчесываться, Вэй Усянь тащится к кровати Лань Ванцзи – их кровати, напоминает себе Лань Ванцзи – и раскидывает в стороны конечности, громко вздыхая с удовлетворением. Он лежит так долго, что Лань Ванцзи думает, что он уснул, но Вэй Усянь открывает глаза и переворачивается на живот, немного ерзает и потягивается. Лань Ванцзи не выдерживает и отводит взгляд.    – Лань Чжань, – Вэй Усянь плюхается обратно на матрас. – Ты не собираешься купаться?    Лань Ванцзи открывает рот, чтобы ответить, но Вэй Усянь говорит снова:    – Я храплю?    Лань Ванцзи молчит несколько секунд, осмысляя вопрос, затем отвечает:    – Нет.     – Ты врешь? – Вэй Усянь сужает глаза.     – Лгать запрещено, – Лань Ванцзи колеблется, затем признается. – Немного.    Вэй Усянь драматично вздыхает:    – Я мешаю тебе спать?    – Нет, – в этот раз Лань Ванцзи отвечает честно.     Вэй Усянь переворачивается на спину и стонет в потолок. Лань Ванцзи чувствует, как уголок его губ тянет вверх, угрожая улыбкой, и быстро прячет ее.    – Что еще такого я делаю во сне, о чем ты мне не говоришь? – Вэй Усянь поворачивает голову, чтобы обвиняюще посмотреть на Лань Ванцзи. – Я пинаюсь? Пускаю слюни? Закидываю на тебя конечности?     – Вэй Ин, – произносит Лань Ванцзи. – Это не имеет значения.     – Как скажешь, – Вэй Усянь устраивается поудобнее, прижимая одну из подушек Лань Ванцзи к груди и подтягивая колени к груди. Он закрывает глаза и долго ничего не говорит, его дыхание выравнивается.    Лань Ванцзи смотрит на него, потом озадаченно качает головой. Ему еще нужно поужинать, но пока, он накрывает Вэй Усяня одеялом и позволяет им обоим отдохнуть.       ◈ ◈ ◈     На следующее утро один из старейшин, Лань Боцинь, с побелевшим от гнева лицом наносит им визит ровно в пять утра. Он долго отчитывает Лань Ванцзи, рассказывая о том, что ожидается от такого выдающего брака, как его, о том, что нужно держать мужа в узде, о правилах, которые Лань Ванцзи знает вдоль и поперек и мог бы рассказать наизусть даже во сне. Вэй Усянь сидит рядом с Лань Ванцзи в главной комнате, помятый со сна и как будто не до конца понимающий, где находится.    – Муж Ханьгуан-цзуня не может шляться без дела по деревням, – Лань Боцинь дышит огнем на них обоих, сидящих перед ним как дети, которых отчитывают. – Ты подумал о нашей репутации, занимаясь такими возмутительными делами с простолюдинами? – Он тыкает пальцем в Вэй Усяня. – Все, что ты теперь делаешь, отражается на Гусу Лань и Ванцзи. Ты вообще подумал об этом прежде, чем вести себя, как дикарь?     В течение всего разговора Вэй Усянь сохраняет расслабленное, спокойное выражение лица, явно привычный к гневным тирадам старших, но Лань Ванцзи видит напряжение в его челюсти и том, как побелели костяшки.     – Учитель, – наконец прерывает его Лань Ванцзи. – Вэй Ин осознает возложенные на него ожидания. Как и я. Только я имею право делать ему замечания.    – Очевидно, замечаний недостаточно, – холодно говорит Лань Боцинь. – Это соглашение и так болезненно далось нашему ордену. Ванцзи, я прошу тебя не усложнять.    – Со всем уважением, Ванцзи должен попросить учителя удалиться, – у Лань Ванцзи плохо получается скрыть лед в голосе. – У Вэй Ина и меня много дел.    – Ммхм, – Лань Боцинь выходит из комнаты размашистым шагом, взмахнув рукавом.    – Тебе не стоит злить старейшин, – говорит Вэй Усянь, когда он уходит. Когда Лань Ванцзи смотрит на него, его губы изгибаются в неискренней улыбке. – Точно не из-за меня.    – Я прошу прощения, – Лань Ванцзи слегка наклоняет голову. – За его грубую манеру обращения с тобой. Он вел себя бесцеремонно, говоря подобные вещи в присутствии Вэй Ина.    Вэй Усянь легко машет рукой, как будто отмахивается от его слов.    – Эй, я могу выдержать старейшин. Как будто я не выслушивал такое всю жизнь. Так какая разница? До тех пор, пока у них нет кнута в руке.    Наверное, Лань Ванцзи слишком резко вздыхает из-за резкой шутки, потому что Вэй Усянь потерянно моргает, поняв, что сказал что-то не то.    Следующий день и вся неделю проходят так же, как первая. Вэй Усянь все еще тихий, послушный и абсолютно всегда в пределах досягаемости. Лань Ванцзи может физически ощутить, насколько Вэй Усянь несчастлив, и его режет ножом осознание того, что он приложил к этому руку. Что он продолжает это делать.    Затем, спустя три недели, они отправляются в Пристань Лотоса.