King’s Whore

Телемах сдавленно всхлипнул, когда почувствовал, как бёдра Антиноя снова начали толкаться. Тот лишь застонал в изгиб его шеи, медленно погружая в Телемаха свой твёрдый член, смакуя момент. Руки Телемаха дёрнулись в месте, где его запястья были привязаны над головой к раме кровати. Он проклинал себя за глупость. За то, что ослабил бдительность и позволил ему завалить себя. Он чувствовал, как семя Антиноя плещется внутри него, пока тот глубоко вгонял бёдра, рыча от удовольствия. Собственный желудок Телемаха против его воли скручивало от удовольствия, когда его бёдра дёрнулись вперёд. Это предательство собственного тела постоянно напоминало о себе засохшей спермой, размазанной по животу и бёдрам. Антиной застонал, его хватка на бёдрах Телемаха усилилась, когда он вошёл в него ещё глубже, толкая их обоих вперёд по матрасу. Телемах захлебнулся стоном, дыхание прервалось, когда Антиной безжалостно долбил его своим членом. Он был почти благодарен за кляп, стянутый на его рту — тот заглушал постыдные звуки удовольствия, которые он не мог сдержать. Почти. Он не знал, сколько они уже здесь… Сколько времени прошло с тех пор, как Антиной взял его, несмотря на все попытки сопротивляться, царапаться и рваться. Сколько времени с тех пор, как он обхватил рукой плачущий член Телемаха и заставил его выгнуться, заскулить и кончить против воли. Сколько времени с тех пор, как Антиной пообещал наполнить его своей спермой после того, как уже вкачал в него третий залп семени. Сколько времени прошло с тех пор, как он понял, что сопротивляться бесполезно, и просто лежал, принимая всё. Сколько времени прошло с тех пор, как он закрыл глаза и попытался отключиться от всего: от влажных чавкающих толчков, от того, как Антиной крутил бёдрами, прижимаясь к нему, от сосания и покусывания шеи и плеч, покрытых синяками и красными следами. Дрожащий стон вырвался у Телемаха, когда Антиной толкнулся сильнее. Он сменил хватку, обхватил заднюю часть бёдер принца, раздвинул их шире и начал трахать с ещё большим намерением. Телемах чувствовал, как воздух выбивает из него при каждом шлепке бёдер Антиноя о его тело. Предательское удовольствие глубоко внутри, тело, уже измотанное предыдущими разами, пробуждалось снова, словно назло ему! — Ты должен винить в этом только себя, — пробормотал Антиной, его горячее дыхание обжигало шею Телемаха, пока он издавал бесстыдные стоны, которые жгли уши принца, и тот моргал, сгоняя слёзы. — Ты принял мои предупреждения за высокомерие, а мою милость — за наивность, — прошипел он, оставляя тёплые влажные поцелуи по телу Телемаха. — Теперь я не предлагаю тебе ни того, ни другого. — Ты можешь винить меня за это, за то, что я тебя сломал и объявил твоё шлюховатое тело своим, — Антиной вытащил член, только чтобы с силой вогнать его обратно, вырвав у Телемаха сдержанное мяуканье, — но только потому, что так проще, чем признать: это была твоя собственная ошибка. Телемах слабо покачал головой, пытаясь не закатить глаза, и глухо промычал сквозь кляп: «Нет». — Да, — мурлыкнул Антиной, снова вгоняя в него пульсирующий член. — И барды не запомнят твоё сопротивление. Телемах ахнул, когда Антиной обхватил рукой его член, размазал предэякулят по головке для лучшего скольжения и начал двигать ладонью в такт своим толчкам, заставляя Телемаха выгибаться ему в руку, задыхаясь. — Возможно, я пощажу тебя, когда стану царём, — задумчиво произнёс Антиной. — Ты мог бы стать моей личной шлюхой. Тебя будут трахать и ублажать — в обмен на твою жизнь, разумеется. Его толчки стали жёстче и быстрее, словно эта мысль подстегнула его. — Ты будешь сосать мой хуй в горле, пока я сижу на троне старого царя. Мой член будет глубоко в твоей заднице, пока ты сидишь у меня на коленях на советах. Я выебу последнее сопротивление из твоего похотливого тела, пока ты не опустеешь полностью, оставшись лишь с моим семенем, — прорычал Антиной и задрал бёдра Телемаха выше, чтобы вгонять с большей силой. — А может, — мурлыкнул Антиной, голос его понизился от возбуждения, — может, однажды ты научишься любить это. Даже жаждать. Телемах застонал в протест, даже когда его тело сотрясалось. — Ты станешь отчаянным. Будешь приходить ко мне, умоляя о моём члене, потому что это будет единственное удовольствие, единственная радость в твоей новой жизни домашнего питомца, — Антиной застонал, его бёдра начали дёргаться, предупреждая Телемаха о приближающемся оргазме. — Ты станешь обычной шлюхой, которая наслаждается, когда её тело используют. Может, я даже позволю остальным попользоваться тобой, пусть берут твоё тело, как захотят, лишь бы утолить твою бесконечную жажду экстаза. И ты забудешь, кем был, и насколько низко пал. Телемах выгнул спину, стон утонул в кляпе, когда он излился в руку Антиноя. Глаза закатились, а жених продолжал его трахать, игнорируя жалобные стоны Телемаха от стимуляции, пока чёрные точки плыли перед его глазами. — Ты будешь жить в роскоши и праздности, моё семя будет вытекать из тебя на шёлковые простыни. Тебя будут ублажать и боготворить у моих ног, и тебе больше не придётся беспокоиться о стрессе, труде или заботах. Свободный от вины, злобы и стыда. Тебе просто нужно сдаться, и все твои барьеры будут смыты. Я беру свои прежние слова назад — это будет моей милостью к тебе, — прорычал Антиной. — Только помни, кому ты принадлежишь. Ещё один, два, три толчка — и с утробным стоном Антиной излился глубоко внутри Телемаха, вонзив зубы ему в плечо, слизывая выступившую кровь и тяжело дыша. Слёзы размыли зрение Телемаха, пока Антиной крутил бёдрами, вгоняя своё семя глубже в принца и продлевая свой оргазм. Слова Антиноя звучали уже не как простое желание, а как неизбежная реальность, которая рано или поздно наступит. Ведь если то, что он говорит, станет правдой, кто его полюбит? Уж точно не мать — она будет оплакивать того человека, которым он когда-то был. А отец, которого он никогда не знал, возненавидит то, во что он превратится. Антиной никогда не разбрасывался пустыми обещаниями, и то, что произошло этой ночью, было горьким напоминанием. Он сломает Телемаха и сделает его разбитой оболочкой прежнего себя — такой, которая примет его извращённую нежность и забудет любовь матери и гордость за свой народ. Нет, подумал Телемах. Он не позволит этому случиться. Он скорее умрёт, чем сдастся Антиною — чем начнёт желать и жаждать его прикосновений. Он сделал несколько глубоких вдохов через нос, чтобы успокоиться и не впасть в паническую атаку. Антиной оторвался от его шеи с последним засосом, приподнялся на локтях и посмотрел Телемаху прямо в глаза. Лицо его было спокойным и нейтральным, но глаза выдавали, насколько сильно он наслаждается происходящим. Он сорвал кляп с Телемаха, только чтобы сразу впиться в его губы. Телемах ахнул от неожиданности, и Антиной воспользовался этим, толкнув язык ему в рот. Он жадно и грязно поцеловал Телемаха, высасывая его язык, крадя каждый вырывающийся вздох, когда они ненадолго отрывались, чтобы снова соединиться. Телемах попытался отвернуть голову — последний акт сопротивления, — но Антиной отнял и это, положив твёрдую ладонь на затылок и притянув его ближе. Телемах жалобно застонал от поражения, тело его обмякло, а чужое прижалось ближе. Наконец он закрыл глаза, пока Антиной брал, брал и брал. Он даже не смог собрать силы отреагировать, когда мягкий член Антиноя дёрнулся внутри него. Он оторвался от его рта с влажным стоном и начал снова тереться о тело принца, пока не затвердел полностью и не вошёл глубоко, подстёгивая свою неутомимую выносливость, чтобы продолжать пожирать то, что теперь принадлежало ему. Последняя слеза скатилась по щеке Телемаха. Гипнос сжалился над ним и увёл его усталое тело и сознание в лёгкость. Медленно погружаясь в сон…