К чему приводит время?

Видеть их счастливыми было до жути странно. Картина большой семьи настолько не совпадала с его представлениями о будущем, что это попросту не укладывалось в голове. А во всём был виноват чёртов Маховик Времени.

***

1979г.

Кингсли вышел на работу в выходной по просьбе своего товарища, у которого возникли некоторые проблемы в семье. Слизеринец по сути, он не делал чего-то просто так, а умело накапливал должки, чтобы в момент, когда ему нужна будет чья-либо помощь, воспользоваться услугами. Для него, как для недавнего стажёра, это был хороший карьерный рост, да к тому же и выгода в будущем. Идеальное комбо. Изначально Бруствер рассматривал специальность невыразимца, но знакомый его отца дал ему рекомендации как перспективного ликвидатора проклятий, так как его способности распознавать тёмную магию и расчищать опасные зоны пользовались успехом ещё в Хогвартсе. Да и подрабатывал он на этом неплохо. Так что просьбы поработать заместо кого-то посыпались на Кингсли со всех сторон, стоило ему благоприятно окончить стажировку. В этот раз он должен был работать с темномагическими артефактами, поэтому, войдя в нужный кабинет, Кингсли сразу же, не медля, приступил к делу. Он искренне любил такие задания, потому как они были схожи с тем, чем занимались невыразимцы. Да, немногие знали об их обязанностях, но в определённых кругах крутилась нужная информация, а Кингсли многие уважали, поэтому со всем дружелюбием делились с ним самыми разными новостями. Слизеринец был только за. Он мастерски незаметно умел добиваться своего. Но в этот раз что-то пошло слегка не по плану. Он обезвредил уже пару-тройку артефактов, когда один из них вдруг повёл себя странно, столкнувшись своей гранью с другим, лежащим рядом. Попытавшись осторожно отделить их друг от друга, Кингсли проговорил сложное заклинание, которому их обучали на специальных курсах, но, казалось, сделал только хуже. Когда же он поднёс сцепленные артефакты ближе к глазам, то обнаружил на одном из них руну бесконечности. Когда до него дошло, что это такое, возмущение накрыло его с головой. Почему никто не сообщил, что он будет работать с грёбаным Маховиком? Да их даже не учили, как с ними нормально обращаться, чтобы случайно не вмешаться в линию времени! Когда-то Кингсли сказали, что его жажда выгоды однажды загонит его в яму. Видимо, он всё-таки умудрился попасть в эту ловушку. Бруствер сделал попытку выставить перед собой стену, чтобы отгородиться от воздействия артефакта, но тот, впитав в себя животворящую энергию приклеенного к нему соседа, начал медленно крутиться, разгоняясь всё больше и больше. Кингсли зажмурился, ожидая чего-то непоправимого. Чутьё не подвело. Мир вокруг него схлопнулся и завертелся перед взором яркими вспышками.

***

Открыв глаза, слизеринец первым делом схватился за кобуру, проверяя, на месте ли древко. Видимо, здесь Мерлин решил его пожалеть, потому как оружие было на месте. Хоть что-то хорошее. Оглядевшись по сторонам, Кингсли с удивлением узнал знакомую обстановку. Он находился в Хогвартсе, откуда выпустился пару лет назад. Может быть, всё не так уж и плохо и он просто машинально аппарировал? И всё же, какое-то непонятное чувство снедало его изнутри, не позволяя расслабиться ни на миг. Никто ещё не выходил из происшествия с Маховиком Времени безнаказанным. Было бы странно, если бы в его ситуации пронесло. Осторожно выглянув из-за двери аудитории, в которую его выбросило, Кингсли изучающе просканировал взглядом пустующий коридор. Никого. Может, это и к лучшему. Взмахнув палочкой, он наколдовал Темпус, проверяя время. 12:15. Пока что всё было в порядке. Выйдя из своего случайного убежища, парень двинулся по направлению к коридору, где, как он помнил, всегда висели всякие разные объявления: о наборе в команду по квиддичу, расписания внеклассных факультативов и прочее. Даты. Ему срочно требовались даты. Он должен был убедиться, что всё в порядке и он не вляпался в какое-то дерьмо. Но удача, видимо, решила от него отвернуться в этот раз. Мол, слишком часто тебе везло, Бруствер, теперь давай посмотрим, как ты из этого выпутаешься. Проверка, так сказать, на принадлежность к Слизерину. И хоть Кингсли и гордился своей способностью адаптироваться и действовать по ситуации в экстремальных изменениях, но, когда взгляд его зацепился за нужные цифры, сердце резко упало в живот, прокручивая в своём стремительном падении тройное сальто. 6 февраля 1967г. Чёрт. Возьми. Он каменной статуей замер на месте, неверяще глядя перед собой. Как такое вообще возможно? Он даже не прокручивал грёбанный Маховик! Кому вообще взбрело в голову отдавать такую вещь ликвидаторам проклятий? Ведь ему самая дорога прямиком в отдел к невыразимцам. Кто занимался сортировкой и распределением этих грёбанных артефактов? Если он вернётся назад в своё время, он добьётся его увольнения. Обязательно. А сейчас ему определённо нужно было выпить. Интересно, он сможет прибиться к какой-нибудь стайке учеников и затусить с ними в роли своего? Мерлин, лишь бы в этом прошлом устраивали такие же роскошные вечеринки, как во времена его учёбы. Отмерев, наконец, и мысленно приказав себе взять себя в руки, Кингсли поплёлся назад к тому месту, из которого сюда попал. Насколько он успел заметить, рядом с той явно заброшенной аудиторией находился класс Защиты от Тёмных Искусств, а значит, скоро урок завершится и он сможет примкнуть к выходящим студентам. Сегодня был понедельник, но, если ничто с годами не поменялось, то он должен быть сокращённым. А значит, закончат студенты раньше обычного. Осмотрев свой костюм в наколдованное зеркало, Кингсли трансфигурировал его в максимально небрежную школьную форму, которая не выдавала бы, что он здесь не обучается. Так что, когда дверь класса по Защите от Тёмных Искусств распахнулась, Бруствер был готов влиться в толпу студентов совершенно незаметно. Он был истинным слизеринцем. А вот вышедшие из аудитории студенты были в красных и синих галстуках, а значит, были распределены Шляпой на Гриффиндор и Когтевран соотвественно. Судя по разговорам, у кого-то из гриффиндорцев сегодня был день рождения, и его планировали провести с размахом. Хоть здесь он удачно попал. Дорогие вечеринки Кингсли любил. Особенно если можно было завести выгодные знакомства и выпить хорошего алкоголя за чужой счёт. Так что он без проблем увязался за толпой гриффиндорцев и когтевранцев, к которым по пути присоединились еще и некоторые пуффендуйцы, лившейся в сторону их гостиной. Как предсказуемо. Хоть и интересно, он мог это признать. Никогда ещё Бруствер не бывал в башне львов, оттого ситуация становилась ещё любопытнее. Чтобы особо не выделяться, бывший слизеринец трасфигурировал себе галстук в синих цветах (как он знал, когтевранцы сконцентрированы на учёбе и не особо помнят, кто есть кто на их факультете. Эта информация существенно играла ему на руку. Он не хотел объяснять, кто он такой и как сюда попал. Голова и так болела из-за навалившихся на него проблем и невозможности понять, как из них выбираться). Студенты громко разговаривали между собой, создавая гул голосов. Кто-то рассаживался на полу на взятые с диванов подушки, кто-то падал в кресла и те же диваны, кто-то просто сновал туда-сюда по комнате. Экая неразбериха. Минут через 15 всё внезапно прекратилось, и Кингсли, что уже успел устроиться на полу неподалёку от компании шестикурсников, недоуменно вскинул голову. Неожиданная тишина его насторожила, хотя, как оказалось, зря. — Приветствую собравшихся! — громогласно объявил какой-то шестикурсник с рыжими волосами, что торчали в разные стороны. Он сделал жест руками, как будто обнимая всех, кто находился в гостиной, и под смех нескольких человек продолжил: — Мне очень приятно видеть вас всех на моём дне рождения! Такое чувство, что с каждым годом собирается всё больше народу, и мне даже страшно представить, что вы тут будете делать, когда я покину школу, — смешки стали громче, а также раздались улюлюканья. — Короче говоря, к чёрту вступление, оно и так затянулось. Налетайте и наслаждайтесь этим днём вместе со мной! По взмаху палочки из комнат, что, судя по всему, были общежитиями мальчиков, вылетели ящики с алкоголем, подносы с закусками и много всяких разных сладостей. Отовсюду послышались восторженные крики, на что рыжеволосый парень широко улыбнулся и направился к компании тех самых шестикурсников, рядом с которыми примостился Кингсли. — Шикарное представление, Уизли! — похвалил его брюнет, стукнувшись с другом кулаком. — Не думал, что ты во мне сомневался, — задорно произнёс Уизли, на что вся компания засмеялась. Бруствер хмыкнул, отвернувшись. А когда вновь посмотрел на гриффиндорцев, встретил изучающий взгляд именинника. Тот медлил ещё пару секунд, а после, шепнув что-то однокурсникам, которые кивнули ему в подбадривающем жесте, встал и направился в его сторону. Этого ещё не хватало. — Я тебя тут раньше не видел, — присев рядом с ним, начал разговор Уизли, нагло влезая в его личное пространство. — Как тебя зовут? Я Артур Уизли, хотя, если ты здесь, ты наверняка и так это знаешь, — ухмыльнулся Артур. Кингсли сглотнул, судорожно придумывая себе новое имя. Об этом он даже не задумывался, когда сюда заявлялся. Ему в голову и мысли не приходило о том, что придётся с кем-то знакомиться. А называть своё настоящее имя было нельзя — через несколько лет в Хогвартс поступит другая его версия, и если он останется в памяти у этих студентов сейчас, то в будущем могут возникнуть вопросы. А ломать временную линию было себе дороже. — Бэзил Брэдли, — выдал он, пожимая протянутую руку. — И конечно, я тебя знаю, — льстиво добавил он, улыбаясь краешком губ. — Присоединишься к нашей компании? Мы собираемся сыграть в правду или желание. — Как я могу отказать, если меня приглашает сам именинник? — как можно обольстительнее улыбнулся Кингсли, входя в нужную роль. Он умел подстраиваться под обстоятельства, как никто другой. И если внутри в нём буря грохотала от непонимания, то снаружи он выглядел обыкновенным когтевранцем-шестикурсником. Все маски были ему к лицу. Через несколько часов шум поутих: некоторые из студентов начали расходиться, так как на носу висели домашние задания, которые нужно было выполнить на завтра, а кто-то был настолько пьян, что заснул прямо на ковре (их старшекурсники, смеясь, перетаскивали на диваны). Кингсли, игравший вместе со всеми в правду или желание, тоже значительно захмелел, поэтому, когда Уизли поманил его к себе, он пошёл, не сопротивляясь. Он даже не заметил, как они оказались в спальне у последнего. Очнулся только тогда, когда чужие губы мазнули по его в пьяном поцелуе. Бруствер хотел было отстраниться, но куда там: его ноги-то еле держали из-за выпитого, а уж оттолкнуть кого-то от себя сил и вовсе не хватало. Тем более, было приятно. Он точно пожалеет об этом потом. Чёрт возьми, да это даже не его время! И всё же, ощущения были слишком хороши, чтобы остановиться. — Ты точно знаешь, что делаешь? — запинаясь, спросил он в очередной поцелуй. Уизли хмыкнул, грубо кусая его куда-то в шею, вызывая болезненный вскрик на грани удовольствия. — А ты будто знаешь, — с издёвкой выговорил тот. — Сегодня — мой день. Делаю, что захочу. И углубил поцелуй, отчего Кингсли протяжно застонал. Не то что бы он никогда раньше не целовался. И не то что бы не знал, как это бывает. Но такие чувства он испытывал впервые. Он никогда не верил в любовь с первого взгляда. Но поверить в любовь с первого прикосновения губ к губам определённо мог. Немыслимо. Артур тем временем толкнул его к кровати, заставляя упасть на подушки, и навис сверху, сладострастно облизывая губы и смотря на него сверху вниз. — Ты так хорошо смотришься снизу, Бэзил, — выдохнул Уизли ему в лицо, сужая расстояние между ними до миллиметров. Полное безумие. Кингсли оставалось только загнанно дышать, смотря в чёрные расширенные зрачки напротив, которые почти перекрывали собой голубую радужку. — Артур! — всхлипнул он, когда тот сжал рукой его член, что колом уже стоял в штанах. — Артур, пожалуйста… — Умоляй, — издевательски выдохнул тот, с удовольствием глядя на извивающееся тело под ним. — Умоляй меня позволить тебе кончить, Брэдли. Кингсли застонал, несмотря на чужое имя, что звучало из этих уст. Сейчас он был Бэзилом Брэдли больше, чем Кингсли Бруствером. Потому как Бруствер никогда бы не стал вести себя так, как сейчас. Он всегда был расчётливым, хладнокровным, прагматичным. И уж точно никогда так не напивался на вечеринках, целуясь с первым встречным парнем и позволяя делать с собой всё, что угодно. Что сделало с ним это чёртово перемещение, Салазар помилуй! — Пожалуйста! — снова простонал он, когда Уизли прикусил кожу на его горле, заставляя выгнуться дугой и задохнуться в ощущениях. Остальное он не запомнил, пребывая в сладкой эйфории, а после, наутро, в беспамятстве, — ощущался эффект похмелья. А после не было ничего. Точнее, он проснулся в гриффиндорской спальне ни свет ни заря, с сильнейшей головной болью после вчерашней тусовки с десятками шотов алкоголя в организме, который так и не выветрился, а, зайдя в ванную, чтобы привести себя в порядок, рухнул в обморок. В следующий раз открыть глаза ему пришлось в обстановке, смутно напоминающей Святое Мунго, — впрочем, приглядевшись, он осознал, что так оно и было. Когда к нему явилась целительница, Кингсли узнал, что произошло: ликвидаторы проклятий, придя на работу, зашли проверить, как он справляется, но обнаружили лишь Маховик Времени на столе, что остановил свои стрелки на нескольких делениях назад, показывая прошлое. Тогда глава отдела созвал невыразимцев, и те провели какой-то ритуал, чтобы вернуть их сотрудника, то есть его, обратно. Так он и вернулся в своё время, после чего его сразу же направили в Мунго. Схватившись за голову, Бруствер истерически засмеялся. Это было слишком даже для него. Ну что за полнейшая неразбериха. Ещё и тот парень, Артур. Он ведь правда ему понравился. Симпатичный, весёлый, сексуальный. Интересно, кто он в его времени? Есть ли у них шанс? Эта мысль настолько засела в его сознании, что, выйдя из лазарета, Кингсли первым делом бросился искать своего любовника. И нашёл. Нашёл.

***

И кто же знал, что ждёт его такое разочарование? Такая боль, такая ядовитая обида, скопившаяся в зацелованном горле неприятным комом. Оказывается, Артур Уизли женился через два года после их встречи. Его избранницей стала девушка — Молли Пруэтт, и выглядели они весьма счастливой парой. У них уже были дети. Билл Уизли родился в 1970 году, Чарли Уизли — в 1972. В 1976 на свет появился третий ребёнок — Перси Уизли, а в 1978 — близнецы Фред и Джордж. Артур и Молли стали прекрасными родителями и многодетной семьёй. И только у Кингсли осталось разбитое вдребезги сердце.