Магнолии цветут лишь по весне

Лань Чжань правда искренне надеялся, что в этот самый момент его выражение лица выглядит не слишком глупо, а покрасневшие мочки ушей Вэй Ин просто не заметит, а если и заметит, то хотя бы удержится от колких комментариев в его сторону. И искренне верил в то, что Вэй Ин действительно понимал, что делал. Глупый. Глупый Вэй Ин, который стоит в полушаге от него, склонив голову к плечу, отчего отросшие волосы кончиками касались лопаток. Смотрит выжидающе своими невозможно большими серыми глазами. — Ну так что? — спрашивает он невозмутимо ровным голосом. — Ты сможешь дать мне... Не знаю... Шарф? Свою футболку? Лань Чжань моргает. Потом ещё раз. Вокруг, вопреки всем феромонам, которые выпускали подростки, всё равно чувствовался едкий запах хлорки после утренней уборки, который перебивал некоторые запахи, отчего нежную магнологию, принадлежающую Вэй Ину, к сожалению Ванцзи, было почувствовать практически невозможно. Он прикусил нижнюю губу. — Зачем? О, Ванцзи догадывается. Не может же омега вести себя настолько бесстыдно, чтобы просто так выпрашивать чужие вещи? Даже если этот омега Вэй Ин, который слишком любит дразнить любого, кто попадёт в его кругозор. Особенно, если это альфа. Особенно, если это Лань Ванцзи. — Ну мне для гнезда. Для чего же еще? — Почему я? «Идиот. Идиот. Идиот» — лихорадочно мелькают мысли в голове, пока альфа сжимает ладони в кулаки. «Он же может передумать» — Мне спокойнее во время течки чувствовать запахи близких и друзей. «И я вхожу в это число?» — Хуайсан уже дал мне свою футболку, у А-Чэна и своей Шицзе я смогу взять что-нибудь дома, остался только ты! — Бесстыдник. — Да, да. Я уже много раз слышал. Так что? Поделишься своей вещью с таким бесстыдником, как я? — приблизив своё лицо к Ванзци, спрашивает Усянь. Лань Чжань медленно вдыхает желанный, но ненавязчивый запах. Вдох получается глубже, чем он хотел. Магнолии. Сладкий запах до одури и дрожи в теле приятен. Слабые, придавленные пластырем на шее Вэй Ина и лёгкими таблетками-подавителями, которые тот глотает в ожидании течки, прописанные медсестрой со словами, что так будет спокойнее и ему самому, и юным альфам, переполненным гормонами. Лань Чжань думает, что хочется вдыхать и вдыхать феромон омеги и чувствовать его во всей красе, не скрытой подавителями. Еще хочется прижаться носом к чужой сладко пахнущей шее цвета слоновой кости. Сначало оставить мягкий поцелуй на месте, где бьётся пульс, затем, перейти к железе. Желательно, прямо здесь и сейчас, не обращая внимания ни на дядю, который слишком неодобрительно поглядывал на них обоих из-за учительского стола, ни на Цзян Чэн, который хмурил брови, ни на хмыкающего неподалеку Не Хуайсана, ни на остальных одноклассников, в основном, занятых своими делами. Хочется поцеловать в розовую щёку, нос, переместиться на лоб, спуститься сначало к родинке под глазом, а затем и к подбородку, расцеловать каждый палец, держать за руку, ухаживать за красивым мальчиком-одноклассником с серыми глазами и феромонами магнолий. Прикусывает внутреннюю сторону щёки, представляя в голове картинки того, как розовощёкий Вэй Ин засыпает в гнезде, созданном только из вещей Лань Чжаня. Без чужой одежды. В частности, младшего сына четы Цзян и Не Хуайсана. Возможно, Ванзци бы стерпел платок или нечто подобное, что принадлежало Цзян Яньли с её нежным запахом лотосов, по словам Вэй Ина, конечно же, который смешивался бы с его собственным сандалом и магнолией омеги. Тем не менее, ему остаётся только нервно поёрзать на стуле, слегка отодвинуться (через огромное нежелание делать это) и снять с плеч свой чёрный идеально выглаженный школьный пиджак, протянув его Вэй Ину. Чужие серые глаза загораются, а алые губы озоряет улыбка. Тот принимает одежду, прижимая ткань к себе. Поближе к своему носу. Ванцзи надеется, что пиджак успел пропахнуть за весь день его собственным феромоном. — Спасибо, Лань Чжань! А затем улыбается, отходит от его парты поближе к Цзян Чэн, оставляя за собой лёгкий магнолиевый шлейф. Он определённо выглядел глупо. Слишком глупо. Не Хуайсан мужественно скрывает смех за кашлям, сидя за соседней партой. — Когда-нибудь у тебя получится, Ванцзи. — одобряюще бормочет он, даже зная, что влюблённый альфа не слышит его. — Когда-нибудь получится...

***

Когда Лань Чжань специально оставлял на парте Вэй Ина ланч, он знал, что тот точно заметит его. Но вот допустить мысль о том, что через несколько минут к нему подбежит запыханный омега с контейнером, не мог. — Лань Чжань! Ванзци, отвлекаясь от варёной куриной груди, моркови и брокколи, поднимает немигающий взгляд на Усяня, подмечая покрасневший нос и растрепанные волосы, которые так и захотелось пригладить к макушке. — Мгм? — Кажется, ты забыл свой ланч на моем столе! Цзинь Цзысюань любезно подсказал, что видел, как ты оставил его в классе. — тараторит омега, протянув железный контейнер альфе. — О... — он на секунду останавливает свой поток речи, но Лань Чжаню этого совсем не хочется. «У Вэй Ина красивый голос...» — рассеяно думает он. Лишь бы не покраснеть. Единственное, что хочется сделать Лань Чжаню, это, возможно, дать Цзысюаню в нос. Или в лоб. Он хмурится. — У тебя их два? Ну ланча. — замечает омега. — Это странно, не находишь? Тем более, эм, я надеюсь, ты не расстроен и не злишься на меня, но я посмотрел твой обед. Здесь острая лапша и овощи. Мне казалось, ты совсем не любитель подобного. Глупый. Глупый Вэй Ин. Кажется, Лань Чжань начинает повторяется? Он не может выдавать из себя слова о том, что, да, он не любит острое, но сам-то Вэй Ин любит. И вообще, этот «забытый» ланч предназначался ему, а не Ванцзи. — Можешь сам съесть его. — единственное, что получается сказать. — Правда? Но ты же старался, готовил себе... — неуверенно бормочет Вэй Ин. — Правда, — говорит Лань Чжань и потупляет взгляд в куриную грудку. Теперь та кажется не такой уж и аппетитной, какой казалась раньше. — Это очень мило с твоей стороны, Лань Чжань! — напоследок улыбается ему Вэй Усянь. И почему ему кажется, что он начинает слышать очередной смех Хуайсана?

***

Лань Чжань правда старался косо не смотреть на новенького старосту из параллельного класса, альфу, который заглянул на перемену в кабинет истории и прямо сейчас протягивал букет из красных роз Вэй Ину. Ему показалось, что прямо сейчас, в этот самый момент, все то, что окружало его, замерло на несколько мгновений. «Не может же Вэй Ин принять его?» — он устремил свой холодный взгляд на парня, чьи щёки раскраснелись, сравняясь оттенком с цветов. Несколько прядей волос растрепались из зализанной причёски. Кажется, того звали Ли Мин. Посредственность. Не более. Любитель пообжиматься с омегами и бетами за школой, позаигрывать с ними, накрутить пряди их длинных волос себе на палец. Гроза разбитых вдребезги омежьих сердец... «Или просто бабник и кобель» Лань Чжаню кажется или он правда видел вчера на перерыве очередную плачущую омегу, которую Ли Мин, после «восхитительной ночи», теперь отшивал. О. Ну и любитель поиграть в бессмысленный бейсбол, само собой разумеется. Он сдерживает себя от того, чтобы не фыркнуть громко на всё помещение класса. Вэй Ину же не может понравится такой... — Возможно, это очеведино, но в следующий раз принеси магнолии. Хотя достать их для букета довольно сложно сейчас... Определённо сложнее, чем розы, но я их не люблю. — бормочет Вэй Усянь, постачав указательным пальцем по своим губам. Лань Чжаню хочется их поцеловать. Но не смотря на это, он улавливает в мимолётных жестах и выражении лица омеги некое... Отвращение. — Придурок! Никакие букеты ему в следующий раз не нужны! Следующего раза вприципе не будет! — в сердцах воскликнул Цзян Чэн, сначало дав подзатыльник брату, а затем и его неудавшемуся ухажёру. Пожалуй, это первый и последний раз, когда Виньинь начинает симпатизировать Ванцзи. В остальных случаях он просто не переносил Цзяна, совершенно не сравнимого с Вэй Ином, который пусть и часто подкалывал, но никогда без повода не срывался на грубость. Лань Чжань задумался, стараясь отвлечься от картины того, как Цзян Чэн силком вытаскивает Ли Мина за дверь кабинета под тихие смешки Вэй Усяня. «Магнолии, да? Сложно достать, говоришь...» Но Лань Чжаню все еще неистово хочется расцеловать Вэй Ина. Не только в губы. Поэтому, чему бы ему это не стоило, он достанет самый красивый букет для омеги. И подарит этот самый букет ему.

***

Лань Чжань, приходя к брату, совсем не ожидает увидеть улыбку на лице Сичэня, когда сам бормочет что-то о букетах, магнолиях и подарках. Лань Хуань, сидя за столом в своём кабинете, выделенном специально для работы, переглядывается с усмехающимся Не Минцзюе, который до этого не отрывал взгляда от документов. — Я, наверное, позже зайду... — неуверенно говорит Ванцзи. — Нет, раз уж пришёл, говори брату то, что хотел. — легко пожимает плечами Не Минцзюэ, утыкаясь в бумаги. — Диди, это для Вэй Ина? — спрашивает мягко бета. Он кивает, чувствуя, как горят мочки ушей. Как неловко. — Почему ты так подумал? — Минцзюэ поведал. Лань Ванцзи выгнул бровь. — Хуайсан рассказывал, что, цитирую, «Ванцзи-гэ не отрывает своего взгляда от Вэй-сюна. Мне даже жаль его поклонников. Как бы не нарвались они на гнев влюблённого альфы». Так сказал брат, по крайней мере. А уж я и пересказал все Сичэню. — качает головой Не Минцзюэ, играя ручкой меж своих пальцев. — Так что, Диди? — хмыкает Лань Хуань. — Ты хочешь, как я понял, подарить цветы Вэй Ину? — Мгм... — И какие цветы он любит? — выгибает бровь брат. – Магнолии. Но сейчас не сезон для их цветения. — Верно... Сейчас только февраль. А они цветут весной. — В некоторых местах сезон цветения приходится на начало марта. — пожал плечами Минцзюэ. — Осталось только дождаться этого времени. — Или заранее сделать заказ в цветочном. — Я уже сделал. — тихо ответил Лань Чжань. — В трёх. На всякий случай. Сичэнь уронил ручку. — Думаешь, Вэй Ину понравится букет, который подарю ему я? — слегка взволнованно бормочет Лань Чжань, нахмурив брови. — А если нет? Если отвергнет? Лань Сичэнь прикрывает ладонью рот, скрывая смех, вырывающийся из него, за кашлем. — Диди, ты заказал магнолии в трёх разных цветочных. Если это не любовь, то я не знаю, что это.

***

Приобрести и подарить букет предмету своего обожания и симпатии лишь полбеды. Первый же цветочный, в котором Лань Чжань решил заказать цветы, сразу же принял заказ заранее, и приятный слуху голос девушки на той стороне телефона сообщил, что они доставят букет по нужному адресу, как только в магазин поступят первые магнолии, согласовав точную дату с ним самим. Владелец второго цветочного уточнял, стоит ли добавить к букету мягкую игрушку. Лань Чжань замялся, представив Вэй Ина, в руках у которого был большой плюшевый кролик. Третий цветочный просто поблагодарил за заказ и повесил трубку. Ванцзи понравился этот магазин больше всего. Вся сложность для Ванцзи заключалась вовсе не в цене цветов или попытках достать их, а именно в боязни быть отвергнутым. Боязни быть высмеянным Вэй Ином. Хотя кое-какие отголоски сознания подсказывали ему, что вряд ли Вэй Усянь, столь солнечный человек, станет унижать его, как только увидит букет и услышит с трудом подобранные слова о любви к нему. Скорее всего, покраснеет, неловко (для Лань Чжаня очень даже соблазнительно!) закусит свою нижнюю губу и покачает головой со словами: «О, Ванцзи, ты, правда, эм... Хороший человек, но не думаю, что ты подходишь для меня, как альфа омеге. Но спасибо за цветы, они!..» Бр... Лань Чжань потряс головой. Забудь, забудь, забудь. Но тёплое, липкое, даже противное чувство страха засело где-то под рёбрами и мирно пульсировало, дожидаясь своего момента. Тем не менее, мысли, терзающие его, пока что оставались лишь мыслями, и ничем большим. Легкий ветер завывал в его ушах, перебирая в воздухе пряди темных струящихся волос. Он уловил тонкий запах многочисленных кустов с розами, лилий и других трав, но больше всех чувствовались... Магнолии? Разве они цветут здесь? Ох, нет. Они не растут в саду у дома Не. Вэй Ин. Он тяжко вздохнул. Сейчас стоило разбираться не с букетами, а с другой проблемой, которая сидела на скамье у розовых кустов и клумбами с астрами. Нужно незамедлительно и незаметно ускользнуть из сада, окружавшего особняк Не, пока Вэй Ин не заметил его. Какая-то часть его внутреннего альфы требовала остаться здесь, понаблюдать за редкими, но плавными движениями рук Вэй Ина, посмотреть, как ветер нежно треплет его волосы, как губы изгибаются в мягкой улыбке, а немного позже подойти к желанному омеге. Возможно, нежно поцеловать в макушку, прикусить кожу на загривке, притянуть в объятия, облокотившись на спинку скамейки, или поймать одну из его ладоней и оставить влажный, но нежный поцелуй на внешней стороне. Однако здравый смысл напоминал о том, что ему следует поскорее убраться отсюда, пока тот не увидел его силуэт в темноте. Будь прямо сейчас у него в руках букет красиво обернутых магнолий, он бы непременно подошёл к возлюбленному и протянул те ему. В красноречии Ванцзи был не силён, но все же, Лань Чжано быть уверен, что смог сказать хоть что-нибудь романтичное. Да и цветы сейчас скорее всего только готовили везти в цветочный. Тем не менее, наслаждаться таким расслабленным видом Вэй Ина было приятно. Несколько выбравшихся прядей из высокого хвоста черных, как смоль, волос ему тут же захотелось пригладить своей ладонью. Другой же, попробовать поправить сбившийся в сторону воротник. Видимо, вечеринка в доме в самом разгаре. «И как только Не Минцзюэ согласился на... Это» — Лань Чжань косо посмотрел на окна особняка, из которых отражался неоновый цвет, а также он, даже не напрягая слух, слышал музыку. Современная попса, чередующаяся со старым роком и белыми танцами, которые предлагали поставить омеги под романтическую мелодию. — Лань Ванцзи? — глухой шёпот раздаётся со скамейки, где сейчас сидел Вэй Ин. Сердце пропустило удар. Не могло же ему так сильно не повезти? — И кто из нас двоих сейчас развратник и распутник, который в наглую пялится на одинокую омегу в кромешной темноте? Представляешь насколько удивится учитель Лань, если узнает, что его младший племянник такой бесстыдник. Ай-яй. — качает головой Вэй Ин, рассмеявшись и повернув голову в сторону растерянного Лань Чжаня. — Ну чего стоишь? Не знаю, присядь хоть ко мне... Иначе неловко как-то. Лань Ванцзи замер, не в силах отмереть, пока Вэй Ин старательно разглядывал его, рассеянно постучав по свободной половине скамьи. В серебристом свете восходящей луны тот выглядел прекрасно. Серые глаза казались бездонными, на губах играла полуулыбка-полуусмешка, которая обычно и сводила его с ума. Впрочем, Лань Чжань сделал шаг, потом второй. Его ноги двигались сами по себе, стараясь быстрее подойти к зовущему его красивому омеге. Повинуясь своему внутреннему желанию, он присел на край, оставив между собой и Вэй Ином расстояние, достаточно большое, достаточно близко чтобы иметь возможность полностью коснуться его, но достаточно близко, чтобы чувствовать феромоны цветущих лотосов. Лань Чжань сделал шаг. Потом второй. Его ноги двигались сами. Он опустился на скамью, оставив между собой и Вэй Ином расстояние, которого, как ему казалось, было достаточно, чтобы сохранить остатки приличий. И достаточно, чтобы не наброситься на омегу прямо здесь, под открытым небом, под аккомпанемент доносящейся из дома безвкусной музыки. — Я не пялился, — сухо отвечает Лань Чжань на ранее сказанные Вэй Ином слова. Омега поворачивает к нему голову с выгнутой бровью и взглядом, который Ванцзи сразу читает. «Ты сам-то веришь в то, что говоришь?» — Что же ты тогда делал, а, Лань Чжань? Но Ванцзи промолчал, потому что омега был прав. Он смотрел на него. Только на него. Смотрел на то, как играет лунный свет в его волосах, как черные, как смоль, волосы контрастируют с его бледной кожей, как пальцы рассеяно теребили слишком длинные для Вэй Усяня рукава его, Лань Чжаня, пиджака, надетого поверх тонкой красной рубашки. — Ты носишь мою одежду, — заметил Лань Чжань, проигнорировав предыдущие слова Вэй Ина. Мысль о том, что омега носит его одежду, ударила под дых сильнее, чем предполагал Ванзци. Омега несколько секунд молчал, после чего раздался таким смехом, от которого у Лань Ванцзи всегда спирало дыхание. Звонкий, словно перезвон колокольчиков. — А ты только заметил? — хмыкнул Вэй Ин. — Ну, конечно, я её ношу. Ты же сам дал мне свой пиджак для моего гнезда! Неужели ты забыл? Нет. Забыть он не мог никак. Даже если бы очень постарался. — Эм, наши феромоны смешались и теперь совершенно не выстирываются из ткани. Представляешь, моя милая Шицзе, по моей просьбе, три раза попыталась выстирать пиджак! А запах еще остался! Вот и я подумал... — Вэй Ин осёкся, когда Лань Чжань прервал поток его слов: — Зачем ты попытался его стирать? — Ну как же! Затем, что он... — Вэй Ин отвернулся, стараясь скрыть покрасневшую шею и щёки. — Затем, что она пахнет тобой слишком сильно. Мне нужно, чтобы в гнезде пахло всеми, кто мне дорог. Но если там будут только твои феромоны, я... Я просто не смогу, Лань Чжань, понимаешь? Не смогу! Уткнувшись лицом в свои ладони, Вэй Ин быстро выпалил: — Не смогу спать, Лань Чжань, из-за тебя! — в его голосе не было привычной ему добродушной усмешки, а лишь неловкое смущение. — Когда я вздыхаю его, моё сердце бьётся так учащённо. Даже запах Чэн-Чэна на меня так не действует, как твой! (Лань Чжань бы обязательно скривился, как от зубной боли, при упоминании сына Цзянов, если бы прямо сейчас не слушал такую чувственную речь от омеги. С трудом сдержал себя и сделал мысленную пометку повозмущаться про себя немногим временем позже. Не при Вэй Ине) — И я не могу понять, что со мной происходит. Но если твоих феромонов нету, то я тоже не могу уснуть. Мне кажется, что чего-то не хватает. Понимаешь, насколько все плохо?! Тем не менее, оставаться полностью бесчувственным сейчас, он не мог. Уши Лань Ванцзи краснели столь же стремительно, как и нескончаемая речь омеги, которую тот говорил. С каждым словом, альфа все сильнее и сильнее поджимал губы в тонкую бледную линию. — Вэй Ин. — И что же мне делать, Лань Чжань? — Вэй Ин. — Мне кажется, что я понемногу, но схожу с ума! — Вэй Ин, — последний раз позвал его Ванцзи, когда омега наконец обратил на него внимание. Побледневший с раскрасневшимися щеками вид Вэй Усяня заставил испытать такое сильное желание расцеловать его. Лань Чжань встряхнул головой, отгоняя мысли. — А? — рассеяно спросил тот. — Ты не сходишь с ума. Он замер, стараясь подобрать нужные и более аккуратные слова. Обычно у него не было сложности с формулировкой, в конце концов, Лань Чжань привык говорить точно и лаконично (больше страдало его красноречие и то маленькое количество слов, которое он использовал в речи). Но именно сейчас каждое слово казалось ему чуждым и слишком тяжёлым. — Это... Естественно. — пробормотал Ванцзи. Он с силой закусил внутреннюю сторону щеки, надеясь лишь на то, что не прокусит её в скором времени. — Твой организм просто реагирует на мои феромоны. — «Просто» и «естественно»?.. — в следующую секунду омега громко и недовольно фыркнул, прежде чем спрятать лицо в изгиб локтя. — Ты издеваешься надо мной, Лань Чжань? Или шутишь так неудачно? — он издал нервный смешок в ткань пиджака, вздыхая сандал. — Нет. Я тебя понимаю. — Что. — без интонации в голосе сказал Вэй Ин. — «Что»? — Ты... Ты меня понимаешь? — Я сказал, что испытываю тоже самое, что и ты, когда вздыхаю твои феромоны. — пробормотал Лань Ванцзи. — Что с твоим запахом, что без него. Разницы нету. Мне всегда не хватает его. Хочется... — он сглотнул взякую слюну, стараясь унять сжатые в кулаки подрагивающие от волнения руки. — Хочется уткнуться тебе в шею. — И это... И это тоже нормально? — поднял глаза омега, но Ванцзи смог рассмотреть его прекраснейшие щёки. — Мгм. — Знаешь, это даже романтично. — в этот раз в голосе Вэй Ина мелькнула едва заметная, но привычная ему игривоть. — Ты тренировал эту речь перед зеркалом? — Я не шучу. — сухо отрезал Лань Чжань. — В этом и проблема. Ты никогда не шутишь. Даже неудачно, как бы прискорбно это не звучало. — хмыкнул Вэй Ин. — Знаешь, я правда не ожидал, что ты отдашь мне именно пиджак. Я предполагал, что это будет... Ну не знаю, что-то более мелкое и незначительное, вроде перчаток, возможно, шарфа, в котором ты обычно ходишь. Ну серый такой. Лань Чжань медленно и глубоко вздохнул (вновь чувствуя полюбившийся запах магнолии). Он хотел развернуть омегу к себе и сказать все то, о чем мечтал последние несколько месяцев. Все глупое нежное чувство, которое он ощущает каждый раз, завидев его силуэт в толпе учеников или в классе, пока Вэй Ин сидит на парте, раскинув руки за спиной, ожидая, пока учитель Лань Цижэнь выскажет все свое недовольство по поводу его поведения. Желал высказать все мысли, которые совершенно не подобали мыслям Ланей. Он немного отодвинулся, прежде чем сказать: — Ты должен вернуть мне его. — Как это вернуться? — резко обернулся Вэй Усянь, глядя на альфу большими серыми глазами, обрамленными черным веером густых ресниц, распахнувшимися в неподдельном ужасе. — Что? Нет, Лань Чжань, погоди, ты не можешь... — Я дам тебе кое-что другое. — сказал Лань Ванцзи, ощущая быстрое биение сердца. Он замер, стараясь придумать то, чем можно заменить его собственный школьный пиджак, на что-нибудь другое... Платок его матери? Слишком интимно, традиционно, почти приравнимо к помолвке. Толстовка? Он их не носит. Предпочитает простые кофты на замках, пиджаки или жилеты. Рубашка?.. О. — Я дам тебе свою рубашку. Вэй Ин вновь замер. Он не устанет поражаться некоторым вещам за этот день. — Это... Это много значит, Лань Чжань. Но я боюсь, люди могут не так понять. Особенно Цзян Чэн. Мне кажется, что он меня на порог дома не пустит, если я приду с чужой рубашкой, особенно с твоей! — заговорчески прошептал Вэй Усянь. — Он мне такую взбучку устроил, когда узнал про пиджак. Шицзе пришлось долго успокаивать его. — пожал плечами омега. — Вы не ладите? Лань Чжань пожал плечами. Как брат, Ванцзи понимал Ваньиня. Конечно, если бы Сичэнь был омегой, Лань Чжань бы переживал за него, но вряд ли показывал это так, как Цзян Чэн. Но, как альфа, борющийся за сердце конкретного омеги, и, как человек, он презирал его. Впрочем, Цзян Ваньинь испытывал, кажется, абсолютно идентичные чувства к нему. Хотя его лично это не особо волновало. — Что люди могут не так понять? — Ну... Ты альфа, а я омега. Более того, мы... не пара. — запнулся в словах Вэй Ин. — Мгм. «И я очень об этом жалею» — Еще раз, люди могут... — Мне плевать, что подумают люди, Вэй Ин. — Лань Чжань наконец посмотрел в его глаза и понадеялся, что выглядит не слишком жалко. — Я хочу, чтобы ты понял, что происходит на самом деле. — Что же происходит? — едва слышно прошептал омега. Ванцзи протянул ладонь, касаясь кончиками прохладных и замёрзших пальцев щек Вэй Усяня с проступающим розовым румянцем на них. Тот вздрогнул, но не отстранился. Наоборот. Он приблизился ближе, наслаждаясь мимолётным мгновением удовольствия. — Ты влюбляешься. Как и я. Именно поэтому я дал тебе свой пиджак. Поэтому оставлял ланч на твоём столе. Поэтому... Вокруг стояла тишина, изредка прерываемая голосами в доме. Луна светила так ярко, что Лань Чжань мог разглядеть каждую подрагивающую и трепечущую ресницу Вэй Ина на его прикрытых веках, молочную кожу, родинку под правым глазом и на левой скуле. — Глупый. Глупый Лань Чжань, — наконец шёпотом выдавил Вэй Усянь. — Глупый Вэй Ин. — в такт ему ответил альфа, заправив выпавшую прядь омеге за ухо. А потом Вэй Ин сделал то, чего Лань Чжань никак не ожидал. Открыл глаза, подался вперёд и, обхватив его лицо ладонями, прижался своими губами к его. Поцелуй был неловким. Таким, каким и должен быть первый поцелуй. Они оба не знали куда деть свои носы, Вэй Ин пару раз стукнулся зубами о нижнюю губу Лань Чжаня. Но сам альфа не чувствовал ничего, кроме головокружительной нежности к омеге, что наполняла его, и сладкого запаха магнолий, бивший в нос и усилившийся в несколько раз больше, чем обычно. Когда они остановились, Вэй Ин уткнулся в его плечо и, как показалось Ванцзи, сначало замурчал, а после рассмеялся таким смехом, от которого его сердце обычно сжималось. — Тогда, наверное, мне все же придётся принять твою рубашку. — Мгм. Альфа моментально обхватил одной рукой Вэй Усяня за талию, прижимая ближе к своему телу, а второй взял его ладонь в свою, принимаясь поглаживать подушечкой большого пальца по костяшкам пальцев. Уже далеко было за полночь, дядя наверняка волновался. Он просто понадеялся, что Сичэнь, который давно был совершеннолетним и изредка ездил навещать дядю с младшим братом (обычно Ванцзи сам заходил после школы к нему домой), прямо сейчас сидит в его квартире и успокаивает старика. Но сейчас, держа ладонь Вэй Ина в своей, наслаждаясь их слившимися в единый симбиоз феромонами, тихим бормотанием всяких глупостей под своим ухом, он точно бы не смог даже подумать о том, чтобы написать дяде или поспешно ответить на звонок, если бы тот позвонил. Не сумел бы оторваться от омеги. «Даже букет не пригодился...»