cold bloom

«Сеул не был мирным — он был лишь тише, чем граница».

***

Где-то далеко на севере трещали выстрелы, но даже в столице чувствовалось напряжение: проверки документов, патрули, сирены, которые иногда включались без объяснений. В такие времена омеги старались не выделяться. Ким Тэхён — почти не выходил из своей мастерской. Небольшая квартира над старой типографией, пропахшая краской и растворителем, стала его убежищем. Он писал тихие вещи — свет сквозь шторы, силуэты прохожих, редкое небо между домами. Мир, которого почти не существовало. В тот вечер он задержался дольше обычного.

***

Когда он вышел на улицу, город уже потемнел. Фонари мерцали, воздух был тяжёлым, и где-то вдалеке слышался гул военной техники. Он не заметил патруль сразу. — Стоять. Голос был резким. Без повышения — но с такой интонацией, что тело отреагировало быстрее, чем разум. Тэхён замер. Шаги приблизились. Чон Чонгук остановился перед ним. Военная форма сидела безупречно, взгляд — холодный, цепкий. Он не выглядел уставшим. Он выглядел человеком, который давно перестал уставать. — Документы. Тэхён поспешно протянул удостоверение. Пальцы слегка дрожали. Чонгук не взял сразу. Сначала посмотрел на него. Дольше, чем требовалось. — Омега, — констатировал он, будто это уже было нарушением. — Да… — Почему один? — Я… просто возвращался домой. — Район не для прогулок — Чонгук наконец взял документы, пробежался глазами. — Я здесь живу. Пауза. Тэхён почувствовал, как холод поднимается по позвоночнику. Не страх криков или грубости — страх неизвестности. От этого человека не исходило эмоций. Только контроль. — Художник, — прочитал Чонгук. В голосе мелькнуло что-то похожее на скепсис. — Бесполезная профессия в текущих условиях. Тэхён не ответил. Чонгук вернул документы, но не отошёл. — После двадцати двух ноль-ноль действует ограничение. Омеги должны быть под сопровождением. — Я не знал… — Теперь знаешь. Тишина затянулась. Тэхён уже хотел уйти, но не решался двинуться первым. — Адрес, — коротко сказал Чонгук. Тэхён назвал. Чонгук кивнул в сторону тёмного переулка. — Идём. — Я… сам — Но омегу резко перебивают. — Нет. Одно слово. И выбора не осталось.

***

Они шли молча. Шаги Чонгука звучали чётко, уверенно, почти глухо. Тэхён чувствовал его присутствие за спиной — тяжёлое, давящее, будто тень, от которой нельзя избавиться. На полпути раздалась сирена. Резкая. Предупреждающая. Тэхён вздрогнул. Чонгук остановился мгновенно, схватил его за локоть и резко притянул к стене. — Не двигайся. Это было сказано тихо — но жёстче любого приказа. Мимо пронеслась военная машина. Свет фар на секунду выхватил их из темноты. Рука Чонгука всё ещё держала его. Слишком крепко. Тэхён почувствовал, как сбивается дыхание — не только от страха. От близости. От чужой силы, которая не спрашивала разрешения. Чонгук отпустил его только когда машина исчезла. — Слишком медленный, — холодно сказал он. — С таким темпом ты долго не протянешь. — Я не солдат… — Именно. Они дошли до двери мастерской. Тэхён остановился, неловко доставая ключи. — Спасибо… — тихо сказал он, не поднимая взгляда. Чонгук не ответил. Только скользнул взглядом по двери, по облупленной краске, по слабому свету изнутри. — Закрывайся, — произнёс он. — И не выходи без причины. Тэхён кивнул и быстро зашёл внутрь. Дверь захлопнулась. Он прислонился к ней спиной, пытаясь успокоить дыхание. Руки всё ещё дрожали. Снаружи шаги не сразу исчезли. Чонгук стоял ещё несколько секунд. Смотрел на закрытую дверь, будто что-то в этой тишине было неправильным. Потом развернулся и ушёл. Холод вернулся вместе с ним. Но в ту ночь Тэхён больше не смог рисовать свет. И Чонгук — не смог забыть, как омега смотрел на него без ненависти. Только со страхом. А страх — это то, что он понимал лучше всего.