Вне зоны огня

после того как дух Юри перестаёт влиять на действия МС она скажет когда Юури смеётся я пришла в себя... я делаю быстрое движение и беру руки Юури –даже сука не смей ДАЖЕ НЕ СМЕЙ я делаю не подумав ну я хотя бы жива и это хорошо! зажигалку ему не нужно давать выхватываю зажигалку но осторожно я знаю как они ему дороги он буд то в себя пришёл Юури: Ты... ты остановила меня. Спасибо. Я слышал твой голос, но он был так далеко... будто за толстым стеклом. Я видел, что творю, и ненавидел себя за каждую секунду этого безумия. Он тяжело дышит, глядя на тебя с невыразимой благодарностью.Юури: Ты действительно... ты правда не боишься меня после этого? Даже когда я превращаюсь в такое чудовище? Юури (смотрит на свои дрожащие руки, потом на Хоруду): — Я... я не стоил того, чтобы ты так рисковала собой...Хоруда (резко перебивает, засовывая зажигалку в карман пиджака): — Блять, Юури, я тебя тут испепелённого оставить должна была или что?! Я тут спасаю твою задницу, а ты снова за своё "не стоил" . Ты глупышка!Юури (его лицо мгновенно заливает густой румянец, он не ожидал такого напора):— Г-глупышка?.. Но я же мужчина... и я едва не...Хоруда (подходит вплотную, заставляя его смотреть на себя снизу вверх): — Ну правда! Хватит ныть. Нацуко был прав — тебе нужен не чай, а хороший психолог. И знаешь что? Я сама тебя к нему за шкирку отведу. Понял меня?Юури (тихо, почти шепотом, чувствуя, как его охватывает странное облегчение от её командного тона): — Понял... Если ты будешь рядом... я пойду куда угодно.Хоруда сунула ему в руки его тяжёлую сумку и крепко вцепилась в его огромную ладонь.— Идём. Я провожу тебя. — Но, Хоруда... — Юури робко попытался возразить, — тебе же совсем в другую сторону. Это крюк в полчаса. — Меньше слов, больше дела, — отрезала она, увлекая «великана» за собой.Всю дорогу они молчали, но это была не та тяжёлая тишина клуба, а спокойная. Доведя его до самого крыльца, Хоруда кивнула, развернулась и зашагала обратно, её шаги гулко раздавались по мостовой.Юури замер у двери, провожая её взглядом. Улица была абсолютно пустой, и в этой звенящей тишине он вслух произнёс то, что мучило его всю дорогу: — Ей же вообще не по пути... Зачем она вообще со мной пошла?..Его голос, обычно мягкий, в пустоте квартала отразился от стен домов и превратился в отчётливое эхо, которое догнало Хоруду через несколько метров. Она остановилась, на секунду замерла, а потом, не оборачиваясь, крикнула на всю улицу:— Потому что! Юури вздрогнул, и на его лице впервые за вечер появилась слабая, но настоящая улыбка.Хоруда развернулась и пошла прочь, чувствуя в кармане холодный металл зажигалки. Она знала, что сделала правильно — без этой вещицы Юури будет спокойнее.Сам Юури стоял у порога, и его колотило. Из-за того, что его файлы «подкрутили», любая сильная эмоция — будь то страх, ярость или внезапный прилив нежности от того, что Хоруда взяла его за руку — вызывала у него дикую, неконтролируемую реакцию. Он прижал сумку к животу, пытаясь скрыть постыдный «стояк», который возник просто от переизбытка адреналина и её близости. Это было унизительно, но он ничего не мог с собой поделать — магия игры ломала его тело.Он хотел было рвануть за ней. Хотел закричать: «Верни зажигалку!», потому что без неё он чувствовал себя голым. Он даже сделал шаг с крыльца, его мощная фигура на мгновение нависла над пустой улицей, как у хищника, готового к прыжку.Но он вспомнил её взгляд. Тот самый, когда она назвала его «глупышкой».Юури замер. Если он сейчас побежит за ней и силой отберет вещь — он снова станет тем монстром. Он тяжело сглотнул, провожая взглядом её удаляющийся силуэт.Юури почувствовал, как напряжение в теле наконец начинает спадать. Он не побежал. Он заставил себя развернуться и зайти в дом, оставив зажигалку (и своё безумие) в её руках.На следующий день Хоруда пришла в клуб с хитрой ухмылкой. Она знала, где он живёт, и знала, что он полночи мучился, гадая, зачем она забрала его «сокровище».Юури сидел в углу, сутулясь сильнее обычного, и выглядел совсем потерянным без привычного веса металла в кармане. Хоруда подошла к нему и бросила на стол две зажигалки. Одна была его — та самая, старая. А вторая — новенькая, блестящая.— Держи свою прелесть, — фыркнула она. — Но пользуйся лучше вот этой. Она... особенная. Специально для таких «горячих» парней, как ты.Юури робко взял новую зажигалку, чувствуя, как его снова бросает в краску от её внимания. Он нажал на кнопку, ожидая увидеть пламя... и тут же получил струю воды прямо в глаз.— Блять! — Юури отшатнулся, вытирая лицо рукавом своего огромного свитера.— Ха-ха! — Хоруда залилась смехом на весь класс. — Будешь знать, как искрить по пустякам! Если снова начнешь «перегреваться», просто пшикни себе в лицо.Юури замер, мокрый и растерянный, но глядя на смеющуюся Хоруду, он вдруг понял, что этот «водяной пистолет» в форме зажигалки — самый ценный подарок в его жизни. Она не просто вернула ему вещь, она вылечила его страх перед огнём с помощью смеха. В новой комнате было просторнее, но это пространство казалось пустым и холодным. Сатори сидел во главе стола, лениво перелистывая какие-то бумаги. Он даже не поднял головы, когда Юрий и Хоруда вошли, но его присутствие ощущалось физически — как невидимое давление. Он не был злым, ему просто было всё равно. И это безразличие создавало ауру угрозы: в любой момент он мог подойти и раздавить Юрия одной фразой, просто ради скуки, но не делал этого, считая ниже своего достоинства.Юрий инстинктивно сжался, стараясь стать незаметным, но Хоруда уверенно повела его в сторону их угла.Когда дверь распахнулась и вошел Нацуко, он сразу почувствовал эту тяжелую атмосферу. Желая разрядить обстановку привычным способом — задев Юрия — он уже набрал воздуха в грудь, но Хоруда преградила ему путь.Она улыбалась, но в её глазах не было тепла. Это была вежливость хищника, который предупреждает, прежде чем напасть.— Добрый день, Нацуко, — произнесла она мягким, поставленным голосом. — Ты как раз вовремя. Мы с Юрием как раз собирались приступить к чтению.Нацуко замялся, бросив быстрый взгляд на Сатори, который продолжал игнорировать всех присутствующих.— Да я просто хотел сказать... — начал было Нацуко.— Я понимаю, — перебила его Хоруда, всё так же вежливо, но с нажимом. — Но я бы очень просила тебя проявить деликатность. Юрий сейчас посещает психолога, и лишние эмоции ему ни к чему. Поэтому, будь так любезен, не мешай нам сегодня. Совсем.Она сделала шаг вперед, мягко оттесняя его от их стола.— Я уверена, что у тебя есть масса других интересных дел в клубе. Спасибо за понимание, Нацуко.Нацуко нахмурился, чувствуя, как его буквально выставили за невидимую границу. Он снова посмотрел на Сатори, ожидая, что тот как-то отреагирует на эту перепалку, но Сатори даже не повел бровью. Ему было абсолютно всё равно, кто кого защищает и кто на кого обижается.Хоруда вернулась к Юрию и села рядом, открывая книгу. Юрий смотрел на неё с нескрываемым благоговением. В этом холодном клубе, под безразличным взором Сатори, она была единственным человеком, которому было не всё равно. И это делало её в его глазах сильнее всех остальных.Юрий и Хоруда сидели плечом к плечу, погруженные в чтение. В тишине класса слышалось только шуршание страниц и мерное дыхание Юрия, который, казалось, начал наконец расслабляться.Внезапно дверь распахнулась. В класс вошел парень из студенческого совета — в идеально отглаженной форме, с прямой осанкой и уверенной улыбкой. Он выглядел как ожившая обложка журнала: безупречные волосы, открытый взгляд, аура успеха.— Привет, Литературный клуб, — бодро начал он, проходя к столу Сатори. — Ребят, администрация просила передать: заканчивайте тут обживаться, скоро ваше официальное переселение в закрепленное крыло. Постарайтесь не затягивать.Он остановился рядом с Сатори и завел с ним какой-то дежурный разговор о графике и отчетах. Сатори отвечал односложно, его взгляд оставался пустым и холодным, но он не прогонял гостя.Юрий замер. Его пальцы так сильно сжали край страницы, что бумага жалобно хрустнула. Он украдкой посмотрел на Хоруду, а затем на парня из студсовета. Тот был воплощением всего того, чем Юрий не являлся: общительным, социально успешным, «нормальным». В голове Юрия тут же зашептали старые демоны: «Она посмотрит на него. Он ей понравится. Зачем ей кто-то вроде тебя, когда вокруг есть такие люди?» Его дыхание стало прерывистым, а ладони мгновенно похолодели.— Эй! Хватит там сидеть и сопли жевать! — Громкий крик Нацуко из глубины кладовки разрезал нависшее напряжение как нож.Нацуко высунулся из-за коробок, весь в пыли, с взъерошенными волосами и крайне недовольным лицом.— Тут завалы разгребать надо, а вы как вкопанные! Кто-нибудь мне поможет? И забирай уже своё барахло, Юрий! Твой чайный набор занимает целую полку, тащи его на стол! А ты, Хоруда, не сиди просто так — бери часть моих комиксов, их надо переложить в новые ящики. Живо!Юрий вздрогнул, выбитый из своих мрачных мыслей резким тоном Нацуко. Хоруда мягко улыбнулась ему, словно почувствовав его состояние, и легонько подтолкнула плечом.— Пойдем, — прошептала она. — А то он нас заживо закопает в своих журналах.Юрий кивнул, чувствуя, как паника медленно отступает. Грубость Нацуко, как ни странно, подействовала отрезвляюще. Пока он нес свой чайник, он всё ещё косился на парня из студсовета, но присутствие Хоруды рядом, её готовность помогать с какими-то глупыми комиксами вместе с ним, возвращала ему чувство реальности.Парень из студсовета, закончив разговор с Сатори, обернулся и заметил Хоруду, которая как раз пыталась поднять объемную коробку с мангой Нацуко. Его лицо осветилось той самой «безупречной» улыбкой, от которой у Юрия внутри всё похолодело.— О, подождите! — он сделал широкий шаг в их сторону. — Давайте я помогу. Тут ведь леди, ей наверняка тяжело нести такую огромную коробку с книгами.Он подошел почти вплотную, обдав их легким ароматом дорогого парфюма.— Секунду, только сумку поставлю на стул, и я в вашем распоряжении, — он лучезарно улыбнулся Хоруде, на мгновение задержав на ней взгляд чуть дольше, чем того требовали приличия.Как только он отошел к столу, Юрий замер с чайником в руках. Его лицо побледнело, а взгляд стал затравленным. Он выглядел так, будто готов был либо провалиться сквозь землю, либо немедленно уйти.— Он... он очень услужливый, — выдавил из себя Юрий, глядя в пол. — И... намного сильнее меня. Наверное, тебе и правда было бы удобнее, если бы...— Юрий, посмотри на меня, — негромко, но твердо перебила его Хоруда.Она дождалась, пока он поднимет глаза, и в её взгляде не было ни капли того восхищения, которого так боялся Юрий. Только легкое раздражение.— Тебе не кажется, что он ведет себя слишком... шумно? — шепнула она. — «Леди», «тяжело»... Он говорит так, будто я сама не знаю, что мне под силу, а что нет. Это даже немного утомительно.Юрий моргнул, явно не ожидая такой оценки.— Но он... он красивый. И из совета.— И что? — Хоруда едва заметно фыркнула, поправляя лямку школьной сумки. — Он просто картинка. Мне гораздо приятнее пить чай с тем, кто понимает толк в хорошей литературе, а не с тем, кто выставляет свою помощь напоказ.В этот момент парень из совета вернулся, засучив рукава:— Ну что, куда нести?— Спасибо большое за предложение, — Хоруда выпрямилась и ослепительно, но очень официально улыбнулась ему. — Но мы с Юрием уже всё распределили. Он несет хрупкие вещи, а я — остальное, и нам очень нравится наш темп. Мы справимся сами, не хотим вас задерживать, у вас ведь наверняка много дел в совете.Парень на секунду застыл с протянутой рукой. Его «лучезарность» слегка померкла, встретив этот вежливый, но непробиваемый барьер.— А... ну, как знаете, — он неловко кашлянул. — Если что, я буду у Сатори.Когда он отошел, Хоруда подмигнула Юрию:— Видишь? Одной проблемой меньше. Поможешь мне с этой коробкой? Вдвоем мы точно справимся быстрее, чем этот «рыцарь».Юрий почувствовал, как тяжесть в груди сменяется теплом. Он кивнул, и на его губах появилась робкая, но искренняя улыбка.Как только парень из студсовета отошел достаточно далеко, чтобы не слышать их, Нацуко с грохотом поставил коробку на пол. Его лицо так покраснело от злости, что казалось, он сейчас взорвется.— Ненавижу таких, — прошипел Нацуко, сжимая кулаки. — Строит из себя святого, а на деле — гниль.Хоруда и Юрий удивленно переглянулись. Юрий даже отступил на шаг, напуганный такой резкой переменой в настроении Нацуко.— Ты о чем? — осторожно спросила Хоруда.— Я видел, что он творит, когда никто из учителей не смотрит, — Нацуко буквально выплевывал слова. — На прошлой неделе он пристал к одной тихоне из параллельного класса. Она просто сидела на лестнице со своим бенто. Он выхватил у неё коробку и… просто вывернул ей всё на голову. Рис, соус — всё! А когда она расплакалась, он не просто не извинился, он начал насмехаться над ней. Мол, посмотрите, какая она неряшливая и жалкая.Нацуко на секунду замолчал, и его голос дрогнул от обиды.— И надо мной он издевался… за мои комиксы. Говорил, что это «мусор для недоразвитых». Вот бы дать ему в рожу! Если бы не правила этого дурацкого клуба и не этот… — он покосился на безразличного Сатори, — я бы ему показал.Юрий слушал это, и его страх перед «красивым соперником» мгновенно сменился ледяным ужасом и отвращением. Он вспомнил, как этот парень только что улыбался Хоруде, и его затошнило. Тот, кого он считал «лучше себя», оказался монстром.Хоруда нахмурилась. Её вежливая маска окончательно исчезла. Она подошла к Нацуко и положила руку ему на плечо — жест, который она редко себе позволялаПосле слов Нацуко в воздухе повисла тяжелая пауза. Юрий сжал кулаки, глядя на парня из совета уже не с робостью, а с нарастающим гневом. Но Хоруда лишь спокойно выдохнула, глядя в спину «советнику».— Я знаю, Нацуко, — тихо произнесла она. — Он не меняется. Просто теперь он осторожнее.Юрий и Нацуко уставились на неё.— Ты знала его раньше? — Юрий подался вперед, в его его голосе слышалась тревога.— Мы учились в одной начальной школе, — Хоруда скрестила руки на груди, и её взгляд стал холодным, как лед. — Тогда он решил, что я — идеальная мишень. Он доводил меня неделями: рвал учебники, толкал в коридорах. Он думал, что раз я не жалуюсь учителям, то я слабая.Она сделала паузу, и Юрий заметил, как она непроизвольно сжала кулаки.— Но однажды он загнал меня в угол за спортзалом. Хотел отобрать сумку и выбросить в мусорный бак. И в тот момент у меня просто что-то щелкнуло. Я не стала плакать. Я просто... — она на секунду замолчала, — я его побила. Причем так, что он неделю придумывал оправдания для медсестры, почему у него всё лицо в синяках. Я тогда ясно дала ему понять: если он еще раз ко мне прикоснется — будет в два раза хуже. С тех пор он обходит меня по самой широкой дуге.Нацуко застыл с открытым ртом, а потом на его лице расплылась широкая, почти хищная улыбка.— Серьезно? Ты начистила этому красавчику физиономию? Хоруда, ты мой кумир!Юрий смотрел на неё с нескрываемым благоговением. В его мире, где он привык только терпеть боль, Хоруда казалась невероятным героем. Она не просто выжила — она победила.В этот момент парень из совета, закончив дела у Сатори, обернулся и снова ослепительно улыбнулся, помахав рукой. Он явно старался не смотреть прямо на Хоруду, адресуя жест Юрию.— Ну, я пойду! Удачи вам тут... с книжками! — Он быстро зашагал к выходу, стараясь сохранять достоинство.Юрий почувствовал, как внутри него закипает странная уверенность. Он больше не боялся этого человека. Когда парень проходил мимо, Юрий как бы случайно сделал шаг вперед, перегородив ему путь.— Ой, подожди, — произнес Юрий непривычно твердым голосом. — У тебя тут... пятно.Парень из совета замер, недоуменно глядя на Юрия:— Чего? Где?Пшик! Пшик!Юрий дважды нажал на спуск водной зажигалки. Струя воды попала парню прямо в глаз и на безупречно уложенную челку. Тот отпрянул, споткнулся о коробку и едва не рухнул, смешно махая руками.— Это чтобы ты остыл, — добавил Юрий, не меняя выражения лица. — А то от твоей «лучезарности» тут слишком жарко.Парень из совета покраснел так, что стал похож на спелый томат. Он бросил короткий испуганный взгляд на Хоруду (которая в этот момент медленно разминала кулаки, просто чтобы напомнить о себе) и, не сказав ни слова, пулей вылетел из клуба.Нацуко разразился диким хохотом на весь класс. Даже Сатори в своем углу на мгновение замер и, кажется, едва заметно дернул уголком губ, прежде чем снова погрузиться в свои мысли.Хоруда подошла к Юрию и мягко приобняла его за плечи.— Отличный выстрел, — прошептала она. — Пойдем за чаем?Когда дверь за парнем из совета захлопнулась, Нацуко всё еще продолжал смеяться, вытирая слезы. Юрий же, хоть и улыбался, выглядел немного озадаченным.— Хоруда, — тихо позвал он, когда они начали расставлять чайные чашки. — Ты сказала, что «побила» его... Но он выглядит так, будто боится тебя больше, чем просто из-за синяков.Хоруда отставила коробку и посмотрела на Юрия. Её взгляд был спокойным, но в глубине зрачков плясали холодные искры.— Ты прав, Юрий. Физическая боль проходит быстро, — она присела рядом с ним. — В тот день, после драки, я и мои подруги решили, что он не заслуживает простого урока. Мы знали, какой он на самом деле — как он зажимает девчонок в углах и что он говорит о других за их спинами.Она сделала глоток воды и продолжила:— Мы просто... помогли правде выйти наружу. Мы распустили слух по всей школе, подкрепив его парой реальных историй от тех, кого он обидел. Мы прозвали его «Извращенцем из совета». Сказали, что он лезет под чужие юбки и тайно фотографирует тех, кто не может дать отпор.Юрий широко открыл глаза. В японской школе такая репутация — это социальный смертный приговор.— Мы довели его до того, что с ним боялись садиться за один стол, — добавила она без тени сожаления. — Учителя ему не верили, потому что у него не было доказательств нашей лжи, а у нас были десятки свидетельств его реальных издевательств. Ему пришлось очень долго восстанавливать свою «лучезарную» маску, но он знает: если я открою рот снова, его жизнь в этой школе закончится навсегда.Нацуко, слушавший это, затих и неловко кашлянул.— Черт, Хоруда... Ты реально страшный человек, когда тебя допекут. Но... он это заслужил.Юрий молчал. Он смотрел на Хоруду и понимал, что эта девушка — не просто «милая героиня». Она — защитник, способный на холодную и расчетливую месть ради справедливости. И то, что она выбрала быть рядом с ним, защищать его, заставило его сердце биться быстрее.— Теперь ты меня боишься? — Хоруда мягко улыбнулась, и этот контраст между её словами и добрым лицом был поразительным.Юрий покачал головй и накрыл её ладонь своей.— Нет. Я... я просто рад, что ты на моей стороне.Когда Хоруда закончила свой рассказ, в классе повисла звенящая тишина, которую внезапно прервал сухой, лишенный эмоций голос Сатори:— Я помню тот скандал, — произнес он, даже не отрываясь от своих бумаг. — Об этом гудела вся школа. Было забавно наблюдать, как быстро рассыпается его статус.Юрий вздрогнул, не ожидая, что Сатори вообще их слушал.— Значит, ты знал, что это была она? — спросил Нацуко, недоверчиво косясь на лидера.Сатори наконец поднял взгляд, и его глаза были пустыми, как два темных омута.— Мне было всё равно тогда, и мне всё равно сейчас, — равнодушно бросил он. — Кто кого избивает или чью репутацию уничтожает — это лишь шум. Главное, чтобы в клубе была дисциплина. А этот парень... он просто слишком шумный мусор.Он снова опустил голову к документам, давая понять, что разговор окончен. От его слов по спине Юрия пробежал холодок: Сатори не одобрял и не осуждал, он просто констатировал факты, словно они были не людьми, а фигурами на доске.Мрачное чтениеОставив Сатори в его ледяном безразличии, Юрий и Хоруда устроились в углу со своей книгой. В этот раз они выбрали психологический триллер о человеке, который медленно разрушал жизни своих врагов, оставаясь при этом в тени.Юрий листал страницы, но его мысли постоянно возвращались к Хоруде. Он смотрел на её спокойный профиль и понимал: сюжет книги — это не просто выдумка. Его девушка была способна на то же самое.— Знаешь, — прошептал он, склонившись к её уху, — этот персонаж в книге... он действует из мести. Но ты действовала из-за справедливости. Это делает тебя совсем другой.Хоруда перевернула страницу и едва заметно улыбнулась, придвигаясь к нему ближе.— В этом мире границы между местью и справедливостью очень тонкие, Юрий. Но пока мы здесь, в этом углу, всё остальное не имеет значения.Они сидели, прижавшись друг к другу, и в этой мрачной комнате, под невидимым надзором безучастного Сатори, их близость казалась единственной настоящей вещью.Сатори резко захлопнул папку с документами, и этот звук эхом разнесся по пустой комнате. Он посмотрел на часы, а затем на собравшихся, его взгляд был по-прежнему отсутствующим.— Так, — холодно отрезал он. — Сегодня со всей этой суетой и вашим «советом» мы не успеем обменяться стихами. Так что домой ебашим. Хватит тратить моё время.Он поднялся, накинул пиджак на плечи и, уже стоя в дверях, бросил через плечо короткую, странную рифму, которая прозвучала из его уст почти как издевка:— Рюкзак на плечи — и до встречи.Дверь за ним закрылась. Нацуко что-то буркнул про «ненормального босса» и быстро скрылся в кладовке, а Юрий и Хоруда остались одни.На улице было свежо. Город окрасился в золотистые тона заката. Юрий чувствовал себя необычайно легко — возможно, из-за того, что парень из совета был повержен, а возможно, потому что рука Хоруды иногда касалась его руки, пока они шли по тротуару.— Давай зайдем куда-нибудь? — предложила Хоруда, кивнув на небольшое уютное кафе с вывеской, залитой неоновым светом. — Всего на десять минут.Юрий, который обычно избегал публичных мест, на этот раз только кивнул. Ему не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.Внутри пахло молотым кофе и корицей. Они сели за маленький столик в самом углу. Эти десять минут пролетели как одна секунда: они почти не говорили, просто сидели рядом, чувствуя, как уходит напряжение учебного дня. Юрий смотрел, как Хоруда помешивает свой напиток, и думал о том, насколько она на самом деле сильнее всех в этом городе.Когда они вышли на улицу, сумерки уже сгустились.— Я проведу тебя до самого дома, — тихо, но уверенно сказал Юрий. — Уже поздно.Они дошли до дома Хоруды. Юрий остановился у калитки, собираясь попрощаться, но внутри него боролись два чувства: привычная застенчивость и желание быть рядом с ней еще немного.Хоруда обернулась, уже открывая дверь ключом.— Зайдешь? На пару минут. Покажу тебе ту самую книгу, о которой говорила.Юрий замешкался, его сердце забилось чаще.— Я... если ты не против... то зайду.Он переступил порог её дома. Это был первый раз, когда он оказался в её личном пространстве, защищенном от холодных взглядов Сатори и насмешек окружающих. Дверь закрылась, отсекая шум улицы, и Юрий понял, что этот понедельник действительно стал лучшим днем в его жизни.Юрий вошел в комнату Хоруды, и его сразу окутал её запах — смесь легких духов и домашнего уюта. Он чувствовал себя здесь лишним, слишком «неправильным» для этого чистого пространства, но Хоруда не дала этим мыслям завладеть им.Она не стала включать яркий свет, оставив только мягкое сияние настольной лампы.— Юрий, ты всё еще дрожишь, — тихо сказала она, подходя к нему вплотную.Она положила руки ему на плечи, и Юрий замер, боясь пошевелиться. В полумраке её глаза казались бесконечными. Он аккуратно притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы.— Я просто... я не могу поверить, что это происходит наяву, — прошептал он, и его голос сорвался. — После всего, что было в клубе... после того, как Сатори... мне кажется, что я в коме, и это всё прекрасный сон.Хоруда отстранилась ровно на столько, чтобы видеть его лицо. Она взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя.— Это не сон. И я никуда не уйду.Она поцеловала его — сначала робко, а потом более уверенно и глубоко. Юрий ответил с жадностью человека, который долго голодал. В этом поцелуе было всё: и страх потерять её, и благодарность за защиту, и та самая страсть, которую он так долго подавлял в себе.Он подхватил её под бедра, и Хоруда обхватила его ногами, прижимаясь как можно плотнее. Они упали на кровать, утопая в подушках. Юрий покрывал её лицо и шею поцелуями, чувствуя, как внутри него разливается тепло, вытесняя холод 2 акта. В эту минуту для них не существовало ни клуба, ни Сатори, ни странных записок. Были только они двоеКомната была залита слабым, призрачным светом луны, пробивавшимся сквозь занавески. Юрий резко открыл глаза, вынырнув из глубокого сна без сновидений. Первое, что он почувствовал — это тяжесть и тепло. Хоруда спала, уткнувшись носом ему в плечо, её рука по-хозяйски покоилась на его груди, а мерное дыхание щекотало кожу.Он осторожно скосил глаза на прикроватную тумбочку. Цифры на электронных часах бесстрастно светились зеленым: 03:06.Юрий попытался пошевелиться, чтобы поудобнее устроить затекшую руку, и в этот момент осознал две вещи. Во-первых, он был абсолютно счастлив. Во-вторых, его тело отреагировало на близость Хоруды с прямолинейностью, которая заставила его густо покраснеть даже в темноте пустого дома. Слишком тесный контакт и ощущение её тепла сделали своё дело — Юрий проснулся с отчетливым и крайне неловким «утренним» (хотя до утра было еще далеко) состоянием.Он замер, боясь, что Хоруда почувствует это и проснется. В его голове пронеслись сотни извинений, которые он бы выдавил, если бы она сейчас открыла глаза. Ему было стыдно, но в то же время... это было подтверждением того, насколько она ему желанна.Хоруда что-то тихо пробормотала во сне и прижалась к нему еще плотнее, закидывая ногу на его бедро. Юрий затаил дыхание. Он ожидал всплеска тревоги, но его не произошло. Напротив, в тишине комнаты, слушая стук её сердца, он почувствовал невероятное спокойствие.Он не стал пытаться отстраниться или уйти в ванную. Вместо этого Юрий аккуратно приобнял её за талию, стараясь не нарушить её сон. Он просто закрыл глаза, позволяя себе насладиться этим моментом близости, чувствуя себя в безопасности рядом с девушкой, которая когда-то разнесла в щепки репутацию своего обидчика ради справедливости.Через несколько минут напряжение в теле начало спадать, а сонливость — возвращаться. Юрий уткнулся подбородком в её макушку и снова заснул, зная, что завтра в клубе его ждет холодный Сатори, но здесь, в этой кровати, он наконец-то дома.Солнечный свет заливал комнату Хоруды, когда они наконец проснулись. Вчерашний вечер и ночь изменили всё. Пока Юрий, немного смущенный и взлохмаченный, пытался пригладить волосы у зеркала, Хоруда подошла к нему со спины и просто обняла за талию.— Юрий, — сказала она, глядя на его отражение. — Я тут подумала... Тебе не стоит возвращаться к себе. Там слишком пусто, и я не хочу, чтобы ты оставался один со своими мыслями после того, что творится в клубе.Юрий замер, боясь обернуться.— Ты имеешь в виду...— Переезжай ко мне, — твердо закончила она. — Сегодня после занятий мы зайдем к тебе, заберем самое необходимое — твои книги, чайные наборы и вещи. Ты будешь жить здесь. Со мной.Юрий почувствовал, как по телу прошла волна облегчения. Ему больше не нужно было возвращаться в свою холодную квартиру, где тени на стенах казались враждебными. Он просто кивнул, не в силах сдержать улыбку.Весь учебный день прошел как в тумане. В клубе Сатори вел себя странно — он почти не разговаривал, только сверлил их тяжелым взглядом, но Юрий, чувствуя в кармане ключи от дома Хоруды, больше не сжимался от страха. Нацуко, пробегая мимо с коробками, только хмыкнул, увидев их вместе, но промолчал — у него хватало своих забот с разбором кладовки.Как только собрание клуба закончилось, они, не теряя ни минуты, отправились к Юрию.Сборы не заняли много времени. Юрий брал только то, что было ему по-настоящему дорого.Чайный набор: Бережно упакованный в несколько слоев бумаги.Книги: Его личная библиотека, ставшая фундаментом их отношений.Зажигалка-пистолет: Которая теперь всегда лежала на самом видном месте в сумке.Когда они вышли из его старого дома, Юрий в последний раз оглянулся на темные окна. Теперь это было просто здание. Его настоящий дом был там, где была Хоруда.Они шли по вечерней улице, нагруженные сумками, и это выглядело до странности буднично и правильно.— Нацуко завтра лопнет от зависти, когда узнает, что мы теперь живем вместе, — усмехнулась Хоруда, перехватывая ручку тяжелой сумки с книгами.— Пусть завидует, — неожиданно для самого себя ответил Юрий, притягивая её к себе для быстрого поцелуя прямо на ходу.Когда дверь её (теперь уже их) квартиры закрылась, Юрий поставил коробки на пол и глубоко выдохнул. Запах корицы и её духов окутал его.— Ну вот мы и дома, — прошептала Хоруда.Во вторник Юрий и Хоруда вошли в клуб, держась за руки. Юрий выглядел непривычно собранным: в его осанке появилось что-то новое, спокойное. Сатори сидел за своим столом, лениво подпирая голову рукой, а Нацуко гремел ящиками в кладовке.— Мы хотели сообщить... — начал Юрий, но голос его слегка дрогнул, и Хоруда мягко перехватила инициативу.— Мы с Юрием теперь живем вместе, — спокойно и четко произнесла она.В кладовке что-то с грохотом упало. Сатори же даже не шелохнулся. Он медленно, широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и посмотрел на них сонными, мутными глазами.— О-о-о, — протянул он с неприятной ухмылкой. — Поздравляю. Наверное, скоро я смогу посмотреть на вас на черно-оранжевом сайте. Не забудьте скинуть ссылку, если решите подзаработать.Юрий вспыхнул до корней волос, сжимая кулаки, но Хоруда лишь холодным взглядом смерила лидера клуба. Она знала, что Сатори просто пытается их задеть, и его пошлость была лишь признаком его собственного внутреннего распада.Из кладовки наконец вышел Нацуко. Он выглядел взъерошенным и недовольным, но, встретившись взглядом с Хорудой, быстро отвел глаза.— Ну... это... официально рад за вас, — буркнул он, скрестив руки на груди. — Хоть мешаться под ногами в коридорах меньше будете.Он развернулся и ушел обратно вглубь стеллажей. Хоруда отошла к окну, чтобы положить сумку, и случайно оказалась совсем рядом с открытой дверью кладовки. Оттуда донесся приглушенный, обиженный шепот Нацуко, который думал, что его никто не слышит:— Черт... везет же некоторым. Ему всё хорошее досталось: и девушка такая, и внешность, и рост этот дылдовский... А я тут коробки с мангой считаю в одиночестве.Хоруда замерла. Она услышала каждое слово, каждую нотку зависти и грусти в его голосе. На секунду ей стало его даже жаль, но она решила промолчать. Она не скажет об этом Юрию — незачем ему знать о чужой зависти, когда он только начал обретать уверенность в себе.Пока Хоруда наблюдала за этой сценой с гордой улыбкой, Юрий направился к кладовке. Он слышал грохот коробок и понимал, что Нацуко там не просто работает, а «кипит» от своих мыслей.Юрий зашел внутрь. Нацуко сидел на полу, прислонившись спиной к стеллажу, и выглядел совсем маленьким среди огромных коробок.— Эй, — тихо позвал Юрий.— Чего тебе? Пришел похвастаться еще чем-нибудь? — огрызнулся Нацуко, не поднимая глаз.Юрий вздохнул и сел на корточки рядом.— На самом деле, я пришел поблагодарить тебя. За то, что ты сказал... про «официально рад». Я знаю, что тебе сейчас нелегко со всей этой уборкой в одиночку.Юрий на мгновение замялся, а потом добавил:— И насчет внешности... ты ошибаешься. Ты гораздо сильнее меня в общении, Нацуко. Ты не боишься говорить то, что думаешь. Я всегда этому завидовал. А рост... ну, из-за него я только постоянно бьюсь головой о дверные косяки.Нацуко удивленно поднял голову. Он не ожидал, что «идеальный» Юрий может чувствовать себя в чем-то хуже него.— Ладно, ладно, не разводи тут сопли, дылда, — проворчал Нацуко, но его голос заметно смягчился. — Просто... не обижай Хоруду. Она единственная, кто может заткнуть Сатори или того придурка из совета.Юрий улыбнулся и протянул ему руку, помогая подняться.— Не обижу. Пошли пить чай? Я принес тот особенный сорт, который тебе понравился в прошлый раз.Когда Сатори озвучил свою мерзкую шутку про «черно-оранжевый сайт», Юрий не отвел взгляд и не покраснел от стыда. Вместо этого он медленно подошел к столу лидера клуба, на ходу доставая свою водную зажигалку.Сатори смотрел на него с вызовом, ожидая привычной запинки в голосе. Но Юрий лишь криво усмехнулся, глядя ему прямо в глаза.— О, обязательно, Сатори, — с легким, почти ядовитым сарказмом произнес Юрий. — Я как раз планировал завести канал. Не забудь подписаться, я вышлю тебе ссылку первым делом. Или, может, тебе эксклюзивное превью на почту скинуть?Сатори на секунду замер. Он явно не ожидал, что Юрий подхватит его тон и ответит так дерзко.— И да, — добавил Юрий, прежде чем Сатори успел что-то вставить. — Лови первый спецэффект для будущего видео.Пшик! Пшик!Три точных выстрела водой прилетели Сатори прямо в переносицу. Вода стекала по его лицу, капая на важные отчеты клуба.— Не забудь вытереться, — бросил Юрий через плечо, уже направляясь к кладовке. — А то выглядишь как-то... не по-лидерски.Хоруда, стоявшая у окна, едва сдержала смешок. Она видела, как Сатори в ярости сжал зубы, но ничего не смог ответить — Юрий только что морально раздавил его его же оружием.Оставив Сатори обтекать (в прямом и переносном смысле), Юрий зашел в кладовку к Нацуко. Тот сидел на полу, уткнувшись в коробку с комиксами, и выглядел так, будто весь мир несправедлив к нему.— Нацуко, — позвал Юрий.— Иди к своей Хоруде, — буркнул тот. — Чё пришел? Смотреть, как я тут пылью дышу?Юрий присел рядом на корточки, игнорируя колкость.— На самом деле, я хотел сказать... спасибо. За то, что признал нас. И насчет того, что ты там шептал про рост и внешность...Нацуко вздрогнул.— Ты слышал?!— Случайно, — мягко соврал Юрий, чтобы не подставлять Хоруду. — Послушай, рост — это просто кости. А вот твоя смелость говорить то, что думаешь... я бы всё отдал за твою уверенность. И вообще, если бы не ты и твои комиксы, в этом клубе было бы слишком душно.Нацуко нахмурился, пытаясь сохранить вид обиженного, но его губы непроизвольно дрогнули.— Ладно, дылда... Хватит подлизываться. Иди ставь чайник. Но чтобы с кексами!Юрий улыбнулся и протянул ему руку, помогая подняться с пола.— Будут тебе кексы. И чай самый лучший.Юрий, Хоруда и Нацуко забаррикадировались в кладовке, создав там своё маленькое государство. Юрий расставил чашки прямо на коробках, а Нацуко выложил свежие кексы. Они смеялись и обсуждали новую главу манги, полностью игнорируя Сатори, который сидел в пустом классе.Для Сатори это было худшее наказание. Его власть держалась на страхе и внимании, а теперь он стал просто «фоновым шумом».— Знаешь, Хоруда, — сказал Юрий, подавая ей чай. — Я раньше думал, что этот клуб — моё проклятие. А теперь понимаю, что это было просто долгое вступление к нашей встрече.Хоруда взяла его за руку. Её ладонь была теплой и живой.— И это вступление закончилось. Теперь начинается наша настоящая история.Нацуко фыркнул, жуя кекс:— Фу, ну и ваниль! Но... — он замялся, — но я рад, что вы тут. Без вас я бы точно свихнулся с этим «лидером».Они сидели в тесноте, среди пыльных полок и старых книг, но им было тепло. 2 акт продолжал бесноваться снаружи, искажая реальность, но внутри этого круга друзей всё было по-настоящему.В кладовке было уютно, пока Хоруда вдруг не замерла с чашкой чая в руках. Её глаза округлились, а лицо выразило крайнюю степень шока.— Блять... — выдохнула она, и это прозвучало непривычно резко для её обычно вежливого тона. — В понедельник же фестиваль был!В кладовке повисла мертвая тишина. Нацуко поперхнулся кексом, а Юрий застыл, медленно моргая.— Все забыли... — прошептал Нацуко, вытирая крошки с губ. Он выглядел пристыженным. — Я... честно сказать, я вообще не соображал. Был весь взбудоражен проблемами с матерью, она опять устроила ад дома, я только об этом и думал...Он бросил быстрый, колючий взгляд на Юрия и Хоруду.— А вы двое... ну, я подозреваю, почему вы забыли про фестиваль. У вас тут своя «программа» была, поинтереснее плакатов и стишков.Юрий густо покраснел. Действительно, в понедельник он был настолько занят своим безумием, признаниями, зажигалкой и переездом к Хоруде, что само понятие «школьный фестиваль» просто стерлось из его памяти.— Мы подготовили плакаты... испекли кексы... — Юрий обхватил голову руками. — И никто из нас просто не пришел?— Похоже на то, — Хоруда выглянула из кладовки в пустой класс, где Сатори всё так же безразлично листал свои бумаги. — Сатори, эй! Фестиваль в понедельник был. Почему ты ничего не сказал? Почему в школе было так... тихо?Сатори медленно поднял голову. На его лице не отразилось ни капли вины.— А смысл? — его голос был плоским. — Фестиваль — это просто повод для толпы поглазеть на нас. Мне всё равно. Нет фестиваля — нет лишнего шума. Мы здесь, мы в клубе, остальное — декорации.Юрий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мир вокруг них действительно начал казаться декорацией, которая рушится, пока они пытаются сохранить свою любовь.— Ладно, — Хоруда решительно захлопнула дверь кладовки, отсекая холодный голос Сатори. — Плевать на фестиваль. Мы устроим свой. Здесь. Сейчас. У нас есть чай, есть кексы, и мы всё еще живы. Это лучший фестиваль в моей жизни.Пока Сатори отошел (возможно, за очередными бумагами или просто скрылся в коридоре), Хоруда подошла к его столу. Среди аккуратных стопок она заметила один-единственный лист, который лежал отдельно.— Ребята, гляньте-ка... — Хоруда подняла бумагу, и её голос прозвучал горько. — Посмотрите на это.Нацуко и Юрий подошли ближе. Это была заявка на участие в фестивале. Та самая, которую они все так ждали. Но на листе не было ни одной буквы. Ни названия клуба, ни списка участников, ни подписи председателя.— Пусто... — прошептал Юрий. — Он даже не начал её заполнять.— То есть, пока мы готовились, пекли эти чертовы кексы и репетировали стихи, он просто... сидел и смотрел на этот пустой лист? — Нацуко в ярости ударил кулаком по ладони. — Он даже не собирался подавать её! Он просто забил на нас всех!Хоруда медленно положила бланк обратно на стол Сатори, прямо по центру, чтобы он не мог его не заметить, когда вернется.— Он не просто забил, Нацуко, — Хоруда посмотрела на дверь, за которой скрылся лидер. — Ему абсолютно плевать на наши старания. Для него этот фестиваль не имел значения, потому что он не давал ему никакой власти. Он просто позволил нам тратить силы впустую.Юрий почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Вся та тревога понедельника, когда он ждал праздника как спасения, теперь казалась еще более бессмысленной. Но он посмотрел на Хоруду, на их переплетенные пальцы и выпрямился.— Знаешь что? — Юрий обернулся к Нацуко. — Хорошо, что он её не заполнил. Нам не нужно одобрение Сатори, чтобы быть клубом. Мы и так провели этот понедельник вместе. Это был наш фестиваль, а не его.Нацуко шмыгнул носом и нехотя кивнул.— Ладно. Пошли отсюда, пока этот... «лидер» не вернулся. Видеть его рожу не хочу.Они втроем направились к выходу, оставляя пустой белый лист на столе как немой упрек Сатори. Тот мог стереть событие из школьного календаря, но он не мог стереть то, что они есть друг у друга.Вместо того чтобы просто уйти домой, Хоруда решительно развернулась в коридоре.— Знаете что? Хватит терпеть этот цирк. Пошли.Юрий и Нацуко переглянулись, но послушно последовали за ней. Они поднялись на верхний этаж, где располагался кабинет студсовета. У дверей Хоруда даже не постучала — она просто распахнула их, входя внутрь с видом королевы, идущей на расправу.Тот самый «лучезарный» красавчик сидел за столом, перебирая бумаги. Увидев Хоруду, он инстинктивно втянул голову в плечи, а его идеальная улыбка мгновенно сползла с лица.— Слушай сюда, — Хоруда оперлась руками о его стол, нависая над ним. — Литературный клуб разваливается. Президент, Сатори, не выполняет свои обязанности. Он саботировал фестиваль, не подал заявку и вообще плевать хотел на устав школы.Парень из совета попытался что-то вставить:— Но... процедура исключения президента клуба очень сложная, нужно одобрение...Хоруда перебила его ледяным тоном, от которого у него поползли мурашки:— Мне всё равно на процедуру. Ты сделаешь это. Прямо сейчас. Ты поднимешь архивы, найдешь нарушения и выпишешь приказ о смещении Сатори с должности за некомпетентность. И не смей мне перечить, ты же не хочешь, чтобы старые истории из начальной школы снова стали темой дня, верно?Юрий стоял чуть позади, скрестив руки на груди. Он выглядел внушительно и мрачно, создавая идеальный фон для угроз Хоруды. Нацуко же просто довольно скалился, наслаждаясь моментом унижения «советника».Парень сглотнул, его кадык нервно дернулся. Он посмотрел на Хоруду, потом на Юрия, и понял, что спорить бесполезно.— Х-хорошо. Я подготовлю бумаги. Сатори будет официально уведомлен об отстранении до конца недели. Только... пожалуйста, не надо лишнего шума.— Вот и славно, — Хоруда выпрямилась и поправила пиджак. — Мы зайдем за копией приказа завтра утром.Когда они вышли в коридор, Нацуко не выдержал и выдал победный клич:— Да-а-а! Видели его рожу? Он чуть в штаны не наложил! Хоруда, ты просто монстр в юбке, в лучшем смысле этого слова!Юрий подошел к ней и мягко взял за руку.— Ты была великолепна. Но ты уверена, что Сатори это так просто оставит?Хоруда посмотрела на Юрия с нежностью, которая контрастировала с её недавней жесткостью.— У него больше нет власти, Юрий. Мы забрали её. Теперь клуб — это мы.