Макабр на футбольном поле.

- Будь мужчиной хоть один раз, повысь голос! - Ой да пошла ты в жопу. Дома сохранять спокойствие было сложно, потому что родители снова ругались и гомеостаз устойчивого эмоционального состояния Чанбина, очевидно, был нарушен и жидкость желчи порционно выплёскивалась из него в виде огрызаний, а так как в такой влажной среде начали проистекать ещё большие словесные ошибки и Чанбин, продолжая говорить, стал опасаться извергнуть из своего тела то, о чём мог бы пожалеть в долгосрочной перспективе, он попросту вышел из квартиры и сел на лестнице с телефоном, открыл переписку с Чаном. Чан - это его онлайн друг, они сблизились пару недель назад, но так и не встретились вживую. Чанбин написал: Родители снова ссорятся. Где-то спустя минуту Чан ответил. Чанбин любил его быстрые и незамутнённые ответы, ведь это значило, что он мог обратиться к нему почти всегда, когда ему становилось невыносимо. Чанбину не надо было многого для успокоения души, его спасала эта отдушина в виде кибер общения. ты сам в порядке??😥😥 Да, всё нормально. Сижу на лестнице. лучше на улицу выйди, а то отморозишь себе что-нибудь в подъезде😕 Чанбин бесцельно потыкал пальцами в экран, сбившись с курса. В подьезде и правда было холодновато, а на улице делать было нечего. К тому же снаружи была вероятность встретить "очень хороших" "знакомых" и прийти домой с синяками на всех местах тела, которые только можно было себе вообразить. На гнатионе и акромионе, ещё и наплюют в анатомическую табакерку. И собьют турка с седла. Так что пусть лучше что то отмёрзнет. Он ещё ни разу даже не упоминал это в разговоре с Чаном, и вот зачем, пожаловаться? А Чан что сделает. К тому же у Чанбина и так было ощущение, что Чан его жалел. К тому же Чан мог подумать о нём как об изгое, который всегда сидит в кишащих мухами углах и носит грязную, вонючую одежду, а Чанбин таким не был. Да, конечно, у него были свои недостатки, но он компенсировал это тем, что был обычным тихоней, спокойно готовящимся к Оге по физике и химии и никого не трогающим. Правда, такой образ жизни не спас его от регулярных избиений… и прочих противных вещей. Довольно сложно нормально жить, когда в твой личный мешок с костями добавили ещё змею, обезьяну, собаку и петуха и все они тянут ткань в разные направления и у всех них разные несовместимые болезни и привычки и все норонят им наподдать. Долгое молчание со стороны Чанбина, очевидно, насторожило Чана и он написал: как насчёт встретиться, поговорить?😳 * Обычно люди на месте Чанбина подвергают сомнениям абсолютно всё, однако Чанбину никогда не приходило в голову, что Чан может быть старше, ну, семнадцати. Ладно, прям потолок - восемнадцать. Почему он так думал, наверное, из-за стиля сообщений или того, что Чан понимал его настолько хорошо, будто сам проживал то-же самое в тот-же момент. Но не двадцать два. Чанбин почувствовал себя крайне смущённым и запутавшимся, когда увидел его издали, и уже захотел уйти и написать потом какое-то оправдание, когда Чан заметил его и сам. Он выглядел слишком серьёзно для кого то вроде Чанбина… На лице прямо таки был написан жизненый опыт. И о чём они будут сейчас разговаривать? Об Оге и проблемах в семье, что-ли? Так Чану это наскучит в первые пять минут и он сольётся под каким нибудь предлогом, который даже не будет выглядеть правдоподобно. Как он продержался с ним онлайн почти месяц, было непонятно и походило на подвох. У пятнадцати летнего и двадцати двух летнего не могло быть общих тем. Только их имитация. Чан заметил его удивление, и интерпретировал его как неловкость и начал разговаривать, чтобы «поддержать» его. Они сидели за каким-то столом. - Так ты сдаёшь Оге? - Да, через месяц. - А по каким предметам? - Физика и химия. - На какую оценку планируешь написать? - Ну, постараюсь не ниже четвёрки, а так всякое может быть. - А почему именно такой набор предметов? Собираешься пойти в профильный десятый класс? - Нет, в колледж. - Почему? Ты похож на умного мальчика. Думаешь, не потянешь? Чанбин промычал что то, опустив взгляд. С учебой то у него как-раз всё было нормально. Чан долго смотрел на него, а потом учтиво поинтересовался: - Проблемы с одноклассниками? - Нету. Чанбин практически не соврал: они не были его одноклассниками, учились в десятом-одиннадцатом. Были спортсменами, получали какие-то награды. Их было четверо. Гордость школы, как такие могут задирать кого то? Ты вероятно ошибся, мальчик. - Можешь рассказать мне, если тебя кто то обижает, - доверительно произнёс Чан. - Обычно становится легче если выговориться. Или просто можешь сказать, насколько это плохо по шкале от одного до десяти. Чанбин пожал плечами. - Семь в удачные дни. - Оу, это прям плохо. Чан обеспокоенно посмотрел на него. - Я задам глупый вопрос, но ты не пробовал обращаться за помощью? Чанбин покачал головой. - Потому что никто не хочет или не может помочь или потому что ты хочешь сам со всем справиться? - Скорее первое. - Ясно... - пробормотал Чан. - Вот если я к кому то обращусь за помощью, - разговорился Чанбин, - и они узнают, кому хуже будет? - Да, жизнь жестока, - согласился Чан. - Но может тебе найти того, кто тебе сможет помочь, вне сферы их влияния? Например, это будет не учитель и не школьный психолог, а кто то из знакомых, кто не связан со школой? - Можно и так, - кивнул Чанбин, - но а дальше то что? Им же вообще ничего нельзя сделать. Накатать заяву - никто не будет разбираться, а если и начнут, фиг что докажешь, всё скроют. Воспитательная беседа без комментариев. Я не хочу, чтобы их посадили в тюрьму, я просто хочу, чтобы они ко мне больше не подходили, но как это сделать? Сменить школы не получится, во первых из за Оге, который через месяц, во вторых из за родителей. Они не будут заморачиваться с переводом. - А у тебя есть их фотка? - ни с того ни с сего спросил Чан. Чанбин задумался, и достал телефон. Он просто откроется своему полузнакомому интернет-другу и изольет душу, вот и всё... Чанбин открыл сайт школы и показал открывшуюся на весь экран совместную фотографию старших классов. - Ну, их четверо... - начал он, показав на каждого по-очереди. - И они не давали мне прохода с седьмого класса. Чан внимательно смотрел на их лица и прислушивался к нему, не желая пропустить ни одного слова. - Я реально не знаю, что мне делать, - признался Чанбин в конце. - Знаю, это не выход, но мне кажется, что если бы меня не было... - Да, это правда не выход, - прервал его Чан. - Запомни раз и навсегда: если есть кто то, из за которого ты чувствуешь, что хочешь исчезнуть, нужно желать, что-бы он исчез, а не ты. Чтобы избавиться от проблемы, нужно убрать причину, а не следствие. Это же нелогично, избавляться от последствий, а не начала: вот например, волк проник на територию фермы и погрыз овец, а фермер просто вынес задушенных животных и не сделал ничего, чтобы такого не повторилось. Где тут логика? - Нету, - согласился Чанбин. - Но я всё равно не понимаю, как мне с этим справиться. - Прости, но то, как ты воспринимаешь эту ситуацию, зависит по большей части от тебя. Некоторые вещи, посторонние люди не могут их разьяснить. Я могу помочь с устранением причины, если ты не справляешься, но твои эмоции - под твоим контролем. Могу только порекомендовать кое что, - успокаивающе сказал Чан, на что-то намекая. Чанбин пригляделся. - И что мне тогда с ними сделать? - Их не нужно отстранять от себя, их нужно… почувствовать, принять, впустить в себя. Они твоя часть, и от них не избавиться, но это и не плохо, а только хорошо. Ты - это ты, и те, которые тебя не принимают тебе не нужны. Вот о чём говорят эти вещи, - пробормотал последнее слово Чан и… взял его за руку, прислонив к сердцу. - Прислушайся. Ты отчётливо услышишь эти слова. Чанбин перевёл взгляд на их сплетённые вместе пальцы. А потом снова посмотрел на Чана. В его темных глазах были астроциты, которые гармонировали с его светлыми волосами и как-бы делали Чана прозрачным и ангельским. Арчангел, вот кто сидел напротив. - Тебе не по пути с теми парнями, которые обижают тебя. Надо просто их отсеять как овёс из гречки. - Но если мы в одной школе и постоянно пересекаемся? - Пока что просто используй Кпт, - посоветовал Чан, - остальное произойдёт само собой. Мне именно она и помогла. - Что такое КПТ? - Когнитивно-поведенческая терапия. С помощью неё я сумел разобраться в себе. Давай попробуем сделать тебе позитивные установки? - Давай. Чан вдохнул поглубже и сел поближе, всё ещё прижимая его руку к своему сердцу. - Вот представь: их нет. Однажды ты просто приходишь в школу и понимаешь, что их нет. Всё. Это конец вечным пуганиям, ты свободен и можешь спокойно доучиваться; как ты себя чувствуешь? - Хорошо. * Чанбин сидел на подоконнике в школьном туалете и залипал в переписку с Арчангелом. Гелиоз по капле вбирал в себя его гидрогеноидную конституцию. Происходила дефлорация мозга, и Чанбин уже почти ничего не соображал ни в предметах Оге, ни в сообщениях Чана. Всмысле "я буду ждать тебя рядом со школой😉"? Откуда Чан вообще знает, где он учится? Как ты меня нашёл? Чанбин понадеялся, что Чан не прочитал это с грубой интонацией. Конечно, он спросил это довольно резко и заторможенно, но он не имел в виду, что не рад Чану, наоборот. Ему было приятно, что Чан уделял ему время, которое в двадцать два-то мог потратить по иному. просто… увидел адрес сайта, который ты мне показывал😁 не бойся, я тебя не преследую.😅 Чанбин задумался прикусив губу. Он ещё не мог отделаться от ощущения что вся его жизнь была сном, который он вот-вот разорвёт. И наконец выберется наружу в совсем другой мир. Где всё будет спокойно. Он выглянул в окно, прищурившись и за футбольным полем увидел Чана. Нервничая, Чанбин потянулся к телефону. Ты уже тут что-ли? да, решил прийти немного пораньше, если ты не против🙃 Хочешь чтобы я вышел? было бы очень даже неплохо) Чанбин спрыгнул с подоконника на здоровую ногу (что произошло с правой ногой довольно таки понятно) и, чуть прихрамывая, вышел на улицу. Тёплый ветер превратил его кости в студень и идти стало ещё сложнее. На горизонте виднелись размазанные облака. Фигура Чана сначала почему то напугала его, а потом он привык. - Привет, - поздоровался Чанбин, наконец дойдя до него. Чан пристально посмотрел на него. - Привет… А что у тебя с ногой? Чанбин издал звук, одновременно значащий "да так, ничего", "не знаю" и "меня снова побили". - Это никуда не годится, - сказал Чан, встревоженно осматривая ногу. - Это снова они? Поняв, что отпираться бесполезно, Чанбин кивнул. Его заставили опереться об изгородь, чтобы пострадавшую конечность было лучше видно. Он расслабился, осознав что Чан только посмотрит, но тут тот неожиданно задрал его рубашку, показав себе его живот, и Чанбин вздрогнул и попытался прикрыться. - У тебя столько синяков! - медленно воскликнул Чан. - Это всё они? - начал допытываться он. Чанбин застенчиво опустил рубашку назад. Он немного стеснялся своего тела, впрочем, это было свойственно для людей его возраста. Ну и впринципе ему было странно, что Чан так поступает. - Ну... да. Арчангел ошеломлено смотрел на него обычным и подергивающимся глазами. Похоже, вид неровностей на коже триггернул его настолько, что даже хрустнул позвоночник. - Ты так пострадал за счёт того, что они очень сильные или просто нападали все вместе? - Для меня сильные, - ответил Чанбин, теребя одежду, - но вот ты, как по мне, по сравнению с ними более сильный. Непонятно зачем он это сказал - чтобы снять ущерб от увиденного, просто из вежливости или потому, что это была правда. * Следующие несколько дней Чанбину приходили странные пустые уведомления из чата с Чаном, то есть Чан что то отправлял и сразу удалял. Может передумал общаться? Ну, это неудивительно и его даже нельзя винить в этом. И так как Чанбина в последнее время почему то не отвлекали ни обидчики, ни Чан, он посвятил своё время подготовке к Оге. Правда, как бы он не делал вид, что ему всё равно если Чан позабросил его, он скучал и кидался к телефону каждый раз, когда раздавался пищащий звук. И однажды мальчик успел увидеть очередное сообщение до того, как его Чан удалил. в кровати я отслаиваю папулы от головки и отколупываю внутренний листок коайней плоти. шевелю распухшие, забитые гноем яички. с меня сыпятся лобковые волосы, у них белые, как присыпанные перхотью фолликулы. я растираю корни между пальцами, и это не перхоть. матрикс испещрён вошедшими в кожное сало отмершими клетками. на уздечке серый некроз. я дрочу и думаю о тебе. вытаскиваю вросшие волосы, и они покрыты жиром. стаскиваю фимоз, выдирая его с мясом. вследствии приапизма мой член болит до и после дрочки. но я дрочу пока он не переломится в основпнии. я заглядываю в образовавшуюся щель, в ней двадцать два пластиково розовых годичных кольца, извергающих лимфоцитов. получившийся вспученный бугорок я тереблю как клитор и закусывая ггубу, продолжаю думать о тебе. ввиду хронической паховой гранулёмы, у меня открыты мнргочисленные мясистые очаги, и дурно пахнущая жидкость стягивает мою кожу как стежки. наконец я изливаюсь с твоим именем на губах. Едва успев прочитать это до почти моментального удаления, Чанбин пришёл к выводу, что это была какая то копипаста. Единственное, что его смутило - то, что там упоминался возраст Чана. Впрочем, его можно было просто вписать. * привет!😗 может, зайдёшь ко мне? недалеко, адрес скину. Давай, почему бы и нет. * Чан опаляемый горячим солнцем, двигал пластиковые стулья в произрастаниях рододендрона, гибискуса, навевающей благоухание гортензии, аквилегии, дицентры; уплотнениях толстянковых, дождевиков и головачей; хуторах эублефаров и бесхвостых, имеющих баллонообразные пузыри. В бассейне цвета неба и хлорки плавали буйки и четырёхконечные звёздочки. Очень жарко. С коробков фруктового льда, разбавленного молоком, скатывалась вспенённая накипь, которую Чан подтирал помятой салфеткой. Чанбин натирал фалангу большого пальца обкорнанными ногтями, решая задать ли Чану волнующий его вопрос или лучше не стоит... Он звучал довольно оскорбительно, но глядя на то, насколько дольче Арчангел смотрел на него, представить себя оскорбленного Чана было буквально невозможно. Но это могло расстроить его... Нет, он достаточно понимающий… - Почему ты общаешься со мной? - А Чанбин ловко придумал с подводкой к деликатному вопросу. Ведь если что, Чанбин всего-лишь неувереный в себе подросток, который придумывает всем кучу причин "почему с ним не должны дружить". - Ты интересный человек и я... вижу в тебе себя, когда был помладше, - признался Чан. - А это единственная причина? У Чана возникло повышенное слюноотделение. Было видно, что долгое время никто не задавал ему столько личных вопросов. - Нет, - наконец сказал он. - Я имею в виду, не обижайся, Чан, но мне пятнадцать, а тебе двадцать два. Я только в этом году сдаю Оге, а ты уже всё как-бы сдал... У нас почти нет точек соприкосновения. - Да-да, я понимаю как это выглядит... Просто... Разреши мне рассказать тебе один секрет. Чанбин кивнул и Чан наклонился к нему, как-будто среди этой гущи на частном участке их кто-то ещё услышит. - Я боюсь общаться со своими ровестниками или людьми старше. - Почему? - спросил Чанбин. - Помнишь я говорил, что вижу в тебе себя. Меня тоже обижали. Ты сильный мальчик, что не замкнулся, я же более слабый. - Может, ты не слабый, а просто это было ужаснее, чем у меня, - предположил Чанбин. Неразвитая половина вежливой улыбки появилась на лице Чана и он полуобернулся к стакану с той целью, чтобы взять его и отпить из него. - Хочешь пойти внутрь? Мы можем посмотреть какой-нибудь фильм. Чан встал и, бдительно, неуверенно придерживая его за запястье, пошёл вдоль палубной доски в зоне бассейна. Внутри было темно. Чан зажёг керосиновый светильник, и Чанбин осмотрелся. На стенах тут и там были развешаны гребешки размером с ладонь и изображены чёрные полиантовые розы; на кухне стояли жестяные тары из под краски и заколоченные ящики; в ванной - бадья, доверху заполненная пеной; в стекло было заключено маховое перо папоротника. Чан держал керосиновый светильник на уровне своей головы, будто ночью стоял в пижаме и рассеянно всматривался в комнату. Пахло кислыми яблоками. Чанбина пригласили занять место на диване системы "книжка". Рогожка вступила во взаимодействие с ничем не сдобреной кожей лодыжек. - Тут получше? - спросил Чан. - Прости что недоговорили, жарко очень там было. У меня тогда не было никого, кто-бы меня поддержал и в одиночку было очень трудно справляться. Я не хочу, чтобы ты прошёл через такое же, хочу помочь хоть чем-то, да, знаю, что ты меня не просишь - если ты не хочешь, мы можем прервать общение. Я не хочу навязываться. - Всё нормально, - Чанбин замешкался, но прикаснулся к его руке, - меня всё устраивает. Спасибо. Лучше можешь мне рассказать, как ты со всем справился? Чан замялся. - Давай сначала фильм включим. Он засуетился, уходя куда то, и вернулся с то-ли плеером, то-ли субноутбуком в правой руке и стопкой кассет, зажатой между подбородком и левым предплечьем. Подвинувшись для освобождённого места, Чанбин заскитался взглядом по сжигаемому растительному жиру, по светлой, не останавливающейся голове Чана, шумящему от включения телевизору, герметичной банке с кофейными зёрнами, - развёрстными маленькими жёлобами, - и бобами - морской фасолью, нутом, акацией. Было видно, что Чан почему-то волнуется, и Чанбину стало стыдно. Вдруг это из-за его грубого вопроса с намёком. Он же не имел в виду, что считает Чана кхм-кхмфилом и не хотел его обидеть. Он ему нравится! Чанбин подвинулся обратно к нему, стараясь хоть так вернуть ему часть комфорта, и начал смотреть как Чан включал проприетарную операционную систему постукивающими пальцами. - Какие режисеры тебе нравятся? - спросил его Чанбин. - Ну, наверное Мартин Скорсезе, кто ещё, - отозвался Чан. - А мне в основном нравятся отдельные фильмы и я, в общем, не знаю их режиссёров, - он повернулся к Чанбину и улыбнулся. Чанбин сделал то же самое. Когда они договорились о фильме и Чан включил его на ультрапортативном экране 380-500 nm видимого света и притулился рядышком и по комнате разнеслись звуки выбранного фильмеца, Чанбин покосился на Чана. Как бы банально это не звучало, он наконец почувствовал себя в умиротворении и атмосфере безопасности и понимания. Как будто он нашёл того своего человека, с которым они должны быть неразлучны как одноимённые попугаи. Да, если бы все люди в мире были предназначены друг другу, они с Чаном были связаны "красной нитью" - вот такое чувство обьяло Чанбина, сидя на этом диване рядом с Чаном. Он ценил Чана за то, что тот добровольно помогал Чанбину решать его тупые проблемы, которые в принципе его даже не касались. Можно сказать, мол, ни один нормальный двадцати плюс летний человек не будет якшаться с пятнадцатилетним глупым подростком, ну, на это можно возразить, что Чан же рядом и он нормальный. Просто некоторые проблемы обьединяют целые поколения, сплочая людей. Из-за этого человеческий род ещё есть - из-за чувства доброты. В затемнённом на секунды муаровом узоре и настроечной таблице на заднем плане Чанбин увидел проникнутый уветливостью взгляд Чана и свой - порожний. Увидел развеивающее пламя. Увидел, как Чан притронулся к своему козелку. Внезапно из пространства вне комнаты, не осиянного самодельной аргандовой лампой, а точнее снизу, наверное из подвала, донёсся звук, словно кто-то что-то уронил. Чанбин увидел, как Чан посмотрел в ту сторону. - Что это? - решил спросить он. Чан пожал плечами, заморённо приводя мысли в порядок. - Не знаю. может коробка какая-то упала. - М, понятно. Волшебство момента прошло, и Чанбин взглянул на ситуацию более трезво, насколько вообще возможно в такую жару. - Так как ты справлялся со своими трудностями, когда был в школе? - Ну, уже говорил про Кпт. Ещё физически. - Селфхарм что-ли? - спросил Чанбин. Это единственный "физический" механизм борьбы с проблемами, который пришёл ему в голову, глядя на Арчангела. Он просто не мог представить, что Чан кого-то бьёт и унижает. Может, Чан и был сильным, но эта дымка, выскальзывающая из-под его ступней запрещала ему падать в болото плохого обращения к остальным и причинения им увечий. Чанбин надеялся, что Чан скажет нет и поэтому с облегчением вернул забранный воздух, когда услышал: - Нет, что ты. Однажды я просто наказал своих обидчиков, - посмеялся Арчангел, растеряв всю решимость встретиться глазами. - Правда, как? Арчангел поколебался, меняя зубной прикус. - Скажем, это было неожиданно даже для меня самого. Лучше начать с самого начала. Слушаешь? Дело было вот как… У Чана не было пика в старшей школе, было что-то совсем обратное. У него не было друзей, и он ютился за пустыми столами и самой последней партой. Но за скорлупой через которую никто не хотел пролезать, была хорошая внешность. Но вот однажды некоторые заметили её, и это были далеко не самые хорошие люди… Чанбин слушал его молча. Его взгляд на Чана обновился, ведь тот пережил намного больше чем Чанбин. - С тех пор мне неприятно обращение "кошечка", - подвёл итог Чан. - И почему именно кошечка… Чанбин немного сжал его плечо, стараясь успокоить. - Потому что они извращенцы, вот почему. Не вини в этом себя, это всё они. Это было ужасно, но посмотри, ты пережил это. Ты очень сильный человек, ты намного сильнее меня. - Спасибо, - вздохнул Чан, посмотрев на тумбочку с распашными дверцами цвета светлого бука. Спустя недолгий перерыв для вдыхания питательных воздушных веществ он продолжил: - Похоже, тогда я был всесильным, раз справился с ними троими. Всех я связал в подвале и по-очереди убил. - Понятно, - пробормотал Чанбин, а сам сглотнул и уставился в пол. Либо он что-то недопонял, либо… Запоздалый страх попал в рожок его руки, выкарабкался из указательного пальца вытягивая за собой последние плоские нервы, и подмышку прилежащую к той же конечности, почему-то защекотало. Чан поднялся, задержав руку на его плече. - Я сейчас быстренько кое-куда схожу. Мигом, - сказал он. Чанбин закивал. В пару шагов переступив порог, Чан улетучился в темноте, гулко спустившись вниз по бетонным ступеням. Туалет вроде в другой стороне… Канительное, нагнетающее ощущение удара молнии транслировал маленький экранчик компьютера. Чанбину стало интересно, почему закрытые ставни прятали от него небо цвета абиссопелагиаля. Он пытался размеренно дышать пока не ощутил, что Арчангел встал за стеной прямо позади него, где его увидеть не получалось. И подал голос: - Пожалуйста... если тебе не трудно, отвернись. Мне надо... сходить в ванную, быстро. - Конечно, - поспешно сказал Чанбин и прижал ладонь к своим векам настолько плотно, что та чуть было не потеряла свою форму. Чан взял мыло из мыльницы, похожей на стиральную доску, и долго мыл руку. Мыло, влачённое по ребристой поверхности, уже наполовину расходовалось. Чанбин облизал губы. Что Арчангел делал внизу? Зачем ему мыть руки, они и так чистые. Мальчик задумался настолько, что, когда поднял взгляд, стал уверен, что его кожа приобрела серый оттенок, как уплотнённая смесь минерального вяжущего вещества, а всё потому, что Чан стоял прямо над ним и смотрел в его глаза, насторожено, с готовностью вот-вот... Forkhead box protein P2, лучший вратарь на ледяном поле, в которое превратился разум Чанбина, и наиважнейший регуляторный фактор настоящего региона, изменяющий экспрессию целого комплекса генов и выражений лиц зрителей (эмоций) замахнулся клюшкой, но поскользнулся и упустил шайбу CGRP. Один:ноль. А потом и вторую - два:ноль. Чанбин вцепился пальцами в колени и чуть было не захныкал, настолько неприятно ему стало после холодного рентгена взглядом. - Можно мне домой, - пробормотал он, - меня тошнит. - Прости, но мне нужно кое-что тебе показать, так что нет, - Чан покачал головой. Чанбин попытался встать, но Чан перехватил его и повернул обратно к дивану. - Просто посиди здесь, если пока никуда не хочешь. - Я хочу домой! Кожа Арчангела как-то синела на глазах. Нагретое соперичество почти началось. Накрапывало. ADRAM стоял под структурным каркасом (скаффолдом) и в тот момент связывался с шапероном 14-3-3. Он вышел на поле и положил мячик nr4a2/nurr1. Белки CBP и HDAC мяли друг другу ноги и пинались бутсами. CBP вырвался вперед и побежал за мячом разрыхляя хроматиновую траву. HDAC в свою очередь ее затаптывал. CBP вытяснил HDAC с поля запульнув ему мячом между ног. В небе появилась веселая разноцветная табличка со словами "h3k27ac" и чуть ниже и меньше "h3k4me3". Но что это? Консолидация памяти прервалась так как HDAC вновь возник на поле. Почти привыкшего к неприятным ощущениям Чанбина снова передёрнуло, когда Чан приобнял его, шепча в ухо. Полузажмурившись, он пытался не пускать отпрыгивающие от ушной раковины слова из целлулоида внутрь, но в конце концов всё равно успокоился. Потому что это Арчангел, сложно обьяснять, отчего доверие Чанбина к нему настолько глубоко. Руки, которые держали его - слишком нежные, чтобы сделать с Чанбином ужасные вещи. К тому же даже если бы они были способны на это, Чанбин бы уже давно был в подвале с кляпом во рту или с чем то похуже, не так ли? - Пойдём, я кое что тебе покажу, - сказал ему Чан, заглядывая в лицо. - Не волнуйся, если тебе не понравится, ты всегда можешь пойти домой, хорошо? Чанбин кивнул. С подачи Чана он опёрся на пятку, а пятка в свою очередь оперлась на подкашивающееся сухожилие четырёхглавой мышцы, и приобрёл отвесное положение, и Чан, отозвавшись улыбкой, заполучил его локтевой отросток, снесённый медиальным пощипыванием. По пути Чанбин ужасно нервничал. Дверное полотно отомкнулось перед его связочным аппаратом, и лампа накаливания стрекотала под потолком, с которого горстями ссыпалась гашёная известь. Её запах и очень знакомый металический аромат породили чрезмерное возбуждение обонятельных окончаний носовой полости, и носовая раковина наполнилась странным и неприятным вкусом, заставившим Чанбина поморщиться. Чан мягко держал его за левый бок, обернув вокруг него руку, как тропическое растение, нашедшее вертикальную опору с помощью придаточных корней и прицепок. Здесь было светлее чем в комнате. Чанбин посмотрел на картонные коробки и уже собирался было сказать Чану, что передумал, как его взгляд словно крюк скользящего типа S-образной формы и двусторонней заточки для подвешивания на полосовых путях проник глубоко в пжк человека, окроплённого кровью. А точнее спортсмена номер 3. Чанбин остановился как вкопанный столб и стоял так даже когда номер 3 зашелестел слякотью завёртанных брылей и выбитыми седыми зубами. Плутающий, нестабильный взгляд мальчика выцепил из плотницкого стола, разложенного поодаль, и уймы картонных коробок прочих представителей состава задир. Каждый издавал укрупняющиеся отрывистые взвизгивания в силу своих возможностей - у кого-то отверстие рта и щёки составляли кашу на молочной основе, у кого-то были сшиты губы джутовым шпагатом, у кого-то вырост языка торчал из ноздри и венозные оттоки щекотали её как волосики, у кого-то между челюстями было зажато приспособление для лишения возможности произносить слова. Чанбин задался вопросом, может ли его вывернуть наизнанку и выжать его желчные канальцы как губку, если в последний раз он ел восемь часов назад, а пил около часа назад. Наверное, нет, заслонка предотвращает жатву залежей переваренной пищи в ободочных и тонких кишках. Но тошнило очень сильно... Чан смотрел на него с остережением, крепкая мышца его большого пальца крепко-накрепко пристала к самосборочному неопределённому передвижному изделию для обстановки помещения, а губы были поджаты. Потом он обнял его со спины, утоляя себя, и пролепетал, ведя себя чересчур рьяно. Его стало слишком много: вот он здесь, и вот он у верстака, и вот он собирает в кучу стружки. - Чанбин, да я знал, что ты отнесёшься к этому неоднозначно. Я знаю, что ты хочешь сказать: что это неправильно, но послушай. Я должен был их наказать, и я это сделал. Думаешь, я в аффекте? Как же, я всё осознаю. Каждому воздалось по заслугам, смотри. Он перестал держать Чанбина, подбежал к спортсмену номер один и, запыхавшись, сказал: - Он, я не буду напоминать тебе, но он, он, - Чан нанёс удар скроенным грубыми нитками губам пястно-фаланговыми суставами, и его ноздри немного увеличились в размерах, - он у них типа главарь, и поэтому, - с выструганным в носогубных складках отвращением Чан прорвался ногтями в лицо цвета прелых газет и, высосав слюни из нёба и из-под языка, плюнул в него. Половина слюны сьехала по лицу странной формы, - я зашил ему рот. Также я провёл небольшие телесные модификации над ними всеми: этому, - он вытянул руку ладонью вниз, - я отрезал язык, этому - все пальцы, вот, они у меня под ногами, этому, - он нагнулся и подобрал обьект, похожий на общипанную виноградину, с пола, сплющив в станочных тисках двух пальцев, - я выколол глаза. Они все заслужили чего похуже, не так ли? Спишу своё колебание, привёдшее к сколь мягкому, столь несправедливому постановлению, на утомление, и к тому же я был в предвкушении увидеть тебя, поэтому "отпустил" их так легко. Ладно, всё впереди, - сказал он, нависая над номером два, вывихивающем эмаль. Отвернувшись, Чан надел закрытые защитные очки с прямой вентиляцией из монолитного белого поликарбоната и пронёсся мимо Чанбина, едва не сбивая его с ног сквозняком, но возвращаясь и поддерживая его пару мгновений. В руках у него был лобзик. Он предложил его Чанбину, однако Чанбин не взял, и Чан приступил к работе в одиночку. Рукой в нитриловой перчатке он сдавил пенис номера два так, что оттуда чуть было не вылезло что там было, и начал кромсать его. Хлёстко отделились трабекулы. Со звуком тряпки порвалось губчатое тело. Половой орган издал хлюпающие звуки, отделившись от тела. Эхо вторило со всех концов помещения, забросанного всевозможными агрохимическими средствами. - Я... - Чан победоносно посмотрел на отрубок плёнкой слезоточной жидкости и промокнул висок плечом. - Такая участь ждёт всех вас! - крикнул он, показывая пальцем на каждого по очереди, и жестокость осела на его зубах. - Но кое-кому уготовано что-то вдобавок... - он протолкнул отрубленный пенис в рот номеру два, ублаготворённо усмехнулся и уже без улыбки посмотрел на Чанбина. - С тобой поступили очень плохо, ты не один, я знаю это чувство. Чан отшвырнул лобзик, упавший под стол со скрежетом и сопровождающий тем самым его шаги, и достал ножовку с обушком, подходя к номеру три. - Хотел взять топор, но это было бы слишком быстро. В отличие от ножовки, поочерёдно ломающей соединения костей, топор сделал бы это с первого удара. Итак, - Чан вопросительно посмотрел на Чанбина. - Помнишь как он тебя бил? Из-за него у тебя столько кровоизлияний в слизистую оболочку. А ты знаешь, что если гематома не рассасывается, это образуется фиброзная ткань? А что при прогрессировании фиброза развивается цирроз печени и образуется сердечная недостаточность? Один маленький синяк мог убить тебя. А их сколько было? Хвостовик просачился в глаз, вылезший из орбиты, и искажённое лицо Чана и его светлая одежда подхватили высококонтагиозную папуловезикулёзную сыпь воздушно-капельным путём. Звуком плевка Чан заглушил почти животные стенания. - Сука... Думал спокойно жить с этим? - Чан между делом рассмеялся, прицеливаясь над каракоидными отростками. - Я отрублю ему руки. В некоторых странах это служит наказанием за воровство, хотя сигнал "своровать" отдаёт мозг, а не руки. Ну да ладно, мне всё равно, что там делают в некоторых странах. Я не буду прижигать раны или, сука, ставить компрессы. Он не нужен мне живым. Как и все они, - Чан поправил его руку, пошевелил пальцами на рукояти, и ножовка продралась сквозь мясо. Кровь вновь окропила Чана, и немного даже попала на Чанбина. Чанбин стёр её с лица и тупо посмотрел на измазанные пальцы, ожидая увидеть что угодно. Чан бросил работу и мгновенно протянул ему чистую тряпку, припасённую на один из таких "особенных" случаев. - Я случайно, прости, я сейчас, - Чан аккуратно вытер его, не попадая в глаз. - Мне не нужно так бурно реагировать. Возьму себя в руки, и всё наладится. Я не хотел, - он обернулся к номеру 3, и в выступ между его нижней и верхней челюстями стало можно положить палец. - Гнида, - он закатил рукава и, несмотря на то что кровь всё лилась и лилась, забился в перчатки, облегая пальцы, и продолжил работать. Пила тёрлась о кости и хрящи и наконец со звуком нравственного очищения ударилась о стол. - Это одна рука, - сказал Чан, выжимая перчатки морщинистыми в результате осмотического процесса пальцами, - приступаю ко второй. Чан хотел было начать, но остановился и, показывая на струящуюся по обвисшим участкам взболтанных кровеносных телец рвоту цвета и консистенции известкового молока, посмеялся: - Пожалуй, он даже не помнит, за что его так. Это ведь была, так, повседневность, сука. Окантовка, облегая его запястье, чавкнула. Чан вдавил зубья в эпителиальный слой кожи и начал с усердием двигать ими вперёд-назад. Номер 3 плескался в луже своей крови и некоторых сгустков, вышедших с желчью и похожих на коллагеновые и эластичные волокна серозной пластинки. От лица отвалились куски. Чан вытер замызганные очки замызганными перчатками и облегчённо засмеялся, стоило только пиле напороться на последний слой хрящевой ткани и последним диафизам и эпифизам раскрошиться. - Теперь он без рук. С минуты на минуту умрёт от кровоизлияния. А если и не умрёт... Я всегда рад отрезать ему что-нибудь вдобавок. Я совсем не против. - Поступательными движениями рук оставляя на одежде разводы крови, Чан отложил пилу, миновал стол и взял топор для колки дров. С топором он подошёл к человеку с торчащим из ноздри языком и сказал: - Из за него у тебя на животе растёкся большущий синяк. Он мог нанести тебе абдоминальную травму. Он бил тебя ногами, - Чан почесал скулу, - и потому я справедливо отрежу ему ноги. Логично? Логично. Но я немного подутомился за то время, что наносил этим свиньям увечья, и поэтому, чтобы не расходовать силы на два удара поочерёдно, одним ударом я отрублю ему целый таз. В ту же секунду Чан занёс топор над головой, и его обрызгнуло кровью. Лезвие застряло между позвонками. Помимо крови выплеснулись некоторые другие жидкости. Чан поводил обухом из стороны в стороны, пробираясь сквозь мясо, и всё же со второго удара отделил его нижнюю часть от торса. - Вот и дело с концом. Это было несложно, но мне нужно размять руки. - Чан подвигал руками, будто держал кистевой эспандер, и посмотрел на Чанбина. - Вот же... Я снова работал неаккуратно, - он выискал у тряпки незапятнанную сторону и собрал с него кровь. - Прости, - сказал он, и глазные его яблоки выразили искренность. - Остался последний. Ты ещё не испытываешь желание?.. Конечно я не настаиваю. Я справлюсь с этим сам. Как видишь, с этим я поступил не так жестоко: я не отрезал ему язык или щёки, а просто воспользовался кляпом. Сейчас я вкачаю ему разжиженную кровь одного из его... мёртвых дружков, и нежелательные реакции, начавшиеся в его теле, так или иначе приведут к летальному исходу. Из трупных распадающихся сосудов вытекут повреждённые клетки крови, не подходящие ему по антигенному составу, и адаптивный гуморальный иммунитет и белые клетки крови, патрулирующие его, предпримут попытку дать чужеродной жидкости отпор, - сказал Чан, держа шприц и вдавливая поршень в подыгольный конус. - Вместе с трупной кровью внутрь него внедрилось ещё много чего. Чан стряхнул сор с его трапециевидной мышцы и подразил звуку кипящего стирального порошка. Придерживая его шею, Чан наклонился за странным пластиковым сосудистым сооружением трубопроводов в миниатюре, но в этот же момент силящийся на лету вернуть оторванный глаз человек грузно привстал со звуком не попадающих друг на друга зубов и увесисто обрушился на пол. Вылетевший окончательно глаз покрылся пятнами Лярше. Спина и поясница оказались обложены жировоском. Чан, бросив санитарно-техническое сооружение из пластика и встав над упавшим человеком, чертыхнулся. - Блять. Незавидная участь. Хорошо, у меня есть щёлочное высококонцентрированное средство для прочистки труб и устранения засоров. Чан начал раскладывать на столе ламповые склянки, попутно взбалтывая осадок в плоско-, круглодонных, грушевидных, сердцевидных, конических колбах с поплавками, нижними спусками, запорными клапанами, карманами для термометров, жидкостными банями, придонными фильтрами, саблеобразными отростками-кранами, термостатирующими рубашками; в градуированных, микроцентрифужных, вакуумных пробирках; в ретортах с тубусом с притёртой пробкой и шаровым шлифом; в приёмниках дистиллята; в аллонжах для вакуумной или фракционной перегонки жидкостей; в дву- и трёхрогих форштоссах; в капельных и делительных воронках; в воздушных, змеевиковых, шариковых, погружных холодильниках; в промывных ёмкостях; в эксикаторах; в кристаллизаторах; в пипетках; в тройниках; в бюксах; в осушительных колонках; в мензурках; в бюретках; в бунзеновских горелках; в пикнометрах; в ректификационных колоннах; в дефлегматорах; в декантирующих сифонах с воронками; во фторопластовых, нейлоновых, стеклянных, податливых дренажных трубках с муфтой, керном или оливой, иллюстрирующих закон сообщающихся сосудов, капиллярность или парциальное давление; в адаптерах; в шлангах и капельницах; в приёмниках конденсата; в роторном испарителе; в треногах; и, наконец, в зажиме Мора, представляющем собой сердечко на ножках, похожих на пуцку от гелиевого шарика или кольца желудочных клапанов. Колба пенилась и расплёскивала химические реактивы. - И сейчас я налью его вот сюда... - По прозрачному одревесневшему проводку весело побежала жидкость, проникая ему в рот. Пошёл пар. - И она продырявит его всего изнутри, вот! Жидкость проделала в нём отверстие начиная от нижней губы, падая в челюсть, сползая по груди и истощаясь у пупка. Расщеплённый номер два обнажил гармошечный срез. Глаза висели на нерве. Когезичные капельки цвета контаминанта стыли на дереве. По коэффициенту поверхностного натяжения капли крови растеклись по швам. Смрад истления налёг на гидро- и оксид кальция и утёр ему нос окончательно. Чан снял с себя перчатки и оглядел масштаб сопревшей кожи. Верхние конечности были вымараны в лёгочной плевре и в нутряном и висцеральном жирах. Голокриновые железы работали без устали. Затем разогнул шею и сказал: - Фух, они все мертвы. Все тела, помимо последнего, за это время успели обрасти какой-то коркой. Какая-то корка окружала и Чанбина. На пробу он провёл рукой перед глазами, будто находясь в поисках недостающей детали или сдирая паутину с лица, однако ни корки, ни паутины обнаружить ему не удалось. Должно быть, ни корки, ни паутины никогда не существовало. Чан скинул с себя уже не такой белый фартук, на котором было много пятен, как будто на перьях не смазанных секретом копчиковой железы. Прочая его одежда тоже промокла почти насквозь. Как и микроскопически малые неутолщённые места первичной клеточной оболочки. Его нежная причёска была разрыхлена. Он неуверенно подошёл к Чанбину и, не решаясь поднять взгляд, осмотрел его одежду. Тут и там укоренилась кровь. - Они все мертвы, - с надеждой повторил Чан. Чанбин отодвинул кожу щеки от глаза сухожилием запястья. Ему показалось, что пошёл дождь, хотя было сухо... в большей части помещения. Их мизансцена была косвенно позаимствована из любого фильма с эпизодом, когда гг отделяло одно пробуждение нейрона, отвечающего за координацию движений и мышечный тонус, от того, чтобы выбежать из разорённого инопланетными существами города и под светом переливающегося голубым и зелёным оттенками неба исчезнуть в дали. Но тут его начали преследовать зомби… Кажется, внутри него умерло одно из животных и остальные начали его есть давясь… * Чанбин с ужасом тер руки мылом, видя что красные пятна, вьевшиеся в кожу, никак не отмывались. Набирая воду в ладони и безуспешно смывая кровь с лица, каждый раз его пальцы были по прежнему окрашены бардовой "краской". Потом он огляделся, поворачивая крестовые ручки встроенных латунных смесителей, регулируя температуру. Плитка лососевого оттенка кое где отходила от стен. В держатели из нержавеющей стали могли бы поместиться несколько гроздей красной смородины или калины и лопастные листья. На бортике стоял антискользящий матовый стакан из-под зубных щёток с истерзанными индикаторными пучками щетины. Чанбин нажал на резиновые элементы ручки, и от подушечки его пальца отлила кровь. Он стоял с круглой спиной, вцепившись в раковину. Мальчику было страшно даже представить себе, что Чан находился этажом ниже. И мог подняться по лестнице к нему. А тут не было окон и дверей для побега... Всё что он делал, о чём думал и что за биологические процессы происходили в его теле говорило о том, что он находился в жутком стрессе. Оно и понятно. На его глазах человек, которого он считал своим хорошим интернет другом, жестокими способами умерщвил других людей. Да, они тоже были плохими, но это не значило, что их надо было убивать. Чанбин прислонился к стене, вытирая руки об одежду. Всё равно кровь была повсюду и стучала в висках так, как будто... Чан открыл дверь, едва не придавив его. - Ой, извини, - сказал он. И закрыл её за собой. Чанбин отступил от него, пока не наткнулся попой на ванну. Мокрая одежда неприятно срасталась с кожей. Ему было страшно поднять глаза, поэтому он посмотрел себе под ноги. У него было ощущение, как-будто его ракета-мозг пропутешествовал вниз по ногам расширив кровеносные сосуды. Из за этого у Чанбина закружилась голова и он неловко встал, опустив кисти рук. - Тебе стало лучше? - спросил Чан, наклонившись к нему. Чанбин хотел было сказать, что умывание не помогло, но Чан имел в виду, что облегчение должен был принести тот кровавый ритуал… - Давай, - сказал Чан и положил свои руки ему на плечи, - сделай вдох и выдох. Вдох. И выдох. Сделал? Прислушайся к себе сейчас. Ты свободен, Чанбин. Ты свободен. Чувствуешь? Их нет. Ох, - он засмеялся, уронив голову, - их нету, Чанбин. Это называется карма. Чанбин громко вздохнул и выдохнул, его пальцы скрючились в воздухе. Сквозь слёзы он полуразличил отражение в зеркале, какое то растение на полке и падшего Арчангела. И четверо трупов за порогом. - Мне надо домой, - едва различил он собственный голос. Лицевые мышцы Чана старательно задеревенели. - Прямо сейчас? - Меня тошнит. Вместо того чтобы открыть ему дверь, его повернули обратно к раковине. Да, отмазка была плохая. Точнее, это даже не было отмазкой, его и впрямь тошнило, но противная масса дальше горла никуда не выходила. - Я понимаю, что это для тебя шок и потрясение, но подожди немного, и осознаешь всю полноту сложившейся ситуации. Жалко, что на ушах нет зип молнии чтобы отрезать свой слух от любых посторонних звуков. - Никоторые люди не заслуживают твоей жалости. Когда тебя разрывает на мелкие кусочки шакал, тебе тоже жаль его? Вот они были шакалами. Многочисленное использование глаголов прошедшего времени заставило Чанбина дёрнуться внутри. - Мне правда пора домой, - с испуганным отчаянием произнёс он эти слова и попробовал пройти мимо Чана, но не тут то было. - Ты никуда не пойдёшь. Слёзы заволокли его глаза. - Пожалуйста, Чан. - И дальше Чанбин сказал что то между "мне надо готовится к Оге", "меня ждут родители" и "мне надо позвонить в полицию" надеясь, что хоть какой нибудь вариант будет одобрен. А потом он спросил: - Зачем ты это сделал? Зачем вообще кого то убивать? Не так решаются проблемы, они так только создаются! Чан долго смотрел на него. - Я надеялся что ты поймёшь. Мы ведь были в одинаковых ситуациях… Хотя ладно, может, тебе просто надо было попробовать самому..? Я предлагал. - Зачем ты спроецировал себя на меня? Мы не один и тот же человек! Я не хотел убивать кого то и чтобы кто то впринципе умер настолько жестокой смертью! - Ты уверен? Тогда почему у тебя кровь на руках? - Потому что она брызнула мне туда! - Ты уверен? А почему у меня её нет? Руки Чана и впрямь были чистыми, однако это было вполне обьяснимо: он их постоянно моет и он был в перчатках, когда... - Ты носил перчатки. Ты в перчатках был, когда их резал и отрывал им конечности. Чан показал ему свои руки. Если он намекал на то, что у него нет ни одной мозольки, то да, так и было. Ни царапины, ни трещины. Руки как руки. - Ты убийца, - сказал Чанбин. - Я не просил тебя это сделать. Ты напридумывал себе, что мне там хочется, и воплотил это в жизнь. Ну и что? Ты травмированный, Чан, тебе надо в психбольницу. Если тебе покажется, что я хочу умереть, ты и меня убьёшь и будешь думать, что сделал доброе дело? Тон и взгляд Чана были какими то слишком зомбирующими и Чанбин прищурился, чтобы видеть это в меньшей степени. - Отделяй себя от других, кошечка, - только и сказал Чанбин.