Пепел

В день встречи Нил проснулся затемно. Не от кошмара — от привычки. Старый внутренний будильник, настроенный на выживание, срабатывал безотказно. ‎ ‎Он лежал в постели и смотрел в потолок. В квартире было тихо. Слишком тихо для человека, привыкшего к шуму репетиционной. Тишина давила на уши, и в этой тишине мысли звучали громче, чем хотелось бы. ‎ ‎Сегодня они пойдут к Мориама. Кевин, Дэн, Эндрю, Аарон, Ники, Рене. Все, кроме него. Потому что он новый. Потому что Эндрю решил — и Нил не спорил. ‎ ‎Потому что если кто-то из клана увидит его лицо, всё закончится. ‎ ‎Нил сел на кровати и провел ладонью по шраму на левой руке. Старая отметина. Он помнил, как получил ее. Помнил того, кто ее оставил. И помнил людей, на которых тот человек работал. ‎ ‎Клан Мориама. Ичиро — лорд. Тэцудзи — тренер. Рико — капитан. Иерархия, вбитая в плоть и кровь десятков сломанных музыкантов. ‎ ‎Нил знал это, потому что его отец был одним из тех, кто ломал. ‎ ‎Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение от Дэн: «Мы выезжаем через час. Ты остаешься на базе. Мэтт будет там. Никуда не выходи». ‎ ‎Нил набрал ответ: «Понял». ‎ ‎Он не собирался выходить. Он вообще не собирался показываться на глаза никому, кто мог бы связать его с Мориама. Но оставаться в квартире было невыносимо. Четыре стены и тишина — идеальная среда для воспоминаний, а воспоминания были последним, что ему сейчас требовалось. ‎ ‎Он оделся, взял гитару и поехал на базу. ‎ ‎--- ‎ ‎Мэтт уже был там. Сидел в комнате отдыха с чашкой кофе и планшетом, на котором был открыт график ближайших репетиций. При виде Нила он удивленно поднял бровь. ‎ ‎— Ты чего так рано? Я думал, ты отоспишься, пока начальство на ковре. ‎ ‎— Не спится, — ответил Нил. — Подумал, поработаю над бриджем. ‎ ‎— Ты и так его уже до дыр заиграл. ‎ ‎— Значит, заиграю еще лучше. ‎ ‎Мэтт хмыкнул, но спорить не стал. Нил прошел в репетиционную, подключил гитару к усилителю, но прежде чем начать играть, замер. В пустой комнате без Эндрю, без Кевина, без остальных было странно. Как будто звук отсюда выкачали. ‎ ‎Он сел на край сцены и просто держал гитару в руках. Играть не хотелось. Хотелось знать, что происходит в офисе клана. ‎ ‎Хотелось быть уверенным, что Кевин вернется. ‎ ‎--- ‎ ‎Офис клана Мориама располагался в центре города, в здании, которое выглядело как любой другой бизнес-центр. Стекло, бетон, охрана на входе. Никаких гербов, никаких табличек. Те, кто знал, — знали. Остальным знать не полагалось. ‎ ‎Группу MONSTER провели на двадцать третий этаж. Коридоры здесь были выстелены коврами, заглушающими шаги. Свет — холодный, безжалостный. Воздух пах кондиционерами и чем-то металлическим. Ники поежился и поправил ремешок бас-гитары, которую взял с собой по привычке, хотя играть на встрече явно не планировалось. ‎ ‎В переговорной их уже ждали. ‎ ‎Тэцудзи Морияма сидел во главе стола. Ему было около пятидесяти — сухощавый, с проседью в черных волосах и лицом человека, который редко улыбается и никогда не повышает голоса. В нем чувствовалась та же порода, что и в его племяннике Ичиро, но на другой лад: если Ичиро был лезвием, скрытым в шелке, то Тэцудзи был дубиной, обернутой в бархат. Опасной. Тяжелой. Готовой опуститься без предупреждения. ‎ ‎Рядом с ним, закинув ногу на ногу, сидел Рико Морияма. ‎ ‎Кевин замер на пороге. Воздух покинул его легкие. ‎ ‎— Кевин, — произнес Рико, растягивая имя, как жвачку. — Давно не виделись. Ты похудел. Или это просто освещение? ‎ ‎Улыбка. Острая. Издевательская. Та самая улыбка, которую Кевин помнил с шестнадцати лет. С того дня, когда Рико стоял над ним со сломанной гитарой и говорил: «Ты никто без меня. Ты — ничто». ‎ ‎Рико был красив той холодной, выверенной красотой, которая свойственна людям, привыкшим позировать для камер. Темные волосы уложены волосок к волоску. Костюм сидит идеально. На левой руке — перстень с гербом клана. Никаких шрамов. Никаких видимых изъянов. Только глаза — черные, блестящие, голодные. ‎ ‎— Рико, — голос Кевина прозвучал глухо. Он сам не узнал его. ‎ ‎— Проходите, — Тэцудзи указал на стулья. — У нас мало времени. ‎ ‎Расселись. Дэн заняла место напротив Тэцудзи, готовая вести переговоры. Рене села с краю, сложив руки на коленях. Эндрю остался стоять у двери. ‎ ‎— Ваша группа показывает хорошие результаты, — начал Тэцудзи без предисловий. — Продажи стабильны. Интерес публики растет. Но есть проблема. ‎ ‎— Какая? — спросила Дэн. ‎ ‎— Вокалист, — Тэцудзи взял со стола тонкую папку. — Вернее, его отсутствие. Прошло больше полугода. Ходят слухи, что вы кого-то нашли. Но мы не получали подтверждения. ‎ ‎— Мы в процессе отбора, — ровно ответила Дэн. — Не хотим торопиться. ‎ ‎— Понимаю, — Тэцудзи кивнул. — Но вы должны понимать и нас. MONSTER — это актив. А актив должен приносить прибыль. Полгода без вокалиста — это полгода без новых записей. Без туров. Без дохода. ‎ ‎— Мы работаем над этим. ‎ ‎— Недостаточно быстро, — вставил Рико. Он подался вперед, и его улыбка стала шире. — Знаешь, Кевин, я удивлен. В старшей школе ты был одержим скоростью. Быстрее всех. Лучше всех. А теперь тянешь с простым кастингом. Может, ты просто боишься снова выйти на сцену? ‎ ‎Кевин вздрогнул. Дэн положила руку ему на колено — молчи. ‎ ‎— Кастинг — это не гонка, — вмешался Ники. — Это поиск правильного звука. Мы не возьмем кого попало. ‎ ‎Рико перевел взгляд на Ники. Его улыбка стала слаще. Опаснее. ‎ ‎— А ты, должно быть, Хеммик, — произнес он. — Я читал про твою семью. Интересная история. Твой отец, кажется, баллотировался куда-то? Как там его... консервативные ценности? Защита традиционного образа жизни? ‎ ‎Ники замер. Его улыбка погасла мгновенно, как свеча на ветру. Лицо посерело. ‎ ‎— Это не имеет отношения к делу, — тихо сказала Рене. ‎ ‎— Всё имеет отношение к делу, — возразил Тэцудзи. — Мы инвестируем не только в музыку. Мы инвестируем в имидж. В репутацию. Каждый участник группы должен быть... безупречен. ‎ ‎Он выделил последнее слово с легким нажимом — ровно настолько, чтобы все поняли: безупречность здесь определяется не ими. ‎ ‎— Если группа не сможет выполнять обязательства, — продолжил Тэцудзи, — мы будем вынуждены пересмотреть условия контракта. В сторону более активного управления. ‎ ‎— Что значит «активное управление»? — спросил Эндрю. ‎ ‎Он произнес это впервые за всю встречу. Тон — скучающий. Почти ленивый. Но палочка, которую он крутил в пальцах, замерла. ‎ ‎Тэцудзи перевел на него взгляд. ‎ ‎— Господин Миньярд, — сказал он. — Вы талантливый барабанщик. И, говорят, очень решительный молодой человек. Но решительность нужна на сцене. А в бизнесе полезнее сотрудничество. ‎ ‎— Я не сотрудничаю с теми, кому не доверяю. ‎ ‎Рико рассмеялся. Коротко. Лающе. ‎ ‎— Смелый, — сказал он. — Люблю смелых. Они так забавно падают. ‎ ‎— Рико, — одернул его Тэцудзи. — Довольно. Мы здесь не для развлечений. ‎ ‎— Разумеется, тренер. ‎ ‎Тэцудзи поднялся. Встреча была окончена — это чувствовалось по тому, как он поправил манжеты. Без спешки. С достоинством человека, который знает: последнее слово всегда за ним. ‎ ‎— Месяц, — сказал он. — Через месяц мы хотим видеть утвержденного вокалиста. С именем, лицом и контрактом. Если этого не произойдет, мы назначим вокалиста сами. И тогда группа будет работать по нашим правилам. ‎ ‎— Это не обсуждается, — добавил Рико, вставая следом за дядей. — Кевин знает. Мы своих не бросаем. ‎ ‎Он похлопал Кевина по плечу — тот дернулся, будто от удара, — и вышел из комнаты. Тэцудзи кивнул на прощание и последовал за ним. ‎ ‎Дверь закрылась. ‎ ‎В переговорной осталась тишина. Тяжелая. Густая. Как сироп, в котором вязнут мухи. ‎ ‎— Месяц, — прошептал Кевин. — У нас есть месяц. ‎ ‎— Мы не можем показать им Нила, — сказал Аарон. — Если Нил прав и они действительно... ‎ ‎— Мы знаем, кто они, — перебил Эндрю. — И Нил прав. Показывать его нельзя. ‎ ‎— Но через месяц они потребуют. ‎ ‎— Значит, за месяц мы найдем выход. ‎ ‎— Какой? ‎ ‎Эндрю не ответил. Он смотрел в окно — на город, раскинувшийся внизу, — и крутил в пальцах незажженную сигарету. Его лицо было бесстрастным, но Кевин знал: когда Эндрю так смотрит, он прокручивает в голове варианты. Десятки вариантов. Сотни. ‎ ‎— Поехали на базу, — сказала Дэн. — Здесь нам больше нечего делать. ‎ ‎--- ‎ ‎На базу они вернулись через два часа. Нил сидел в репетиционной, наигрывая один и тот же переход снова и снова. Мэтт заглянул в дверь — «Они приехали», — и Нил отложил гитару. ‎ ‎Первым вошел Кевин. Сел на стул, закрыл лицо руками. Ники подошел к окну и отвернулся. Аарон молча налил воды из кулера. ‎ ‎— Как всё прошло? — спросил Нил. Он не хотел спрашивать, но вопрос вырвался сам. ‎ ‎— Тэцудзи Морияма, — сказала Дэн. — И его племянник Рико. Они дали нам месяц. Либо мы показываем вокалиста, либо они назначают своего. ‎ ‎— Рико был там? — голос Нила прозвучал тише, чем обычно. Он знал Рико. Не лично — через Кевина, через обрывки разговоров, через собственные исследования, когда готовился вступать в группу. Имя Рико всплывало в контексте, который не предвещал ничего хорошего. ‎ ‎— Был, — подтвердил Кевин. — Он... он не изменился. ‎ ‎— Он спрашивал обо мне? ‎ ‎— О тебе — нет. Они не знают, что ты в группе. Пока что. Но они знают, что мы кого-то нашли. И они хотят знать, кого. ‎ ‎Нил медленно выдохнул. Пока не знают. Пока. Это слово теперь висело над ними как дамоклов меч. ‎ ‎— Что будем делать? — спросил он. ‎ ‎— Играть, — ответил Эндрю, входя в репетиционную. Он прошел мимо Нила, даже не взглянув на него, и сел за установку. — Через месяц у нас концерт в Берлине. Клан хочет вокалиста? Они его увидят. Но на наших условиях. ‎ ‎— Каких? ‎ ‎— Мы выведем тебя на сцену как приглашенного музыканта, — Эндрю взял палочки. — Никакого имени. Никакого контракта. Просто голос. Если клану не понравится — пусть доказывают, что ты участник группы. Без имени они не смогут привязать тебя к контракту. ‎ ‎— Это сработает? — спросила Дэн. ‎ ‎— Нет, — честно ответил Эндрю. — Но это даст нам отсрочку. А отсрочка — это время. А время — это то, что нам нужно. ‎ ‎Нил посмотрел на него. Эндрю сидел за барабанами и крутил палочку. Лицо — бесстрастное. Поза — расслабленная. Но что-то в его глазах изменилось. Там появилась та самая искра — холодная, расчетливая, опасная. Искра человека, который принял решение и теперь будет идти до конца. ‎ ‎— Ты не боишься их, — сказал Нил. ‎ ‎— Я боишься, — ответил Эндрю. — Просто не показываю. Ты должен это понимать лучше, чем кто-либо. ‎ ‎Нил ничего не ответил. Но что-то внутри него — что-то, что было заперто долгие годы, — едва заметно сдвинулось. Словно дверь, закрытая на сотню замков, чуть-чуть приоткрылась. ‎ ‎Эндрю не спрашивал его о прошлом. Не давил. Не требовал объяснений. Но он видел. Видел, что Нил боится. Видел, что Нил бежит. И, кажется, понимал, что иногда единственный способ помочь беглецу — не задавать вопросов. ‎ ‎Или, возможно, Нилу это только казалось. ‎ ‎— Репетиция через пять минут, — объявил Эндрю. — Хватит разговоров. Мы играем. Всё остальное — потом. ‎ ‎Нил взял гитару. Кевин поднялся со стула. Ники вытер лицо и заставил себя улыбнуться — криво, натужно, но всё же. Аарон занял место у усилителей. ‎ ‎И они заиграли. Впервые за несколько дней — по-настоящему. Громко. Яростно. Как будто музыка была единственным оружием, которое у них осталось. ‎ ‎И, возможно, так оно и было.