беззвездная ночь

под сумеречным пологом ii

первое, что бросается в глаза кастории в темной комнате, озаренной только светом кусочка луны из окна — это высокий-высокий потолок. — дома было совсем не так. — теперь академия станет для тебя домом на некоторое время. если ты захочешь этого. женщина, которая взялась проводить касторию по длинным запутанным коридорам большого и очень белого здания академии, чуть заметно улыбается. у нее темные губы и длинные волосы, спадающие на плечи, как водопад. она представилась гисиленсой, но мысленно кастория называет ее леди, потому что это красиво и подходит ей. леди гисиленса. вот так. так однажды бабушка назвала молодую девушку их деревни, погибшую во время гадания. — вы знаете, что ко мне нельзя прикасаться? — знаю, дитя мое. если бы не знала, попросила бы разрешения тебя обнять.  кастории вдруг становится очень тоскливо от того, что она не может дать леди гисиленсе такого разрешения. а потолок действительно высокий и белый, и кастория думает, что хотела бы раскрасить его темно-синей краской, чтобы он был чуть больше похож на небо. она всю ночь лежит, не смыкая глаз, и думает о том, что в юрте могла водить пальцами по узорам воловьей кожи, которой были обтянуты стены. когда она прикасалась к ним пальцами, узоры из белых становились совсем черными, и тогда казалось, что это письмена самого неба. на самом деле на небе нет тайных белых символов, кроме круга луны. кастория поднимает руку над головой, и с пальца на лицо падает жгучая черная капля. кастория морщится. она никак не может привыкнуть к тому, что яд богини инью не причиняет ей вреда. она пропитана им. сейчас она заснет, и яд будет обволакивать ее тело и сознание, чтобы наутро она забыла о желании раскрасить потолок в цвет ночи. утром кастория не помнит, откуда на ее щеке темное пятно, но думает, что нужно спросить у леди гисиленсы о красках. все-таки, если красить потолок ядом, кто-то может пострадать. леди гисиленса хотела обнять ее. перед тем, как выйти из комнаты, кастория на мгновение обхватывает свои плечи руками.  от леди гисиленсы кастория узнает, что лучше называть ее наставницей, что через год обучения она сможет продолжить заниматься с кем-то из шести профессоров, которые могут пригласить ее на свое направление. наставник анакса тоже может, но с момента основания академии его направление не окончил ни один студент. наставница гисиленса изучает лекарства и музыку, но обязательно найдет для кастории краски. кастории временно нельзя посещать занятия боевыми искусствами, пока не закончится курс рукопашного боя. когда наставница гисиленса заканчивает говорить, ее лицо вдруг становится очень обеспокоенным, потому что она рефлекторно тянет к кастории руку и одергивает ее.  — дитя мое, отчего ты плачешь? — что? кастория проводит пальцами под глазами и ощущает влажные дорожки. наставница гисиленса снова улыбается, теперь немного виновато, но уверенно. при свете дня ее волосы еще больше напоминают темные воды низверзающегося океана.  — ты права, дитя мое. кому, как не мне, знать власть вод над человеческой жизнью. в часы, когда студенты изучают техники рукопашного боя, кастория уходит из академии, всего на минутку, только осмотреться в городе. наставница гисиленса находит ее после заката, одиноко стоящую посреди рынка с огромной корзиной старой одежды, которую почти за бесценок отдала ей какая-то женщина. кастория стоит очень прямо и спокойно, а когда наставница спрашивает, почему та еще не вернулась в академию, кастория понимает, что забыла, что ей нужно куда-то возвращаться. иногда она все еще слишком плохо контролирует действие яда инью на свое тело. наставница гисиленса уже тянет за ручку корзины, чтобы показать кастории дорогу в академию, когда кастория чувствует, что вот-вот упадет в обморок. — наставница, пожалуйста, не ловите меня. она приходит в себя уже в академии, и над ее головой темно-синий потолок, а все тело обернуто в несколько слоев простыней. значит, весь день наставница гисиленса красила ее комнату в цвета ночи. кастория очень давно не чувствовала себя хорошо. она высвобождается из простынь и обнимает подушку, улыбаясь чуть-чуть искривленной улыбкой. кастория почти не знает тех, с кем она будет учиться на курсе. она издалека машет им рукой, не уверенная, что верно угадала силуэты, и видит их удаляющиеся спины. кастория привыкла. на похоронах она всегда стояла позади, упираясь взглядам в спины мужчин и женщин деревни. лица она тоже видела, но то были лица умерших, тела которых она носила на руках в храм для омовения. поэтому у кастории сильные руки. наставница гисиленса сказала, что корзина с одеждой была очень тяжелой. кастория сидит за самым дальним столом на занятиях, чтобы никто не боялся случайно коснуться ее плеча и спросить, какая у них новая тема для эссе и когда закончится лекция. кастория любит занятия с гисиленсой, потому что наставница всегда улыбается будто бы только ей одной. но после занятий она всегда уходит, а кастория остается. профессор анакса никому не улыбается, а профессор хартонус говорит так непонятно, что кастория теряет начало его мысли каждый раз.  кастория ходит в библиотеку. в одном из ее нарядов длинные рукава, расклешенные у ладоней, так что она не портит бумагу, пока читает. она находит книги по боевым искусствам и пару раз пытается повторять оттуда движения, но от этого голова быстро затуманивается, наливаясь ядом инью. кастория остается в библиотеке по ночам, гуляя между полками и пытаясь уцепиться взглядом за знакомое слово «айдония». книг о родных землях очень мало, и все они пишут странные вещи. кастории так хочется рассказать о том, какие там мудрые и красивые обряды, страшные танцы на новую луну и костяные маски. иногда, засыпая, она проговаривает в голове все эти слова, чтобы не забыть о них завтра. однажды она все-таки решится дописать на полях самые важные вещи, чтобы потом девочка, которой будет еще более одиноко, нашла ее заметки. она расковыривает кожу под ногтями пером, чтобы черная жидкость стала ее чернилами. это опасно, но яд испарится, а в книгах останутся символы, написанные кровью самой айдонии. кастория пишет очень медленно, вдыхая пары яда, потому что ей они не причинят вреда. она словно снова выводит узоры на воловьей коже юрты. она вспоминает лицо бабушки, расчерченное морщинами. она вспоминает лицо мертвой прорицательницы, нести тело которой в храм было тяжелее, чем кого угодно другого. последний написанный символ расплывается, и рука с пером дрожит. — не думал, что кто-то так же сильно хочет скрыть, что ему не плевать на учебу. ты в курсе, сколько сейчас времени? кастория поднимает глаза. перед ней, оперевшись руками на большой стол, стоит одновременно очень белый и очень красный старшекурсник. кастория видела его пару раз и почему-то боялась встретиться взглядами, как будто чувствовала в нём что-то, странно похожее на нее и оттого пугающее. красно-белый старшекурсник складывает мышцы лица в гримасу и приподнимает брови. — я скоро уйду, — кастория закрывает книгу. она не задумывалась до этого, можно ли вообще писать в библиотечных материалах. старшекурсник обходит стол и тянется рукой к ее руке, чтобы остановить. кастория дергается, не успевая ничего сказать, и чуть не падает со своего стула. теперь старшекурсник выглядит озадаченным. — извини, я мог тебя напугать. не подумал. когда я был на первом, тоже постоянно рисовал в учебниках. у нас была такая игра. ты очень скучаешь по своей стране? кастория опускает взгляд на обложку, на которой написано мелкими буквами «краткое введение в историю, географию и культуру айдонийского региона». она медленно кивает и снова открывает книгу на странице, где зарисовывала ритуальную маску бабушки.  — тут узоры похожи на те, что у тебя на коже, — кастория говорит медленно и тихо, потому что теперь в воздухе есть что-то от таинственного кумара юрты.  — и правда что. красиво. а символы айдонийского похожи на кремносский, только прочитать не могу. кастория произносит слова, похожие на шорох ночи. хорошо, что инью не заставила ей забыть айдонийский. красно-белый старшекурсник протягивает ей руку почти на уровне ее носа. — я, кстати, мидеймос. но никто меня так не называет. поэтому можно просто мидей. а можно никак не звать, но ты вообще-то классная. кастория поднимает на него глаза, и она снова чувствует себя, как в первую ночь в своей комнате, когда наставница гисиленса не могла ее обнять. — в айдонии не принято пожимать руки? — моя кожа пропитана смертельным ядом. это из-за богини в моей голове. мне сказали, что эта сила будет нужна в войне с течением. поэтому тебе нельзя меня касаться. ты умрешь, мидеймос, которого никто так не называет. мидей, не опуская руки, вдруг начинает хохотать, так что его смех отскакивает от стен библиотеки. — а у меня в башке тоже кое-кто сидит. орет постоянно и мешает спать. но из-за него я не могу умереть. точнее я постоянно мертв и постоянно жив. такие дела. это неудобно, но, как видишь, иногда полезно. кастория не верит. так не бывает, потому что на руках она носила только мертвецов. и мидей сам берет ее руку с книги и прижимается потной ладонью к ее ладони. он стоит так очень долго и никуда не падает. кастории даже кажется, что она слышит крик в его голове. так кричат фениксы в сказках. — вот видишь, не растаял, не сахарный. и правда, совсем не сахарный. — тебя как зовут-то, опасная женщина? кастория улыбается, называя свое имя немного на айдонийский манер, растягивая согласные. — ну привет тебе, кастория, которой никому нельзя жать руки. тебя надо познакомить с одним выскочкой. он всегда ходит в латах и жутко глупо выглядит, но пожать руку ты ему тоже сможешь. и, кстати, ни разу не видел тебя в классе боев, а я веду их у первокурсников. наплюй на рукопашные, приходи сразу на оружие. чем ты любишь драться? кастория чувствует, что вот-вот снова упадет в обморок от обилия эмоций и тактильных ощущений. она никогда ничем не дралась, только иногда ходила вместе с бабушкой на охоту. тогда кастория выучила, что такое объятие. это когда через шерсть раненой медведицы нужно найти жесткую кожу.  — тогда мы для тебя сделаем что-нибудь такое, чего еще ни у кого в академии не было. знаешь хартонуса? он кует первоклассные мечи. можно даже учиться у него, если захочешь. вот фаенон, который в латах, там и учится, только у него в башке орет не бог, а орава дурных мыслей, но зато он обо всем договорится. ты ему понравишься. кастория успевает только сказать «спасибо», и улыбка в этот раз совсем не искривляется желанием заплакать. а потом она снова падает в обморок.

***

— привет! мидей, а ты сегодня сразишься со мной? ты так и не дал мне возможности реванша с прошлого раза, и я очень обижен, правда-правда! ты взял шефство над первокурсниками в этом году? представь мне милую девушку! а, ты ведь из айдонии, да? гисиленса постоянно говорит про тебя, и знай, что ты будешь ее любимой ученицей, она всегда мечтала работать с ядами. ну а что я такого сказал? очень приятно, уважаемая кастория из айдонии! мидей уже сказал, кто я? это очень в его духе, но я не люблю портить торжественный момент! позволь представиться, фаенон из элизии. не бойся, для меня не опасен твой яд, но для твоего спокойствия я надену перчатку. ух ты! вот это рукопожатие, мидей, между прочим, она может соревноваться с тобой по силе! только не вздумай отказаться из-за этого от спаррингов со мной! 

***

— нам нужно оружие. что-нибудь длинное и удобное, с хорошим балансом. и потяжелее, потому что она подняла меч фаенона одной рукой и спросила, можно ли его наконечником достать до форточки и открыть ее. помолчи, ты сам до сих пор не поднимаешь его одной рукой. я знаю, что он двуручный, потому что для двух рук, это называется лингвистика. а может быть, что-нибудь древковое? профессор хартонус, вы сможете? кастория, как ты относишься к широким изогнутым лезвиям?

***

в академии выходной впервые за месяц, и фаенон тащит мидея и касторию посмотреть на разноцветные флажки, развешанные над рыночной площадью перед праздником весны. кастория надевает накидку с длинными рукавами, расклешенными у ладоней, и придвигает к стене древко ее косы, отливающей на лезвии фиолетовым. кастория чувствует, что коса оживает в ее руках, когда она использует ее в сражениях. теперь она занимается боевыми искусствами в одном классе с мидеем и фаеноном. там много девушек, только они почему-то совсем не тренируются, а только внимательно наблюдают за этими двумя и иногда восторженно вздыхают. кастория видит, как мидей смеется из-за этого, и тогда драться становится по-настоящему весело. наставница гисиленса обещала, что в следующем году помимо занятий лекарским делом и искусствами она поможет кастории составить каталог ритуалов и молитв айдонии. наставница сказала, это будет очень важно. кастория ловит лезвием косы луч заходящего солнца. сейчас они пойдут на площадь, и фаенон будет скупать с прилавков самые нелепые вещи, а потом отдаст целую горсть самоцветов кастории, потому что ей нравится, как они блестят, рассыпаясь на множество маленьких огоньков. а мидей будет ворчать, а потом поднимет касторию на руках, чтобы она смогла забраться на парапет набережной и смотреть, как заходит солнце, на пару секунд дольше. кастория закрывает дверь в комнату и знает, что на ее потолке кроме синей-синей краски есть белое пятнышко луны и россыпь капель белой краски, словно у неба появились веснушки.