Мимолётные воспоминания

Я не буду лгать врачу

Это было и раньше, мой приступ не нов

Это не значит почти ничего

Кроме того, что, возможно, мы будем жить

Nautilus Pompilius — Доктор твоего тела.

      Тусклый свет лампы падал на полированный стол в кабинете Гавейна Робардса, отражаясь в строгих линиях его лица. Серафим чувствовал на себе тяжелый взгляд начальника, который периодически опускался вновь на листы бумаги, исписанные вдоль корявым, заковыристым почерком. Воздух в кабинете был густ от ещё не озвученного вердикта об его «казни». На столе лежал отчет о неудачном рейде на убежище Пожирателей смерти, которые несколько месяцев скрывались в укрытом ранее мощными чарами доме, — отчет, составленный им собственноручно, несмотря на то, что он не был руководителем операции. «Наше первое настолько провальное дело» — единственная мысль, посетившая в момент написания его голову.       Парня продолжало тошнить, а тело буквально утопало в волнах новой сладкой боли. На белой коже, даже немного серой из-за недостатка сна, точно останутся новые шрамы и последствия сильных ушибов. Это немногое, что держит лично его на этой должности — возможность получить новую дозу эйфории на очередном безжалостном бою. Самое же прекрасное, что его коллеги словно были такими же как он. Погрузившись полностью в свои мысли, Серафим не сразу услышал режущее слух обращение к нему:       — Мистер Поттер, — и без того грубый голос Робардса сейчас был ледяным, — ваш личный конфликт с мистером Малфоем, как я понимаю, привел к провалу операции. Меня мало интересуют причины, слушать ваши оправдания ни у одного здравомыслящего человека терпения не наберётся. Вы оба должны научиться работать не только с остальными, но и между друг другом… Поэтому я передаю расследование этого дела исключительно вам двоим. И желательно, чтобы в этот раз личные разногласия не мешали работе, тем более по делу этих ублюдков.       Вы с мистером Малфоем интересные кадры, и терять таких авроров из-за школьной вражды и прочего.! — Мужчина мотнул рукой в сторону, выражая тем самым недосказанное вслух, прежде чем сделать затяжку сигаретой. Гарри привычно поморщился. — Проверьте ещё раз найденное укрытие сбежавших Пожирателей и отследите следы магии, оставшиеся после аппарации. Ожидаю в течение недели нового отчёта, составленного уже Бесом. Вопросы?       Волшебник молчал, прокручивая в голове раз за разом приказ руководителя. Он знал, что Робардс прав, — одна только мысль об этом заставляла сильнее сжать кулаки, на которых всё ещё красовалась запекшаяся тёмная кровь. Ссора с Малфоем действительно помешала не только им двоим, но и остальным членам. И началась она ещё и до того, как они переместились в Каледонский лес в Шотландии. Как обычно, началось с мелочи и продолжалось до конца рабочего дня.       Поттер поднял усталый взгляд на настенные часы, что пробили пару минут назад час ночи. Нужно что-то ответить, но язык прирос к нёбу, чтобы вымолвить хоть одно слово. Признать свою столь глупую ошибку! Это означало бы признать собственную слабость. А слабость в мире авроров, да и в его собственном — роскошь, которую себе позволить никак нельзя.       Напряжение в кабинете густело, словно невидимый туман, душило его, точно так же как и голубой дым чужой сигареты. Где-то на задворках сознания быстро промелькнула идея о том, чтобы разбиться головой об стену кабинета. Только не признать, что его по-прежнему задевает многое, что вылетает из мерзкого рта Малфоя. Но сейчас не это главное. Пережил сумасшедшего Волдеморта, а мелкого Пожирателя и подавно должен! И ведь ещё скоро состояться предстоящий разговор с этим чёртовым Бесом.       — Никаких вопросов, сэр. Всё предельно ясно, я передам Бесу ваши слова, — ответил он, голос звучал ровно, несмотря на бушующую внутри него смесь раздражения и тревоги. В ответ ему лишь кивнули, и Робардс вернулся к чтению к другим бумагам, которыми занимался до прихода Серафима. Как только дверь за спиной с противным скрипом закрылась, Гарри впервые за несколько часов прикрыл глаза дольше, чем на одно мгновение, и, сняв с себя очки на цепочке, протёр переносицу.       В который раз за место его и Малфоя выговор получает только он?.. Кажется, с середины января, а ведь сейчас уже февраль. Он стоял несколько минут, погрузившись с головой в попытки отвлечься от насущных проблем. Однако, как только в кабинете послышался особо громкий шорох, аврор насупился и отправился вдоль пустого коридора в сторону общего кабинета.       Их отряд располагался в самом закоулке на этаже, так создавалась возможность реже пересекаться с другими людьми. Ведь почти ни одна деталь в нём не была похожа на другие отряды. Если сравнить обычные авроратские подразделения с отлаженными механизмами, они напоминали скорее… дикое, но невероятно живучее существо. Без названия, имён — только прозвища. Каждый отдельный сотрудник — это поражённый особыми проклятиями орган этого странного организма: кто-то — пульсирующее сердце, бьющееся в бешеном ритме, кто-то — хищный глаз, пронзающий тьму, кто-то — приглушённый, но мощный рык, подавляющий очередное сопротивление в магическом обществе.       Гарри, несмотря на свою известность после победы над Волдемортом и статус бывшего мальчика-который-выжил, был всего лишь одним из таких органов. К нему не относились ни лучше, ни хуже — за исключением Малфоя — просто коллега со своими демонами за спиной.       Опустим все слухи сотрудников Министерства, что сюда попадали лишь те авроры, которых и не могли уволить, но и позволить участвовать в действительно «важных» заданиях, то бишь слабых магов. Совершенно нет, сюда принимали магов, кто вообще не проходил никакого обучения! Ведь ничто не сравнится с практическим опытом, которого у его коллег накопилось предостаточно. Поттер наверняка знал, что хотя бы двое из них точно побывали в Азкабане. Им предложили работу в обмен на освобождение от вечного заключения. Иных принимали по рекомендациям. Изначально Серафима, после сдачи экзаменов в полуразрушенном Хогвартсе, приняли, как и ожидалось, в один из лучших отрядов. Ожидали великих успехов и предрекали однажды занять пост главы Аврората.       Гарри стало воротить от вычурности и правильности такой работы уже спустя неделю. А затем в пятничный поздний вечер разузнал у нового знакомого про редко упоминаемое в приличном обществе место и понял — это то, что ему жизненно необходимо. Как воздух, как вода, как еда, как магия, которая течёт по венам и разгоняет кровь, и именно так это и оказалось.       Несколько потянутых ниточек, и вот герой войны переведён из-за своих якобы плохих навыков ведения боя и неготовности к такому масштабу работы. «Смех, цирк, ничего не более…» — думал Поттер, собирая свои вещи с рабочего стола странно радостно, под взгляды теперь уже бывших сослуживцев.       Гарри, как и все в давно существующем отряде, был по обыкновению чужаком, осколком, отколовшимся от идеально отполированного механизма Министерства магии. Они те, кого презирали за глаза, кого недолюбливали, но кто без устали выполнял грязную работу, которую другие не хотели брать на себя. Работа, связанная с темными закоулками магического мира, которым лучше бы оставиться скрытыми. Одним из самых успешных дел, что они провели, было нахождение аукциона с подпольной продажей маглорождённых детей.       И пока другие отряды морщились только от одного факта существования этого в их идеализированной картине мира, тот же Клюв убил за ночь десятки причастных лиц к продаже. Гарри лишь вздыхал, что такие случаи никогда не будут упомянуты в официальных отчётах. Ведь по бумагам и в глазах магов ничего примечательного они не должны совершать.       Рабочий офис представлял собой хаотичное скопление столов, заваленных документами, пергаментами и флаконами с зельями. На столе того же Пса чаще всего валялись очередные волшебные сломанные палочки. На покупку которых у парнишки точно уходила половина небольшой зарплаты. Воздух был пропитан запахом старой бумаги и какой-то странной горьковатой примесью. Драко Малфой, или, как его звали в отделе, Бес, сидел за своим столом, привалившись лбом к плоской поверхности, когда как руки залечивают открытую рану на ноге.       Его лицо, обычно бледное и аристократически спокойное, было искажено чем-то между яростью и разочарованием. Гарри прекрасно заметил, как напряжены плечи Малфоя, как рука с каждой секундой сильнее сжимает основание палочки. Даже на расстоянии чувствовалась его злость и отличное понимание, чем она вызвана сегодня. Остальные члены отряда — Пандора, Пёс и Клюв — разошлись по своим норам и гнёздам ещё час назад зализывать собственные раны.       Гарри прошел к своему столу, украдкой бросив взгляд на Драко. Вспомнились последние минуты рейда — хаос, крики, сверкающие непростительные заклинания. И странное чувство, возникшее у него во время самой яркой вспышки. Не из-за этого ли состояние Поттера можно сравнить с пьяным? Это чувство не проходило, а, наоборот, становилось всё сильнее, особенно в разговоре с руководителем. Во время боя он не сильно обратил на это внимания, так сразу же смог снести того умника собственным заклинанием. И подумать об этой каше в своей голове можно и позже, главное — не забыть.       Ему срочно нужно выместить всю свою злость, раздражение на весь мир на ком-то. И как удачно, что ближайшей жертвой оказался его горячо обожаемый Бес. Взгляд которого теперь намеревался прожечь в его затылке дыру. Уже по привычке подсознание аврора продумывало, как можно удачно совершить точную атаку или защититься самому в случае чего. Такие размышления он стал замечать за собой спустя пару месяцев работы. В любом месте и ситуации продумывать ход своих возможных действий и спасти как можно больше гражданских.       — Так и продолжишь молчать? — Гарри пока был спокоен, но в его тоне уже звучала стальная нотка. Несколько секунд Малфой не отвечал, его взгляд теперь был устремлен куда-то в точку на стене. Голос стал обвинительным: — Даже не спросишь, что сказал Гавейн! Он, к слову, не только меня обвинял в провале рейда. И ожидал, что являюсь не только я для…       — Поттер, — прошипел Малфой, прерывая его на полуслове, — извини, но мне совершенно неинтересно слушать о твоих промахах. Ты меня спровоцировал, и именно ты создал течь в антиаппарационном барьере. Не знаю, каким нужно быть идиотом, чтобы с такой лёгкостью позволить им уйти. — Ядовитая ухмылка скользнула по лицу Беса, когда он заметил, как Серафим вздрогнул от обвинения. Гарри был уверен: если бы нога Малфоя не болела, он бы уже вскочил и бросился в атаку, чтобы подтвердить любым способом превосходство в разговоре.       — А кто, по-твоему, должен был их сдерживать? Это была твоя обязанность, и они смогли бы сбежать, даже не будь барьер сломан! — он вздохнул, проводя рукой по вечно взъерошенным волосам. — Или решил подсобить своим бывшим товарищам?       После этого между ними повисла долгая напряжённая тишина. Воздух в комнате вибрировал от ощущаемой физически ненависти, густой и липкой, как паутина. Гарри сжимал кулаки, с трудом сдерживая желание самому броситься на Малфоя и задушить его прямо здесь, на единственном относительно чистом столе. Эта скотина, эта… Даже сейчас, после всего, что они пережили за время общей работы, после всех общих битв и потерь, ненависть не угасала. Она тлела, готовая в любой момент вспыхнуть яростным пламенем.       Кто первый из них направил палочку на другого, совсем не важно, — Поттер не смог бы и под пытками вспомнить эту милую деталь в разговоре, — но вот несколько считанных секунд проходят в ожидании первого заклинания. Гарри всматривался в серые глаза, похожие на туман на рассвете, попутно жалея, что даже спустя столько лет ему из рук вон плохо давалась легилименция. Желание вскрыть ментальным, или всё же физическим, скальпелем череп парня и наконец-то понять в полной мере, что творится в чужом мозгу, преследовало его большую часть жизни — ещё бы немного, и Гарри, возможно, признал себя одержимым этой затеей.       — Также плохо, как и окклюменция, — просто сказал Малфой, без улыбки на усталом лице. Смог таки прочитать мысли Поттера. Сейчас, в свете одинокой настольной лампы, круги под глазами выделялись особенно сильно, как и худоба. Гарри опустил палочку первым, решив, что спорить с таким спокойным магом не стоит возможных потраченных нервов, если их и вовсе не осталось. Ведь Драко, как искра, загорается резко и эффектно, и также быстро затухает… От такого сравнения захотелось самому закатить глаза, точно последствия всего пережитого сумасшествия. Парень отвернулся в сторону окна, безмолвно выжидая, что Бес покинет общий кабинет первым из них. — Иди к мордерду, Серафим, — больше про себя сказал бывший слизеринец и с подавленным в гортани стоном из-за боли поднялся на ноги и доковылял до двери.       «Однажды мы так просто не остановимся», — рассудил Поттер, качнув головой своим предположениям. Как часто они оба доходили до точки кипения, что разнимать их приходилось злому и уставшему Клюву рукоприкладством, когда силы слушать одни и те же оскорбления не оставалось.       Гарри давно искренне ненавидел тот факт, что среди авроров — противников тёмных сил и таких же волшебников, находился бывший Пожиратель смерти. Первые месяцы, а особенно тот роковой день, когда порог этой комнаты перешагнул Малфой, навсегда отпечатались в его памяти. Почти первая его ссора с руководителем, пока ему доходчиво не объяснили, что лишних рук сейчас совсем нет и им пригодится любая помощь, независимо от кого, даже оправданного в суде не так давно Драко.       Пока просто в одно осеннее утро, наблюдая, как работает новый сотрудник, не понял, что он сюда вполне вписывается. В этот их механизм, точно такая же потрёпанная жизнью деталька. Пусть и при этом тот оставался точно такой же занозой в заднице, как и в далёкие школьные времена.       Привычка следить за своим врагом осталась с того периода, и Бес был… обычным? С виду не строил никаких планов по захвату Министерства и просто плыл по течению новой жизни, но пока дело не касалось Гарри. Если с другими людьми Малфой общался на расстоянии вытянутой руки и подчёркнуто отстранённо, то Поттер стал для него будто возможностью сорваться, войти в старый образ жизни и вспомнить все детские оскорбления.       Хотя кого Серафим обманет, если скажет, что они не начали критиковать друг друга за каждое действие и слово? От чего-то на сухих, обкусанных из-за постоянного стресса и тревоги губах разлилась краской улыбка. И такая искренняя, что после захотелось скривиться и никогда больше не пытаться выдавить её из себя.       Бросив последний короткий взгляд на свой стол, или, скорее, «творящийся на нём творческий беспорядок», как подметил однажды Пёс с глупой усмешкой на загорелом лице, когда он вскользь пожаловался на свой вечный завал, Гарри взмахом палочки погасил все немногие источники света в кабинете. Перед глазами, как наяву, стояла только собственная спальня и небольшая кружка чая с травами, после принятия которого нервы парня переставали играть в игру «как убить аврора в кратчайшие сроки».       Ноги, несмотря на сильную усталость, почти вприпрыжку несли его к многочисленным каминам пустого Министерства магии. Как минимум, никто ему по весьма протяжённому маршруту не встретился, кроме полусонной помощницы его руководителя на своём рабочем месте. Никто его не мог упрекнуть в слишком быстром шаге, не убранной очищающими чарами крови, грязи на его плаще, рубашке и любимых армейских ботинках. Больше всего он любил свободу. А именно её давала ему ночь, позволяя полностью насладиться своим даром.       Как только же он вышел из зелёного пламени камина в гостиную своего дома Гриммо 12, в нос ударил запах знакомых трав. Кричер, очевидно, используя какую-то особую магию домовиков, мог приготовить чай за минуту до его появления. Или, наоборот, угадывал с плохим настроением своего хозяина и не поил того ничем успокаивающим. Гарри со вздохом опустился в своё излюбленное кресло с ногами, как тут же на кофейном столике рядом появилась большая кружка с напитком.       Мысленно Серафим отметил про себя, что как бы его не бесило каждый день выслушивать оскорбления или просто старческий бубнёж — променять Кричера на другого эльфа он бы никогда не смог. Вся забота вредного существа выражалась в скоплении небольших действий, направленных на благоустройство не только дома, но и своего хозяина.       Сейчас аврор прекрасно осознавал, что до спальни попросту на своих двоих не дойдёт, заснув, возможно, на одной из многочисленных ступенек дома. Слишком уж сильна была усталость и боль в конечностях. Поэтому, делая неспешные глотки травяной жидкости, Гарри призвал взмахом руки к себе откуда-то тёплое покрывало, которым сразу же укрыл себя. Сразу вспомнилось, как вечерами он так мог сидеть вместе с Джинни, крепко прижавшись к друг другу.       Могли просто несколько часов рассказывать о том, что успело произойти за день: Джинни нравилось в один момент прерваться и оставить лёгкий поцелуй в висок в качестве поддержки. Поттер в ответ крепче сжимал её тёплую руку и шептал на ухо о том, что у них всё однажды обязательно образуется. Парень словно сейчас имел возможность видеть, как по особенному искрятся рыжие волосы из-за света горящего камина… Тяжело вздохнув, он поставил пустую чашку обратно на столик, сильнее кутаясь в плед. Несколько мгновений, и рядом раздаётся хлопок, но он уже слишком сонный, чтобы открыть глаза и проверить — лишь Кричер как всегда выполнил свою работу.

***

      Солнце, ещё не поднявшееся высоко над горизонтом, ласково касалось лица Гарри, пробиваясь сквозь листву деревьев, окружавших озеро. Воздух был прохладным, с лёгким ароматом последних цветов осени. Росистая утренняя трава приятно щекотала кожу лица, заставляя периодически непроизвольно вздрагивать всем телом. Его руку крепко сжимали, переплетя пальцы в замок — до чёртиков приятное тепло по всему телу разливалось. Рядом лежал Драко, его светлые волосы, растрёпанные сном, обрамляли лицо, обычно такое надменное и холодное, а сейчас расслабленное и умиротворённое. Несколько верхних пуговиц его рубашки были расстёгнуты, обнажая бледную кожу груди.       — Ты что, серьёзно собираешься использовать против него простое заклинание? — с прищуром в глазах спросил Драко, повернув голову в сторону Гарри. Юноша в ответ просто пожал плечами, лениво разглядывая оголённые участки чужой кожи. Почему-то в груди искрились чувство того, что этот момент он наверняка будет всегда хранить в памяти.       — Малфой, — сорвалось неожиданно с языка, и Поттер поспешно погладил большим пальцем чужую ладонь, как только слизеринец резко дёрнулся. — Извини, Драко, пару недель учёбы, и я уже стал заговариваться. — Только вот самому Драко не стало лучше от таких извинений, если судить по нахмуренному серому лицу и сдвинутым вместе бровям. Гриффиндорец перекатился ближе к парню, обхватив широкими ладонями его лицо и начав покрывать ленивыми поцелуями: щёки, прикрытые глаза, лоб и наконец тонкие губы. Ему ответили с таким же упорством почти сразу же, и Гарри почувствовал родное тепло теперь на шее.       — Так… Я хотел вообще-то сказать, что Дамблдор обещал мне, что у нас с ним в этом году начнутся личные занятия. Может, директор решит поделиться со мной чем-то, ну, — Гарри склонил голову вбок, силясь подобрать более подходящее слово, но Драко просто кивнул, и он со смешком продолжил: — Так что не думаю, что по твоим предположениям останусь с Волдемортом совсем безоружным.       — Не говори его имя! — недовольно возразил Малфой, неосознанно касаясь своего левого предплечья. Гарри мысленно ударил себя по лбу. Однако, когда он только собрался вновь извиниться, Драко, внешне успокоившись, сказал: — Знаешь, как говорят? В первую очередь нужно рассчитывать только на себя, а не на всемогущего старого волшебника или на твоего крёстного, как в прошлом году.       — Мы с Сириусом успели немного позаниматься вместе, да и я совсем не знаю, что сейчас происходит на Гриммо. После того инцидента, — Поттер сглотнул вязкую слюну, образовавшуюся во рту, — меня там не было. Ни в библиотеку не попасть, ни с домовиком противным поговорить. Хотя, если вспомнить, сколько всего в том доме напоминает о Сириусе… Забудь, не могу об нём говорить спокойно, — юноша оборвал себя и с тяжёлым вдохом опустился на лежащую под ним грудь.       Несколько секунд спустя длинные аккуратные пальцы опустились на кудрявую макушку, вырисовывая плавными круговыми движениями одному только слизеринцу известные узоры. А Гарри в ответ сильнее обвивал руками и ногами тело парня. Теперь можно было почувствовать лёгкий запах шалфея, который смог за несколько секунд опьянить его, в общем и целом ничего нового.       — Не можешь или не хочешь?       — Не вижу разницы. Станешь расспрашивать, начну требовать рассказать нормально про тот последний инцидент из библиотеки!       — А мы с тобой начнём однажды обсуждать проблемы, не переводя тему? — подметил задумчиво Драко, как если бы и не услышал угрозу вовсе. Поттер, стараясь сосредоточиться на ощущении каждой частички тела слизеринца, тихо хмыкнул. Вечная тревога и вина вместе с ней ещё раз оскалились и, будь способны говорить, наверняка бы пообещали вернуться и ушли на второстепенный план. Рядом с Малфоем словно и не существовало никогда их прошлого и скорого будущего, в котором перестанут мелькать однажды светлые моменты. Гарри надеялся, что также чувствовалось и для язвительного юноши, который оказался наедине более приятным и родным, нежели на публике.       — Не сегодня хотя бы. — Гриффиндорец сонно моргнул. И, понимая, что такими темпами ненароком способен заснуть, отпустил Драко и принял сидячее положение. — Давай прогуляемся? Ещё есть время до начала трансфигурации. Так что разгневанная МакКошка не придёт по наши смертные души.       Малфой медленно кивнул и улыбнулся, той самой улыбкой, которая предназначалась всегда только Гарри. Драко оживал для него в такие восхитительные моменты, сбрасывал надменную маску и становился вправду просто «Драко», целиком и полностью принадлежащим ему одному и никому больше в этой чёртовой вселенной. Поттер помог подняться парню вслед за собой, переплетая пальцы вместе.       — Скорее всего её бы настрой сразу спал на нет, заметив, чем мы занимаемся, — шепнул он, опустив на несколько мгновений положив голову на плечо гриффиндорца. Затем вновь выпрямился и вялый шаг парней перешёл в быстрый бег. Сопернический дух сразу же захлестнул его с головой, побуждая ускориться еще сильнее. Будь у них сейчас с собой мётлы, то обычное ребячество переросло в настоящее соревнование. Возможно, они бы поспорили на что-нибудь, особенно возьми Гарри с собой снитч. Как только они приблизились ближе к озеру, Поттер неожиданно затормозил, и Малфою тоже пришлось остановиться, чуть не упав вперёд лицом на землю.       Затем слизеринец с недоумением наблюдал, как парень начал небрежно снимать с себя ботинки и закатывать по колено чёрные школьные брюки. Выглядела эта картина наверняка весьма комично, если учитывать, что сверху была старая растянутая футболка. Одевались оба наспех, ведь спешили уединиться где-нибудь исключительно вдвоём. Затем зелёные глаза, горящие неподдельным огнём, обратились обратно к Драко.       — Что? — не выдержал он через несколько секунд.       — Снимай! Хочу с тобой войти в озеро. Тебе будет полезно!       Драко потупил взгляд, прежде чем начал повторять действия Гарри. Последний лишь мягко улыбнулся на эти действия и первым зашёл в холодную воду. Рой мурашек сразу прошёлся по телу, разгоняя последние частички сонливости. Он уже успел войти в воду до колена, когда сзади послышались всплески воды, но оборачиваться не стал. Зря. Так как сразу же за этим последовал более громкий всплеск, и футболка пропиталась водой, из-за чего он особенно громко вздохнул, совсем не ожидая такого предательского «ножа в спину». В ответ Поттер отплатил ему той же монетой, как только к нему приблизился явно довольный собой Малфой, набрал в сложенные вместе ладони воды и плеснул после этого прямо в бледное лицо.       — Это объявление войны, не меньше… — серьёзным тоном сказал Драко, как только откашлялся от солёной воды. Гриффиндорцу пришлось отскочить с негромким возмущённым возгласом в сторону, мысленно принимая правила этой игры…

***

      Утро. Первое настоящее утро за долгое время. Он лежал, не шевелясь, наслаждаясь необычным чувством — полным отсутствием тревоги. Целую ночь он спал крепко и спокойно, чего не случалось с того самого дня, дня, когда всё изменилось. До этого сны мучили его беспощадно: взрывы, крики, призрачные фигуры падающих людей, вечный кошмар лабиринта Министерства… И Сириус. Всегда Сириус. Его лицо, искажённое агонией, его призрачный смех, его мольба о помощи, постоянно преследовавшие Гарри в тёмных глубинах бессонницы. Но сегодня всё иначе. Конечно, сон, который заменил привычные, тоже был странным, но лучше странный, чем Малфой.       Даже воспоминания о войне казались приглушёнными, словно просмотренный много раз фильм, уже не вызывающий прежнего ужаса. Наконец-то тело отдохнуло, и ум не был захвачен бесконечным потоком страшных видений. Гарри медленно поднялся, потягиваясь и чувствуя, как хрустит шея, когда ту поворачивали из стороны в сторону. Воздух казался свежим, полным жизни, в отличие от того свинцового давления, которое обычно его окружало.       Сон был поистине странным и иррациональным, даже для него. Никогда он с Драко не проводил так своё время: с улыбками, поцелуями, и прочего сонного бреда. В особенности не вызывал в нём столь светлые и нежные чувства Бес. Весьма необычно то, что парень отлично мог ощущать чужие прикосновения и свои же мысли, без возможности их контролировать. Почти что магловское кино! И вероятнее всего, Малфой просто слишком прочно засел в его мыслях, что это даже отразилось и ночью в его разуме. «Безумный вчерашний день, а под стать ему и сама ночь», — заключил в конце концов Поттер, открывая дверь в ванную комнату. Можно было совсем не спешить, учитывая, что до начала работы оставалось полтора часа, которых ему хватало с лихвой. При большом желании аврор мог собраться и за считанные 15 минут.       Гарри плеснул себе на лицо еле тёплой воды и внимательно вгляделся в своё отражение. Вид был немного размыт по причине того, что свои очки он на себя ещё не нацепил, но заметить лёгкую щетину и то, что с него снялись косметические чары, смог. Теперь лицо обрамлял длинный шрам, который длился от лба — старой молнии — и пересекал правый глаз. Забавно. Никто так и не узнал об этом интересном изменении его внешности после одного из первых его рейдов. Очередное последствие тёмной магии, мальчику, который выжил, и вовсе не привыкать. Иных же больших изменений он не приобрел, может, только тёмные чуть кудрявые кудри стали на несколько сантиметров длиннее, да глаза тусклее.       Куда больше ему нравилось изучать собственное тело, ведь из-за своей работы на нём красовались новые шрамы. Они перекрывали старые или задевали ещё чистую кожу, но в любом случае вызывали в нём трепет сердца. Ещё одно обозначение, что он нужен, от него есть польза после победы над Волдемортом. Парень мотнул головой, отводя от себя лишние мысли, точно не то, о чём стоит размышлять, размокая в ванной.       После этого утренние дела потекли своим чередом, пока, завтракая яичницей, не услышал настойчивый стук в окно. Гарри поднял голову в сторону шума и заметил сидящую у окна ушастую сову, которая взирала прямо на него. Тот чуть не поперхнулся собственным чёрным чаем, прежде чем спешно подойти к форточке и отворить её нараспашку. Птица тут же подлетела к нему и села на плечо, больно впиваясь своими когтями ему в кожу. Парень впервые видел, чтобы кто-то использовал эту породу для доставки, — ушастые не способны на очень долгое перелёты.       И сначала Поттер решил, что она и вовсе никакого письма ему не принесла, но затем животное выдвинуло лапу вперёд, на которой была повязана небольшая записка. Прошептав лёгкие чары для проверки писем на проклятия, Гарри отвязал её, и птица тут же улетела из дома, скрываясь где-то в саду Гриммо, 12. Он хмыкнул и беглым взглядом пробежался по аккуратному тексту:

«Серафим, встретимся сразу в «К». Не вижу смысла появляться в Аврорате. От Беса».

      «Информативно», — мысленно закатил глаза волшебник, и щелчком пальцев записка самоуничтожилась. Малфоя точно так же, как и его, не радовало назначение руководителя, немногое приятное в их ситуации! Пусть ему и интересно, от кого именно узнал Драко об этом назначении. Он надеялся, что прямиком от разгневанного Гавайна. Гарри предположил, что Бес захочет встретится с ним сразу у особого дерева, который помогает волшебникам пройти в изнанку леса, недоступной маглам. Именно она не дала вместе с мощными чарами им столько времени найти укрытие Пожирателей, ведь магия помогает спрятать всех своих детей, несмотря на то, что они совершают.       Однако волшебники около месяца назад перешли невидимую черту, и мать позволила им найти связующие нити к этому лесу. Жаль, что теперь вновь придётся идти по этому кругу в поиске нового места «захоронения». И ведь его может попросту не быть, а этот отряд запросто заново сформирован. Гавейн Робардс, видимо, прекрасно это понимая, решил исключительно в качестве наказания оставить разбираться с этим делом только их вдвоём.       Через пару минут Серафим вернулся за стол, отодвигая тарелку с недоеденным завтраком в сторону, и выложил на столе свои личные записи по поводу дела. В записях собраны почти все детали, начиная с первого случая. Изначально ничем не примечательное для работников Аврората происшествие: в одном из магических клубов обнаружили пропавшую несколько недель назад девушку, которой стёрли весьма грубым способом воспоминания. Однако после пришли неутешительные отчёты врачей из Мунго, которые впервые столкнулись с подобным разветвлением Легиллименции. Ничем примечательной маглорождённой Мэрилин не было найдено ни одного воздействия магии. Со временем в память также не восстановилась после длительного лечения, а через неделю всё повторилось по кругу, но уже с парнем, никак не связанным с первой жертвой. Именно с того момента это дело передали их отряду.       «И как мы сможем вновь в кратчайшие сроки добыть новой информации и выследить их?» — размышлял Гарри, перечитывая в который раз одни и те же симптомы. Аврор прекрасно знал свои собственные умения и не завышал их. Вот Малфоя — так тем более. Пусть навыки у того стали в разы лучше со времён их стычки в Хогвартсе, что закончилась кровавыми глубокими шрамами на груди Пожирателя. Возможно, только возможно, но они справятся. Если не убьют друг друга намного раньше. Единственное, в чём он не сомневался. Осталось лишь проверить эту теорию — вихрь аппарации подхватил его, перемещая в далёкий лес далеко Лондона.