ДоминумоР

      Полумна смотрелась в зеркало, с легкой улыбкой поправляя непослушные пряди. Она крутилась на месте, чуть покачиваясь, и напевала себе под нос замысловатую мелодию, услышанную       Тем временем портреты, расписанные прямо на потолке, добродушно улыбались, внимая песнопениям подруги.        Утренние блеклые, но оттого особенно сладостные солнечные лучи, проникая сквозь деревянные рамы окон, мягко касались щек девушки, будто ласкали. Во дворе пищали канарейки; взмахи их крыльев доносились до ветвей дикой сливы, шурша листвой. Сегодня Лавгуд считала себя похожей на самку диринар: такой же красивой, пухленькой, с теми же розово-голубыми оттенками, пусть и выраженными лишь в наряде.        — Ему должен понравиться мой новый кардиган. Драконье зрение обязательно разглядит, — Полумна обернулась еще разок возле зеркала и принялась вставлять в мочки совсем недавно поспевшие в саду оранжевые редиски. Она старалась изо всех сил показать себя с лучшей стороны, и не зря: ей предстояло заняться важным поручением.       «Мистер Лавгуд, мисс Лавгуд, — Бруствер поклонился перед отцом и дочерью, стоя в дверях, несколько недель назад. — Позволите?»        В ответ его проводили на кухню. Министр прошел по заваленной растениями прихожей и уселся на лазурном деревянном стуле.        «Всегда отрадны гостям. Чем обязаны?» — Ксенофилиус говорил учтиво, с улыбкой; ему льстило, что сам министр оказал им честь своим визитом.        «Мне нужна Полумна, Ксенофилиус. Разговор приватный».        Улыбка мигом сошла с его лица от таких слов. Ксенофилиус догадывался и о пренебрежении со стороны коллег, и об избегании его персоны в обществе, но чтобы настолько… От досады прикусив губу, Ксенофилиус встал из-за стола, подошел к своей дочери, что-то сказал ей на ухо, и та с кивком плавающей походкой заняла место отца.        «Мистер Бруствер, — ее улыбка походила на сам рассвет. — Вы приехали попробовать мой новый земляной чай?»        Кингсли чуть закашлялся.        «Нет, мисс Лавгуд, я… — он несколько раз кивнул, скорчив такое лицо, будто уже попробовал чаю. — Помните ли вы о драконе Гринготтса? Как Гермиона с Гарри и Роном вызволили его из подземелий? — девушка, внимательно слушая, кивнула. — Я хотел бы доверить вам его поиски. Нам многое пришлось пережить… Его полет добавил столько внеурочных рабочих часов сотрудникам Штаба стирателей памяти… — Бруствер хмыкнул и глянул в окно. Казалось, взгляд его устремился на сливы-цеппелины. — Смогли бы вы взяться за это?»        Она покачивалась с пяток на носки, рассматривая розоватый огонек в камине.        «Мне не кажется, что дракон желает быть пойманным, мистер Бруствер…» — мысли ее витали где-то далеко: совсем недавно они с отцом обсуждали новую сокрушительную статью для «Придиры», разоблачающую саму Риту Скитер.        «Я не прошу вас его поймать. Прошу лишь с ним поговорить. Как вы… кхм… умеете», — взгляды их столкнулись.        Полумна сбежала с третьего этажа по шатким ступеням чугунной винтовой лестницы к кухне, не забывая при резких поворотах хвататься за поручень; легкие волосы пружинили при каждом шаге. На кухне, будто облаченный в одеяния неизвестного девушке шейха, стоял отец в темно-синем бархатном халате, опершись о круглую тумбу и задумчиво вертя в пальцах сигару. Он рассматривал ее со всех сторон, переворачивал, словно та была загадочным артефактом; казалось, что-то особенное захватило его мысли. Тогда как напротив него сидела пара, знакомая Полумне с самого детства.        — Эдуардо! Мирафора! Вы уже вернулись! — она плюхнулась рядом с ними на стул, не забыв в последний момент скинуть с сидушки шоколадную лягушку (те по странному обычаю повадились размножаться в их саду). — О чем он на этот раз думает? — мисс Мина усмехнулась, с улыбкой положив щеку себе на руку.        — Ксенофилиус как всегда полон мыслей… час назад болтал нам о нарглах, теперь увлекся этой штукой, Мерлинова борода! — она разразилась со смеху, заметив, как Ксенофилиус лизнул сигару с кислым выражением лица.        — Я привез ему их из Испании, — промолвил отрешенно мистер Лима, посмотрев на Полумну. — На кой черт, сам не знаю… Я даже не успел ему объяснить, что их надо курить, — лысый мужчина с еле заметной щетиной на щеках снял с переносицы очки и протер их рукавом рубашки, — ухватился, как ребенок… А там уж и не оттащишь…        Полумна чарующе улыбнулась, в который раз скользнув взглядом по отцу. Тот, внезапно округлив глаза, воскликнул:        — Мерлиновский кизляк! Пора бы уже избавиться от этого рога, — после чего поцокал, будто доселе не видел друзей вокруг себя на кухне, и сказал им: — Писать будем о нарглах. Одна журналистка из Румынии недавно рассказывала мне об их изменившихся повадках… Думаю, все дело в изменении климата. Слишком много магии начали забирать себе магглы, рушится баланс, а они, словно пиявки, лучше всех подмечают малейшие изменения погоды. Вон, в «Вечернем Пророке» недавно писали об их нападении на Гэмпшир! Сколько тыквы пожрали… — взгляд Ксенофилиуса потускнел, и он опустил голову, неожиданно наткнувшись взглядом на  сигару. — А это приспособление оставь себе, Эдуардо. Она невкусная.       Пока отец обсуждал со своими художниками обложку нового выпуска «Придиры», Полумна заваривала чай, аккуратно выводя круги по воздуху пальцем, тогда как серебряная миниатюрная ложечка в паре метров от нее размешивала горячительную влагу, полную листьев мяты с кусочками малины, в огромной фарфоровой кружке. Ей нравилось готовить самой; мягко опускать листья в воду, помешивать их, напевая нотки знакомых душе песен и пританцовывая, наблюдать часами, как бутоны роз раскрываются, пленя сердце своим ароматом. Но сегодня у нее совершенно не было на то времени; она с нарочито задумчивым видом листала «Инстинкты драконов».  На мой взгляд, люди унаследовали механические реакции по отношению к змеям, крупным животным и хищным птицам. Например, в одном из приведенных ниже исследований отмечается: дети, проживающие в регионах с редкой популяцией змей, все равно имеют страх перед ними. Все ранние засвидетельствованные сообщения о драконах напоминают именно о змееподобных существах или животных, обладающих их атрибутами. Таким образом, сказания о драконах появляются почти во всех маггловских культурах. Считается, что драконы обитают в «сырых пещерах, глубоких водоемах, диких горных просторах, лесах с привидениями» — во всех местах, считающихся опасными для предков человека.       Она водрузила себе на переносицу спектрально-астральные очки и снова вгляделась в текст; Дэвид Э. Джонс прославился в антропологии, но был ничуть не хуже в магозоологии. Теперь же в тексте, помимо витиеватых чернил на пергаменте, розовым шрифтом отмечалось:  Смею заметить, многие магглы издавна считают драконов мифическими существами, оставшимися далеко в прошлом, тогда как их память является всего лишь видоизмененной. И те участки сознания, что остались для них закрытыми после встречи с драконами в той же Польше, разговаривают с ними во снах — очередное упущение стирателей памяти.  Термин «дракон» вошел в английский язык в начале XIII века и исходит от древнефранцузского названия существа, которое, в свою очередь, происходит от латинского термина draconem (именительный падеж: draco), что означает «огромный змей». Изначально оно применялось к любым крупным существам, а не только к змееподобным.        — Драко… — прошептала Полумна и тут же повернулась; отец кричал.        — Нет, нет! Мирафора, объясни ему! — он шаркал тапочками по дощатому полу, всякий раз спотыкаясь о сломанную доску посреди кухни. — Эдуардо, не надо рисовать ежей, мне нужны нарглы! Нарглы! На-арглы, ты понимаешь?!        — Да не понимаю! В том-то и дело, Ксенофилиус, что не понимаю! Я рисую строго по твоему заказу, сам не раз видел нарглов, вот они, вот колючки, вот длинный нос… — мужчина начал пером в скором темпе наносить округлые линии на пергаменте.       — Это еж! Ты нарисовал ежа, Эдуардо! Опять!        Полумна захихикала, прикрывшись книгой. От кружки уже клубился пар, комками взлетал к потолку, и она ощутила аромат раскрывшихся листьев свежей лесной мяты. Лавгуд подошла к кухонной тумбе, аккуратно взяла кружку в прохладные руки, ощутив долгожданное тепло; жарево в камине грело июньскими ночами если не сказать что плохо, то уж точно никак. Присев снова за стол и закатав рукава свитера, усыпанного разноцветными кляксами, девушка принялась глоток за глотком испивать напиток, не сводя взора с еще одного абзаца.  Мой давний друг, Эдриэн Майор, в одной из своих книг утверждал, что мифы о драконах могли быть основаны на ранних находках окаменелостей, принадлежавших динозаврам и другим доисторическим животным. Ему не довелось познать магическую сторону мира, к сожалению, ввиду происхождения, но в чем-то он, конечно, был прав; окаменелости драконов не раз обнаруживались в разных странах мира: начиная от Австралии и заканчивая той же Гренландией. До введенного в 1689 году Статуса о секретности драконы не раз были замечены людьми возле пещер, в своих гнездах и т.д. Теперь же маги усиленно стараются скрыть их местонахождения, используя Заклятие исчезновения. Только поистине хороший магозоолог способен справиться с драконом в одиночку без каких-либо скрывающих чар.        — Да, да, все верно, а названием будет… будет… — Ксенофилиус снова начал ходить взад-вперед по кухне, поглаживая подбородок. — «Нарглы захватывают людей!» Да, вот так!        Мирафора прикрыла ладонями лицо.        — Пишите, пишите! Наверху прям, чтобы текст выходил из-за его спины, нет, чтоб проходил насквозь! Да-да! Чудесная идея, просто чудесная задумка! — мужчина подошел к столу и, не глядя, ухватил кусочек пирожного.        Полумна с поистине детским, почти торжественным удовольствием отставила пустую кружку в сторону, покрутила ее трижды в левой руке, после чего с хлопком перевернула на стол, выждала целую  минуту, затем вновь перевернула ее, аккуратно направив ручку строго на юг.       На столе остались чаинки, тогда как внутри кружки  вырисовался причудливый узор, в который Лавгуд тут же погрузилась взглядом.        «Чем крупнее знак, дорогие мои, тем значительнее будет предсказываемое событие… Объемные же фигуры… они… говорят о более важном. Знаки, буквы, цифры… Цифры! Все воспринимается буквально, друзья мои… Тогда как чем меньше чаинок в чашке, тем больше в вашей жизни гармонии…» — тоненький голос Трелони из воспоминаний витал в парах дыма вокруг, отражался от ковров и смутно доходил до ушей.        «Дурость какая-то», — бормотала Джинни и, фыркая, шлепала «Чтением тайных листьев» по столу.        «Когда-то Тессомантия тебе нравилась…» — с улыбкой шептала Полумна в ответ, заглядывая в свою чашку.        — Дракон… — мягко и тихо сказала она, разглядывая кучку чаинок. — Предвестник больших и важных перемен… — она схватила спелую синеватую сливу из стоявшей под маленьким ковриком пиалы, аккуратно прикусила мякоть зубами, ощутив на языке мятный привкус. — Папа! — вдруг прикрикнула девушка, обернувшись в сторону.        — Да, милая? — Ксенофилиус сидел к ней спиной за столом и что-то старательно выводил на пергаменте пером.        — Я ухожу на Раннох-Мур, хорошо? Но ты никому не говори о том, что я там буду, это секрет, — она улыбнулась, тогда как отец отпрянул от пергамента и обернулся.        — Секрет-секрет?        — Секрет-секрет, — Луна приложила указательный палец к своим губам и поднялась из-за стола, поклонилась гостям на прощание и отправилась наверх, в комнату печати, где вовсю кипела жизнь: множество листов разлеталось вдоль стен, словно птички, печать снова и снова стучала по пергаменту, оставляя цветастые, словно перья фвупера, мокрые следы. Подпрыгнув, девушка схватила один из парящих листков, присела за стол, достала перо из маленького нагрудного кармашка и принялась выводить:

Гермиона, вкусного времени!

Ты писала мне недавно по поводу дел… и, наконец, перо меня нашло. У нас всё незатейливо. Отец здоров, скоро выйдет новый выпуск “Придиры” — статья кипит, кляксы пляшут!

У меня всё по-новому: один глаз спит, а другой — думает. Бруствер был в гостях. 

В вашем Министерстве на“кухне” подают ирландский шпинат?

Пиши письма, они хорошие. У тебя душа писателя. 

Я буду очень ра…

      — …да в скором времени с тобой повидаться, — тихо проговаривала слово за словом Грейнджер, сидя за письменным столом. Она потирала друг о дружку пальчики ног, стягиваемые капроновыми колготками. — Ох, Полумна… — после чего облокотилась на деревянную поверхность и положила голову на ладонь. — В письме высылаю черновой вариант обложки первого послевоенного выпуска «Придиры». Он будет про нарглов. Ты знала, что их перья используются для зелья смеха? В общем, знай. Посылаю воздушный поцелуй. Полумна Лавгуд… — Гермиона долго рассматривала чернильные пятна и водила по ним указательным пальцем.         Самолетик молча влетел в открытое окно, пару раз крутанул и, будто строгий учитель, повис над большим лбом Грейнджер.        — Тебе-то чего? — устало проговорила она, но пергамент все же схватила. 

Три часа, мисс Грейнджер. 

Жду Вас возле дальнего круглого столика с пирожными и новостями. :) 

      Девушка резко повернулась к окну, но не заметила в кабинете Крессвелла. Чертыхнувшись, тут же полезла ступнями в туфли на маленьком квадратном каблуке и в который раз пожалела, что пошла на поводу у Джинни в «Шапке-невидимке». По пути в лифте ей встретился сам Бруствер, одаривший коллегу доброй улыбкой. И вот, мчась по темному коридору и петляя по разным углам, Гермиона вбежала в огромный зал, полный люстр. Где-то там, вдали, сидел бородатый мужчина, тут же начавший махать ей рукой.        —  Мистер Крессвелл! Прошу простить, — запыхавшись, промолвила девушка. — Работа поглотила с головой… Как поживает жена? — она присела, не забыв по пути поправить юбку.         — Прочитала нравоучительную лекцию о важности вкушения именно свежих десертов, — с мягкой улыбкой ответил мужчина. — Как ваше «ничего» с эльфами? — он медленно придвинул к коллеге по отделу пиалу, полную малиновых пирожных с творожной начинкой.        — Вполне, — торопливость все еще заставляла сердце бешено биться. Гермиона огляделась по сторонам: Гарри и Рона нигде не было.        — Знаете, а ведь если помножить «ничего» на «вполне», то получится то же самое «ничего», — Крессвелл широко улыбнулся — видно было попытку подбодрить. Девушка ответила тем же жестом. — Не расстраивайтесь, вы боретесь с привычками. С тем же успехом уговорите забулдыгу отказаться сидеть в кабаке.        — Мне не хватает… информации, чтобы понять, как добраться до внутренней кухни, — думая об этом, Гермиона водила ладонью в воздухе где-то в районе груди. Постепенно сердце успокаивалось. Крессвеллу она могла доверить все, что касалось работы; Дидерик, пусть и казался приземисто взрослым по мнению молодежи, отличался участливостью и дружелюбием.       — Если бы я понимала, то смогла бы изменить эти привычки. А они у эльфов какие-то варварские! Вот вы работаете с гоблинами, как вам удается их понимать? — перед этим мужчиной она ощущала себя школьницей и вечно неуклюже поправляла одежду и то и дело укладывала ладони на коленях.       — Никак. Я с ними разговариваю, и все. А они меня считают глупцом, — он потянулся к пирожному. — Уж больно улыбка им моя приглянулась.        Гермиона подавилась смешком. Душа у Крессвелла была нараспашку, и каждый раз он умудрялся успокаивать девушку одним своим присутствием. Советы его были вполне дельны, слова остры; несмотря на простоту, Крессвелл определенно занимал подходящую его характеру должность.       Разговор протекал текучим маслом; пирожные уходили одно за другим. Начинка у них была малиновая, крем сверху — до того взбитым, что облачным. Постепенно ощущение безвыходности в Гермионе сменилось надеждой. Иногда она прерывала разговор, записывая пару слов на пергаменте, чтобы позже обдумать очередную дельную мысль. Пальцы ее липли от меда.       — И если вам так хочется именно добраться до их сути, то лучше поговорить с эльфами лично, — Дидерик сделал глоток перцового чая, привезенного из Индии, и мочки его ушей тут же раскраснелись. — В кабинете за книжками понять что-то да и можно, только вот толку особого не будет. Ну что нам с их прошлого? Пара уроков по истории магии в Хогвартсе, оглядитесь, — Крессвелл обвел зал рукой. — Каждый прошел. Знания у всех приблизительно одинаковы, а душа вот… душа у всех разная. И подход разный.        Гермиона, следуя совету, повернулась к коллеге спиной и прошлась глазами по присутствующим. Многие лица еще были для нее серы: она слишком часто хоронила себя в кабинете. Только теперь до ее ушей начал доходить легкий шум от множества разговоров про поправки, исследования, вечерние планы… Возле дверей показались двое, они помахали Грейнджер рукой.        — Мистер Крессвелл, вы не против, если мои друзья присоединятся к нам? — она резко повернулась и посмотрела на мужчину. — Думаю, они подойдут к нам поздороваться, неприличным было бы отказать. Их зовут Перси Уизли и…       — Мы знакомы, — он бросил взгляд на две медленно приближающиеся улыбчивые фигуры. — Посмотрите на меня, мисс Грейнджер, поскольку вскоре мы не будем обсуждать это при приглашенных. Гоблины в Гринготтсе бушуют, требуют Министерство вернуть дракона. Бруствер не согласен, но дракон ему также нужен — в Штабе стирателей памяти скоро поднимут бунт от переработок из-за него одного. Знаю только, что эту проблему пытаются уладить.        Как раз к моменту, как Крессвелл успел сказать последнее слово, молодые люди подошли достаточно близко, чтобы разговор за столом перестал быть приватным. Гермиона быстро кивнула.        — Неужто сам Крессвелл-младший радует нас своим присутствием? — мужчина, хохоча, протянул руку.        — Неужто сам Билл Уизли добрался до Министерства? Видно, сегодня посыпется сахарная пудра с неба!        Они встали и даже обнялись. Гермиона подняла голову и поймала взгляд Перси; тот, растопырив пальцы, неловко поздоровался одними глазами.        — И тебе здравствуй, Перси, — она улыбнулась.        Сидя за столиком теперь уже вчетвером, они создавали полный гам. Билл рассказывал о разных курьезных случаях, произошедших во время работы в Гринготтсе, Крессвелл поддерживал волну историями о гоблинских драках, Гермиона слушала их, иногда ловя смешинку от рассказов, а Перси потягивал перцовый чай, тут же жутко от него краснея.        — Гермиона, как обстоят твои дела с работой? — тихо сказал он, наконец, когда шум от радостной встречи улегся первой волной.        — Вполне неплохо, спасибо, — ответила она также тихо, будто между ними был какой-то заговор. — Как проходят дела в отделе Транспорта?        Перси закатил глаза.        — Вечная суматоха, будто мы и так на дороге. Недавно обсуждали новые критерии для метел, а то Спадмор совсем из ума выжил. Представляешь, сделал новую партию метел, а они такие быстрые, что на них игроки не держатся! Пришлось вводить скоростное ограничение для его изобретений, — он фыркнул, качая головой. Но потом вдруг тень лукавой улыбки села ему на лицо. — Хотя, признаться, проверка партии хоть и прошла неудачно, а повеселила, — он начал будто шлепать ладонью воздух. — Маги как по маслу слетали с них, один за другим, один за другим…        От представленной в голове картины Гермиона звонко рассмеялась, чем привлекла внимание остальных.        — Спадмору определенно нужна медаль за авантюризм, — она потянулась к чашке с чаем.        — Глядишь, и ты свою получишь за эльфов. За терпение, — Перси еле слышно хохотнул, тогда как улыбка на лице Грейнджер растаяла.        — Моя работа важна так же, как и твоя, Перси, — вдруг строго заговорила она, не обращая внимания на остальных. — Или тебе тяжело понять, потому что вместо домовиков дома у тебя работает мама?        — Гермиона… — вмешался Билл.        Перси покраснел, то ли от чая, то ли от сказанных слов.        — Нет, Билл, пусть послушает. Мне надоело выслушивать насмешки в сторону моей работы. Если бы свойство подчиняться было у эльфов в крови, так было бы всегда, но ведь всего лишь каких-то триста лет назад все с ними было в порядке. Так что их поведение ничуть не больше привычки, от которой надо отделаться, и я от нее обязательно отделаюсь. А пока меня не слышат, это все становится похожим на какую-то шутку! — вспылила она окончательно и встала со своего места, по пути пряча скомканный клочок пергамента в карман. — Прошу меня простить, аппетит пропал.        — Гермиона, — Перси аккуратно коснулся пальцами стула, на котором она сидела. — Я не хотел тебя обидеть, правда. Прости…        Грейнджер поглядела на него и медленно села на место, но аппетит к ней так и не вернулся.        Все оставшееся время она обдумывала сказанные Крессвеллом слова, пока носилась по  кабинету — новости были и плохими, и не очень. Она понятия не имела, как можно было бы решить проблему с драконом, не пользуясь самыми гнусными методами. В конце концов, ей нравились животные с научной точки зрения, но вот с чувствительной…        В подобных раздумьях прошел весь день. Дельные мысли Дидерика вселили в Гермиону надежду, и оставшиеся рабочие часы она напевала себе под нос, пока расписывала идеи, изредка сверяясь с заметками на скомканном клочке бумаги. Вечером Живоглот ждал ее на диване в гостиной. Вот Живоглота она понимала: его природная натура была целостной со всех сторон.        А позже к ночи Гермиону ждал в гостиной Рон. Он махал палочкой, развалившись в кресле, из стороны в сторону словно дирижер, и половник, слушаясь его, наводил круги по дну кастрюли. Если бы он послушал ее хоть раз, то сумел бы заколдовать половник на час, а то и на два.       — Как все прошло? — шум на кухне разбудил ее, и она спустилась заспанная в одной пижаме.        — Еще не прошло, захотел вернуться домой, — он болтал ногами, облизывая покрытые шоколадом пальцы.        На последнем слове ее ночная рубашка дернулась от сбитого дыхания. Ей захотелось вдруг помочь ему, приготовить что-нибудь, дать отдохнуть — столько теплоты она ощутила от одного только слова «домой», столько спокойствия дало это слово. Захотелось сказать что-нибудь в ответ, но Рон перебил ее:        — От некоторых событий там я как огурец покрываюсь мурашками.        — Огурцы вполне неплохи, — попыталась поддержать она.        Уизли глянул на нее сердито.        — Забудем об этом.  Желание утекло сквозь пальцы. Гермиона стояла в пижаме, прекрасно понимая, что стук половника поднял ее на ноги, и смотрела, как Рон, развалив ноги в разные стороны, доставал покрытый шоколадом мармелад из круглой коробки.       И тогда вдруг ей пришла в голову мысль: Крессвелл был прав. Стоило поговорить с эльфами лично.