персиковый источник

В архиве было жарко, и Сиба был готов проклясть себя версии пару часов назад, что так наивно и глупо согласился на просьбу Итики с поиском кое-каких данных. Задание на пять минут!.. Он ковырялся в книгах и архивных документах уже столько времени, что слова сливались в кашу! Черт бы тебя побрал, мелкий черт, наверняка же знал, что тут работы непочатый край! Ему хотелось схватиться за первую попавшуюся под руку книгу и швырнуть ее на стол, но потом он одернул себя — если он повредит тот хотя бы один фолиант, то не сносить ему головы, потому что вся эта троица из высшего руководства, куда помимо прохвоста Итики входили еще Касэн и Яцуру, точно оторвет ему голову, и это будет справедливо, потому что хранившиеся тут бумаги были один на миллион!.. Но все же, как же он ненавидел бумажную работу! Лучше бы помер! Когда он спрятал лицо в ладонях и застонал, а потом откинулся назад, пытаясь придумать, как ему закончить со всем этим, рядом он услышал знакомый аромат — эту смесь крепкого кофе, казенного одеколона и лекарственных трав он не спутал бы ни с чем, потому что так пах Азами. Кофе он пил литрами, как и любой, работавший тут; с одеколоном было понятно, его дарили бесплатно, а Азами, как успевший пожить на улице вдали от семьи после громкого скандала, никогда не отказывался от халявы… Ну а травы были следствием той самой связи с семьей — иногда он их пил, иногда использовал для мазей, когда зализывал раны, но запах крепко пропитал его и одежду. Сиба приоткрыл один глазок. Азами стоял рядом со шкафом, что-то там ища, он выглядел необычайно серьезно и устало, и это удивило Сибу, потому что еще пару дней назад они пили вместе, и тот с восторгом рассказывал ему, как в одиночку зачистил какую-то там мелкую банду, здорово размяв кулаки. Обычно заряда от этого ему хватало еще на пару дней, чтобы светиться позитивом, словно лампочка, но тут… Неужели работы подвалило? Явно почуяв интерес в свою сторону, Азами обернулся к нему. Глаза у него были черные, словно смоль, и Сиба редко когда мог понять, что именно там таилось. Он по-собачьи склонил голову набок, гадая, что на этот раз стало причиной испорченного настроения, но Азами не огрызнулся, как мог бы, просто покачал головой и сел рядом. Его рука потянулась к кружке с остывшим кофе, что Сиба сделал для себя, и тот хотел было предупредить об этом, но, видимо, Азами было достаточно и этого. Он посидел молча некоторое время, а потом тихо застонал и уткнулся лицом в ладони. — Какой кошмар. — Че, опять работой завалили? — сочувствующе поинтересовался Сиба, а когда Азами уставился на него волчьим взглядом, то забеспокоился. — Что-то не так?.. — Ты не слышал? — Слышал что? — он насторожился. Сначала Азами смотрел на него с таким видом, будто совершенно не верил в то, что Сиба только что произнес. Что он что-то там не знал! Это было явно не то, что обсуждали на собраниях, их Сиба внимательно слушал, пусть и не хотел! А если что-то случайно упускал, то потом сверялся со стенографией. Слухи, к сожалению, до него доходили не всегда. Когда он растерянно взглянул на приятеля, тот резко отвел взгляд, и оттого перестал выглядеть как взъерошенный волк, что был готов броситься на него и укусить за глотку. Если Азами нервничал, то значило — жди беды. Он никогда просто так не волновался. — Как давно ты справлялся о Самуре? Сиба мгновенно нахмурился. — С Самурой что-то случилось? — Не совсем… Легко было вообразить, что Самура что-то с собой сделает. Он был, пожалуй, самым большим пессимистом из тех, кого знал Сиба, и, к сожалению, причины для этого были весьма весомыми. Плюс, не считая Рокухиры с его невероятно особыми «условиями», он был единственным парнем из их шайки в молодости, что женился и завел ребенка, пусть потом и сбежал из-за кошмаров. Сибе было жаль Самуру, но слов слушать тот не хотел, а по врачам не ходил, хотя они-то явно помогли бы ему прочистить мозги. Так и жил — тренировал, говорят, полицию в удаленном городке. Если с Самурой что-то случилось, первое, что подумал Сиба — все, вздернулся. Он не хотел звучать сухо или жестоко, но он предполагал такой финал. Самура уже вредил себе. Вырезать глаза — надо же было додуматься! Он мог сколько угодно говорить о том, что сделал это, чтобы не поддаваться мирским желаниям, но Сиба-то знал, что он просто зассал смотреть на кровь и кишки. Хотя что тут говорить, он сделал это, когда ему еще двадцати не было. Его сраного мастера стоило бы поколотить палками за то, что тот это допустил! Он сглотнул, не понимая, что Азами понимал под этим «не совсем». — Он жив? — помедлив, тот кивнул. — Опять себя попытался искалечить? «Камунаби» стоило получше заботиться о своих ветеранах, особенно о владельцах клинков, потому что Самура был не первым, кто начал ржаветь. Ибуки тоже. Сиба знал, что Нацуки от этого на говно исходил. Предел терпения Нацуки был достигнут, и с братом он поругался, потому он слабо представлял, что с тем было. А Самура?.. Лучше бы они всех таких парней перевезли в какой-нибудь санаторий, силой заставили бы прочистить им мозги. Хорошо же жилось Урите и Урухе! Эти, казалось, вообще не особо-то пострадали. Да и последняя мадам тоже. — Нет. Сиба… Того, — когда Азами называл его по имени, значило, дело было серьезно. Голос Азами звучал слегка растеряно, словно он не знал, как объяснить все, что случилось. — Его дочка умерла. Повисла тишина. Казалось, даже рядом кто-то перестал шуршать бумагой. — Ох. — Повесилась. — О-о-ох… Ну пиздец. Сиба, признаться, был в легкой растерянности, что тут сказать! Теперь понятно, почему слухи до него не доходили. Болтать о таком могли лишь близкие знакомые, а он в последнее время с такими не пересекался, разве что с Итики. Может, Итики его потому сюда и отправил, чтобы он как-то там морально подготовился?.. Хотя нет, тупость! Он растерянно уставился на документы перед собой, понимая, что они теперь виделись ему сущей бессмыслицей, а потом снова поднял голову на Азами — тот сам будто тоже не знал, куда себя приткнуть, и это было понятно. Такая новость, да еще и об их общем приятеле… это не то, что ожидаешь услышать. — Сколько ей было?.. Она, вроде бы, была близкого к Тихиро возраста… — Девять. Сибе показалось, что он стал выглядеть совсем несчастным. — И когда?.. — Пару недель назад. Но мы недавно узнали. Он еще раз посмотрел на кучу книг перед собой, а потом поднялся на ноги, так резко, что Азами вздрогнул. Когда Сиба всучил ему немытую кружку из-под кофе, он так удивился от внезапного порыва, что принял ее без лишних возражений, хотя обычно ни за что бы не стал трогать, зная, что за этим последует. — Азами, душенька моя, помой кружку и сходи с Итики-сану, а? Скажи, что мне сейчас не до его задания. Азами мог послать его к черту, разозлиться, что Сиба опять намеревался свалить с работы, но он ничего не произнес, просто сжал кружку крепче и кивнул. Он все слишком хорошо понимал, и, хотя Сиба порой за спиной называл его бешеной гориллой, он все равно знал, что Азами мог быть душкой, если хотел. Он криво ему улыбнулся, а потом, не говоря больше ничего, прыгнул в пространстве — так далеко, как только мог, чтобы оказаться ближе к Самуре. Когда он выпрыгнул наконец из финального прыжка прямо перед воротами дома, где жил Самура, его взгляд моментально зацепился за то, как грязно тут было. Но это был не след заброшенного дома, как он мог бы подумать: отнюдь, рядом со стеной лежал мусор, а на ней размашисто были написаны проклятья и оскорбления, желавшие Самуре скорейшей кончины и осыпавшие его самыми неприятными словами, какие только можно было придумать. Но ведь он слеп, ошалело подумалось Сибе, когда он в ужасе уставился на это безобразие, в чем смысл?.. Почему кто-то вообще поносил его вот так? Самура был мечником, героем! О нем, блин, в книжках писали! С чего вдруг какой-то ублюдок решил устроить тут такое, и никто не стал противостоять?! Да и не один, судя по разным почеркам на стене… Видимо, он так долго стоял и смотрел на этот ужас, что привлек внимание прохожего; стоило Сибе обернуться, как позади него появился невзрачного вида молодой человек к очках, который, явно приметив его униформу «Камунаби», невинно поинтересовался: — Что, вы наконец-то его арестуете? Когда Сиба схватил юношу за шиворот, тот взвизгнул; Сиба не стал сдерживаться, когда ударил его спиной о стену и прижал к ней, не давая коснуться ногами земли. Он был зол, и в своей злости он редко считался с законом или правилами морали. — Что тут творится?! — Он… преступник! — заскулил юноша, скребя пальцами по грязной стене. — Убийца! Мы все знаем про остров! Все услышали!.. Остров? Имя Микабоси снова заиграло в уме, далекое забытое воспоминание, кошмар десятилетней давности. Почему эта информация всплыла? Нет, Итики же что-то такое говорил… про утечку… Это и была она?! Он ощутил, как исказились у него губы в оскале, а затем разжал руки. Юноша шлепнулся на задницу прямо перед ним, и, когда Сиба навис над ним, словно коршун над добычей, втянул голову в шею. — Расскажи мне подробней, кто вам что рассказал. … впрочем, информации он достал немного. Это была несколько приукрашенная правда про последнюю бойню. Про грех Акемуры и прочее… Но ладно, допустим, но сроку этой сплетни уже вот как десять лет! Декада! Кто, блин, вообще теперь хотел об этом судачить?! Или все выросшие после войны идиоты вдруг вспомнили, что ай-яй-яй, людей убивать нельзя? А что, в войну такие умники языки в жопы позапихивали? Сказать, как зол был Сиба, значило не сказать ничего! Он постучал в дверь, но никто не ответил. Не дожидаясь, Сиба телепортировался внутрь. Признаться, он боялся, что когда прибудет, то сделает это слишком поздно — что найдет приятеля в петле под потолком, как он сам, видимо, обнаружил дочурку. И как только это сделал… по звуку? Скрипу? Или запаху? От одной мысли об этом Сибу бросало в дрожь. Когда он зашел внутрь, то в холле его ничего не удивило: обувь валялась небрежно, но не все ставили ее на место слишком уж аккуратно. Худшим, что увидел Сиба, были две пары детских туфелек, стоявших в углу, и он торопливо отвел от них взгляд. Когда он прошел внутрь, то решил не разуваться — приглядевшись, увидел, что пол был грязным и пыльным. — Самура! — крикнул он, зная, впрочем, что если Самура был жив, то наверняка уже его давно услышал. — Эй, Сеити! Но никто не ответил. Сердце Сибы забилось чаще в панике, но он не перешел на бег. Обошел комнаты. В кухне царил хаос: на столе валялись грязные тарелки, где над остатками еды летали мухи, воняло тухлятиной. В раковине валялась целая гора кружек, часть из которых была разбита. В гостиной все лежало вверх дном. Сиба легко мог вообразить, что случилось: в приступе гнева, Самура опрокинул шкаф и столик, швырял все подряд, пытаясь найти в этом отдушину, но это не могло принести в его сердце покой после столь ужасающей смерти дочери. Его жена ведь… тоже умерла, да? Кажется, год назад, что-то такое он слышал… Они с Инори плохо разошлись, Сиба знал, но остались той несчастной влюбленной парой, которая понимала, что им больше никогда не вернуться к прошлой радости. Самура наверняка все еще любил ее, может, не как в молодости, но как дорогого человека точно, и ее смерть наверняка тяжело по нему ударила, все же, он был человеком весьма слабым в этом смысле… А тут еще и дочка, совсем ребенок. Сибе снова вспомнился Тихиро. Как он помог Рокухире вспомнить, что можно было радоваться жизни. Одна из комнат была заперта, и Сиба просто переместился внутрь. Он сразу понял, почему дверь была на замке — детская. Дочь ведь не жила с Самурой сразу, значит, он обустроил это уютное гнездышко для нее позже. Вместе они развесили рисунки, разложили книжки… Усыпальница, будто не тронутая с того времени — на столе лежал слой пыли. Постель была аккуратно заправлена, на ней сидели плюшевые кролики, и они жалобно смотрели на Сибу теми же глазками-пуговками, какими запечатлели смерть своей хозяйки. Он решил не тревожить это место, переместился обратно в коридор. В следующей комнате тоже все валялось на полу, но в этот раз одна деталь была не тронута — алтарь. Там было два портрета. Женщина и девочка. Мать и дочь. Благовония были свежими, и Сиба резко обернулся. Палочка не успела догореть, значит, Самура сегодня был все еще жив. Он быстрым шагом направился на дальнейшие исследования. В конце концов, он нашел Самуру. Это было сложно, но ему удалось. Кто бы подумал, что он отыщет его в ванной комнате? Хотя зачем ему, кроту, свет? Привык жить без него. Тот лежал в полной темноте в пустой ванной, абсолютно нагой, и Сиба сразу увидел, как сильно он похудел — все ребра можно было пересчитать. В тесной комнатке воняло кислым запахом немытого тела, лицо у Самуры было заросшим намного сильнее, чем Сиба привык его видеть, и он сразу понял — как умерла дочь, так ударился в отчаяние. Забросил себя. Хорошо, что не перерезал себе вены… Он мог бы. К сожалению, он вполне себе мог так поступить. Сиба не стал слишком сильно церемониться и схватил лейку душа, а потом врубил холодную воду. Когда он направил ее на Самуру, тот ожил и застонал, съехав по стенке ванны вниз и попытавшись свернуться в комок. Печальное зрелище. Он и так до этого был слегка больше в сторону костлявости, в отличие от того же Ибуки, а теперь же… Сиба продолжил его поливать, пока Самура наконец не раскрыл белесые слепые глаза и не прохрипел: — Что тебе нужно?.. — Я пришел проверить, что ты себя не убил. — Убил бы, и что?.. Сиба нахмурился и прыснул Самуре в лицо, отчего тот снова скрючился в позе червяка на дне ванны. — Нельзя такие вещи говорить, — он не стал повторять давно известные истины о том, что жизнь была даром, что нельзя было так просто ею разбрасываться. Смерть Самуры тоже много кого опечалила бы. — От тебя воняет, прими душ, — Самура, конечно же, его проигнорировал, и Сиба потемнел лицом сильнее. — Значит, мне заняться? Он никогда не помогал кому-то со столь… деликатным делом. Когда Тихиро был маленьким, то Сиба порой помогал его купать, но это случилось-то от силы пару раз, и ребенка с ровесником ну никак не сравнить. Но он честно постарался: избавился от черного рабочего хаори, остался даже без рубашки, закатал штаны. Вытащил Самуру из ванной — он был совсем тонким, словно сухая ветвь, казалось, его можно было точно так же переломить. Он почти не реагировал; когда Сиба усадил его на табурет, то согнулся; не вздрогнул даже, когда Сиба снова окатил его водой, но уже теплой, а потом намылил спину. Пришлось хорошенько постараться, и Сибе подумалось — н-да, такой момент, раньше бы он столько пошляцких шуток отпустил, да вот только сейчас вообще шутить не хотелось, только плакать. Затем, закончив, он взял в руки бритву и опустился перед Самурой на колено, схватил его за подбородок. — Не шевелись. В последний раз бритым он видел его, наверное, в начале войны. Но потом им всем некогда было чисто бриться, дай бог выжить. Без волос на лице Самура должен был выглядеть немного младше, но отощавшее костлявое лицо старило его еще сильнее, и перед Сибой словно сидел старик. Ох, тяжело тебе, дружище, да? Сиба хотел бы сказать, что понимал, но нет. Совсем не понимал. Одно дело, когда погибали приятели, другое — когда твой ребенок. Может, потому он и не заведет семью. Никогда. Сиба нашел самое чистое полотенце и вытер насухо, позабыв о стеснении. Не до него сейчас было. Причесал его, думая — хорошенько было бы тебя и постричь, но потом… Это могло подождать. Пока он рылся в шкафах, Самура не сдвинулся с места, словно нахохлившаяся большая птица; он не отреагировал, когда Сиба принес ему первое чистое, что попалось под руку — какую-то старую футболку, теперь совсем не сидевшую на плечах. И такое у него было! Ну надо же. Однако, оделся Самура сам. Может, ему стало неловко. Попутно с ним и сам Сиба. Когда они закончили, приятель замер посреди ванной, будто не зная, что ему дальше делать, и глядя на него, совершенно потерянного, Сиба подумал — если я его тут оставлю, он точно полезет в петлю. Тут даже провидцем, как Тиаки, быть не нужно было. Он положил руку ему на плечо, мягко, и сжал его. Костлявое. — Поживешь пока со мной, окей? У тебя тут… хаос, конечно… Он старался говорить спокойно, чтобы не задеть как-то, но Самура был сломан еще декаду назад, и попытка вышла тщетной. Самура дернулся и отшатнулся от него, едва не поскользнувшись на мокром полу, а потом оторопело, словно в лихорадочном бреду, забормотал: — Уйти?.. Я не могу уйти. Я не могу бросить Иори… — Иори больше нет, — мягко сказал Сиба. Самура затряс головой. — Нет… Нет-нет-нет… Она тут, я знаю… Моя девочка… она… Возможно, он говорил об Иори, как о душе, о ее призраке, что якобы обитал в запертой комнате с плюшевыми кроликами. Сиба понятия не имел, но одно он понимал точно — Самура был не в себе. Еще чуть-чуть, и натурально с катушек слетит, только не как Акемура, а навредит только себе. О, в этом он был мастак! Потому Сиба не стал его дослушивать — он просто схватил его за ворот и притянул к себе, обнял за плечо, а потом тем же путем, каким прибыл сюда, телепортировался к себе домой. Потребовалось пять остановок (они заняли от силы минуту), и под конец Сиба чувствовал себя вымотанным. Черт, из него выжали все соки, словно из лимона. Самура обычно нормально переносил телепорт, он и сам использовал похожую технику в войну, но тогда он был… ладно, назвать «здоровым» его тоже язык не поворачивался, но он все равно был в состоянии намного лучше, чем сейчас. Он пошатнулся, и Сиба схватил его за пояс крепче, боясь, что измотанный, Самура прямо на месте потеряет сознание, но вместо этого тот вцепился ему в плечи длинными острыми пальцами. Ох-х-х… Плохо дело. — Зачем ты возишься со мной?.. — его голос повышался по нарастающей, и он даже не дал Сибе ответить. Самура ощутимо затрясло. — Это моя вина, слышишь?! Это из-за меня она умерла! Потому что я снова ничего не понял! Моя маленькая девочка… — внезапно ноги его подогнулись, и Сиба усадил его на пол, пока Самура продолжал цепляться ему за рубашку. Его голос начал дрожать. — Моя бедная девочка так страдала этот год. Эти шакалы извели ее, довели до смерти. Мучили ребенка каждый божий день. А я даже этого не увидел. Верил ей, что все хорошо… Когда слезы потекли по его лицу, Сибе стало так горько. Тяжело было на это смотреть. Он хотел сказать, что это не его вина, что Самура не виноват. Сложно порой уловить такое, а он сам по себе был человеком крайне замкнутым, даже к дочери наверняка подходил осторожно, боясь что-то не так сказать. Это другие люди довели ее, другие были виновны. Но что Самуре теперь эти слова? Они не вернут ему дочь. Он обнял Самура за плечи и прижал к себе, а тот расплакался ему в плечо, впервые так открыто на его памяти, не скрывая, как его трясло с каждым всхлипом. Вот и все. Спала маска. Он казался таким хрупким, совсем не тем человеком, которого он помнил с войны; совсем не тем, кого хаяли палачом соседи. Сиба положил ему руку на голову, повел по ней пальцами, поглаживая, стараясь успокоить, но это было сущим ничем на фоне зияющей дыры, что раскрылась сейчас в груди Самуры. Почему «Камунаби» не отреагировали? Почему все зашевелились лишь сейчас? Кажется, настало время размять кулаки и подправить пару уродливых рож. — Поплачь, Сеити, — пробормотал он, впрочем, и Самура продолжил давиться слезами у него на плече. Вовсе не страшный герой, не убийца, а маленький и слабый человек, чье сердце было так легко разбить. — Поплачь. Станет полегче. Хорошо, что я навестил его. Кто знает, что бы стало с ним спустя несколько дней. Но Сиба не хотел об этом думать и потому просто закрыл глаза, стиснув Самуру в руках крепче. Кое-какое успокоительное у Сибы нашлось, он заставил Самуру его выпить; тот был настолько измотан, что отключился довольно быстро, уснув прямо у него на руках, и некоторое время Сиба все еще просидел с ним на полу, чувствуя, как постепенно уходила дрожь, как расслаблялись худые плечи вместе с тем, как Самура засыпал. Страшно было оставлять его одного. Хорошо, что Азами рассказал. Как же хорошо!.. Хоронить всю семью разом было бы… конечно… Сиба пока слабо понимал, как нужно было реагировать; наверное, к лучшему. Панику развести всегда успеет. Потому он просто вздохнул, а потом подхватил его под руки и ноги — совсем легкий — и потащил в спальню. Квартирка у него была маленькая и не сказать, что особо обжитая, Сиба больше работал или слонялся у Рокухиры, чем был тут, приходи в основном, чтобы поспать Он уложил приятеля в постель, накрыл его одеялом, а потом некоторое время просидел рядом, не слишком понимая, что теперь делать. Он не мог… просто заставить Самуру почувствовать себя лучше. Конечно же смерть дочери тяжело по нему ударила. Совсем маленькая девочка и так плохо закончить! Но почему? Что там вообще произошло?.. Только один человек знал ответ, и этим человеком была сестра Инори Как-Ее-Там-По-Имени, с которой они, к счастью, были коллегами, и Сиба был уверен, что уж эта мадам точно обо всем была в курсе. Он взглянул на часы — время вечернее, но не слишком поздно — потом поднялся и бросил последний взгляд на Самуру. Черты лица у него стали острее из-за худобы. Мне правда так жаль, друг, так искренне жаль. Я бы никому такого не пожелал. Затем Сиба растворился в воздухе. Найти сестру Инори было не сложно, и от нее Сиба узнал все, что было нужно — и что его ничуть не обрадовало. Это был именно тот слив информации, о котором говорил Итики. Кто-то распространял слухи по городу, и это отразилось на школе, где училась девочка. Одноклассники и учителя! Ну ладно первые, все знали, что дети тупые, а вторые-то? Что вам, уродам, рожденный после войны ребенок сделал? Сиба хотел бы начистить пару рож, но он знал, что для государственного служащего это было против правил, потому мог лишь всплескивать руками и вздыхать. Он пожаловался на все Итики, и тот, на удивление, не прогнал его из кабинета. Обычно он не переставал быть эдаким мелким ехидным стариком, чем бесил Сибу неимоверно, но сейчас его лицо было крайне мрачным. Ну еще бы. Они много что ждали, но не такое. — Может, их засудить? Что они ребенка затравили? Нельзя же такое оставлять просто так, без внимания. — С этим разбираются, — Итики подразумевал сестру Инори, видимо. — Ты молодец, что навестил его и притащил сюда. Прошел день с того момента. Самура не просыпался ночью, а с утра Сиба разбудил его и пронаблюдал за тем, как тот себя вел. Насколько он знал, тот опять сейчас спал. Ну и хорошо. Может, сон в нормальной постели поможет. Стоило бы вернуться к нему домой, чтобы убраться, но Сиба не мог оказаться в двух местах одновременно, и он не хотел, чтобы Самура и близко был рядом с детской, где нашел тело дочери. Стоило поговорить с сестрицей Инори, та, вроде бы, отнеслась к ситуации без лишней агрессии, наверное, понимая, что у Самуры с головой всегда был бардак, и сейчас он лишь усилился — что его винить? Сиба забарабанил пальцами по коленям. Он ощущал беспокойство, зудящее, словно комар над ухом. — Да что там. — Если тебе тяжело, я могу что-нибудь организовать… — Не нужно, — вдруг отрезал он, а затем нахмурился. — Думаю, на похоронах уже было достаточно незнакомцев, кто помогал с ними. Ему сейчас лучше побыть с кем-то, кого он хорошо знает. Хорошо было бы сплавить его Рокухире, тот все равно не работал и жил бобылем, но проблема была в Тихиро. Сиба был уверен, что Тихиро Самуре понравится, но только вот увидеть ровесника дочери сразу после такого кошмара, да еще и живого… ну, вряд ли это хорошо на нем скажется. Но отправить его туда было бы лучшим вариантом. Они с Рокухирой бы многое обсудили, война терзала обоих, да и там, вдали от цивилизации и других людей, было спокойней. Но… Да, не с Тихиро под боком. Может, свозить его на море? Куда-нибудь подальше от всего мирского. Стоило подумать об этом. В этот раз после работы он не отправился халтурить на сторону или пить с приятелями, а вернулся домой, даже не прогулявшись по улице. Оценил ситуацию: на кухне на столе стоял стакан с водой, значит, Самура поднимался. Посуда лежала на тех же местах, значит, он не ел, только впихнул в себя завтрак с утра, когда Сиба уходил. Ну что же ты, Сеити, ты же так совсем растаешь. Но как он мог заставить его перестать? Это же не что-то, что можно просто сделать словами. У человека, блин, ребенок себя жизни лишил! Потому что какие-то сволочи решили напомнить о старых грешках, и выбрал целью не Самуру, а его беззащитную дочь! Надо было избавиться от вещей с его запахом. Самура на них реагировал остро, как собака, может, поможет отвлечься. Сиба достал несколько своих вещей, потом сел на постель, где Самура лежал, накрывшись одеялом с головой, потряс его за плечо. — Надо поесть. Слышишь, Самура? Земля, прием! Самура слабенько застонал и свернулся в компактный клубок. — Блин, мужик, ты не можешь просто тут взять и помереть с голоду на моей кровати. — Отстань, Сиба. Я не хочу. — Надо, — Сиба сдернул с него одеяло, резко, и Самура попытался спрятать лицо в руках. — Надо поесть, чтобы жить дальше. — Не хочу. — Это тяжело, дружище. Но это не вернет тебе дочку. Но Сиба этого не сказал. Он с трудом вытащил Самуру из постели, пинком загнал его в душ и дал свою одежду. Дождался, когда тот закончит, потом посадил его за стол. Сиба готовил так себе, но он хотя бы умел это делать — натренировался на Рокухире. Сделав простой суп с овощами — что-то полегче для изможденного организма — он сел напротив Самуры и подпер голову рукой, пристально наблюдая, чтобы тот все съел. Да, аппетита нет. Да, очень плохо. Все в порядке, правда. Но если ты, Самура, убьешь себя, все станет еще хуже. Мы много дерьма совершили в войну, но ты, пожалуй, один из немногих, кто искренне об этом сожалел. Иногда Сиба думал, что зря Рокухира дал Самуре клинок, хотя тот доказал, что выбор был верным. Он был великолепным мечником. Жаль только это его доломало. Некоторое время Самура слепыми глазами смотрел на суп. Его плечи были опущены низко, он больше напоминал тень, чем человека. Как он нашел ее? Висящей, да? Под потолком… Что-то такое сестра Инори сказала. Когда позвонил ей, прося помощи с похоронами, даже не мог два слова связать, разрыдался при кремировании. Сестра Инори не слишком-то его жаловала, но сказала, что тогда просидела с ним долго. Сиба снова припомнил алтарь и две фотографии. Пустой грязный дом. Это ракушка, в которую ты себя загнал. Ракушка, из которой тебя попытались ножом выскрести. Самура наверняка желал, чтобы случилось наоборот. Чтобы дочка его жила, а сам он скончался. Сибе не нужно было быть провидцем, чтобы знать, что он бы все за это отдал. Но как бы отреагировала девочка? Потерять сначала мать, а потом отца. Тоже было бы тяжело. Патовая ситуация. Наконец, Самура взял в руку ложку. Его пальцы дрожали, но он немного поел. Так-то лучше. — Давай я возьму отпуск, покатаемся по стране. Подальше от… ну, знаешь. Тяжелой атмосферы. Итики расценит это, как помощь, плюс заботу о важном ресурсе страны. Сиба же видел в этом также возможность неплохо отдохнуть. Впрочем, несмотря на его желание побездельничать, он прежде всего беспокоился о Самуре. — Зачем ты это делаешь? Голос Самуры звучал очень устало. — Потому что мы друзья. — Мы несколько лет не говорили. — Да, потому что я работаю, — Сиба смерил его взглядом, потом понял, что Самура этого не увидел. Кашлянул в кулак. — Когда мы занятые взрослые, не так-то просто выкроить время на старого друга. Да и я думал, что от наших рож тебя тошнит. — Тебя руководство послало, да? Проверить, не убил ли я себя. — Нет, Сеити. Я сам пришел. Самура легко чуял ложь, и потому понял, что Сиба не врал. Он опустил голову еще ниже. В свете блеклой кухонной лампы белесые шрамы на его бледном лице казались слишком заметными. — Лучше бы ты дал мне умереть. — И что бы это дало? Лишь сыграло бы на руку тем людям. — Они все равно были правы… — плечи у Самуры задрожали, как и голос. — Обо всем. От меня одни лишь проблемы. Если бы не я, то Иори… Финал фразы он проглотил, снова заплакав. Обычно Самура все же старался держать эмоции при себе. Он был довольно угрюмым и замкнутым человеком даже в молодости, но они с Сибой достаточно подружились, чтобы он знал, что под маской этого слепого бойца скрывался извращенец с плохим чувством юмора. Но где он теперь? Смерть дочери открыла страшную рану. Теперь он даже не мог замкнуться, у него не было сил. Он сидел и плакал, словно ребенок; когда Сиба подсел к нему ближе, то снова вцепился ему в рубашку. Кто бы не был этим врагом, он метил в нужного человека, самого ранимого. С большим добрым сердцем. Легко было обижать тех, кто был способен на сочувствие. Нет… надо было что-то делать. Определенно. Не мог же Сиба так и жить: ходить на работу, проверять, что с Самурой, пока тот только спал. Что ж, деньги у него водились. Пожалуй, можно было взять выходной за свой счет. Как он и ожидал, отпуск за свой счет ему дали. Машина у Сибы была, собраться было не сложно — если что, можно было закупиться вещами по пути. Он закинул в нее все, что мог, а потом затолкал внутрь Самуру. Тот не слишком-то сопротивлялся. За его вещами Сиба предпочел не ехать, отдал свои, роста они были примерно одного, и пусть Сиба был шире в плечах, бог с ним, это сейчас было вообще не важно. Он решил ехать куда глаза глядят. Страна была достаточно большой, найдут места, куда приткнуться. Цены на бензин… Сиба как-нибудь переживет… ну правда. Первый день они просто ехали по шоссе, особо куда-то не сворачивая. В основном молчали, хотя иногда Сиба трепался о чем-то, что пришло бы в голову. Поели в небольшом семейном ресторанчике, он специально попросил для Самуры что-то полегче, и повар отнесся к его просьбе с пониманием. В гостинице же Самура уснул первым: он был так измучен мыслями про дочь, что у него не было даже сил раздеться, и Сибе пришлось делать это самому. Самура был холодным, особенно руки, и Сиба решил, что раз уж они тут лучшие друзья и так далее, то можно было завалиться в одну постель и погреть этот мешок костей. Спать рядом с ним было неприятно! Сплошь кости и коленки! И как Инори с этим справлялась?! Он и сам уснул быстро, а проснулся, когда Самура рядом с ним начал ворочаться. Сначала тот дернулся, и Сиба подумал — кошмар снился, но потом он начал медленно приходить в себя… ощупал окружение, включая Сибу, потом его лицо, и следом напряжение в плечах Самуры спало, и он просто уткнулся носом ему в плечо. Обычно ни за что бы не дался, но… гм, да, обстоятельства… были другими. Настолько вот ему была нужна поддержка. — Что ты делаешь?.. — Дружок, у тебя не руки, а ледышки. Грею я тебя, вот что. — Не стоило, — впрочем, Самура не попытался выскользнуть из объятий, и Сиба погладил его по спине, чувствуя под пальцами старые рубцы, которые Самура так на себе и не залечил. — Только зря время тратишь. И с этой поездкой… Я справлюсь, правда. — В петлю лезть — это не справиться. Самура будто хотел возразить что-то, но замолчал. Палец Сибы остановился прямо под его лопаткой. Он прижал его к себе крепче, думая — тебе же тяжело одному. Всегда было. Что же ты не попросил помощи, когда Инори умерла? Было бы вещь проще. Может, тогда бы они заметили сразу, что что-то не так. Но поздно уже судачить. Он сел на постели, а потом взглянул вниз, на Самуру. Ему бы пару кило набрать, а то смотреть страшно было. И побриться. Сиба потрепал его по лицу, и Самура нахмурился. — Тут в паре часов езды есть неплохой пляж. Возражений он не услышал. Плавок с собой, конечно же, у них не было. Кто бы блин додумался? Да и было прохладно, не настолько тепло, чтобы плавать, потому он просто приперся сюда, чтобы посидеть на песочке и насладиться видом красивого синего океана, безбрежного и мутного, навевавшего неприятные воспоминания десятилетней давности. Он припомнил подписание мирного договора, когда в его голове витала лишь одна мысль — наконец-то. Наконец-то он уснет вечером спокойно, без страха за следующий день. Одна мысль об этом тогда так его осчастливила, что он держался на ней до самого момента, как Акемура решил взбеситься. Он лениво сидел на песке, опершись на руку. Дул прохладный ветерок, и волны лизали берег. Самура стоял в воде. Соленая вода едва доходила ему до щиколоток, и Сиба думал — наверное, для него было слишком холодно. У него все чувства была обострены, ему даже что-то просто слегка теплое могло показаться горячим. Не человек — парадокс!.. Все у него было не так. Может, он тоже сейчас вспоминал бойню на острове. Может… Сибе не хотелось спрашивать. Но что-то в этом зрелище определенно притягивало взгляд. У Самуры были узкие плечи, и черная водолазка лишь подчеркивала его телосложение — не ушедшего на покой бойца, а словно он был гепардом, изящным и тонким. Черт, подумалось, у Инори-то был вкус! Захотелось курить, и Сиба порыскал взглядом по окружению, лишь чтобы понять, что он оставил сигареты в тачке. Блин, ну и дерьмо. Пока он размышлял о том, не прыгнуть ли за ними, он видел, что Самура вдруг уверенно двинулся вперед, прямо в море. Может, увидел что-то?.. Хотя что он там мог увидеть, он же слепой, как крот! Но не это было первой его мыслью. Черт, он хочет утопиться. Он реально сейчас нырнет и выдохнет весь кислород, этот дебил так мог. Сиба будто позабыл про свою способность прыгать в пространстве и кинулся вперед, когда Самура был уже в воде по пояс, игнорируя мокрую одежду. Когда волны лизали его плечи, он наконец настиг его и схватил за руку, а потом дернул на себя. Когда же Самура обернулся, Сиба на мгновение застыл, не зная, что сказать правильного, а потом решил отшутиться: — Это ты утопиться собрался? Знаешь, как говорят? Какашки не тонут. — Сиба… Он стиснул ладонь Самуры крепче. — Не надо, дружище. Правда. Почему? Но у Сибы не было ответа. Но Самура склонил голову набок, а потом потряс ею и попросил секунду. Он вдруг нырнул вниз, так резко, что Сиба не успел схватить его за шиворот и вытащить на берег, но Самура вынырнул почти сразу, а в руках у него была… это что, ракушка? Сиба скептично уставился на нее, а потом на мокрого с ног до головы Самуру. Дружище, тебе скоро тридцатник стукнет. Соберись уже. — Иори… любила ракушки. Я хотел бы положить ей… на могилу. Взгляд Сибы нервно забегал по сторонам. — И как ты ее там углядел? Ты же слепой, как крот! — По течению. И услышал крабов. Где крабы, там, обычно, ракушки. — Приятель, ты реально просто монстр с такими штуками, — когда лицо Самуры потемнело, Сиба чертыхнулся про себя, понимая, что надо было сказать это иначе. Ага, нашел нужное слово, особенно сейчас! — В смысле, я иногда что в соседней комнате не слышу, а ты отыскал ракушку своими… ушными суперспособностями. — Это называется эхолокация. — Ну да, я так и сказал. Самура повертел ракушку в руках, а затем вздохнул. Больше он ничего не сказал, и позволил Сибе вывести себя из воды. Пришлось менять одежду на сухую, а в ближайшей гостинице мыться вдвоем под одним слабым душем, но Сиба был немного рад: в смысле, Самура, конечно, все еще пребывал в душевной агонии, это было заметно по поведению, и по тому, что он постоянно был в своих мыслях, и что за ракушкой этой дебильной полез и чуть не схлопотал Сибе сердечный приступ, но он пытался, честное слово, было видно. Пил свои дрянные таблетки, позволял тащить себя куда угодно, не запирался снова в ракушку. Хорошо было бы навестить других мечников, но Сиба понимал, что встречи со старыми товарищами только разбередят старые раны. Да и тот же Ибуки тоже ржавел, этим двоим лучше было не видеться, по крайней мере сейчас, а то начнут резонировать в своей депрессии. На ужин Сиба повел его в мелкое кафе у берега. Туристов тут было мало, начинался прохладный сезон, потому они выбрали столик с видом на море. Сиба мог видеть, а Самура — слушать. Пока они ждали заказа, взгляд Сибы невольно зацепился за старые рубцы на руках у приятеля — такие бледные, что их едва можно было рассмотреть. Это были следы его героизма в войну, когда он, не жалея себя, лез в самое пекло. В начале войны он еще не так хорошо умел заживлять раны, вечно экономил силы на себе и постоянно отдавал себя всего другим. И этого человека выбрали своей целью те твари… И какие-то придурки поверили и довели его дочь! Бедняжка. Совсем малышкой была. Сиба отвел взгляд. Когда им принесли еду, Самура вдруг поднял голову и уточнил у милой официанточки, можно ли было тут курить, а потом перевел взгляд на Сибу. — Одолжишь? — Ты же вроде бросил. Сколько не курил? — С войны. Самура закусил сигарету, как обычно, но в этот раз поднес зажигалку. Пальцы у него немного дрожали. Когда в воздухе повис удушающий запашок, Сиба и сам решил закурить. Раз уж они тут сидят, и дымить можно было. Редко где так везет. Некоторое время Самура курил молча. Казалось, он делал это скорее на автомате, держал сигарету и подносил ее ко рту, затягивался, а в его лице не читалось ни единой мысли. Затем он стряхнул ее в пепельницу, которую вскоре после вопроса принесла официантка. Ему явно нужно было выговориться, и Сиба видел это. Сестра Инори ему особо близка не была, да и он наверняка стыдился, что бросил ее с маленьким ребенком. И все это копилось, копилось… Но сам он говорить не начнет. Сиба его как облупленного знал. — Как ты нашел ее? Цвет на лице Самуры медленно отступил, оставив место пугающей бледности, почти смертельный. Он поднес дрожащими пальцами сигарету ко рту. — Я в ту ночь плохо спал… Пришлось выпить снотворного… А когда проснулся, то услышал, как скрипела балка. Совсем тихо-тихо, и я думал, что крыша прохудилась. Прямо в ее комнате. Открыл дверь… — он замолчал, слепо смотря куда-то вперед. Сигарета стремительно тлела, но Самура словно не чувствовал, что она могла его обжечь. — Мертвое тело… оно пахнет иначе. Я сначала не поверил. Думал… может, она просто на стуле стояла, тоже пыталась понять, что там скрипело… Но было так тихо. И стул… в стороне был. Откатился. Она, наверное, его ногой задела… Смерть от удушения была мучительной. Вряд ли девочка сломала себе шею сразу. Бедняжка. Его голос задрожал, и Самура извинился. Снова затянулся. Сиба же подумал — я вижу в твоих волосах седину. Вижу, что ты не справляешься. Почему ты молчал эти две недели? Почему не попросил у нас, своих друзей, помощи? Хотя бы Урухи. Или Сиракая. Они же тебя, придурка, с юности знали. Еда потеряла вкус, и он хмуро уставился на салат, но затем вздохнул. Нет, еду тратить он не собирался. Сиба потушил сигарету. — Уруха говорил, что после войны ты тоже всякое пытался. — Я не соображал, — Самура медленно покачал головой. — Когда мы развелись с Инори, если бы не Уруха не притащил меня обратно в додзе, то я был бы рад сдохнуть где-то в канаве. Лучше бы он тогда не успел. Тогда сейчас Иори была бы жива. Моя бедная девочка. Я… так боялся, что она закончит, как почти закончил я. Я был плохим ей отцом, не смог спасти вовремя. За что ей это все?.. Кто за это ответит? — Ты хороший человек, Сеити, — Сиба откинулся на стуле назад. — Будь я на твоем месте, я бы устроил бойню. И в школе, и в городе. — Незачем. Это моя вина была. Все эти слухи — правда. Лучше бы мы убили Акемуру. Нет, это не так. Но Сиба знал, что спорить об этом с Самурой было бесполезно. В этом они с Рокухирой были похожи. — Ты слишком добрый. — Иногда я хочу побыть эгоистом. Так хочу… — Самура затушил сигарету в пепельнице, а затем провел ладонями по лицу. — Если бы я мог, я бы не просто убил тех людей, что начали эти слухи. Я бы выпотрошил их на главной площади. Пусть думают обо мне как хотят. Но смысл? Какой в этом смысл, правда? Это не вернет мне Иори. Она теперь… просто горстка пепла. Мертвым все равно. — Да, но ты-то не мертв. Самура вдруг стиснул кулаки, но ничего не сказал, и Сиба отвернулся к морю, зная, что друг хотел произнести. Самура Сеити умер еще до войны, в момент, когда вырезал себе глаза, а на войне бежала вперед лишь его тень. И он сам… был тенью тени, отголоском прошлого, не сумевшим предотвратить столь страшное… Когда он положил руку на стол и дотянулся до Самуры, когда погладил его по ладони, тот задрожал, и из его глаз потекли тонкие слезы. В горячих источниках Сиба не был давно. В основном ими баловались ребята, что ездили по командировкам по всей стране и не обладали возможностью быстро телепортироваться, а ему, бедолаге, редко когда снимали номер, что уж тут говорить о хорошем рекане. Но сейчас никто его не останавливал, потому он позволил себе расслабиться: вытянул ноги вперед, облокотился на бортик, пока за окном их роскошного номера — он снял весьма дорогую комнату, шиковать так шиковать! Кайф. Самура сидел рядом с ним. От горячей воды его бледная кожа раскраснелась, и, признаться, Сиба немного боялся, что у него сейчас помутится зрение, и он потеряет сознание. Утопить самому приятеля не хотелось. Может, выпить? Но опять же, Самура сто лет не пил, вдруг поплохеет ему? Что с ним потом делать? Без очков на лице ему было куда лучше. Они вечно привлекали к себе внимание, да и лицо он прятал за челкой, а тут, откинув мокрые волосы назад, он открылся, и Сиба подумал — я вот, значит, эстет, и это дохрена эстетично, знаете ли. Ему бы еще от синяков под глазами избавиться, и вообще был бы как конфетка. Но все пошляцкие шутки у Сибы как-то не выходили. У его приятеля было горе, горе немаленькое, как он вообще мог отпускать сальные шуточки? Потому он просто смотрел на него… смотрел и думал — да, дружище, если бы я мог, я бы точно украсил твое лицо улыбкой. Так тебе было бы намного лучше. Он подвинулся к Самуре ближе. Казалось, у того слегка кружилась голова; он позволил Сибе сесть рядом, уперся лбом в плечо. Это все от недостатка питания. Сибе было так жаль Самуру… правда, так искренне жаль. Пальцем он провел ему по затылку, затем вниз, по линии позвоночника, непривычно выпиравшего. Самура все еще позволял это делать. Чувствовал себя таким разбитым? Или желал ласки? Нет… Тепла он желал. Быть любимым, хотя казалось, что весь мир был против него. Слов, что это был не он виноват, хотя Самура ни за что не поверит. — Я так давно не отдыхал, — вдруг пробормотал Сиба, вспоминая, когда в последний раз нормально уходил в отпуск, а не работал в нем. — Черт. Дружище, хорошо тебе на пособии! — Я думал, тебе тоже что-то платят, как участнику иришимской бойни. — Ага, хрен там плакал. Сиба не видел лица Самуры. Как он сейчас выглядел? Вокруг была влага. Плакал ли он снова? Возможно. А может, и нет. Его макушка была совсем рядом, от него пахло мылом. Теплом. В этот раз его пальцы были теплыми. Когда Сиба подцепил его подбородок и поднял, Самура поддался. Губы у него были сухими, обветренными. Все обкусаны. Раньше он бы оттолкнул Сибу прочь, отшутился бы. Но сейчас не двигался. Ты можешь сделать это прямо сейчас. Но Сиба решил, что пока было не время. Он просто быстро поцеловал Самуру в шрам под глазом, а потом положил руку ему на плечо и уткнулся носом в волосы, а потом продолжил водить пальцами по позвоночнику, вверх и вниз, думая, как несправедлива была жизнь к некоторым людям, терзая и терзая их раз за разом, хотя все, что они хотели — просто счастья для всего мира. Сиба ненавидел лестницы! Он всегда избегал долгих подъемов, потому что, ну, мог. Просто телепортировался в нужное место и был таков, за что его часто ругали: сначала это был Хасуми-сан, а потом Азами, и оба говорили одно и то же — станешь ленивей, потеряешь форму, этого хочешь? Но они путешествовали… так что Сиба решил пройтись с Самурой, и уже в середине пути наверх — они нашли какой-то местный старый храм и решили заглянуть туда — он крайне сильно об этом пожалел. Когда он обернулся назад, Самура неспешно следовал за ним. Он тоже выглядел уставшим, но молчал и не жаловался, и Сиба цокнул. Вот же терпеливый! Он дождался, пока Самура дойдет до него, а потом пошел с ним вровень. Он был одет в его же белую толстовку, и этим напоминал белую ворону, заклеванную своими же птицами. Но ему шел белый цвет. И шло что угодно, кроме приехавших белых рубашек! Когда они поднялись, Сиба застонал. — Ну конечно, я знал, что это место нахрен никому не сдалось! Он только слышал, что этот храм был популярен среди туристов, мол, красиво, экзотично, но он не думал, что это будет заброшенное и забытое богами место! Развалюха! Черт, лучше бы они пошли в тот ресторанчик, который он присмотрел по дороге, и то потратили бы время с пользой. Однако Самура, видимо, не разделял его недовольства. Он прошел вперед, игнорируя Сибу, а потом подошел к алтарю и поднял голову наверх, словно мог что-то увидеть. Наверное, для него тут было слишком много звуков и запахов — вдали от города посреди дикой природы. Когда его пальцы коснулись старого алтаря, чье дерево побурело со временем, Самура вдруг произнес: — Какому богу принадлежит этот храм? — Да черт его знает. Сиба подошел к нему и поднял голову наверх. Это место держалось на честном слове, страшно было стоять рядом. Внутри алтаря он вдруг углядел пару монеток и удивился, что никто еще не попытался выломать гнилые деревяшки. Когда он опустил руку вниз, к алтарю, то повел рукой в сторону и случайно соприкоснулся с пальцами Самуры. Он же и вздрогнул. — Ты веришь в богов? — Нет, — Сиба фыркнул и нахмурился. — Если боги есть, то почему позволили всему случиться? Он говорил про войну, но потом осознал, что Самура понял его иначе. Будто речь шла про дочь. — Я тоже не верил. Пока не встретил Акемуру. — Акемура — не бог. — Ты был слугой клана Сога, да? — Сиба не ответил. — Я слышал, что они — потомки Изанами. И он такой же. Как она. Он наложил на нас проклятье. И пока мы живем, наши дети будут умирать. Это не проклятье Акемуры. Это идиоты, которые решили залезть туда, куда не следует. И люди, которые поверили в эту чушь и довели твою дочку. Он скривил рот и хотел было заметить это, но Самура опередил его: — Боги, они как дети. Капризные и жадные. Они делают лишь то, что считают нужным, и не слушают молитв людей, если те им не нравятся. Но богов без людей не существует. Это мы… создали Акемуру. Только мы виноваты в своем несчастье… Если бы мы тогда пожертвовали своими жизнями, то… То что? Но Самура не ответил, а Сиба знал, что сказать ему было нечего. Это не та вещь, о которой можно было так легко заявить, да и глупо было предсказывать — они все равно не исправят прошлого, даже Рокухира не был способен сковать такой магический клинок, иначе бы давно сделал и исправил свои ошибки. Интересно, если бы у Самуры все еще был «Тобимунэ»… Сумел бы он вернуть дочь к жизни… Посещали ли его такие сомнения? Верным ли было решение о том, что клинки не стоило больше использовать? Сила портит. Но порой именно вкусив такой силы, больше не можешь жить как нормальный человек. С ними… многое могло быть иначе. С мечом в руке Самура мог бы излечить Инори. Спасти дочь. Но теперь он был просто обычным смертным, который ничего не мог сделать. — Боги существуют для людей, — заметил Сиба. — Если есть нужда, то появляется и вера в бога. Акемура был божеством войны, когда нам нужна была победа… Но он уж точно не аватар Изанами. Это не боги, кто рушат наши жизни, это люди с силой в руках. Он сложил руки в молельном жесте, а потом задрал голову наверх, гадая, был ли он прав, правда ли богов не было, или же он просто был маленьким наивным человеком, который пытался написать свою судьбу, хотя она уже давно была расписана. Его жест повторил и Самура, и они вдвоем помолились, не зная, услышит ли их кто-то, или же вновь ответом им будет только ветер. — Кролики, — с умным видом заявил Сиба, — это не только ценный мех!.. — Ну-ка закрой рот. Кроличья ферма. Замечательно. Он сам не знал, как вообще нашел это место, но вот они торчали в тут в окружении кучи детей, и, конечно, кроликов. Сначала Сиба думал, что их нахрен пошлют, мол, какие еще два взрослых мужика, да кроликов подержать на руках, но девушка за кассой оказалась такой милашкой — по секрету сказала, что многие вот так сюда приезжали, просто сейчас был не туристический сезон, а так чаще всего тут бывали дети. Но вот… Кролики. Он опасался, что Самура плохо на них среагирует, в конце концов кролики нравились его дочери, и это могло привести к медленной спирали черти куда, и ему бы не хотелось успокаивать приятеля прямо тут, в окружении детишек и маленьких зверушек, хотя, наверное, кто-то посчитал бы это довольно трагично-умилительным, мол, вот так милые зверюшки помогают человеку преодолеть свое горе. Самура на его предложение пойти сюда отнесся скептически, как и любой нормальный взрослый человек, но пройдя внутрь он поумерил свое недовольство, Наблюдать за ним было любо-дорого, и Сиба хмыкнул, когда Самура опустился на корточки, а потом к нему подбежал один из кроликов. Кроли, как говорил ему Азами (Азами вечно знал всякую смешную херню), были зверьками с характером. Могли и пнуть тебя, если нужно. Но, может, у Самуры была эта аура очень грустного человека, потому подбежавший к нему белый кролик не высказывал особого недовольства: поддался, когда его почесали за ушком, попрыгал рядом, а потом дал взять себя в руки. Он казался таким маленьким в руках у Самуры, таким беззащитным. Как… ну… кролик рядом с вороной! Нет, тупое сравнение. Черт, может, Сибе читать побольше поэзии, чтобы красиво болтать хотя бы в собственных мыслях? Кролик потянулся мордочкой вперед, касаясь носа Самуры, а потом заработал челюстями. А это что, поцелуйчик в кроличьем эквиваленте? Когда он опустил зверька, тот продолжил сидеть рядом, настойчиво требуя ласки. Вот же маленькая козлятина, вроде такой крошечный, а гонора больше, чем у Изару! — Иори любила кроликов. Сиба припомнил игрушки в пустой детской и пожевал нижнюю губу. Самура же продолжил играться со зверьком. — У нее столько всего с ними было. Всякие заколочки, игрушки. Даже одеяло. Мне все Инори отдала, сначала на время, а потом так вышло, что навсегда. Ей бы тут понравилось, — его палец замер, и кролик резко остановился, а потом выпрямил уши. Может, почуял печаль. — Так жаль, что я не знал об этом месте раньше. Надо было отвезти ее сюда. Могло бы ей помочь. Рука Самуры безвольно повисла вниз, и кролик начал бодать ее. Требовал ли ласки? Или пытался отвлечь? Говорили, что животные чувствовали тоску куда сильнее. Он сел рядом с Самурой и положил ему руку на плечо, вторую же протянул к кролику, но тот, понюхав ее, дал деру так быстро, что Сиба озадачился — стоило ли ему оскорбиться? Это из-за рыбы, да? Потому что он недавно ее ел. Или из-за сигарет. Кроличьего рагу вдруг захотелось… — Ты, дружище, уж извини, конечно, но ты и сам за собой порой хандру не замечаешь, что тут говорить о том, что ты что-то там должен был сделать в теории. Все люди разные, и ты просто… не такой, — он потянул Самуру к себе, и тот позволил, снова положив ему голову на плечо. В последнее время это стало их маленькой традицией, так сказать моментом, чтобы успокоиться. — Но ты вот очень ударяешься в эмпатию и прочее. Я вот наоборот. А дочка твоя… полагаю, была как Инори, да? Самура слабо мугыкнул. — Инори год прятала, что медленно и мучительно умирала. Ты ведь ее только под конец раскусил. — Она все же не ребенок. — Да, но у дочки твоей были лучшие учителя на свете. Инори и ты, — Сиба наклонился и заглянул Самуре в лицо. — Ты ведь тоже постоянно скрываешь переживания и боль. — Я знаю, что ты говоришь правильные вещи, Сиба. Я знаю, что она прятала боль, а я, дурак, не увидел. И что поздно об этом думать. Но… — когда он закусил губу, то невольно приоткрыл вечно закрытые глаза, и Сиба снова увидел молочную белизну, словно лунный свет. — Как я могу это так просто отпустить? Она такая маленькая была. Даже десяти лет не прожила. И не справилась. Потому что я не догадался, что значил тот мусор у дверей. А она все это видела. Видела, но молчала. Не просила у меня помощи. Может, я был плохим отцом? Раз она мне не верила. Нет… не может, я им точно… — Твоя дочка, думаю, переживала, что ты ее оставишь. И не хотела, чтобы ты расстраивался. Но ей тяжело это далось. Но если характером она пошла в Инори, то Сиба не удивился бы. — Глупость. С чего ты взял? — Потому что это нормальная реакция для тех людей, что тобой дорожат. Потому что у тебя хрупкое сердце. Это все знали. Сиракай, Уруха, Инори. Дочка. Сиба в том числе. Ему хотелось сказать — ты, Самура, как клинок из чистого металла. Красивый, но хрупкий. Потому в железо всегда добавляют примеси, но ты не такой. Ты вечно все берешь на себя, и это тебя столько раз сломало, не счесть. Ты возвращался, вновь и вновь, но жизнь снова была к тебе несправедлива. Сиба опустил глаза вниз, когда к ним вернулся тот же самый кролик. Когда он снова начал прыгать вокруг руки Самуры, требуя внимания, он вспомнил глупость, которую ему как-то рассказал Рокухира. Вот уж кто был кладезь странных и бесполезных фактов! — Говорят, мертвые могут вернуться в образе животных. Навестить нас, чтобы нам было не так трудно. — Она еще не закончила путешествие в бардо. — Думаю, ребенку сделали скидку, — Сиба пихнул его локтем. — Иначе почему этот кроль так к тебе липнет? Самура ему не ответил. Сам не знал, конечно же. Он снова опустил голову вниз, протянул руку к зверьку, а потом коснулся его крохотной головы, ушей, провел по спине. Зверек беспокойно поводил носом, но потом нетерпеливо боднул Самуру, и тот вдруг севшим голосом прохрипел: — Прости меня, Иори. Если бы я только был человеком намного лучше. Они остановились на парковке у заправки; Самура сидел у обочины и курил, пока Сиба, словно запертый в клетке тигр, ходил из стороны в сторону, а все потому, что только что ему позвонил Рокухира. Он редко связывался сам, обычно это были экстренные случаи, и не сказать, что этот отличался, хотя, конечно, в теории это могло закончиться очень плохо. — Лисица, говоришь? — Да. Пробралась внутрь, а барьер не среагировал. Думаю, из-за недавнего урагана где-то повредился защитный фонарь. Сможешь починить? — Рокухира просил, конечно, не ради собственной безопасности, а для Тихиро. — Азами мне тут нашептал, что у тебя отпуск, все в порядке? — А че, мне теперь нельзя в отпуск сходить? Вот Азами, вот скотина, все растрепал. Находка для шпиона! Рокухира в трубку вежливо кашлянул, на что-то там намекая, и Сиба подумал, что надо было бы хорошенько его пнуть, чтобы не слишком тут умничал. Он бросил осторожный взгляд назад, на Самуру, но тот пребывал мыслями явно далеко. Впрочем, слух у него был отменный, потому Сиба на всякий случай извинился перед ним, сказав, мол, дело особой важности, на что Самура махнул рукой, и переместился на крышу соседней улицы, где подслушать его никак не могли. — Что еще Азами тебе рассказывал? — Просто пожаловался, что ты свалил, а твою работу передали ему. А-а-а, так он ныл! Ну это совсем другое дело! Но улыбка на его губах померкла. — Я с Самурой. — Ого. Неожиданно. Что за воссоединение одноклассников? — У него дочка… с собой покончила. Гм… вот. Повисла тишина, и Сиба легко вообразил себе, как мгновенно помрачнел Рокухира. Ну еще бы. Такая новость, да так внезапно. Он любил Тихиро больше жизни и понимал, как ценна была жизнь ребенка. А тут — такое!.. Как родитель, он прекрасно понимал страх, что испытывал Самура. Видимо, это ответило и на другие его вопросы, потому что он помялся немного, а потом серьезным голосом произнес: — Я сожалею. Ты молодец, что не бросил его. Тяжело ему, да? — Просто кошмар. Ты не представляешь. — Да уж… Видимо, новость его настолько огорошила, что он не знал, что еще сказать. Сиба понимал, что Рокухира тоже был добряком, и наверняка переживал за Самуру ничуть не меньше, чем Сиба, но не только потому, что они были приятелями и в юности курили вместе; Рокухира не был таким уж дураком, наверняка смутно догадывался, что это все было связано с их бременем со времен войны, и, значит, с клинками, что он создал. — Я к тебе заскочу все, — заверил его Сиба, — в ближайшее время. Дай мне с ним договориться, а то он тут, видите ли, нарушает правила пожарной безопасности и курит рядом с заправкой. Рокухира лишь вздохнул и сухо поблагодарил, а потом отключился. Сиба прыгнул обратно; к счастью, ничего взрывать Самура не собирался, он все так же сидел у бордюра, только теперь ковырял сигаретой землю. Когда он поднял голову на Сибу, тот помялся, но потом подумал, что уж кто, а Самура наверняка услышал голос Рокухиры в трубке, так что скрывать от него что-либо было бессмысленно. Он пояснил, почему тот звонил, и лицо Самуры вытянулось в удивлении. — Это ты его барьеры мониторишь? Я думал, Итики-сан. — Не. Итики у нас больно занятой, он на меня все спихнул. Так что мне придется отлучиться на полчасика, надо все проверить. Подождешь меня? Внезапно, Самура поднялся на ноги. В его голосе засквозила неуверенность. — Слушай… знаю, это нагло, но… Может… Я могу… Да че ты мнешься, как девственник на свидании, я же знаю, что ты хочешь спросить. Вы ж с Рокухирой приятелями были, и я знаю, что вы иногда даже курили, и что это ты, собака страшная, его научил. Но была проблема, и вовсе не в секретности, а в том, что там был Тихиро. Погодка Иори. Сиба пожевал нижнюю губу, а потом упер руку в бок и серьезно взглянул на Самуру. — В теории с тобой проблем не будет. Тем более пока барьер не работает как нужно. Но есть проблема. Он помялся, не зная, стоило ли говорить, а потом все же решился. Самура — не тот человек, которому он не стал бы доверять. Тем более тот открыл перед ним душу сейчас, как Сиба вообще мог сказать ему — знаешь что? Я пойду к старому другу веселиться, а ты торчи тут в одиночестве! Не, ну так не делается. Когда он назвал причину, Самура уставился (ну, не уставился, но именно так это и выглядело!) на него с недоверием, а потом переспросил… И вместо того, чтобы задать вопрос, которого Сиба боялся, Самура полным удивления голосом прохрипел: — У Рокухиры? Ребенок? Ты меня разыграть пытаешься? Ладно. Справедливо. Это была нормальная реакция. — Знаю, звучит безумно, но пацан там держит его в ежовых рукавицах. Самура все еще выглядел потрясенно. — Ни за что не поверю, что у него была женщина. — Ну вот это ты зря! — Но кто?.. — Сиба помедлил, но потом решил открыть секрет, и Самура распахнул молочно-белые глаза еще шире. — Принцесса Сога? Та самая? Каким образом? Погоди, то есть ты мне хочешь сказать, что этот мальчик — он… — Ага. Племянник Акемуры. Самура с растерянным лицом выглядел крайне потешно, и губы у Сибы подрагивали в улыбке. — Я… честно, даже не знаю, что сказать. Что более шокирующее — то, что Рокухира Кунисигэ смог обуздать датенсеки, или же что он с кем-то трахался? Загадка на тридцать секунд. — Радоваться надо, что лицом Тихиро пошел не в папашу своего, а в мать! Но я серьезно спрашиваю, ты готов? Он не стал больше ничего говорить и намекать, Самура дураком не был. Тот сразу все понял и нахмурился, но потом покачал головой и вздохнул. — Мое горе… это только мое горе. Гм. А Рокухиру я десять лет не видел. Думаю… будет полезно. Да и хочется мне посмотреть, какого сына он воспитал, потому что я его помню человеком, который едва о себе заботился, а тут — ребенок! — Ну, это он хорошо притворялся, — рассмеялся Сиба, а потом схватил Самуру за руку. Телепортация к нужному месту заняла какое-то время, и Сиба всегда делал ее слегка запутанной, чтобы невозможно было отследить. Путь был тяжел для многих: Тихиро ему приходилось таскать на руках, когда он совершил такие прыжки, потому что под конец его начинало укачивать. Самура справился лучше, хотя в самом конце, когда они выпрыгнули перед каменной лестницей, что вела в дом Рокухиры, он все же пошатнулся. Однако, казалось, грядущая встреча с приятелем его немного воодушевила. По крайней мере он выглядел не несчастным, а скорее заинтригованным. Они поднялись наверх. Вряд ли Самура поймет, где они были. Все это время Сиба держал его за руку, потому что ступеньки тут были скользкими, а Самура ничего не видел и был в этом месте первый раз в жизни. Но мастерскую он почуял издалека — аромат дыма и пепла, и задрожал, словно в предвкушении. Когда же они поднялись к дому, то впереди Сиба увидел маячившую фигурку Рокухиры в одной из своих любимых идиотских футболок. Не доставай Сиба ему это модное преступление, он бы всерьез удивился тому, откуда он их брал. Но нет! Соучастник. Рокухира скрестил руки на груди и фыркнул, когда Сиба сделал виноватую мордашку. — Я так и знал, что вы вдвоем придете. — Иди в жопу, ок? — Сиба пихнул его плечом, а потом подтолкнул к нему Самуру. — Ну все, кумушки, можете обниматься и целоваться, или что вы там хотели, а я пойду страдать и работать в отпуске! Впрочем, фонарь занял у него куда меньше времени, чем он предполагал, потому довольно скоро Сиба к ним присоединился. Стоять на улице не хотелось, потому они пошли в дом, и тут-то и произошла та встреча, которой Сиба так боялся — к ним навстречу вышел Тихиро, явно ожидая лишь одного Сибу. Когда он увидел Самуру — нового человека, но все же знакомого, потому что фото с ним висело в подвале — то мальчик замер и растерянно уставился на него, а потом с подозрением взглянул на отца и Сибу, немо спрашивая, что происходило. Самура тенью двинулся вперед и… — Нет, ну что ты творишь, собака страшная, почему ты первым делом лапаешь чужое лицо?! Рокухира рассмеялся в голос, а Самура восхищенно ахнул. — Ну и ну! В сто крат краше папаши. Рокухира, твои гены даже не пытались. — Ой, иди-ка ты к черту? Возня продолжилась, а затем Самура опустился перед Тихиро на одно колено. — Значит, ты и есть Тихиро-кун? — тот смутился, но кивнул. Губы Самуры растянулись в тонкой улыбке, и он взял его за руку и встряхнул. — Думаю, обо мне ты уже знаешь. Я Самура Сеити. Когда-то твоей отец выбрал меня, чтобы нести его меч. Надеюсь, он про меня ничего плохого не рассказывал. Хорошо учишься? Ну и замечательно. Сказал бы слушать папку, да, думаю, не в этом случае… — Самура, я прямо за тобой стою, сейчас как пну. — Рокухира, насилие — это земная страсть. Они рассмеялись, а Сиба, стоя рядом, лишь сощурил глаза, наблюдая, как Самура продолжал улыбаться, говорить что-то ласково Тихиро, как сжимал его маленькую ладонь. Как отменно притворялся самым счастливым человеком на свете. А может, сейчас он и правда был таким — закрыл страшные воспоминания и решил подарить все, что имел, чужому ребенку, потому что видел в Тихиро далекое эхо Иори — ребенка героя войны, что когда-нибудь примет бремя их, стариков, грехов. Захотелось курить. Так уж вышло, что начался ливень; в ближайшей гостинице мест не оказалось, и пришлось сложить сиденья сзади, чтобы хоть как-то поспать. Тачка у Сибы была не то, чтобы особо отапливаемая, а время было осеннее, прохладное, особенно в дождь. К счастью, у него в багажнике чего только не было, включая одеяла; им он и воспользовался, когда они вдвоем забрались в тачку назад и кое-как попытались улечься друг рядом с другом, при этом сохранив тепло. Сибе не спалось. Не только потому что ливень бил острыми каплями в окно, не только из-за холода. Бывали ночи, когда он мог только смотреть куда-то в потолок и думать о былом и будущем. Что их ждет? Кто-то нашел информацию, которую они так активно скрывали. Опасную страшную истину, спрятанную на самом нижнем уровне подземелий «Камунаби». И это привело к такой трагедии… Думали ли о таком исходе вредители? Хотя вряд ли им было хоть какое-то дело. Затем он опустил глаза вниз. Сложно было сказать, спал ли Самура взаправду, или же притворялся. Его дыхание было спокойным, глаза — полностью сухими. Больше он не хныкал по ночам, видя в кошмарах дочку, но иногда звал, бормотал себе под нос ее имя, и Сибе было так его жаль, так жаль! Но он не мог вернуть ребенка к жизни, не мог покорить время, хотя сделал это с пространством. Он провел по черным спутанным волосам, думая — ты этого не заслужил. Ты, наверное, был одним из самых порядочных среди нас, хоть и начал курить со мной до нужного возраста. Но где там сигареты, и где — грехи куда страшнее? Порой Сиба ощущал себя собакой, что все гналась за звездами и никак не могла дотянуться. Так было с Рокухирой, с их дружбой с детства, так вышло и с Самурой тоже. Недосягаемые… Но Самура был прав — богов не существовало, их создали люди, когда в чем-то нуждались. Он был таким же — павшим богом войны. Сломленным человеком в оболочке небожителя. Из гусеницы вылупляется бабочка, но из-под маски владельца «Тобимунэ» показался самый обычный смертный. Не беспокойся, дружище. Мы тех тварей… что твою дочку довели… мы их убьем. Найдем. Я с ними лично разделаюсь, с одним за другим. Он уткнулся носом в макушку Самуре, стиснул его крепче в руках, а потом мрачно подумал — никто не уйдет, кто посмел его тронуть.