Beautiful boy

      Первое время Ремус в приступах своего беспокойства постоянно проверял Тедди: спит ли тот достаточно, ест ли правильно. Обыденностью стало прислушиваться, дышит ли тот во время безмятежного сна в своей колыбельке. Конечно, своей рациональной частью омега понимал, что такое поведение с его стороны было несколько излишним. Но мысль о том, что он может что-то пропустить, не заметить, была невыносима. Тем более что книжки по воспитанию и развитию детей регулярно пугали молодых родителей разными страшилками: от всевозможных болезней до травм по неосторожности.       Режим дня Тедди был неровным: он мог мирно лежать, а потом резко, в одну секунду, бодро начать плакать. Ремус поднимался, на самом деле не просыпаясь до конца, и брал его на руки, шепча, к примеру, вольный пересказ одной из сказок барда Бидля, пока тот не затихал, а затем укладывал обратно.       Ремус перестал считать дни. Время распалось на короткие отрезки между пробуждениями. Он мог заснуть на минуту, а проснуться с ощущением, будто прошёл час, или наоборот. Иногда он ловил себя на том, что сидит у постели сына, глядя в одну точку, не помня, сколько так просидел.       Предсказуемо, работать Люпин перестал, живя на те средства, которые успел накопить за последние несколько месяцев. Деньги уходили быстро — и то на самое необходимое. Периодически он пересчитывал их, и каждый раз цифры не сходились с его ожиданиями. В такие моменты в голову приходила одна и та же мысль: если бы у Тедди было право на то, что по праву принадлежит семье Блэков, всё было бы иначе. Однако жизнь текла так, как текла, и поделать с этим было решительно нечего.       Он пока не обращался к Ордену, чтобы те как-то помогли, не только чтобы не привлекать внимание, но и из природной гордости. Вместо этого он поклялся себе, что как только сможет выйти на работу, обеспечит Тедди всем необходимым: игрушками, хорошей одеждой, метлой, новыми учебниками из «Флориш и Блоттс», а не из комиссионки, когда тот пойдёт в школу.       Время, чтобы подготовиться, было, как ни крути, а он не мог позволить, чтобы его сына задирали за ветхую одежду и книги. Придётся не покупать себе что-то новое — что ж. У всего есть своя цена, и ради счастья Тедди он был готов её заплатить.

***

      Он долго не решался. Мысль о том, чтобы попросить помощи, казалась почти унизительной, но время шло, и иного выхода не было. Приближалось полнолуние, и зелье, которое он принимал во время беременности Тедди, делало его безопасным, но притом он всё же оставался в волчьей личине. — Сэр, — сказал он, вызывая Патронуса с уснувшим Тедди на руках, и голос прозвучал печальнее, чем ему того бы хотелось. — Мне нужно с вами поговорить.

      Через очень короткое время Дамблдор вошёл в их маленький домик, будто для него вообще не существовало ни расстояния, ни времени. И, конечно, сразу ухватился внимательным взглядом за Тедди, устроившегося у Ремуса на руках. — Здравствуйте, молодой человек.       Тедди, которому от роду было несколько месяцев, сначала насторожился, а потом протянул руку старому волшебнику. Дамблдор чуть наклонился, позволяя ребёнку коснуться себя. Тедди же вонзил в него серьёзный, даже немного взрослый взгляд глазок-пуговок. — Как быстро вы находите общий язык с незнакомцами. Признаться, это очень напоминает мне одного из самых блистательных и, увы, самых упрямых моих учеников, который когда-то доставлял мне не только немало хлопот, но и поводов для гордости.       Ремус невольно отвёл глаза. — Проходите, сэр, — улыбнулся он и отошёл в комнату, чтобы положить Тедди в его кроватку.       Старый волшебник прошёл вслед за ним и сел за стол, на котором уже развернулось теддино царство: разномастные погремушки, бутылочки с молоком и водой, игрушки ровным слоем были разложены на столе. Тихо вздохнув, Ремус повёл палочкой в воздухе, и большая часть того, что было на столе, улетела в сундук рядом с колыбелью. Тедди недовольно фыркнул, будто папа покусился на самое святое, что у него было, с тем чтобы отнять это у него. — Ну-ну, малыш, — примирительно улыбнулся Ремус. — Когда сэр Дамблдор уйдёт, уверяю тебя, мы продолжим играть. — Полагаю, Тедди уже успел установить здесь собственные порядки, — проговорил с усмешкой директор Ордена Феникса, пряча глаза за очками-половинками. — Всё верно, — хохотнул Ремус. — Что ж, тогда ему будет нетрудно освоиться в Хогвартсе — там подобная инициативность, как правило, поощряется… — хитро заметил Дамблдор.       Ремус тем временем призвал палочкой чайник, который уже разливал горячий напиток по кружкам. Затем в них опустились кружочки лимона, и некоторое время они молча наслаждались фруктовым вкусом. Тедди поворочался для проформы и, видимо, поняв, что ничего интересного решительно происходить не будет, задремал. — Я не буду ходить вокруг да около, — сказал Ремус, с трудом оторвав взгляд от сына. — Мне нужна помощь.       Дамблдор отпил глоток чая и вновь взглянул на бывшего ученика. — Близится полнолуние, — продолжил Ремус. — И я… — он запнулся, — я не могу оставить его одного. Но, конечно, и брать его с собой тоже не буду. Я не знаю, что делать и хотел бы посоветоваться с вами. — Вы уже сделали первый шаг, признав, что не можете справиться с этим в одиночку, — мягко сказал Дамблдор.       Ремус коротко усмехнулся, а старый волшебник продолжил: — Есть люди, которым вы можете доверять. Например, Молли Уизли.       Ремус резко поднял голову. — Мне сложно просто отдать его.       Слова его прозвучали жёстче, чем он хотел. — Вы же понимаете, что таким образом вы просто оставите его в безопасности. Насколько мне известно, каких-то иных способов решить эту задачу у нас нет.       Ремус молчал, жуя губы. Дамблдор, напротив, чуть улыбнулся, и в этой улыбке появилось едва заметное, почти заговорщическое выражение. — Должен заметить, Ремус, что молодые родители, особенно те, кому довелось пройти через это самостоятельно, отличаются поразительной способностью не доверять никому, кроме самих себя.       Он склонил голову. — Это, разумеется, делает им честь. Но, увы, может значительно усложнять жизнь.       Ремус криво улыбнулся. Весь этот разговор он чувствовал себя неуверенно и, застыв в одной позе, ни разу не коснулся своей кружки. — Насколько я знаю, вы с Молли Уизли в хороших отношениях. Кроме того, она мать семерых детей, — продолжил Дамблдор с лёгкой искрой в глазах. — И, смею вас заверить, ни один из них не был недокормлен или оставлен без присмотра. Более того, она обладает редким даром, а именно способностью заботиться о чужих детях так, будто они её собственные.       Старый волшебник чуть подался вперёд, поворачивая корпус своего тела к омеге. — Ваш сын будет в доме, где его поймут, где к нему отнесутся с теплом и с достаточной долей строгости, что, согласитесь, тоже немаловажно. Думается мне, и вы, и второй его отец так себе и представляли его детство. — На этих словах Ремус коротко кивнул, а Дамблдор невозмутимо продолжил: — И, что не менее важно, вы сможете быть уверены, что в те часы, когда вы не можете заниматься им, за него будет отвечать человек, который никогда не отвернётся от ребёнка. А ещё… Думается мне, Тедди неплохо проведёт время с Джинни — так, кажется, зовут младшую дочку Молли и Артура.       С этими словами он внимательно посмотрел на Ремуса. Разумеется, сопротивляться всем этим аргументам было невозможно и бессмысленно. — Я с вами согласен, сэр, — уже без тени сомнения ответил Люпин. — Значит, решено, — тепло улыбнулся старый волшебник, кинув взгляд на маленького Тедди Люпина.

***

      Сборы заняли больше времени, чем должны были. Ремус проверял всё по нескольку раз: комплекты одежды для Тедди, его одеяло и бутылку, наконец, плюшевую кошку, которую малыш облюбовал с первых дней своей жизни. Ремус осторожно поднял мирно спящего сына, прижимая его к себе чуть сильнее, чем обычно, принимая окончательное решение. Наконец он взял сумку и аппарировал к Норе.       Молли открыла ему сразу, как только он дёрнул за колокольчик. — Привет, Ремус. Заходи скорее, — сказала она радушно.       Он немного помялся на пороге, но прошёл внутрь. — Ох, да он же просто прелесть… Посмотри на него, какой хорошенький.       Она осторожно провела рукой по мягкому одеялу, боясь разбудить малыша раньше времени. — Как ты, дорогой? Держишься? — спросила она, цепко посмотрев на Ремуса.       Он кивнул, сжав сумку в руке. — Спасибо тебе, Молли. Правда… — он чуть отвёл взгляд. — Всё хорошо. Но ты понимаешь, теперь всё по-другому. — Ничего, скоро освоишься.       Ремус мягко поправил одеяло на Тедди. — Он быстро растёт, я этому даже не успеваю удивляться. И уже показывает характер, — добавил он, с любовью глядя на малыша, который пускал слюни во сне. Затем Люпин вновь перевёл взгляд на Молли: — А как Джинни? Всё хорошо?       Его собеседница тут же просияла: — Не нарадуюсь на неё. Спокойная, но если нужно — голос подать умеет. Думаю, они с Тедди поладят — оба с характером. Да и разница у них совсем небольшая. — Спасибо, что согласилась… Я понимаю, что это…       Молли тут же покачала головой, решительно перебивая его: — Ремус, ну что ты. Я даже не думала отказывать.       Она улыбнулась ему той самой тёплой, материнской улыбкой, которой была так известна: — Конечно, я позабочусь о нём.       Её взгляд снова вернулся к Тедди, и в нём было столько спокойной уверенности, что лёгкое напряжение в груди Ремуса окончательно ослабло. — Я собрал всё необходимое: тут пелёнки, котик — его он особенно любит, можешь положить рядом, если он будет плакать, — Молли внимательно следила за тем, как он доставал из сумки разные вещи и показывал ей, — его соска, одеяло… Вот, в общем, и всё.       Молли молчала, и он был благодарен ей за это. Хотя у неё, конечно, было куда больше опыта в воспитании детей, его всё равно грело то, что она никогда не лезла ни с советами, ни с возражениями, когда дело касалось чего-то важного для других людей. — Ни о чём не волнуйся, — коротко ответила она, когда он закончил говорить. — Про кошку я запомнила, детское питание и специальное молоко у меня тоже есть. Хотя, вижу, — добавила она, покопавшись в сумке, — ты и сам всё предусмотрел. — Да, он его с удовольствием пьёт. — Как и моя Джинни, — улыбнулась Молли. — Я заберу его утром, как договаривались, — сказал омега твёрдо, понимая, что ему пора возвращаться домой, чтобы подготовить жильё к своей трансформации. — Конечно, Ремус, конечно.       Он на мгновение задержал взгляд на ребёнке, наклонился и, прижавшись носом ко лбу, вдохнул его тёплый, молочный запах. Затем осторожно поцеловал в крошечную щёку и, помедлив долю секунды, словно проверяя, передал малыша Молли. Тедди коротко вздохнул, но почти сразу прижался к её груди. Ремус стоял ещё мгновение, будто не понимая, что делать дальше. — До завтра, — сказал он наконец, неловко почесав затылок. — До завтра, — эхом откликнулась Молли.

***

      Утро наступило стремительно, в противовес тому, что ночь прошла почти незаметно — Ремус был весь в мыслях о том, как там Тедди. Тело привычно болело, но Люпин быстро собрался и аппарировал к дому Уизли. Это место привычно встретило его запахом домашней еды и лёгким шумом многочисленных жильцов. — Как всё прошло? — спросил он после жаркого приветствия: Молли обняла его, слегка стиснув. Она бы, разумеется, сделала это и вчера, но тогда его руки были заняты ценным грузом. — Он спит. Всё хорошо, Ремус. — Пойдём, — сказала она мягко, приглашая вглубь дома. — Тебе нужно согреться и немного прийти в себя.       С этими словами она направилась на кухню, не сомневаясь, что он последует за ней. — Я как раз поставила кофе. А ещё у меня есть свежие булочки, только утром испекла, — добавила она буднично через плечо, будто он если и не жил тут, то был постоянным и многолетним гостем.       Кухня встретила его теплом и лёгким беспорядком: на столе лежали полотенца, стояли вперемешку грязные и чистые кружки, на плите грелась турка. В воздухе пахло выпечкой и чем-то сладким. Что-то роднило их дома: и семья Уизли, и семья Люпинов жили скромно, но в их стенах всегда было тепло. Наверное, на ранних месяцах беременности Ремус мог бы позавидовать такой атмосфере, но теперь, когда у него был Тедди, он чувствовал лишь это родство.       Пока ароматный кофе наливался в чашки, Молли продолжила говорить: — Такой он у тебя спокойный… Просто душка. Поел, повозился немного и уснул почти сразу, даже укачивать толком не пришлось. Джинни, конечно, решила, что это несправедливо, и устроила небольшой концерт, но потом успокоилась. Я их рядом укладывала, а она, маленькая плутовка, всё на него поглядывала, будто изучала. В какой-то момент он даже ручкой за край её одеяла зацепился… Ну, случайно, конечно, но выглядело так, будто уже пытается с ней познакомиться. Настоящий ловелас, — умилённо покачала она головой. — Думаю, они поладят.       Ремус на мгновение скрыл улыбку, спрятав её за горячей чашкой. — Правда? — спросил он вполголоса.       Он опустил взгляд, на мгновение представив эту картину, и пружина напряжения внутри окончательно расслабилась. Пальцы, вцепившиеся в край кардигана, разжались. — Спасибо тебе, Молли, я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Он даже со мной не такой спокойный, как ты описываешь, но, если честно, мне кажется, ему дома немножко скучно. Он активный, ему нужна компания, я уже это вижу. Он в целом спокойный, но нашкодить любит и, конечно, делает это внезапно. — Не стоит благодарностей. А по поводу лёгкого хулиганства — это всем детям присуще. Ну вот взять хотя бы Фреда с Джорджем: они на днях попытались взять палочку Артура, чтобы заколдовать капусту, чтобы она, ты представь себе, Ремус, сама отпугивала гномов. Наше пугало их, видите ли, чем-то не устроило, — проворчала она.       Ремус тихо фыркнул, не сумев больше сдержать лицо. — Даже не сомневаюсь, что у них бы это получилось, если бы их вовремя не остановили, — сказал он с усталой, но искренней улыбкой. — Хотя это, пожалуй, один из самых безобидных их планов, насколько я понимаю. — Именно, — сказала Молли, возмущённо, но со скрытым смехом в голосе. — Конечно, им влетело по первое число, но что уж тут поделать. Ясно, что им скучно на каникулах, когда они не могут пользоваться магией. Но это же не повод не слушаться родителей! — Мда, бедная профессор Макгонагалл, — легко улыбнувшись, ответил Люпин, кивнув. — Растёт следующее поколение маленьких мародёров. — О, она великая волшебница, она таких навидалась на своём веку, — спокойно ответила Молли, на мгновение посмотрев вверх. — Абсолютно, — подтвердил омега.       Они замолчали, пока каждый из них спокойно допивал свой кофе. Наконец Молли поставила пустую кружку на стол и, дождавшись, когда её гость сделает то же самое, кивнула в сторону комнаты: — Идём, покажу тебе, как он устроился.       Они тихо зашли в комнату, где рядом друг с другом стояли две детские кроватки. С полминуты Ремус пытался понять, откуда взялась вторая, но затем легонько хлопнул себя по лбу: разумеется, в хозяйстве Уизли этого добра было предостаточно. Молли недоумённо посмотрела на него после этого жеста, но тут же переключила внимание на дремлющих малышей.       Тедди лежал, завернутый в одеяло, и дышал ровно, спокойно. В соседней колыбели так же мирно спала Джинни. Молли осторожно поправила одеяло дочери. — Такие они милые, эти крохи, — шепнула она ему на ухо. — Да… — согласился Люпин.       Ему стало так спокойно от взгляда на этих двоих безмятежных младенцев. Дамблдор, как всегда, оказался прав — Молли прекрасно справилась. Ремусу даже не хотелось сразу взять малыша на руки, чтобы не нарушить его покой, но злоупотреблять добротой хозяйки Норы он тоже не хотел. — Спасибо, — сказал он тихо. — О, дорогой, — воспротивилась Молли. — Всегда рада помочь. ***       С тех пор передача Тедди в чуткие руки Молли раз в несколько месяцев стала обыденностью. И каждый раз она встречала их так, будто Ремус просто приходил к ней в гости, а не оставлял ребёнка: без всяких вопросов. — Ему с тобой повезло, знаешь, — сказала она однажды, чуть дольше задержав свой взгляд на Люпине.       Ремус серьёзно посмотрел на неё, взвешивая свою следующую фразу, но в итоге выдал решительное: — Ему и с тобой повезло.       И, видит Мерлин, он сам не понял, как сумел выжить под градом её объятий, поцелуев и добрых слов, обрушившихся на него в ответ.