Вслед за рассветом

—Тоша! Тошенька! Радостный голос Собакина захватил каждую клеточку мозга Антона, промчавшись по воздуху, и вдруг зазвучал эхом, будто откуда‑то издалека. Будто звон веселых колокольчиков. Размытый силуэт лучшего друга появился перед ним, но его очертания дрожали, как отражение в потревоженной воде. Саша улыбался, и его крашенные волосы, торчащие во все стороны, то вспыхивали неестественным светом, то почти растворялись. Серо‑зелёные глаза выражали глубокое спокойствие, словно он знал что‑то, чего не знал Антон. Собакин остановился перед Тяночкиным. Его лицо было прекрасным и весёлым, как всегда, по нему скользили мягкие солнечные лучи — но тут же их сменила тень, будто надвигалась туча. —Тошенька...—Саша положил руку на плечо Антона, но его силуэт стал терять чёткость. Линии волос размывались под шумом надвигающегося дождя. Саша даже не стал обращать на это внимания. Где-то совсем рядом раздался гул поезда. Тоша испуганно обернулся, ожидая что сейчас на него налетит железнодорожный состав. Не увидев никаких странных поездов, Тоша вновь переключился на Собакина. Антон сглотнул. Вот он. Саша. Совсем близко. Рядом. Он пошатнулся и протянул неуверенную руку к полупрозрачному плечу Саши. Ткань зелёной зипки adidas расплывалась, струясь по пальцам Антона, как дым или струя воды, а затем и обладатель этой кофты прикрыл глаза. Подул ветер, и тело Саши стало разносить по всему пространству. То и дело невесомые серо-зелёные струйки мелькали перед уставшими глазами. Вскоре весь Саша исчез как и появился: внезапно и быстро. Руки Антона задрожали и упали обратно вниз. Только сейчас, сквозь эту мутную пелену можно было разглядеть совершенно неизвестное Антону место. Он находился посреди заброшенной железнодорожной станции. Казалось, от нее не осталось никаких следов присутствия человека, ну или же Саши, который недавно исчез. Антон сжал ткань своих школьных брюк. В далеке все также шел сильный дождь и бродил холодный ветер. Антон переступил с ноги на ногу. "Как же тут жутко"-и правда, заброшенная железная дорога, которая уже давно заросла высокой травой смотрелась как вырезанный из старого журнала нелепый рисунок. Рядом пробывал такой же ветхий вагон поезда, скорее всего когда-то отделённый. Выбитые стекла напоминали клыки зловещего чудовища, а зелёный корпус, исписанный граффити оставлял желать лучшего. Антон сглотнул, но все таки подошел к невысокому деревцу, которое росло неподалёку. Оно пробивалось из под земли, то и дело качаясь от любого неосторожного движения или жгучего ветра. Антон прекрасно подходил окружающей его обстановке заброшенной станции. Такой же разбитый, уставший и одинокий. А деревцо — Саша, но лишь одно неверное движение может сломать его, и больше никогда он не сможет увидеть идиллии этого мира. Слева от хрупкого деревца располагался огромный заброшенный вокзал. Пожелтевшие от старости стены с опадающей штукатуркой. Поржавевшие от старости петли дверей и оправы окон были похожи на старые врата в забытое королевство. Через дыру в стене можно было увидеть горы мусора и бетонных обломков. Антон опустил кончики пальцев на аккуратный и шероховатый ствол дерева. Тёплая и мягкая древесина впилась в его руки, согревая своей нежностью. Проведя по коре чуть выше, ощущая ее текстуру и форму, Антон дошел до почти идеального, ярко-зелёного, сочного листика. Аккуратно поглаживая листочек, Тоша стал замечать, что там где он прикасался оставались следы. Листик увядал от его прикосновений. Антон отдёрнул руку. Листик следом тоже дёрнулся и сорвавшись со своего места жительства закружился к земле. —Даже листьям я не нравлюсь Тоша хмыкнул. Самобичевание стало естественным для него ритуалом. Ещё раз взглянув в сторону заброшки, Тоша вздрогнул. Оттуда раздался чёткий, громкий и пронизывающий до мозга костей крик. А после мир снова пошатнулся, как будто в него прилетел огромных размеров метеорит. Тоша кое-как удержался на ногах, но после последующего толчка совсем потерял равновесие и неуклюже шлёпнулся на землю. «Вот чёрт,—выругался в своих мыслях Антон—я же теперь весь в грязи...» Антон упёрся обеими руками в почву и приподнялся на локтях. Но на нём совсем не было пятен. А на земле остался огромный тёмный след, похожий на трясину в болоте, полный всяких ненужных, сломанных веток в этой зловонной луже. Антон резко отпрыгнул от этой непонятной жижи, но снова шмякнулся пятой точкой на твёрдую и холодную землю. Эта «лужа» рассосалась, будто ее и не было, а под конец и вовсе издала неприятный хлюпающий звук. Антон поморщился. Всё ещё пробывая в полулежащем состоянии Тоша услышал очередной душераздирающий крик, уже с выраженными, чуть-чуть пищащими словами: —Антон, помоги мне!—больше визжащий, чем молящий о помощи звук порезал слух Тоши. А следом послышался шум, будто падает что-то очень тяжёлое, совсем как бетонная крыша этого развалившегося по кусочкам вокзала... —АНТОН!—теперь ещё и надрывный, будто он зовёт о помощи. Зовёт Антона. Тоша, запутавшись в своих шнурках, не обращая внимания на поджимающий со всех сторон мелкий дождь помчался в сторону звука. Его ноги то и дело проскальзывали по еле мокрой траве, чуть не заставляя Тошика снова угодить лицом в грязь (и в прямом и в переносном смысле). Наконец, найдя подходящую дыру в стене и благополучно зацепившись о край торчащей, кривой и ржавой арматуры Тоша смог попасть внутрь покинутого всеми вокзала. Почти всеми, тут может быть Саша!.. Сказать что внутри полуразрушенного здания было много мусора и опасных мест, это ничего не сказать. Антон усердно пробирался среди гор мусора, кровь стучала в его ушах. —Саш, ты где!?—под конец фразы голос сорвался и Тоша закашлялся. А вокруг снова настала гробовая тишина. Антон замялся: —Эй, Саш... *** Звук тикающих часов. Теплое одеяло. Запах дома. —Антон. Антон, ты чего кричишь?—перед Тяночкиным возник силуэт его матери. А сам же Тоша, как перепуганный котёнок издал непонятный звук, напоминающий отдалённо или свист закипающего чайника, или же звук мотора батиной шахи. —К-кошмар... Приснился, вот —Тоша притянул одеяло ближе к себе и обнял его, согнув ноги в колени. —М-м... Понятно, тогда больше не кричи, то на дворе три часа. Вон, даже Гречка не спит из-за тебя. Гречка в самом деле сидела на подоконнике и смотрела на Антона. —Все, ложись. Спокойной ночи... Мама ушла обратно в ее с отцом спальню. Антон облегчённо выдохнул. Он правда кричал во сне?.. Только сейчас он почувствовал бешанно стучащее сердце под рёбрами. На теле появилась легкая испарина, а ладони были горячими и мокрыми. Антон прищурившись осмотрел себя. И почувствовал дикую и жгучую усталость. Но спать перехотелось, особенно после снов с Собакиным. Тоша аккуратно встал с кровати, сначала показалось, что ноги его подкосились, но он быстро выровнялся и надел теплые носки. Так сказать, для более тихого передвижения по дому. Следующим пунктом назначения Тоши был подоконник, на котором сидела Гречка. Кошка располагалась на нем в позе буханки. Антон провел по ее голове, на что та издала тихий "мя" и замурчала. Тоша посмотрел на улицу не переставая гладить кошку. Там было темно, недавно выпавший, еще легкий и мягкий снежок покрывал поверхность земли, но старая трава проглядывалась сквозь этот тонкий слой. Уличные фонари были давно погашены, а свет ярких крошечных звезд был едва заметен. В небе висел полумесяц, не такой яркий как обычно. Антон залипал на это, даже мысли не посещали его голову. Из тихого наблюдения за пустынной улицей его вывело мяуканье Гречки. Оказывается она уже давно стояла у двери, готовая вести Антона на кухню за едой. —Иду, иду...— вздохнул Тоша, оттягиваясь от подоконника в сторону двери. Греча радостно подняла хвост трубой и поспешила на кухню вслед за хозяином. Перед тем как идти на кухню, Тоша прислушался к звукам в комнатах. Батя храпит, значит — зеленый свет. Можно спокойно выдвигаться в сторону обжитого всеми помещения с драгоценной пищей. Гречка показательно села у своей пустой миски и наблюдала за Тошиком. Тот достал пачку сухого корма и насыпал ей хрустящих шариков. —Приятного аппетита, кошка - Потрепал Гречку за ухом. Та довольно повела усами. Теперь надо было отыскать и что-то для себя. Тоша практически бесшумно открыл холодильник и его ослепил свет из него. Недовольно щурясь, он достал для себя пачку сосисок "Папа может" и сыр, судя по всему Белорусский, но кто знает?.. Со стола взял кусок батона и сделал себе сногсшибательный бутерброд. Сев на стул и наблюдая за поедающей кошкой корм, он не забывал вкушать свою еду богов. Казалось бы, вот только вчера он был на грани срыва, а сейчас практически ничего не чувствует. Лишь безмолвная и спокойная тишина в сердце. После пробуждения от кошмара это казалось чем то невозможным, но видимо Тоша просто истратил все свои эмоции и силы. Если у него есть много причин плакать, то должна быть хотя бы одна причина улыбаться... Но какая? Закончив свой небольшой ночной перекус, Тоша потянулся. Тянуться это кайф, особенно когда ощущаешь как затёкшие мышцы приятно растягиваются. Гречка все еще хрустела шариками. Тоша отправился по привычному маршруту в свою комнату. Он оставил небольшое расстояние между дверью, чтобы кошка могла в любой момент к нему придти. А сам пока расселся на своем стуле и смотрел в окно. Снова. На улице шёл снег. *** Антон очутился на заброшенной железнодорожной станции. Воздух был густым и вязким, словно пропитанным молчаливой грустью и серостью этого мира. Дождь больше не лил — вместо него над путями висел плотный туман, сквозь который пробивались редкие лучи бледного солнца. От этих лучей тени удлинялись, изгибались, будто пытались дотянуться до Антона. Он уже был здесь... И тут же был и Саша. Антон моментально отреагировал и стал искать его взглядом. Вдалеке, у старого вагона с выбитыми окнами, сидел Собакин. Он не звал Антона — просто сидел, обхватив колени, и смотрел вдаль, на исчезающие в тумане рельсы. Его фигура была чёткой, почти реальной, но вокруг неё мерцали едва заметные искры, будто он всё ещё балансировал между мирами. На торчащих волосах лежали капли воды — или что‑то похожее на капли. — Саш… — тихо позвал Антон, медленно подходя ближе. «Он не уйдёт?.. Правда не уйдёт?..» — думал Тоша, чувствуя, как страх сжимает горло. Саша повернул голову. На его лице не было ни радости, ни отчаяния — только глубокая, всепоглощающая усталость. Пустые глаза с теми же кругами под ними. В них не отражалось ничего — ни света, ни тумана, ни самого Антона. — Тош, — произнёс он без эмоций. — Ты опять здесь? Это не было вопросом, скорее подтверждением происходящего. — Да, — Антон сел рядом, стараясь не спугнуть момент. Его руки дрожали, а сердце билось так громко, что, казалось, Саша должен был это услышать. — Почему ты звал меня?.. — Потому что… — Саша помолчал, раздумывая что можно ему ответить. — Сейчас я уже не верю, что это поможет. Бес-по-лез-но.— Произнёс Саша по слогам, как бы оправдывая своё положение. Тоша искренне не понимал, про что говорит его друг. Но можно просто спросить дальше о чём‑нибудь. Лишняя информация никому не помешает! Даже Тоше. Только если этот сон не выдумки самого Антона… — Но я же пришёл? — Антон сжал кулаки и сам же кивнул на свой вопрос. — Я всегда приду, если ты зовёшь. Или даже если не зовёшь… Я хочу тебя найти. Саша усмехнулся, но в этом усмешке не было веселья. Она прозвучала неестественно, будто кто‑то другой заставил его это сделать. — Ты не понимаешь. Ты уже не хочешь меня искать. Антон открыл рот, но тут же закрыл его. Нервно сглотнул. В груди нарастала паника. Он вдруг осознал, что не чувствует под собой земли — будто сидит на чём‑то мягком и податливом, как болото. Саша выглядел уставшим, но явно понимал, что такая реакция Антона — как подтверждение. — Ну вот… — Саша вновь уложил подбородок на колени. Тоша сел рядом с ним на колени, пытаясь ухватиться за реальность. — Что это за место? — спросил Антон, голос дрожал. Вокзал то и дело походил на мираж старинного замка с привидениями. — Это… — Саша вздохнул. — Это то, что осталось от меня. Если я ещё не сгнил в какой‑то канаве… Да я и сам не ебу что это. Слова Саши ударили Антона, как пощёчина. "Не знает?.."—он огляделся: стены вокзала начали шевелиться, будто живые. На них проступили лица — десятки лиц, искажённых страданием. Они шептали что‑то, но разобрать было невозможно. — Саш, я не понимаю… — прошептал Антон, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Ничем тебе не помогу. Тебе же и не надо понимать, я сам не знаю, где я. Саша поднял глаза. В них мелькнуло что‑то новое — отчаяние. Он усмехнулся и провёл рукой по лицу. — Н‑но…— у Антона психологический хоррор. Внезапно Антон услышал за спиной шорох. Он обернулся — из тумана выходили фигуры. Они были размытыми, но двигались целенаправленно, приближаясь к нему. Их шаги звучали, как скрежет металла по стеклу. — Если ты действительно хочешь найти меня… — начал Саша, но его фигура вдруг замерцала. — Нет! — Антон схватил его за руку. Пальцы ощутили что‑то липкое и холодное. — Не сейчас! Мир начал рассыпаться. Фигуры приближались. Туман сгущался, заполняя лёгкие. — В следующий раз… — голос Саши затихал, но в нём прозвучала нотка надежды. — В следующий раз у тебя получится. Антон почувствовал, как его тянет куда‑то вниз. Он отчаянно вцепился в руку Саши, но та выскользнула, оставив в ладони лишь горсть пепла. За окном всё так же шёл снег, но теперь он казался не мирным, а зловещим — будто скрывал что‑то за своей белизной. Он уснул прямо на стуле, в своей комнате. Гречка мирно спала рядом.