Единственная правда.

***

Комната Кокичи Омы была воплощением хаоса, который он сам и создал. Повсюду валялись исписанные листы, пустые банки из-под газировки и другие странные предметы, которые Ома нашёл в этой академии. Но сегодня в комнате было тихо. Слишком тихо. Кокичи сидел на краю кровати, сгорбившись, словно на его плечи давило что-то. В правой руке он сжимал небольшой складной нож — холодный металл, который не умел лгать. Для Кокичи это не было театральным жестом. Когда ты лжешь всем вокруг, когда ты строишь из себя монстра, чтобы остановить игру, ты постепенно начинаешь забывать, как звучит твой настоящий голос. Боль была единственным способом убедиться, что он всё еще живой человек, а не просто пустой звук. Ома закатал рукав и принялся творить. На фарфоровой коже было отчётливо видно совсем свежие, алые полосы. Все они были небольшого размера, но каждая была «нарисована» аккуратно, подчёркивая их в виде украшений. Это непреодолимое желание – почувствовать себя «живым». Оно слишком велико, чтобы становиться сейчас. Каждая новая линия на предплечье была как точка в конце предложения, которое он не мог произнести вслух. «Я не хочу быть злодеем». «Мне страшно». «Помогите мне». Внезапный, резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Нож едва не выскользнул из дрожащих пальцев. — Ома-кун? — голос Шуичи Сайхары за дверью звучал приглушенно, но в нем отчетливо слышалось беспокойство. — Ома, открой. Я знаю, что ты там. Ты не приходил сегодня на ужин. Кокичи замер, затаив дыхание. Его сердце колотилось как бешеное. Он судорожно начал стягивать рукава вниз, шипя от боли, когда грубая ткань коснулась свежих повреждений. — Уходи, Сайхара-чан! — крикнул он, пытаясь вернуть голосу привычную игривость, но тот предательски сорвался на высокой ноте. — Лидеру зла нужно время для своих злых планов! — Ома-кун, хватит, — Шуичи не уходил. Напротив, он ударил в дверь кулаком, сильнее, чем обычно. — Твой голос... он звучит не так. Открой дверь, или я... я найду способ её открыть. Я серьезно. Кокичи выругался под нос. Он понимал, что если Детектив что-то заподозрил, он не отступит. Пытаться игнорировать его было бесполезно — Шуичи просто будет стоять там до рассвета. Дрожащими руками Кокичи спрятал нож за спину, крепко сжимая рукоять. Он подошел к двери и, сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь, щелкнул замком. Дверь приоткрылась лишь на несколько сантиметров. Кокичи высунул голову, нацепив на лицо свою самую раздражающую ухмылку. — Ну и чего тебе, господин Детектив? Хочешь провести допрос? У меня нет алиби, какая жалость! Шуичи стоял на пороге, бледный, но решительный. Его взгляд мгновенно начал сканировать Кокичи. Детектив не смотрел на лицо — он смотрел на то, как Ома держится за косяк, как его плечи напряжены, как он прячет правую руку за спиной. — Пусти меня, — тихо сказал Шуичи. — Нет! Это моя комната! — Кокичи попытался захлопнуть дверь, но Шуичи оказался быстрее. Он выставил ногу, блокируя проход, и мягко, но неумолимо надавил плечом. Через секунду Сайхара уже был внутри. Он закрыл дверь за собой. — Что с тобой происходит? — Шуичи сделал шаг навстречу. — Маки сказала, что ты выглядел странно на последней встрече. Ты постоянно держишься за руки, ты... — Маки-чан просто злится на меня, поэтому придумывает всякого! — Кокичи пятился назад, пока не уперся в стол. Он всё еще держал нож за спиной, чувствуя, как холодный металл впивается в ладонь. — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, Сайхара-чан? — Покажи мне свои руки, — вдруг сказал Шуичи. Его голос был странно спокойным. — Что? Зачем? Хочешь погадать по руке? — Кокичи рассмеялся, но его глаза метались по комнате в поисках выхода. — Кокичи. Покажи. Свои. Руки. Детектив сделал шаг вперед. Кокичи не успел среагировать — Шуичи перехватил его левое запястье. Сайхара не был сильным бойцом, но сейчас его хватка была железной. — Эй! Отпусти! — Кокичи дернулся, но от резкого движения его рукав, пропитавшийся чем-то темным и влажным, задрался вверх. Шуичи замер. Он смотрел на новые, еще ничем не прикрытые следы ниже локтя. В комнате стало так тихо, что стало слышно тиканье часов на столе. От неожиданности и нахлынувшего осознания хватка Кокичи ослабла. Его пальцы, сжимавшие нож за спиной, разжались сами собой.

Бам.

Металлический звук удара ножа о кафельный пол прозвучал как выстрел. Нож лежал у ног Кокичи, поблескивая в тусклом свете лампы. Шуичи медленно перевел взгляд с ножа на лицо Кокичи. Детектив выглядел так, будто его только что ударили в дых. В его глазах не было гнева. В них было столько чистого, незамутненного ужаса и жалости, что Кокичи захотелось просто исчезнуть, провалиться сквозь землю. — Кокичи... — голос Шуичи превратился в хриплый шепот. — Это... это ты сам? Ома застыл. Его маска Лидера не просто треснула — она разлетелась вдребезги, оставляя его голым и беззащитным. Он попытался что-то сказать, привычно съязвить, выдать это за «реквизит для следующего убийства», но его губы только беззвучно дрожали. — Это.. Ложь..— наконец выдавил он, и слезы, которые он так долго сдерживал, начали капать на его белую рубашку. — Я просто... я хотел посмотреть, сколько крови... — Замолчи, — Шуичи вдруг притянул его к себе. Это не было мягким объятием — детектив обхватил его так крепко, словно боялся, что Кокичи рассыплется на части, если его отпустить. — Больше не смей врать об этом. Пожалуйста. Только не об этом. Кокичи уткнулся лицом в плечо Шуичи. Его тело сотрясали рыдания. Он вцепился пальцами в пиджак Сайхары, пачкая его, но Шуичи, казалось, было всё равно. Детектив что-то шептал, гладя по волосам, пока Кокичи не обмяк в его руках, полностью опустошенный. Через вечность Шуичи осторожно отстранился. Он поднял нож с пола, сложил его и убрал в свой карман. — Я забираю это, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Сайхара-чан... — Кокичи смотрел в пол, чувствуя себя бесконечно маленьким. — Ты теперь... ты теперь ненавидишь меня, да? Ты ведь думаешь, что я жалок. Шуичи взял его за подбородок, заставляя поднять голову. — Я думаю, что ты самый смелый и самый глупый человек, которого я знаю. Ты пытаешься спасти всех нас, сражаясь с монстром внутри себя в одиночку. Но ты не должен этого делать. Детектив повел его к кровати и усадил. Он нашел в аптечке Кокичи чистые бинты и антисептик. Шуичи опустился на колени перед Омой и начал медленно, с предельной осторожностью обрабатывать его руки. — Теперь это наше общее дело, Кокичи, — сказал Шуичи, не поднимая глаз. — Ты больше не будешь делать это один. Каждый раз, когда тебе захочется взять в руки нож... ты придешь ко мне. Ты можешь кричать на меня, можешь ударить меня, можешь обвинять меня во всем на свете. Но ты останешься целым. Пообещай мне. Кокичи смотрел на его сосредоточенное лицо, на его дрожащие руки, которые старались быть нежными, и впервые за всю игру он почувствовал нечто похожее на надежду. — Обещаю... — прошептал он. — Но это может быть ложью, ты же знаешь. — Я детектив, — Шуичи наконец поднял взгляд и слабо улыбнулся. — Я пойму, если ты соврешь. И я всё равно приду. Всегда приду.