Не маленький кошмар

      Знаете, что находится на этом корабле? На этом корабле находятся тысячи гостей, которые никогда не вернутся домой. Впрочем, в первое время они и не захотят туда возвращаться. Зачем, если здесь ты на верху социальной и пищевой пирамиде. Тебя обхаживают, кормят и предоставляют всë самое лучшее. Но, есть нюанс: После входа на корабль у всех гостей просыпается неистовый голод. Они хотят съесть всë. Они как животные набрасываются на еду... И не только на неё. Едой может стать что угодно, и кто угодно, если не вовремя попадется под руку. Им не важно что или кто. Важное сейчас: съесть.       Гости никогда не вернутся на сушу. Чрево их поглотило, оно стало хозяином их жизней. Оно как огромный организм. Вход — пасть хищника; Пищевод — кухни; Кишки — бесконечные, нескончаемые коридоры и вентиляционные шахты. Что будет с гостями потом? Они станут частью Чрева, частью организма, частью системы. Чрево — гниль. Чрево — голод. Чрево — гости.

***

Ясли.

      А пока где-то там, наверху пируют, здесь рушатся жизни. Здесь находятся Ясли. В Яслях взращивают обслуживающий персонал. Будущих слуг Чрева, тех, кто будет подносить яства, мыть окровавленный паркет и уносить объедки. Длинный зал, залитый тусклым, мертвенным светом. Ряды одинаковых железных кроваток с рваными матрацами, и тонкими, совершенно не греющими одеялами. По ночам было особенно холодно.       По полу разбросаны сломанные игрушки — плюшевый медведь с вырванным глазом, машинка без колёс, куклы. Особенно много кукол. У всех у них аккуратно, будто хирургическим путём, удалены глаза. Пустые глазницы смотрят в потолок. Глаза здесь больше не нужны. Видеть — значит задавать вопросы. А вопросы здесь задавать нельзя. В этом месте нельзя шуметь, нельзя громко говорить, нельзя смеяться или играть. Можно только тихо существовать, слушаться и ждать своего часа.       Роджер, большой длиннорукий человек, следил за детьми. Его низкое тело и сутулая спина отбрасывали тени на стены. Он был слеп, но у него чуткий слух. Костлявое тело прикрывало пальто, а пустые глаза скрывала грязная, белая повязка. От него пахло кровью. Сбежать было невозможно. Бежать было некуда. Если и находились такие смельчаки, что бросали вызов Хозяйке, и решались бежать — их ждала в лучшем случае смерть.       Лололошка был одним из детей. Самый обычный, как и все, запуганный мальчик. Он старался держаться в толпе, чтобы быть более защищëнным... Из-за слабого организма он плохо выполнял работу, его всё время наказывали. Изоляция, лишения ужина и вообще любой еды. У него было предчувствие, что ещë немного — и его конец настанет. Всех непослушных детей Воспитатель куда-то уводил. И один раз, чисто из любопытства, мальчик решил подглядеть, куда же уводят его друзей и не только. Он пробрался к заветной дверце и заглянул в щëлочку.       Обзор был небольшим: было видно, как Роджер сворачивал что-то в грязные тряпки и отходил в сторону. Лололошка не решался трогать дверь. Он слышал, как что-то механическое крутится и противно скрипит. Ему не хотелось догадываться, что он видел, но образы никак не выходили из головы.       Но, пожалуй, это было не самым большим вопросом.       Среди серой, вечно голодной массы детей один мальчик выделялся особенно ярко. Лололошка впервые заметил его несколько недель назад — пятно оранжевого света в тусклом сумраке яслей. Незнакомец появлялся всегда неожиданно, словно вырастал из темноты, быстро хватал со стола карандаши или забытую кем-то безделушку и так же бесшумно исчезал, будто его и не было. Лололошка несколько раз пытался подойти к нему, поймать этот рыжий шарф в черную клетку, но мальчик каждый раз ускользал, растворяясь в тенях. Он казался чужим здесь — слишком чистым в своей белой одежде, слишком быстрым и бесшумным. И самое главное — он совсем не боялся. Не боялся так, как боялись все остальные.

***

      В тот раз ночь была особенно холодной. Пол был ледяным, а стены с плесенью покрывались инием. Все кутались в свои одеяла. Но от "одеял" было лишь одно название. Это была тоненька-тоненькая ткань, местами с дырами. Лололошка уже не знал как повернутся, чтобы согреться, о каком сне тут могла идти речь. Заснëт и больше не проснëтся. Кровати были просто огромными, по сравнению с их ростом, а одеялко раза в два меньше. Он поджимал коленки к груди, а зубы стучали.       Дышать было холодно. Каждый вдох пронизывался миллионами игл.       В такой тишине звуки разносились с оглушительной громкостью. Скрип кроваток, чьи-то тихие всхлипы, задушанные вздохи и тяжёлые шаги за стеной вдалеке. Именно в этот момент упала полка в игровой зоне. Это было очень, очень громко. Грохот разнесся по комнате, врезаясь в уши. Сердце сделало кульбит, даже дрожь прекратилась.       Но это было не самое страшное: самое страшное случилось после, когда в комнате воцарилась гробовая тишина, такая, что в ушах зазвенело.       За дверью послышались тяжелые, быстрые, даже бегущие шаги. Дверь распахнулась, это был Роджер. Он дышал тяжело; повязка, закрывающая слепые глаза сползла; лицо строгое, даже злое. Его руки лихорадочно шарили по полу, под кроватями, рядом с шкафами, ища негодника, чтобы наказать. Слышалось, как он злобно что-то непонятное рычит.       Лололошка вжался в подушку, держа краешек одеяла в руках. Сердце колотилось где-то в животе. Глаза, не отрываясь, смотрели на воспитателя в другом конце комнаты.       Раздался ещë один стук, быстрый топот прошелся по холодным доскам, остановившись недалеко от кровати Лололошки, около громозкого стеллажа. Светлая тень металась в том углу, пока к нему приближались длинные руки. Они рубили воздух слишком резко, слишком быстро. Одно неверное движение и они бы размазали бедолагу по полу. Было тускло, мало что видно, но эта фигура кого-то напомнинала...       Тень сделала рывок и начала карабкаться по полкам стелажа вверх. Лололошка зажмурил глаза, когда одна из длинных рук пролетела над кроватью. Ему не хотелось открывать глаза, было страшно. Не хотелось видеть как он его поймает. Гремели падающие вещи, раздаваясь глухим хлопком, разбилась и пара стекляшек, осколки которых разбросались по полу.       Внезапно к нему на кровать бесшумно что-то приземлилось. Это что-то было тёплое, тяжелое и часто дышало. Что-то или кто-то...       Лололошка открыл глаза и на него смотрели два ярких и испуганных глаза, а палец, прижатый к его губам, показывал, чтобы он не шумел и не выдавал его. Лололошка пару секунд колебался, но после очередного раза, когда рука Роджер пролетела прямо над его головой, он накрыл мальчика одеялом, прижимая к себе.       Он был тëплым... И сердце стучало так же быстро, как и у самого Лололошки, он мелко и часто дрожал и прижимался в ответ. Эти минуты текли бесконечно долго. Роджер по-прежнему искал беглеца, шарясь под кроватями и вслушиваясь в гробовую тишину. Лололошка чувствовал, как руки мальчика обвивают его тело, как нос часто дышит у него в шее, он чувствовал его запах.       Через неопределенное количество времени, Роджер выходит из зала, понимая, что никого уже не найдёт. Мальчик ещë какое-то время полежал в объятиях Лололошки, возможно, заметив, какой холодный был его спаситель, и грел его.       У всего хорошего и не очень есть конец, именно поэтому тепло начало отстраняться, и вылезать из под одеяла. Сейчас вблизи Лололошка смог рассмотреть его получше, пускай и не при самом хорошем свете: полностью белая одежда, местами попачканная; Чëрная плотная накидка с капюшоном на пуговицах, от них исходил тусклый блеск. И наконец самое яркое, самое запоминающиеся вещь в его образе — рыжий шарф в клетку. Лололошка и раньше издалека подмечал этот необычный аксесуар, но именно сейчас он вызывал в нём щенячий восторг. Такой яркий, такой аккуратный и красивый. За своими вещами незнакомец явно хорошо следит.       Пока Ло находился в созерцательном трансе, мальчик тоже изучал его, и по всей видимости, его вид вызвал в нём только жалость. Внезапно он наклонился к уху.       — Спасибо... тебе.       Не дожидаясь ответа, он спрыгнул с кровати и, пройдя совсем немного, приподнял половицу. Напоследок посмотрел на Лололошку — и исчез. Половица мягко опустилась, скрыв за собой и мальчика.       Только тогда Лололошка вышел из ступора. Словно кто-то щёлкнул пальцами перед глазами — и реальность вернулась. Холод снова впился в кожу. Одеяло сползло на пол, но он не заметил. Его рука сама собой вытянулась вперёд, туда, где только что стоял незнакомец.       В лёгкие вошёл воздух, готовый сорваться с губ криком.       — По… — выдохнул он.       И замолчал. Кричать было поздно. И страшно — Сторож мог услышать. Но тишина, навалившаяся следом, оказалась тяжелее любого крика.       Лололошка никогда раньше не задумывался о том, что под полом есть лазы. Это бы могло так облегчить ему жизнь, там можно скрыватся от воспитателя...       Рука упала на матрас. Пальцы сжали ткань. Ткань хранила остатки тепла. Ло потянулся к упавшему одеялу, чтобы побыстрей закутатся обратно. После тепла холод ощущался резче.       Немного припознившись всплыло осознание, что он так и не успел спросить имени. Лололошка подавил разочарованный стон и поглубже зарылся в ткань.