Говори (2004)

      Последний год средней школы. Четырнадцать.       Спёртый воздух в неосвещённой кладовой душил мальчишку, как и чужие руки пытающиеся пролезть под клетчатую рубашку. Чимин в ошарашенном испуге сопел, глядя на подростка напротив, тот сильнее налёг на него и уткнулся ему в шею, в конец лишая возможности сделать вдох. Края деревянных полок, заваленных давно забытым барахлом, больно впивались в спину, оставляя на коже под легкой тканью полосы ссадин от того, что колени подкосившиеся от свалившегося страха не были в силах удержать его.       Пробравшиеся под рубашку пальцы мазнули по мягким бокам, задевая ногтями ещё никем нетронутую кожу. Визг утерялся где-то глубоко в горле, губы сжатые в напряженную линию не могли выпустить ни звука. По следам прикосновений кончиками пальцев последовали мурашки, поднимаясь выше к загривку, Чимин оказался на самом дне глубокого и тёмного океана, ощущая всем своим телом давящую силу кубометров воды на мили вокруг. В ушах стояло лишь собственное сопящее дыхание, а чужие руки лезли дальше, добираясь до груди и затвердевших от волнения сосков. Плечи мальчишки самопроизвольно опускаются вперёд в неведомой попытке защититься и закрыться от нежеланных прикосновений, его слух улавливает недовольное хмыканье, настойчивость действий лишь усиливается.       Теплые пальцы поглаживают плоскую грудь, вновь опускаясь к втянутому от напряжения животу, следуя затем к краю джинс. Паника вновь накрывает его, как удар волны цунами, но и в этот момент голос не прорезается, как и не прозвучал тогда в заполненном подростками коридоре в ответ на предложение потрогать друг друга от того самого, на которого чаще всех опускались глаза Пака. Вместо голоса, его тело начинает оказывать сопротивление, он сильнее давит спиной в полки сзади, пытаясь убежать от чужих рук. Подняв свои растерянные глаза Чимин сталкивается с тёмными омутами Чонгука, брови того сводятся к переносице в немом требовании.       — Да брось, Пак. Ты ведь сам пошёл со мной, — он вновь настойчиво ведет вниз, пытаясь ухватиться за пуговицу джинс. В тихом помещении, в которую изредка прорывались разговоры и смех снаружи, голос мальчика казался оглушительным. Чимин в ужасе качает головой, не в силах ответить, язык будто прилип к нёбу, а голосовые связки застыли без возможности произвести звук. Его вспотевшие ладони обхватывают чужие запястья в попытке остановить происходящее, на что темноволосый раздраженно цокает, сбрасывая с себя руки Пака.       — Не делай вид будто ты не хочешь. Я видел как ты смотришь на меня в школе, ты же буквально взгляда от меня не отрываешь. Разве это не то, чего ты желаешь? — Чонгук вновь напирает, не отрывая взгляда с испуганного лица. — Если бы ты не хотел, ты бы не позволил увести себя под руку сюда. Чимин, ты ведь знаешь чем занимались Люси и Джек здесь до нас. Давай тоже сделаем друг другу приятно.       Чонгуку удаётся снять ткань с пуговицы и его пальцы добираются до молнии, в волнительном предвкушении поглаживая дрожащий живот. Он поднимает голову в ожидании увидеть ответную реакцию, но наткнувшись на блестящие от слёз глаза удивленно замирает. Чимин срывается с места, отталкивая Чона в сторону и с хлопком раскрывая дверь, ведущую в кладовую. Он убегает со своей первой вечеринки, закрывая ладонями дорожки слёз на щеках.

***

      С первого дня после той вечеринки он чувствует как отношение окружающих к нему меняется. Это не то, о чем говорят открыто, но Чимин понимает, что что-то не так, когда он с опозданием заходит на урок и усевшись на своё место краем слуха улавливает смешки с задних парт. Помимо этого, Пак стал находить себя сидящим в столовой в совершенном одиночестве. И если это можно было отнести к другому, то поведение подростков в коридорах явно специально задевающих его плечами или толкающих в спину никак нельзя было оправдать.       Всё прояснилось спустя пару дней, когда нападки стали уж совсем откровенными и кто-то в коридоре кинул ему в спину исчерпывающее «сосалка». Чимин не был глуп и ему удалось сложить два плюс два, чтобы понять происходящее в последние дни. Перешептывания подростков были слишком громкими именно для того, чтобы они были услышаны тем, о ком были слухи. Все вокруг были уверены в том, что Пак Чимин отсосал Чон Чонгуку на вечеринке в той самой захламленной подсобке.       И последним, что действительно выбило из него весь дух стал сам Чонгук, в сторону которого Пак больше не смел смотреть. Его тёмные глаза, отпечатавшиеся в подкорке сознания Чимина были наполнены жестокостью и слова из его уст сквозили издевательством, поддерживаемые его дружками, когда он предлагал ему встретиться в школьном туалете после уроков. А Чимин в ответ лишь молчал.

***

      Третий год старшей школы. Семнадцать.       Приходит ли со взрослением осознанность? Быть может увеличивается чувство ответственности за собственные поступки или возможно человек начинает прислушиваться к собственной совести? Но можно ли считать семнадцатилетних подростков за взрослых людей? Вопреки всем этим рассуждениям, которыми тяготились многие великие умы всех времён, реальность, с которой столкнулся Чимин, была жестока и беспощадна к нему. С годами дети становились лишь более жестокими, их агрессия выходила за границы издевательских шуток, клеймо, повешенное на него заменила Паку имя, а неспособность подростка заступиться за себя лишь сильнее распаляла обидчиков.       Чимин сидел в тёмном классе, освещённом лишь светом прожектора, через который транслировался документальный фильм о гражданской войне, он прислушивался к размеренному жужжанию техники и тиканью часов, приближающих к концу урока. Как и всегда за эти последние три года его мысли были далеки от учёбы, Чимин сидел, сжимая край парты ладонью и напряженно оглядывая белую поверхность. Резкий звук, оповещающий о перемене, заставил его вздрогнуть, в классе поднялся гул собирающихся к ланчу учеников. Учитель же в пустоту зачитывал задание на следующий урок, большинство уже попрощавшись с ним удалялись из кабинета. У Чимина что-то свистнуло над ухом и не успел он опомниться, как почувствовал резкий удар с правой стороны. Он рефлекторно пригнулся, закрывая ладонью место затрещины, в ушах зазвенело и его слегка повело в сторону. Пак разомкнул глаза, натыкаясь на издевательски натянутую улыбку длинноволосого блондина.       — Бу! Что расселся, педик?! Давай выметайся, — он пнул стул, на котором сидел Чимин и проследив за взглядом того, в сторону учителя, к которому успел подойти его товарищ дабы отвлечь, гадко прошипел: — Всем насрать, съёбывай.       Чимин дрожащими пальцами схватил свой серый рюкзак и пулей вылетел из кабинета, чуть ли не поскользнувшись на паркете. Он быстро рассекал углы светлого школьного коридора, направляясь в сторону туалетных кабинок. Ворвавшись туда, он захлопнул крайнюю от входа дверь и заперся на щеколду. Боль с уха спала, но звон так и стоял, Чимину предстояло провести последующие полчаса тут, вдыхая раз через раз, стараясь не ощущать назойливого запаха. Это было неизбежным, ему приходилось выбирать меньшее из зол ради своего благополучия, он вовсе не был постоянной мишенью, но столовка во время ланча была логовом змей, Чимин и без этого утерял бдительность, хотя знал, что с ним на уроке сидели головорезы со скамейки запасных, за что и получил, он не мог позволить этому повториться.       Пак вытащил телефон из кармана брюк и начал проверять уведомления — мать молчала, в основном пестрели оповещения ютуба и спам о скидках и купонах в гипермаркетах. Остальное Чимин не открывал намеренно, так как знал, что он там может увидеть, несмотря на то, что закидывать его сообщениями с примерно одинаковым содержанием об умениях его языка и глубине глотки перестало быть актуальным года два назад, находились индивидуумы, которые каким-то неведомым образом добывали его новые номера из раза в раз.       На деле же сегодняшний перерыв на ланч был сокращен с обычных сорока пяти минут до тридцати, так как в их школе в этот день проходил ежегодный межсезонный матч среди школ по американскому футболу. По этой же причине все уроки должны были завершиться до пяти вечера, к шести было назначено открытие игры, именно поэтому он весь день написывал матери, чтобы та забрала его со школы, потому как школьные автобусы на сегодня были предоставлены на развоз спортивных команд, но учитывая то, что она не прочитала ни одно из его сообщений и полностью игнорировала его звонки, Чимину, скорее всего, предстояло раскошелиться на убер.       Сидя на белой крышке унитаза, он горько усмехнулся, можно было, наверное, предположить, что на нём сегодня выплеснули злость за то, что их как раз-таки усадили за скамейку запасных, а Чимин так удачно попался им под горячую руку. Если уж быть до конца откровенным, единственное из-за чего он был рад этому мероприятию — отсутствию тестостероновых мудил из школьной сборной. Именно они составляли костяк задир Пака, эти перекачанные верзилы вытравливали и преследовали его все эти годы и главной причиной тому был он — Чон Чонгук. Капитан сборной, похититель девичьих сердец и просто надежда школы. Высокомерный недоносок, нарцисс и социопат.       Чон был коренью зла, превратившим жизнь Чимина в сплошной кошмар — с его подачи все окружающие в миг поменяли отношение к Паку, именно он был тем, кто не давал забыть о «сосалке» и периодически подливал масла в огонь, чтобы никто не посмел терпимо относиться к Чимину, он манипулировал людьми, пользуясь своим влиянием и авторитетом. Его ненависть к Чимину можно было лишь сравнить со страхом, который испытывал Пак по отношению к Чонгуку. Помимо натравливания других в его сторону, Чон сам был не прочь поиздеваться, и этого Чимин боялся больше всего, потому что он знал на что тот был способен. Он спускает задравшийся к верху рукав лонгслива, скрывая за ним открывшиеся глазам зеленовато-синие следы на запястьях, оставшиеся от пальцев Чонгука.       Весь последний месяц сборная школы всецело готовилась к матчу, почти что не выбираясь из спортзала и стадиона, поэтому Чимин, можно было сказать, отдыхал от излишнего внимания к своей персоне, за исключением того случая недельной давности, когда Чон силой затолкал его в туалет. Пак, безразлично относившийся в подобным мероприятиям, всё же понимал, что исход этой игры в любом случае окажет на него прямое влияние, недовольство проигрышем Чонгук и его свита, конечно же, будут срывать на нём, но Чимин опасался, что победа окончательно сорвёт тому голову. Поэтому он не мог быть до конца безучастным к этому всему, но о том, чтобы Пак пришел болеть на трибуны и слова не было, после английского он сразу закажет убер и поедет домой, если мать так и не отзовётся.       Он заходит в кабинет ровно по времени и плетётся к концу класса, устраиваясь в левом углу. Молодая учительница с собранными в тугой пучок волосами собирает бланки домашнего задания, Чимин как всегда ничего не сдаёт, за весь урок у него на тетради появляется только дата и название темы. За пять минут до конца он заказывает такси, и после «увидимся на следующем уроке» от учительницы, вылетает из кабинета. Коридоры были заполнены людьми, в основном учениками с украшенными в боевой раскрас лицами в цвета школьной сборной и родителями, пришедшими поддержать своих детей. Чимин лавировал между людьми к выходу из здания, после с минуту искал на забитой машинами парковке нужную ему. Из-за ожидания ему пришлось добавить чаевые за поездку угрюмому мужчине мексиканской наружности.       В их одноэтажном доме ожидаемо никого не было, дверь стояла запертой, как Чимин и оставил перед уходом в школу. Он сбросил с себя рюкзак у двери и прошел прямиком к холодильнику, так как с утра ничем не подкреплялся по вполне понятным причинам. Вынув пачку молока и достав хлопья из полки, он сел за стол, понуро перемешивая свой завтрак-обед в синей миске. В телефоне ничего интересного не наблюдалось, в аккаунте школы транслировалось открытие матча, Пак незаинтересованно смахнул приложение и заблокировал телефон. Хлопья на вкус были весьма отвратными, с засохшими кусочками шоколадной крошки и прокисшим молоком. Оставив всё как есть на столе, Чимин прошёл в свою комнату и развалился на не заправленной кровати, в миг погружаясь в глубокий сон.

***

      Когда он проснулся солнце за окном уже село и по небу растянулись сумерки, поясницу неприятно тянуло из-за позы, в которой Чимин уснул, лужа слюны растеклась на подушке и спина взмокла от пота, потому как он не удосужился стянуть с себя кофту. Он провел руками в поисках телефона, пощупал под подушкой, но вспомнив, что оставил его на кухне, сматернулся и лег обратно на пару минут.       Переодевшись и справив нужду, он наконец добрался до кухни. Дома стояла полная темень, мать так и не приехала, по пути Чимин включил подсветку и телевизор, дабы восполнить оглушающую тишину. Набрав воды, он сел за стол и чертыхнулся, разряженный телефон не включался, поэтому ему пришлось сходить за зарядкой, по пути пару раз столкнувшись мизинцем об углы. Подключив девайс к электропитанию, включил на фоне криминальную историю про убийства на кануне хэллоуина и начал заваривать лапшу в чашке. Сплывающиеся окна на экране информировали о том, что на сегодняшнем матче выиграла местная команда, Чимин кликнул на новость и на весь телефон расплылась фотография Чона с кубком на руках в черно-красной униформе с большими подплечниками, которого поднимали остальные члены команды. Пак пару секунд буравил парня на фотографии, затем свернув вкладку вернулся к видео и принялся за свой поздний ужин.       Покончив с ужином, Чимин перенёс себя на диван в гостиной напротив телевизора и разлёгся, буравя взглядом вечерние новости штата. Он едва ли слышал диктора с экрана и вовсе не внимал его речи, Чимин вновь раздумывал о том, что ему осталось потерпеть совсем немного, лишь этот учебный год: сдать экзамены, а учитывая его успеваемость это было лишь формальностью, главное получить аттестат и свалить из этого грёбаного городка, подальше от безразличной матери и поехавшего Чонгука.

***

      Он встрепенулся от резанувшего уши звука, резко открыв глаза, Чимин наткнулся на бежевый потолок гостиной, видимо он как лёг, так и уснул тут. По телевизору шла уже другая программа, он осел на мягких подушках дивана и вновь испуганно вздрогнул от повторившегося звука, как Чимин теперь понял — сигнала машины, сквозь раскрытые шторы окон пробивался свет от фар, оставлявший тени на стенах. Привстав, на шатающихся от дезориентации ногах, Пак направился к входной двери, предполагая, что вероятнее всего мать вернулась с свидания со своим новым мужчиной. Он раздраженно цокал на подобное её поведение, но не был этим удивлен, надеясь, что она побыстрее ляжет спать и не станет докапываться до него. Вдруг по двери громко стукнули, Чимин замер на месте, прислушиваясь к звукам снаружи — оттуда был слышен смех и голоса под музыку из автомагнитолы. Снова несколько раз просигналили из машины, затем начали барабанить по двери.       — Эй, сосалка, выходи! — Пак узнал в голосе Чонгука, тот видимо кричал это во всю мощь своей груди, под аккомпанемент смеха остальных. — Ну же, давай, поздравь меня!       Чимин в ужасе попятился назад, слыша как там за дверью с десяток людей свистели и звали его. Его дыхание потяжелело, когда он понял, что Чон давал указания обойти дом и заглянуть в окна. Его ноги понеслись к выключателю, он мигом вырубил весь свет в доме и дрожащими руками пошарил по дивану в поисках пульта, схватив черный прямоугольник, нажал на красную кнопку и одновременно осел за ножкой дивана, успев заметить силуэт за окном справа. Чимин зажал ладонью рот, чувствуя своё сердцебиение в глотке, по стеклу пару раз постучали, после окликая в ответ, что внутри пусто.       Ему уже не было так четко слышно разговоров за дверью, но там определённо шла пьяная дискуссия на повышенных тонах. Он сидел затихнув в ожидании дальнейших действий, но в испуге подпрыгнул от рингтона зазвеневшего телефона, тот глухо осветил комнату холодным светом, Чимин глянул на диван, на котором остался лежать телефон, на нем отображался хорошо знакомый номер. Чимин поджал губы и сполз по стене, закрывая от досады глаза. С завершением звука вызова, со стороны кухни послышался звук разбившегося стекла и приземлившегося на пол камня. Вдруг стало совсем страшно, любая безумная идея могла прийти в голову пьяных подростков, никогда прежде преследования не выходили за пределы школы. Он вновь посмотрел в сторону своего телефона, Чимин бы мог позвонить в полицию, но ему было безумно страшно вставать и попытаться дотянуться до него, поэтому он сидел и не двигался.       Машины ещё пару минут стояли у дома, затем свет фар сполз со стен и звуков снаружи больше не было слышно. Чимин сидел в немом ожидании, но никаких знаков того, что они оставались там не появилось, поэтому, решившись, он подполз к дивану и достал телефон. Его пальцы сами набрали номер экстренных служб, но так и повисли над кнопкой вызова, он вновь заблокировал его, откинувшись головой назад. В этом не было никакого смысла, максимум что могли им впаять — штраф за мелкое хулиганство и тогда Чон точно натянет его по самые гланды.       Телефон пиликнул, уведомляя о поступившем сообщении. Чимин опасливо взглянул на устройство, его губы сжались в линию, он осторожно разблокировал его и наткнулся на сообщение от номера Чонгука, которое тот однажды силой заставил вывести из чёрного списка.       987-XXX–XXX       «Тебе следовало по хорошему пригласить меня. Я доберусь до тебя.»