Atmosphere

      Глава 7. Июнь 1981 года       Вся группа кандидатов в астронавты отправилась в Национальную лабораторию космических технологий в Миссисипи. На обратном пути они решили заночевать в Новом Орлеане.       Джоан порывалась вернуться в Хьюстон, чтобы успеть забрать Фрэнсис из школы в понедельник, но большинством голосов её предложение отклонили. Она позвонила Барбаре из телефона-автомата в холле отеля, чтобы предупредить.       — Клянусь, Джоан, — отозвалась Барбара, — я тебя просто не узнаю.       Джоан вздохнула:       — Перестань. Из-за того, что я остаюсь на лишнюю ночь в рабочей поездке? Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — Она разглядывала кнопки аппарата, въевшуюся в цифры грязь; «единица» и «ноль» были стерты сильнее остальных. — Просто передай Фрэнсис, что я заберу её во вторник, хорошо?       — Ладно, передам. Но ей сейчас непросто, Джоан. Она не жалуется, но скучает по тебе. В последнее время она ужасно капризная, а порой, честно говоря, просто грубит.       — Понятно, — ответила Джоан. — Что ж, увидимся во вторник. Пожалуйста, скажи ей об этом, когда она вернется из школы.       Когда Джоан отошла от автомата, в холле её уже поджидала Ванесса.       — Ты идешь с нами на Бурбон-стрит, — отчеканила та.       — А это обязательно?       — Вот это я понимаю — энтузиазм! — хмыкнула Ванесса. — Донна хочет пройтись по магазинам, прежде чем мы отправимся кутить. И она лично запросила наше присутствие.       Джоан заколебалась.       — Ты думаешь, мне в радость глазеть на платья? — спросила Ванесса. — Но мы не можем бросить её на растерзание Лидии. Идем.       Джоан стояла в магазине «Esprit» перед зеркалом в полный рост. На ней было синее платье в цветочек, на котором настояла Донна, и Джоан буквально не узнавала себя.       — Джоан? — позвала Донна из-за двери примерочной.       — Да?       — Ну как оно?       — Не знаю.       — Покажись.       Джоан еще раз взглянула на свое отражение и вышла.       Донна так и ахнула:       — Господи Иисусе!       В нерабочее время Донна полюбила начесывать волосы, создавая пышный, объемный ореол. На ней была красная джинсовая юбка с высоким разрезом и желто-белый топ без бретелек. Она надела всё это прямо в примерочной, после чего вручила продавщице сорванные этикетки и попросила упаковать её старую одежду в пакет.       — Ты обязана его купить, — заявила Донна.       — Обязана? — Джоан взглянула на ценник. Она прямо-таки слышала праведный гнев отца по поводу такой расточительности.       — Джоан, у тебя что, всегда была такая грудь? Боже мой.       — Перестань. Пожалуйста, хватит.       — Ты должна его купить! И иди в нем прямо сейчас, как я. Давай развлечемся! Мы в Новом Орлеане всего на одну ночь.       Джоан опустила глаза, глядя, как платье облегает фигуру. Подол был вызывающе коротким. Она невольно съежилась.       — Это слишком, — пробормотала она. — Слишком броско.       — Ты купишь это чертово платье.       Донна схватила её за руку и потащила мимо других примерочных к кассе, на ходу срывая ценник.       — Донна! — вскрикнула Джоан.       — Если придется, я сама за него заплачу.       Подошла Лидия, примеряя джинсовую куртку.       — Джоан, ты выглядишь очень мило.       — Ого, — вполголоса хмыкнула Донна. — Градус такой, что даже Ледяная королева подтаяла.       Ванесса стояла у входа, перебирая мужские полосатые рубашки. Она подняла голову, обвела взглядом зал и увидела их. Когда её глаза остановились на Джоан, та вспыхнула. Она обхватила плечи руками, словно пытаясь прикрыть порозовевшую кожу. Ванесса покачала головой и улыбнулась. А затем, поймав взгляд Джоан, одними губами произнесла: «Ты выглядишь потрясающе».       — Простите, мисс? — окликнула Донна продавщицу.       Когда женщина обернулась к ним, Джоан сама подала голос:       — Я возьму его.       Воздух был липким, а из-за ярких огней Бурбон-стрит на небе нельзя было разглядеть ни единой звезды. У Джоан выступила испарина над верхней губой и в ложбинке между ключицами.       Дьюк и Хэнк чуть раньше угостили её пивом. Харрисон купил ей какой-то фруктовый коктейль, по вкусу напоминавший конфеты. Она никогда не пользовалась у них таким успехом и никогда в жизни столько не пила. Грифф вручил ей цветок; она приняла подарок и рассмеялась.       Ванесса и Харрисон шли впереди, пытаясь отговорить Донну от гадания на картах Таро. Джоан представила, как Донна расспрашивает о будущем, будто ответы и так не ясны. Джоан видела всё наперед: Донна выйдет замуж за Хэнка и станет вторым астронавтом в этой семье.       — Астронавты не должны влюбляться друг в друга, — произнесла Джоан вслух, а потом огляделась и поняла, что идет плечом к плечу с Гриффом. Когда он успел тут оказаться?       — Что? — переспросил Грифф.       — У нас у всех странные приоритеты и, честно говоря, комплекс бога, — сказала Джоан. — В паре должен быть только один такой. Второй должен восполнять всё то, чего нам недостает. Нет, влюбляться в нашего брата — плохая идея. Если ты сам один из нас.       — Ну, не знаю, — Грифф улыбнулся ей той самой улыбкой, которая ей всегда не нравилась, но о которой она успела позабыть. Они прошли мимо Донны, Ванессы и Харрисона.       — Нет, я права, — настаивала Джоан. — Я много об этом думаю.       — Много об этом думаешь, да? — Грифф легонько толкнул её плечом. — А я считаю, ты ошибаешься. Кто еще нас вытерпит, кроме нас самих? Кто еще поймет, почему мы можем пропустить утренник ребенка, почему нас нет дома на Рождество или почему мы рискуем жизнью?       Джоан задумчиво посмотрела на него. Она бы никогда не пропустила Рождество с Фрэнсис. Ни за что на свете.       — Впрочем, это неважно, — сказала она.       — Почему?       — Потому что люди никогда не влюбляются в тех, в кого «следует». Весь мир полон историй о людях, полюбивших именно тех, кого им любить не полагалось.       — И не подозревал, что ты такая романтичная натура, — заметил Грифф.       Джоан закатила глаза:       — Я не верю в любовь. Лично для себя. Какая уж тут романтика?       Грифф внимательно посмотрел на неё:       — Что ты имеешь в виду?       Впереди Лидия уже махала всем рукой. Дьюк, Хэнк, Марти, Тедди и Джимми заходили в какой-то клуб. Донна пробежала мимо Джоан и Гриффа.       Прежде чем Джоан услышала голос Ванессы, она почувствовала её руку на своем плече.       — О чем это вы воркуете?       — Форд, тебе не кажется, что наша Джоан — тайный романтик?       — Я хочу закрыть эту тему, — отрезала Джоан.       Ванесса посмотрела на неё с улыбкой, которую Джоан не смогла расшифровать.       — Думаю, Джоан еще во многом предстоит разобраться.       Джоан сжала челюсти.       — Ты бываешь ужасно снисходительной, — процедила она, наконец. — Тебе никто об этом не говорил?       Ванесса рассмеялась:       — Вообще-то нет.       Грифф вдруг замер на месте:       — О нет.       — Что такое?       Джоан подняла глаза на вывеску: «НЕПРЕРЫВНОЕ ЖЕНСКОЕ ШОУ». Витрину украшали неоновые контуры полуобнаженных женщин.       — Они все пошли в стриптиз-клуб? — спросила Джоан.       — Джоан туда не пойдет, — отрезала Ванесса.       Донна потянула их за собой:       — Да бросьте вы, весело будет только если мы пойдем все вместе!       Джоан посмотрела на дверь клуба. Волоски на затылке у неё встали дыбом.       — Я пойду, — сказала она.       — Что?! — в один голос воскликнули Ванесса и Грифф.       Но прежде чем они успели что-то добавить, Джоан перешагнула порог. Джоан видела обнаженных женщин в раздевалках. Но такого ей видеть не доводилось.       На сценах танцевали шесть или семь женщин. Кто-то в лифчике, кто-то без. Некоторые кокетливо потягивали за завязки бикини.       Сначала Джоан не знала, куда девать глаза. Но теперь — то ли из-за выпитого, то ли из-за вида Донны и Лидии, засовывающих доллары в трусики стриптизерш, — что-то внутри неё начало утихать. Тело стало мягче, мышцы словно превратились в жидкость, в животе разлилось тепло. И она стала смотреть.       Смотреть, как они двигаются. Как изгибаются их тела, как плавно перетекает одно движение в другое.       Просто глядя на них, Джоан начинала больше нравиться её собственное тело. Глядя, как Дьюк дает на чай официантке с обнаженной грудью, Джоан в один кристально ясный миг всё про себя поняла. Конечно, мужчины были ей неинтересны. Неинтересны в самом фундаментальном смысле.       Интересны — мы.       Взгляд Джоан скользнул к сцене справа, к женщине, называвшей себя Рейвен — без сомнения, из-за копны темных кудрей.       Рейвен покачивала бедрами прямо перед ней. Джоан понимала, что пялится, но не могла оторваться. Она смотрела, как Рейвен снимает верх от бикини. При виде её обнаженной груди Джоан почувствовала странный прилив сил. Рейвен улыбнулась ей и начала играть на неё, извиваясь в танце. Для Джоан мир наконец-то встал на свои места: стало ясно, почему мужчины так помешаны на женском теле, почему они совершают столько глупостей, лишь бы стать к нему ближе.       — На, держи, — сказала Донна.       — Что?       Джоан обернулась и увидела, что Донна протягивает ей долларовую купюру.       — Засунь ей в бикини — это на чай! — прокричала Донна. — Это весело!       — А... — Джоан взяла доллар и снова посмотрела на Рейвен. В её улыбке было что-то необычайно нежное. Умиротворение, от которого веяло опасностью.       — Привет, — прошептала Рейвен, поворачиваясь к Джоан бедром. Джоан наклонилась и просунула доллар за тесемку бикини. Кожа женщины была такой мягкой. Как Джоан добиться такой же мягкости? Как научиться так владеть своим телом? Как стать такой же, как она? Ощущала ли Джоан хоть раз в жизни такую власть?       Джоан огляделась — все уже собирались уходить. Она встала, кивнула Рейвен и помахала на прощание. Ей потребовалась секунда, чтобы вспомнить, как переставлять ноги. Как притворяться нормальной. Как вести себя так, будто она только что не открыла для себя истину, которую все остальные знали уже давным-давно.       Когда перед глазами замигали неоновые вывески Бурбон-стрит, Джоан почувствовала в голове легкость, которая завтра обернется свинцовой тяжестью. Она понимала, что пора закругляться. Но вместо этого спросила:       — А где Ванесса?       — Она вернулась в отель через две минуты после того, как мы вошли, — ответила Лидия.       — А, — сказала Джоан. — Мне тоже пора.       — Хочешь, я тебя провожу? — спросил Грифф.       Джоан посмотрела на него. Он был таким красивым. Добрым. Терпеливым.       — Не стоит, — ответила она.       — Позволь хотя бы посадить тебя в такси.       В следующую минуту они уже шли под руку прочь от толпы. Когда они скрылись из виду, Грифф на мгновение взял её за руку. Джоан было приятно тепло его кожи, ощущение сплетенных пальцев.       — Безумная выдалась ночка, — сказал он.       — Да. Совсем сумасшедшая.       Грифф улыбнулся:       — Ты пьяна.       — Не очень. — Но в это не верила даже она сама.       Он посмотрел на неё. У него были светло-карие, такие мягкие глаза. Почему она не может его любить? А вдруг может? Она подалась к нему, поддаваясь порыву — какому именно, она и сама не знала.       Но он отстранился.       — Я уже несколько месяцев мечтаю тебя поцеловать, — сказал он.       Джоан открыла глаза.       — Но не тогда, когда ты в таком состоянии.       — Но я хочу, — возразила Джоан. — Именно сейчас я этого хочу. А завтра, может, и не захочу.       Грифф улыбнулся, но в глазах его застыла печаль. Она это видела.       — Значит, не стоит, — отрезал он.       Джоан смотрела достаточно фильмов, чтобы знать, что делать. Она вцепилась в лацканы его куртки и притянула его к себе, вплотную, прижимаясь спиной к кирпичной стене за собой.       Тогда он сдался, уперся руками в стену и навалился на неё всем телом. Он ответил на поцелуй.       От него пахло ромом, и ей захотелось поморщиться. Колючий подбородок. Его запах. Ей это было противно — в точности так, как она и ожидала.       Она оттолкнула его — просто не могла иначе.       — Не надо было этого делать, — выдохнула она. — Я не думаю, что мы... что это про нас.       Он нахмурился, но она ощутила невероятное облегчение. Наконец-то она это сказала. Теперь он может перестать пытаться её полюбить. Потому что он ей не нужен. Ей чего-то хотелось, до боли в костях и в ногах. Но он тут был совершенно ни при чем.       Он отступил на шаг и невесело рассмеялся.       — Всё в порядке, — сказал он. — Я предчувствовал, что так и будет. Поэтому и не делал первый шаг.       — Прости меня, Грифф, — сказала она. — Просто всё это... сложно.       Грифф кивнул.       — Я так и думал. Что всё сложно. И что ты — сложная.       Джоан не хотела знать, что он имел в виду.       По улице ехало такси. Грифф поймал машину и открыл перед Джоан дверь. Усадил её на заднее сиденье и назвал водителю адрес отеля.       — Спасибо, — сказала Джоан, положив руку на край открытого окна. Её переполняла любовь к нему. Любовь в том смысле, что она доверяла ему, видела всё доброе в его сердце, дорожила им и желала ему только самого лучшего. Любовь в том смысле, что она всегда была на его стороне, даже если он неправ; в том смысле, что он был одним из тех людей на этой Земле, в которых она верила. И в тот момент сердце её щемило от невыносимой, абсолютно невыносимой нежности.       — Прости меня, — повторила она.       Он покачал головой:       — Нет, не извиняйся. Я справлюсь. Дай мне немного времени, и всё будет в порядке.       Она кивнула.       — Ты выглядела сегодня просто ослепительно, Джоан, — сказал он. Затем хлопнул ладонью по крыше такси, и машина тронулась.       Пока такси отъезжало, Джоан коснулась губ. Помада была размазана. Губы горели — не от удовлетворения, а от тоски.       В ту ночь Джоан снилось то, чего ей не снилось никогда прежде.              Она проснулась в утреннем тумане. Яркое солнце, бившее в окно, больно ударило по затуманенному взору. Она нащупала на тумбочке очки и надела их. Громкий стук в дверь заставил ее, наконец, сползти с кровати.       Оказалось, что она спит совершенно голой, что её крайне удивило. Она выхватила халат из шкафа, обернулась и увидела, что вся постель завалена рисунками. Она извела весь блокнот с логотипом отеля. Джоан смотрела на них, тщетно пытаясь вспомнить, как их рисовала.       На каждом листке была Рейвен.       Рейвен улыбается ей. Рейвен танцует. Рейвен с обнаженной грудью. Бедра и живот Рейвен.       Джоан в панике начала сгребать бумагу, пока стук не прекратился.       — Сейчас, одну минуту!       — Открывай, Джоан! Ты опаздываешь на автобус. — Это была Ванесса.       — Иду! — Джоан запихала все наброски в ящик тумбочки.       — Всем не терпится посмотреть, как ты выглядишь с похмелья! — громко прокричала Ванесса в коридоре.       Джоан передернуло.       — Пожалуйста, помолчи, пока я не дойду до двери!       Наконец она открыла.       Ванесса окинула её взглядом, и только тут Джоан поняла, что еще не смотрелась в зеркало. Она опустила глаза. Халат сидел небрежно, глубокий вырез открывал ложбинку на груди. Ванесса посмотрела туда, потом снова в лицо Джоан. Та плотнее запахнула халат.       — Всё хуже, чем я думала, — ухмыльнулась Ванесса.       Джоан пригладила волосы и впустила подругу.       — О, волосы — это еще полбеды, — заметила Ванесса, проходя в номер. Джоан начала лихорадочно кидать вещи в чемодан. Ванесса принялась ей помогать. — Все решили пойти позавтракать, пока тебя ждут. Донне и Джимми всё равно приспичило поесть кукурузной каши.       Джоан швырнула новое платье в сумку.       — Какой позор.       Ванесса покачала головой:       — Все просто очарованы. Джоан Гудвин пустилась во все тяжкие.       — Все просто вливали в меня слишком много выпивки! — оправдывалась та.       — С хорошенькими девушками такое случается сплошь и рядом. Удивительно, что ты к этому еще не привыкла.       Джоан вскинула голову, но Ванесса уже скрылась в ванной. Выйдя оттуда, она протянула Джоан щетку, на которую уже была выдавлена паста.       — Держи, чемпион.       Джоан взяла щетку и принялась чистить зубы.       — Кажется, меня сейчас вырвет, — пробормотала она сквозь пену.       Ванесса кивнула:       — Ты ведь и раньше бывала с похмелья. Пройдет.       Джоан направилась в ванную, Ванесса шла следом.       — У меня бывала головная боль. Но это... это просто отвратительно.       Ванесса снова кивнула, пока Джоан сплевывала пасту.       — Ну да, это потому что ты обычно пьешь вино или пиво. А вчера ты хлестала эти «Ураганы», которыми тебя все угощали. Донну сегодня утром уже вывернуло.       У Джоан подступила тошнота. Ванесса смочила салфетку и нанесла на неё немного вазелина.       — Твое лицо сейчас напоминает картину Джексона Поллока. Иди сюда.       Джоан протянула руку за салфеткой. Но Ванесса либо не заметила, либо проигнорировала этот жест.       — Закрой глаза.       Джоан помедлила, глядя на неё, но потом послушно зажмурилась. Она тяжело сглотнула.       Ванесса приложила влажную ткань к скуле Джоан. Она терла мягко, другой рукой придерживая её за подбородок. Салфетка была такой теплой, что Джоан готова была уснуть прямо на месте. И она снова была так близко к Ванессе, что чувствовала тонкий, сладковатый аромат детской присыпки.       Ванесса перешла к глазам — движения её рук были нежными, но уверенными. Джоан чувствовала, как под её пальцами кожа становится чистой, а тошнота отступает.       Ванесса протерла брови Джоан, лоб, линию челюсти. И замерла.       Джоан открыла глаза.       — Тебе... гм... губы лучше протереть самой, — сказала Ванесса, протягивая ей салфетку.       — А, ладно, спасибо, — Джоан взяла ткань и быстро стерла остатки помады. — Порядок?       Ванесса кивнула:       — Да, теперь ты снова похожа на себя.       — А вчера я на себя не была похожа?       — Не знаю, Джо. Я всё еще пытаюсь понять, знаешь ли ты сама, кто ты такая.       — А ты знаешь, кто я? — спросила Джоан. В её голосе прорезалась резкость, но в глубине души она отчаянно надеялась услышать «да».       Ванесса покачала головой:       — Надеюсь, что да. Но только ты можешь сказать наверняка.       Джоан почувствовала, как воздух между ними стал плотным, осязаемым.       — Я вчера целовалась с Гриффом, — выпалила Джоан. — После стриптиз-клуба. — Она внимательно следила за лицом Ванессы, ожидая хоть какой-то реакции. Но та не дрогнула.       — В клубе ты, кажется, отлично проводила время, — заметила Ванесса.       — Мне это не понравилось, — призналась Джоан. — Целоваться с Гриффом.       Ванесса кивнула:       — Да, я так и подозревала.       — А вот клуб мне понравился.       Ванесса замолчала, не отводя взгляда. Затем она отвернулась и снова кивнула, на этот раз с легкой ухмылкой.       — Ну да. Я так и подозревала.       — А тебе? — спросила Джоан. — Тебе понравилось? В клубе?       — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответила Ванесса.       — Не знаю. Ты ушла почти сразу. Я не поняла.       Ванесса промолчала.       — Ты говоришь, что я не знаю, кто я. А ты про себя знаешь? — спросила Джоан.       Ванесса рассмеялась. Джоан вздрогнула.       — Да, Джоан, я знаю. И ты тоже знаешь, кто я. Если будешь честна с собой.       О, они подошли слишком близко к солнцу.       — Думаю, нам пора... в смысле... мы и так опаздываем! Подай мне очки, пожалуйста. Я переоденусь.       Ванесса еще секунду смотрела на неё, а потом просто сказала:       — Ладно.       Джоан закрылась в ванной и быстро надела одежду. Привела в порядок волосы. Когда она вышла, Ванесса держала её очки и кошелек. Она стояла прямо у тумбочки. Джоан вспыхнула, испугавшись, что Ванесса заглянула в ящик. Но та ничем не выдала, что видела рисунки.       Ванесса направилась к выходу мимо кровати, но вдруг остановилась и наклонилась.       — Ой, кажется, ты кое-что забыла, — сказала она, подбирая листок бумаги, запутавшийся в простынях.       — Это ерунда, — выпалила Джоан. — Не смотри. Не надо.       Но Ванесса посмотрела и улыбнулась.       — О, я тебя знаю, — сказала она. — Я знаю тебя очень хорошо. Я знаю тебя как облупленную, Джоан Гудвин.       Джоан чувствовала, как горят щеки. Она стояла на самом краю чего-то неизведанного. Но почему-то знала, что всё будет хорошо.       — Ладно, Форд, — сказала она. — Пошли.       На следующие выходные Джоан планировала забрать Фрэнсис в воскресенье в десять утра, но проспала почти на полчаса.       В последнее время это случалось часто. Она не могла уснуть, потом не могла проснуться; мысли путались, тело не слушалось. Она позвонила домой, но трубку никто не взял, так что она наспех надела платье и прыгнула в машину. Часть времени ей удалось наверстать, срезая путь через бензоколонки, чтобы не стоять на светофорах, хотя она прекрасно знала, что этот маневр незаконен.       Когда она въехала на дорожку перед домом Барбары, Фрэнсис сидела на крыльце. На ней был кремовый комбинезон, а волосы заплетены в две косички — явно своими силами.       — Привет, малыш, — сказала Джоан. — Прости, что опоздала.       Было одиннадцать минут одиннадцатого.       — Всё нормально, — ответила Фрэнсис, вставая.       — А где мама?       — С этим, со Скоттом.       Джоан понятия не имела, кто такой Скотт, но догадаться было нетрудно.       Фрэнсис пошла к машине, но Джоан на секунду замерла на газоне.       — Твоей мамы нет дома?       — Нет, она уехала полчаса назад за ним. Сказала ждать здесь, пока ты не приедешь.       — Почему не в доме?       Фрэнсис пожала плечами:       — Она заперла дверь, когда уходила.       Джоан не понимала, стоит ли поднимать из-за этого шум, но ей это совсем не понравилось.       — Мы поедем завтракать? — спросила Фрэнсис, забираясь на переднее сиденье. — Я уже поела хлопьев, но всё еще хочу есть.       Джоан села в машину.       — Если хочешь — конечно.       Они поехали в закусочную рядом с домом Джоан. Когда принесли еду, Фрэнсис умяла оба блинчика минуты за три.       — Фрэнни, ну же, съешь яйца, — сказала Джоан.       — Не хочу, — отрезала девочка.       — Ты обещала, — напомнила Джоан.       — Я уже наелась.       С Барбарой этот номер проходил, Джоан была в этом уверена.       — От одного яйца ты не умрешь, — сказала она совершенно серьезным тоном. — Не хочу, чтобы ты наглоталась сахара без всякого белка.       Фрэнсис надулась, но взяла вилку и начала есть.       — Чем займемся сегодня? — спросила Джоан. — Кино или магазины? Фрэнсис взвесила варианты.       — А сколько денег мне дадут на магазины?       — Ровно столько, сколько стоит билет в кино. Ты же знаешь.       Фрэнсис кивнула.       — А если я скажу, что хочу в кино вечером, ты меня отведешь?       — Конечно, егоза. Если мама разрешит.       — Но вечерние билеты дороже.       — Да, но это не беда.       — Значит, если мы пойдем по магазинам сейчас, ты выдашь мне сумму как за вечерний билет?       Джоан рассмеялась вместе с Фрэнсис.       — Ах ты, маленькая плутовка, — сказала она.       Глаза Фрэнсис сузились от смеха, она довольно повела плечами.       — Ты же сама сказала...       — Ладно, — Джоан шутливо пригрозила ей пальцем. — На этот раз твой фокус удался. Я дам тебе денег, потому что ценю твою предприимчивость. Но в следующий раз я буду начеку.       Фрэнсис пожала плечами:       — Ладно. Но я всё равно хочу в кино.       Джоан рассмеялась:       — Ты вырастешь и станешь адвокатом. Или специалистом по переговорам с террористами.       — А кто это такие?       — Не бери в голову. Ну, так что выберем? «Большое кукольное путешествие» или «Супермен 2»?       Джоан не расслышала ответ, потому что в этот момент в закусочную вошел Грифф и направился к стойке.       Он пришел за заказом навынос. Он заметил её сразу же, как только она увидела его, и улыбнулся — правда, как-то тоскливо. Ей хотелось подойти и поговорить. Но в последнее время он держался отстраненно: сам добирался до Космического центра, даже если графики совпадали, отказывался от совместных ужинов. Она гадала, когда же всё вернется на круги своя, но по тому, как сухо и вежливо он помахал ей от стойки, стало ясно: до «нормы» еще далеко.       — Джоани?       — А?       — Я говорю, хочу посмотреть «Большое кукольное путешествие».       — Хорошо, малыш. Доедай, и пошли.       — Неужели обязательно?       Джоан подумала: почему она не может быть той самой «классной тетей», которая разрешает есть на завтрак шоколадный торт со взбитыми сливками, ложиться поздно и учит всяким ругательствам? Она не знала, чья это вина — её или Барбары. А может, это просто было неизбежно.       — Да, — отрезала Джоан. — Обязательно.       Днем Джоан, как и договаривались, привезла Фрэнсис домой. Джоан переплела ей косы, но в остальном девочка выглядела изрядно потрепанной: нагрудник комбинезона был в кленовом сиропе, а штаны — в масле от попкорна.       — Можно я переночую у тебя? — спросила Фрэнсис, прежде чем выйти из машины.       Джоан заглушила мотор.       — Не знаю, милая. Завтра же лагерь.       — Но ты могла бы меня отвезти, — не сдавалась Фрэнсис. — Я подумала, если бы ты иногда отвозила меня в лагерь или даже в школу по утрам, я могла бы оставаться у тебя почаще.       Джоан кивнула.       — Давай когда-нибудь обсудим это с твоей мамой? — предложила она. — Но не сегодня, ладно?       Фрэнсис кивнула.       — Но ты же знаешь, что она согласится, — добавила она. — Ей всё равно, дома я или нет.       — Ну конечно не всё равно, — возразила Джоан. — Твоя мама хочет, чтобы ты всегда была рядом.       Фрэнсис посмотрела на Джоан с горьким разочарованием.       Когда они подошли к двери, Барбара прибиралась на кухне, а из проигрывателя лилась музыка. С заднего двора доносился мужской голос и тянуло дымком от гриля.       — Привет, семейство, — встретила их Барбара. Она подошла к двери и прижала Фрэнсис к себе. — Джоан, останешься на ужин? Скотт готовит ребрышки.       — Не могу. Но можно тебя на пару слов?       — Можно мне посмотреть телевизор? — спросила Фрэнсис.       — Конечно, солнышко, — ответила Барбара. — Ступай.       Даже когда Фрэнсис ушла, Джоан заговорила шепотом, как можно тише.       — Почему ты сегодня утром оставила Фрэнсис одну на улице?       — О чем ты?       — Ты выставила её за дверь и уехала.       — Ты же должна была её забрать.       — Она просидела одна на крыльце больше получаса.       — Ну, я не виновата, что ты не приехала вовремя. Я думала, ей придется подождать всего пару минут. И вообще, она же в порядке, разве нет?       — Барбара, ей семь лет.       — Я знаю, сколько лет моей дочери, спасибо большое.       — Я просто к тому, что не стоит запирать дверь. А если бы я не приехала?       — Я бы вернулась через час. Я всего лишь съездила за Скоттом. Она умная девочка. Пошла бы на задний двор и поиграла, пока мы не вернемся.       — Барбара...       — Ты вечно недооцениваешь её ум и самостоятельность. Ты с ней слишком нянчишься.       — Я не нянчусь. Я о ней забочусь.       — Ой, да пошла ты, Джоан. Просто пошла ты. И не смотри на меня так. Джоан не знала, как именно она на неё смотрит, но чувство замешательства уже начало нарастать. Барбара часто обвиняла Джоан в определенных мыслях, утверждая, что той даже говорить ничего не надо — всё презрение и так написано на лице.       Правда заключалась в том, что — да, иногда Джоан казалось, что Барбара ведет себя беспечно. Иногда Джоан беспокоила неспособность сестры считаться с другими и просчитывать ситуацию с чьей-то еще точки зрения, кроме своей собственной.       Но Джоан изо всех сил старалась оставаться на стороне сестры. И всё же на неё часто огрызались за слова, которых она не говорила, обвиняли в позиции, которую она еще даже не успела толком сформулировать у себя в голове.       Была ли Барбара несправедлива? Или же Джоан и впрямь любила всех осуждать? А может, сестра была единственным близким человеком, который не боялся сказать ей это в глаза? Джоан не знала и, кажется, никогда не узнает наверняка.       — Я никак на тебя не смотрю, — ответила она, наконец.       — Нет, смотришь. Ты считаешь меня плохой матерью.       — Нет, не считаю.       — Но ты же ни черта не смыслишь в том, что значит быть матерью, Джоан.       — Я знаю.       — И уж точно не знаешь, как тяжело тянуть всё это в одиночку. Когда тебе никто не помогает.       Джоан кивнула, не зная, что на это возразить.       — Так что не лезь не в свое дело.       Джоан посмотрела мимо Барбары туда, где Фрэнсис смотрела телевизор и играла с куклами. Она смеялась. С ней всё было в полном порядке. Ведь так?       — Прости, — сказала Джоан. — Ты права.       — Спасибо, — ответила Барбара. — Это очень благородно с твоей стороны. Спасибо.       Уходя, Джоан поцеловала Фрэнсис в лоб.       — Скоро увидимся, хорошо, милая?       Фрэнсис кивнула:       — Угу. Пока, Джоани.