Услуга за услугу (Quid Pro Quo)

      Софи Кенвард сидела на больничной койке и в целом выглядела так же, как на фотографиях из досье — с той разницей, что правая рука обрывалась примерно на середине предплечья. Культю закрывала защитная пластиковая накладка. Софи что-то смотрела на планшете, но ещё до того, как они подошли достаточно близко, чтобы Торет успел разглядеть, что именно, она голосовой командой выключила экран.       Торет приблизился к кровати.       — Доброе утро. Я овердознаватель Вэл Торет. А это следователь Мистри.       Он с трудом подавил рефлекс протянуть правую руку, краем глаза заметив, как Мистри рядом начала было такое же движение. Софи, похоже, тоже следила за их руками. Затем подняла глаза, улыбнулась и протянула левую руку.       — Привет. Вы из ОРД? Присаживайтесь, пожалуйста.       Для человека, которого похитили, избили, изуродовали и замучили неоднократной дачей показаний, она звучала удивительно бодро.       За две недели глубокие порезы на её лице стянулись в тонкие линии, заметные теперь только вблизи. Прозрачный герметик ложился поверх них полосами, заметнее самих ран. При должном лечении шрамов не останется, а Объединённая больница общего профиля производила впечатление вполне компетентной корпоративной структуры среднего уровня. Хотя, конечно, до стандартов, покрываемых страховкой «СимТеха», ей было далеко.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Торет, когда они с Мистри подвинули стулья ближе к кровати.       — Безрукой? — Она покачала головой. — Простите. Здесь не так много развлечений. Чувствую себя… примерно так, как вы предполагаете. Стараюсь об этом не думать. Вообще ни о чём. Иногда болит — тогда дают больше таблеток. Ещё бывают кошмары, от них тоже таблетки. Я не могу… — Она резко замолчала, медленно и глубоко вдохнула через нос и выдохнула через рот. — Боже, как я хочу домой.       Впрочем, здесь ей, возможно, было безопаснее. Охранник у входа в больницу с профессиональной тщательностью проверил удостоверения Торета и Мистри. Торет невольно подумал, какой сейчас уровень угрозы в оценке, составленной Верстратеном.       — Сколько тебе ещё здесь лежать? — спросила Мистри.       — Мне выращивают новую руку. — Софи приподняла культю. — Это долго, потому что кисть — очень сложная штука, и всё это время нужно поддерживать ткани в состоянии, пригодном для приживления. Через пару недель её должны установить. Потом ещё несколько недель, чтобы нервы и всё остальное начали нормально работать. — Она поёрзала в постели. — При падении я повредила лодыжки. Говорят, если лечение не поможет, им тоже может понадобиться пересадка.       — Кто всё это оплачивает? — спросил Торет.       Она нахмурилась.       — Насколько понимаю, это корпоративная медицинская страховка папы. Вы хотели спросить меня о чём-то конкретном?       Мистри уже открыла рот, но на этот раз Торет её опередил:       — Мы расширили следственную группу. Я — новый старший овердознаватель, ведущий дело. Хотел познакомиться и спросить, есть ли что-то, что ты хочешь сказать. Даже «отвали и оставь меня в покое» — нормальный ответ.       Софи удивлённо распахнула глаза, а потом улыбнулась.       — Нет, правда, я готова говорить. Просто не могу вспомнить ничего, чего бы уже не рассказала старшему овердознавателю Бенцу. Или… извините, забыла имя. Той женщине с рыжими волосами и очень красивым голосом.       — Специалист-следователь Кэри. Если ты не против, я уточню пару моментов.       — Да. — Софи глубоко вздохнула. — Ладно. Спрашивайте.       Подъезжая к больнице, Торет не знал, сколько вопросов успеет задать, поэтому нехотя начал с того, на который Лиз Кэри особенно хотела получить ответ.       Мистри наклонилась вперёд, стараясь не загораживать камеру, которую установила на столике у кровати.       — Ты помнишь что-нибудь, что могло бы указывать, что он делал нечто подобное раньше?       — Вы думаете, он уже так делал? — удивилась Софи.       — В случае корпоративных похищений это всегда возможно. Может, он что-то говорил? — мягко подтолкнула Мистри.       — Нет. Как я уже рассказывала другим, он почти со мной не разговаривал. Только отдавал приказы — иногда. Я пыталась с ним заговорить, — она пожала плечами, и движение вышло странно перекошенным, — но он никогда не отвечал. Если и говорил, то только первым. В самом начале сказал, что моя жизнь ничего не стоит — только ту сумму, которую он за неё требует. Пока ему не заплатят, каждый мой вдох — в долг.       Она отвернулась. Торет видел лишь край её глаза — она быстро моргала.       — Есть что-то, что ты о нём помнишь, но не рассказала овердознавателю Бенцу? — спросила Мистри. — Что угодно. Не обязательно конкретный факт, достаточно впечатления или ощущения.       На этот раз Софи уставилась на колени, сминая покрывало пальцами левой руки.       — Он был… отстранённым, — наконец сказала она. — Не прикасался без необходимости. Когда он… — Она взглянула на Торета. — Вы видели запись, которую он отправил моей семье?       Торет покачал головой.       — Я ещё не просмотрел все материалы. Хотел сначала поговорить с тобой.       — Чтобы твои слова не искажались чужими интерпретациями, — добавила Мистри.       — О! — Софи улыбнулась. — Спасибо. Иногда… ну, я догадывалась, что дело не только во мне. Дела корпоратов. Слышала, как папа кому-то говорил: иначе ОРД здесь бы не было.       — Обещаю, для нас важна только ты, — сказала Мистри с абсолютной искренностью. — Ты собиралась рассказать что-то важное?       — Правда? Ах да, точно. — Софи снова опустила глаза. — В самом начале он записал меня на камеру — видимо, чтобы доказать, что я жива. Потом дал выпить что-то — с наркотиком, я не могла пошевелиться. А потом изнасиловал. Не… не сам. Я тогда не понимала, что происходит, только чувствовала, как это больно. Но когда он это делал… это было так же, как когда он кормил меня или умывал. Как будто просто выполнял необходимое.       Её дыхание прервалось рыданием, но она быстро взяла себя в руки, продолжая дышать медленно и не поднимая глаз.       Торет обдумал услышанное, коснулся коммуникатора и беззвучно передал Мистри новый вопрос. Та кивнула и подняла палец: одну минуту.       — Хочешь передохнуть? — спросила она.       — Нет. — Софи подняла голову. — Просто… спрашивайте. Лучше покончить с этим поскорее.       — Он говорил, что записывал всё, что делает? — спросила Мистри, бросив взгляд на Торета.       — Нет. Я узнала об этом здесь. Все уже были в курсе, а я понятия не имела как — пока папа мне не рассказал. — Её голос стал тише, как будто она ушла в себя. — Кажется, он снимал и то, как отрезал мне руку. Наверное, им пришлось смотреть и это.       — Как тебе удалось сбежать? — спросила Мистри. Торет хотел услышать эту историю из первых уст: версия в сводке по делу, которую он бегло просмотрел в машине, казалась почти невероятной.       — После того, как он в первый раз накачал меня… — Она сглотнула, и не давая Мистри вставить слово, добавила: — Я в порядке. Просто очень боялась, что это повторится. Потом, когда он снова дал мне пить, я узнала вкус. И сделала вид, что выпила. По крайней мере, попыталась притвориться: лежала расслабленная, неподвижно, не реагировала, даже когда он щипал меня. Тогда он развязал меня, уложил на пол, вытянул мою руку. А потом…       Она замолчала, и Мистри открыла было рот, но Торет покачал головой: без подсказок.       — Топор сломался, ударившись о пол, — продолжила Софи. — Я не могла… Я почти ничего не чувствовала. Думала, больше не смогу двигаться, слишком много времени прошло. Но услышала, как лезвие с грохотом отскочило в сторону. Он отвернулся — поднять его. Видимо, был уверен, что я ничего не смогу сделать. Но я как-то поднялась, стянула повязку с глаз и… просто бросилась к окну.       — Ты понимала, где находишься? — спросила Мистри.       — Нет. Даже не знала, с какой высоты упаду. Но решила, что всё равно это лучше, чем оставаться.       Она улыбнулась — со слезами на глазах. Фраза прозвучала заученно, эту историю ей явно пришлось повторить много раз — следователям, врачам, родным, психологам. Впрочем, даже без нейросканера Торет был готов поставить месячную зарплату, что она говорит правду.       — Ты очень смелая, — сказала Мистри. — Спасибо. Мы понимаем, как тебе тяжело говорить об этом.       «Не столько смелая, сколько невероятно везучая», — подумал Торет, наблюдая, как Мистри привычно успокаивает девушку, подготавливая к продолжению разговора. Сломанное оружие, затем падение с высоты одного этажа. Рана от топора и порезы от стекла наверняка убили бы её за считанные минуты, не упади она буквально под колёса машины, в которой ехал медик с травматологической подготовкой. Иногда именно такие совпадения решают, станет человек ценным свидетелем — или объектом вскрытия.

***

      Когда они вышли из палаты, Торет едва не столкнулся с двумя мужчинами, стоявшими прямо за дверью. Один из них опустил голову, другой — выше и моложе, со светлыми волосами, собранными в короткий хвост, — стоял напротив и что-то говорил, держа его за плечи.       — …зайди, раз уж ты сюда дошёл. Она хочет увидеть тебя.       — Я не могу. — Старший мужчина глубоко, прерывисто вдохнул и повторил: — Нет, не могу. Пожалуйста, не говори ей, что я здесь.       — Ладно. Тогда сядь там и подожди меня. — Он мягко подтолкнул своего спутника к стульям на другой стороне коридора. Лишь после этого повернулся к Торету и Мистри. — Здравствуйте. — И перевёл взгляд на дверь за их спинами. — Вы говорили с Софи?       — Коротко, да, — ответила Мистри.       — Я просил врачей, чтобы с ней никто не разговаривал без меня.       — Она уже совершеннолетняя, — спокойно заметил Торет. — И врач подтвердил, что она в состоянии отвечать на вопросы.       Мужчина сжал губы, но спорить не стал.       — Вы не тот овердознаватель, с которым мы разговаривали раньше.       — Нет. Старший овердознаватель Вэл Торет. Теперь я веду это дело. А вы?       — Питер Райерсен. Один из отцов Софи.       Он больше напоминал адвоката, чем родителя, но Торет знал по опыту, что люди по-разному реагируют на стресс.       — Я понимаю вашу обеспокоенность, мистер Райерсен, но нам необходимо продолжать расследование.       — Конечно. — Мужчина натянуто улыбнулся. — Если позволите, я пришёл навестить дочь.       Торет чуть отступил назад, встав между Райерсеном и дверью.       — Один момент, если не возражаете. Я знаю, что переговоры вело Правосудие, но известно ли вам о каких-либо самостоятельных контактах с похитителями? Реальных или фиктивных. Я знаю о корпоративных соглашениях…       — Соглашения? — фыркнул Райерсен. — Если бы у меня был хоть какой-то шанс достать деньги, я бы сам их привёз. Я бы сделал всё, чтобы вернуть её. Всё. На хрен корпоративные соглашения.       Его резкость заставила Торета на мгновение замолчать. Питер Райерсен выглядел как типичный корпорат среднего звена, который даже во сне не позволил бы себе подобную лексику в присутствии чиновников Администрации, но сейчас его поведение явно не соответствовало корпоративной линии.       — Но нет, — добавил Райерсен через секунду. — К сожалению, нам пришлось передать всё в руки Правосудия. Это всё?       Заставив ответить на один вопрос, Торет подчеркнул свою власть; дальнейшие расспросы только бы вызвали ненужное раздражение.       — Хорошо, мистер Райерсен. Мы с вами свяжемся.       — Ладно. — Он прошёл мимо Торета, потом остановился, положив руку на дверь, и через несколько секунд обернулся. — Простите, овердознаватель. Ненавижу полагаться на незнакомцев, особенно в таких делах. Если нужны дополнительные показания — я готов. Или что угодно, если это поможет поймать их.       — Благодарю вас.       Дверь за ним закрылась, и из-за неё донёсся обрывок радостного приветствия Софи. Теперь Торет мог заняться вторым свидетелем. Мужчина, которого он счёл Полом Кенвардом, сидел, закрыв лицо руками, и, казалось, не слышал разговора.       — Мистер Кенвард? — позвал Торет.       Тот резко поднял глаза и вздрогнул, увидев его.       — Овердознаватель? — В голосе прозвучала надежда, что униформа — ошибка.       Торет отступил на шаг, а Мистри бесшумно подошла и села рядом.       — Мистер Кенвард, мы очень сожалеем о случившемся с вашей семьей. Уверяю вас, ОРД делает всё возможное, чтобы задержать причастных.       Пока Мистри объясняла, какие дополнительные ресурсы задействованы, и представляла их обоих, Торет внимательно разглядывал Кенварда. По крайней мере, он мог поверить, что страховая компания платит огромные суммы на основании психологической экспертизы. Если Райерсен был элегантно одет в классическом корпоративном стиле, то Кенвард выглядел иначе — мятые, не сочетающиеся вещи, бледность, запавшие глаза, сгорбленная поза. Он выглядел измотанным и дезориентированным, словно его долго лишали сна. В последний раз Торет видел нечто подобное во время работы на допросных уровнях, помогая группе, проводившей экспериментальный протокол седьмого уровня.       — Вы хотели бы чем-то с нами поделиться? — закончила Мистри. — Или мы можем вам что-то объяснить?       — Вы её видели? — спросил Кенвард после паузы.       — Софи? Да, только что. Она держится очень мужественно, мистер Кенвард. Она сильная девочка.       Он вздрогнул.       — Мне рассказали, что произошло.       Мистри положила руку ему на плечо.       — Вы не хотите зайти к ней? Уверена, она будет рада вас видеть.       — Я не могу. То, что с ней сделали… — Кенвард вздрогнул. — Я даже думать об этом не могу. Никогда себе этого не прощу. Никогда. Даже если она сможет. Всё, что я могу… — Он снова вздрогнул. — Питер считает меня слабаком. Он этого не говорит, но я вижу по его лицу. Он не понимает, что это моя вина. Они забрали её, чтобы добраться до меня.       — Риск корпоративного саботажа есть всегда, — сказала Мистри. Кенвард покачал головой. — Можете ли вы рассказать нам о…       К удивлению Торета, Кенвард её перебил.       — Нет, извините. «НТС». Они сказали, что всё должно идти через них.       Насколько же тщательно корпоративные юристы это в него вбивали, если он отвечает так быстро?       — Возможно, нам потребуется, чтобы вы оба пришли и поговорили с нами ещё раз, — сказал Торет.       — Нет. Я давал… я уже давал показания в Правосудии и другому овердознавателю. Я уже рассказал им всё, что помню, — он замялся, а потом добавил: — Питер. Он может повторить, если захочет. Я не… я не могу об этом говорить.       В другой ситуации, с другим человеком, Торет, возможно, настаивал бы. Но сейчас он лишь подал Мистри знак уходить. Допрашивать Пола Кенварда было бы пустой тратой времени. Этот человек был уже сломлен не меньше, чем те, с кем Торет обычно работал.

***

      В машине по дороге в ОРД Торет попытался позвонить Саре. К его раздражению, её коммуникатор был выключен. Взглянув на часы, он понял, что сейчас у неё, должно быть, обед. Тогда он оставил сообщение — запросил досье на обоих отцов Софи и отдельно подчеркнул: не упустить, чёрт возьми, ни одной детали. После дела «СимТеха» паранойя по поводу подправленных досье преследовала его в каждом расследовании.       Доступные ему (по идее, полные) материалы подтверждали: Питер Райерсен действительно работал корпоративным юристом — интуиция на этих подлецов его не подвела. Впрочем, позже Райерсен бросил эту работу, чтобы устроиться на гораздо менее оплачиваемую должность в благотворительной организации, помогающей бездомным. Как трогательно. Может, это был акт покаяния. Торет снова позвонил Саре и добавил в список запросов проверку всех корпораций, в которых успел поработать Райерсен.       — Он изнасиловал её рукояткой топора, — внезапно сказала Мистри, не отрываясь от материалов дела.       — Видел, — коротко ответил Торет и, коснувшись коммуникатора, прервал связь с ОРД. — Колоритно. Готов поспорить, этот фрагмент скоро разлетится по всему зданию.       Мистри пожала плечами — со сдержанным неодобрением, но с пониманием, отточенным опытом.       — Скорее всего, овер.       — Но ход странный, согласись? Изнасилование жертвы — в рамках корпоративного похищения.       — Да, овер. — В её голосе прозвучало лёгкое удивление. — Система это пометила.       Торет усмехнулся.       — Я уже занимался такими делами. Обычно корпоративные похищения — это работа в белых перчатках. А здесь скорее похоже на вендетту. Хотя, быть может, они пытались подстегнуть плательщика. Не сработало — если потом ещё и руку отрезали.       Он мысленно отметил: запросить у Сары статистику выплат и сопоставление с воздействием на жертв. Проблема в том, что добыть такие данные обычно чертовски сложно. Часто похитители требовали нематериальные вещи — информацию, влияние, точечные диверсии. Корпорации, которые платили, тем самым нарушали строгие правила, закрепленные в корпоративных соглашениях. О платежах становилось известно лишь в исключительных случаях: если платили частные лица, не связанные этими соглашениями, или если всё шло не по плану и тех, кто сдался, ловили. Сам факт похищения нередко вообще не выходил за пределы корпоративной службы безопасности.       Все боялись нарушить соглашения. Почти все. Человек уровня Джозефа Селмана — с его связями и влиянием — мог позволить себе обойти правила раз-другой, если действовать не слишком открыто. А вот мелкий корпорат, скажем, уровня Уоррика, даже имея влиятельных друзей, оказался бы в серьёзной опасности. Саморегулирование работало жёстко.       Соглашения разработала Конфедерация европейских корпораций — фактически свод гражданского права, определяющий правила игры. Администрация оставила за собой регулирование налогообложения, преступления против неё самой и базовую защиту общественных интересов, но в остальном крупные корпорации устанавливали порядок сами. Торет считал, что система отличная — если можешь себе позволить её обходить. А корпорации могли.       — Похоже на работу профессионального саботёра, овер, — сказала Мистри. — Слова Софи Кенвард о его отстранённости. Вероятно, он действовал по инструкциям.       — Копирует дело Селман, как предложил Бенц? — Торет задумался. — Всё равно вызовет резонанс. Зачем брать настолько грязный сценарий? И зачем добавлять изнасилование?       — Значит, личный мотив? — предположила Мистри. — Вендетта, о которой сектор по корпоративным мошенничествам не знает.       — Если Лиз Кэри это не нашла — значит, этого нет. Но личный мотив возможен. Тогда цель не деньги, а убийство. Но в таком случае проще похитить, изнасиловать и выбросить по частям где-нибудь в заражённой зоне Старого города. Обычно этим всё и заканчивается. Зачем рисковать, оставляя в живых, и выставлять требования? Нет, это снова тянет к версии СКМ: страховая схема. Пытались придать правдоподобие.       — Возможно, овер, — Мистри выключила экран. — В таком случае для неё это выглядело вполне правдоподобно.

***

      Остаток дня Торет провёл за отчётами СКМ и бесконечным потоком файлов от Сары. Но одного документа не было ни там, ни там — исходного расследования по делу Селман. Попытка открыть его самостоятельно закончилась пометкой «доступ ограничен». Раздражённый, Торет позвонил Верстратену.       — Вы уверены, овер? — усомнился тот, изумлённый собственной смелостью.       — Более чем. Проверь сам, если не веришь.       Верстратен сник.       — Простите, овер. Одну минуту… — Торет постукивал по столу, тихо посвистывая, пока Верстратен не вернулся. — Не понимаю, овер. Раньше доступ был. Ли… Следователь Кэри сейчас на совещании у начальника сектора, но я сразу поговорю с ней, как только она освободится.       Между материалами по похищению Торет проверял ход других дел и планировал будущую работу. Баррет-Коннор, недавно повышенный до старшего следователя, и остальные члены постоянной команды Торета справлялись, но Лиз Кэри, добившаяся его назначения на это дело, скорее всего, отнимет кучу времени.       Направляясь с Сарой к выходу из здания в конце рабочего дня, Торет краем глаза заметил рыжие волосы.       — Хорёк приближается! — прошептала Сара и юркнула в лифт, оставив его позади.       — Старший, ко мне в кабинет на минуту, — окликнул Тиллотсон.       После закрытия дела «СимТеха» они почти не разговаривали. Торет не верил ни секунды, что Тиллотсон испытывает хоть малейшее чувство вины за тот провал; скорее, его раздражало напоминание о связях Торета с влиятельными людьми, способными заставить Психопрограммирование отступить.       Сесть ему не предложили. Сам Тиллотсон встал у стола, скрестив руки на груди.       — Начальник сектора Вон сообщила, что один из специалистов-следователей пытается расширить рамки дела. — Он дождался кивка. — У Кэри нет опыта в такого рода расследованиях. Да, она, сильный финансист, но по сути — аналитик данных. Вон согласовала твоё подключение к делу, но не хочет проблем с корпоратами.       Тон ясно давал понять: Торет стал бы последним человеком, которого сам Тиллотсон выбрал бы для предотвращения любых проблем.       — Понятно. — На хрен тебя и твоё бесхребетное стремление прикрыть свою задницу. — Я прослежу, чтобы она не уходила в сторону, сэр.       Тиллотсон резко взглянул на него.       — И ты тоже. Никакого возобновления старых дел без моего разрешения. По делу Селман — в особенности. Доступа не будет.       — Принял. Есть ещё что-то, что мне стоит знать, сэр? На что конкретно следует обратить внимание? Повышенные риски? Кто-то, кто хотел бы меня устранить? Может, коллеги подставляют меня, чтобы потом уничтожить? — Торет выдерживал взгляд Тиллотсона, пока начальник сектора не отвёл глаза.       — Нет. Просто не зли Селмана и ему подобных. Похищения — дело хлопотное. Я так понимаю, корпорация небольшая, без серьёзной службы безопасности?       — Да. Сразу обратились в Правосудие. Влияния практически нет.       — Тем проще. Ты сегодня видел девушку, Кенвард?       Тиллотсон уже успел прочитать материалы? Торет отправил файл всего полчаса назад.       — Да. Надёжный свидетель. К сожалению, они позаботились, чтобы она мало о чём могла рассказать.       — Ею активно интересуются СМИ, как мне сказали. Сочувственно, разумеется. — Тиллотсон фыркнул. — Похищения никому не нравятся, кроме прессы — если жертва молода и привлекательна.       — Они тоже связывают это с Селманом? — невинно поинтересовался Торет.       У Тиллотсона дёрнулся нос.       — Никакой связи нет. И не забывай: все контакты с прессой — через профильный сектор. Если захочешь сделать какие-то заявления, передай им.       — Разумеется.       — По инструкции, Торет. Всё строго по инструкции.       Торет сдержал желание спросить: «Что за инструкция?»       — Да, сэр.

***

      Сара ждала его внизу. Они вместе поехали к ней: Торет хотел обсудить дело вне ОРД. К тому же сегодня была её очередь покупать ужин. По дороге они заехали за едой навынос; Торет с лёгким интересом наблюдал, как Сара флиртует, выпрашивая бесплатные добавки. Он не стал говорить, что его форма, вероятно, производит не меньший эффект.       — Что скажешь о младшем и следователях? — спросил он, когда они поднимались в лифте.       — А и Б — бесполезны, но сидят на чужом бюджете, так что, видимо, просто занимают места. А Дойл — милый.       — Милый в смысле, что ты хочешь с ним переспать, или в смысле, что он действительно умеет работать?       Сара бросила на него сердитый взгляд.       — Торет.       — Прости, прости. «Не на работе».       — И никогда с оверами.       Что делало её лгуньей по меньшей мере дважды — если она помнила ту их единственную пьяную ночь. Если бы мозготорахи не попытались его недавно убить, можно было бы уговорить Энджи принять его и выяснить, действительно ли алкоголь стёр эти воспоминания или нет.       — Ну и? — спросил он.       — Он декоративный, — призналась Сара с улыбкой, и в уголках её тёмных миндалевидных глаз собрались морщинки. — Но да, показался мне компетентным. Когда я сказала, что ты разрешил привлечь их к работе, он не стал спорить. И умеет проводить поиски, нужно отдать должное. Кстати, это он нашёл большую часть файлов, которые я тебе отправила. Я была занята проверкой ордеров для Баррет-Коннора.       — Хм. — «Компетентный» — это высокая оценка от Сары, особенно меньше чем за сутки. Возможно, она просто испытывала благодарность за помощь. Спустя пять месяцев после позорного ухода Бельколы в команде Торета по-прежнему не хватало постоянного младшего.       У двери квартиры разговор прервался. Сара, входя, передала ему пакет с едой; и из него потянуло ароматом индийских специй, напомнив Торету о пропущенном обеде.       — Нам есть что почитать за едой, — сказала Сара, принося из кухни тарелки. — Сейчас перешлю тебе.       Он просмотрел список книг, как только тот появился на экране.       — «Слишком красива, чтобы жить»? «Жертва богатства»? «Двадцать два дня в аду»? Звучит чертовски ужасно.       — Книги о деле Селман.       Судя по всему, сплошная сенсационная чушь. Пока Сара доставала пиво и раскладывала еду, Торет пролистал начало нескольких книг. К тому времени, как она закончила, он уже сделал вывод.       Торет отложил экран и взял тарелку.       — Дерьмо, — сказал он с набитым карри ртом.       — Правда? Обычно у них неплохо получается. Может, повар сменился.       — Я про книги. Мы там ничего не найдём.       — Нет? — Сара подняла взгляд от тарелки. — Почему?       — Потому что это то, что дошло до публикации. Юристы вычистили всё полезное задолго до того, как тексты увидели свет. Вот послушай. — Удерживая тарелку на коленях, он вернулся к первой странице книги «Корпоративный саботаж: Кровь и власть». — «После года, в течение которого беспочвенные слухи о проблемах с производством не смогли остановить впечатляющий рост «Стернтеха», похищение и трагическое убийство дочери корпоративного гения Джозефа Селмана…». И так далее, чушь собачья. Всё интересное вырезано, остальное задушено оговорками. Где, чёрт возьми, ты вообще это взяла? В центральном архиве?       — Нет. Как только ты велел начать искать файлы, я сразу позвонила тому знакомому чудику и одолжила всё это у него. Он с радостью помог. И даже сводил меня на обед.       — Так вот где ты была. Мне казалось, ты говорила, что бросила его.       — Это было много лет назад. — Она оторвала кусок чапати. — Но я поддерживаю связь со всеми бывшими. На случай, если кто-нибудь из них станет мультимиллионером.       — И он стал?       — Нет. Крис по-прежнему живёт с родителями. Зато устроился в продюсерскую компанию, ищет материалы для криминальных сериалов, основанных на реальных событиях. Его только что повысили до помощника продюсера.       Торет фыркнул.       — Неплохо: сделать из хобби работу. — Он помолчал. — Поэтому он хотел с тобой встретиться? Они же не занимаются делом «НТС», правда?       Сара улыбнулась, будто ждала, когда он до этого додумается.       — Не только следователь Кэри умеет видеть закономерности.       — Сара…       — Я ничего ему не сказала. Просто улыбнулась и позволила купить мне по-настоящему свежие суши.       — Если ты засветишься как источник, близкий к расследованию, и Селман это заметит, Тиллотсон будет трепать мне нервы до самой пенсии. Или пока я не уеду в Исландию.       Она провела бутылкой пива по груди.       — Ни слова. Клянусь. Зато Крис мне многое рассказал.       — Например? — подтолкнул Торет, когда она замолчала.       — Например, похищение Кенвард — не единственная причина, по которой дело Селман снова на слуху. Кто-то раскручивает информацию. Говорят, кто-то знает всё о первоначальном расследовании по делу Луизы Селман — не о том, что вело Правосудие, а корпоративном. И хочет продать свою историю.       — Не хотелось бы оказаться на месте юристов, которые будут составлять такой контракт, — заметил Торет, подцепляя вилкой карри. — Но ещё меньше хотелось бы быть этим информатором, когда Селман обо всём узнает. Кто это?       — Неизвестно. Действует очень осторожно, требует кучу денег авансом и полную анонимность. — Сара пожала плечами. — Если бы я собиралась рассказывать то, что знаю о Джозефе Селмане, я бы хотела того же.       Торет кивнул. В сущности, продажа личных секретов такого человека была почти самоубийством.       — Похоже на афёру.       — Возможно. Судя по всему, все медиа-корпорации просто ждут, пока кто-нибудь другой рискнёт сделать серьёзное предложение. Крис подготовил шесть заявок, но юридический отдел не одобрил ни одну. Он боится, что либо мистер или мисс Аноним передумает, либо другая корпорация решится раньше. Поэтому он и рассказал мне — хотя это должна быть строжайшая тайна. — Сара сделала паузу, накладывая себе ещё еды.       На этот раз Торет просто ждал. Ей и без того нравилась драма, не было нужды её подстёгивать. Наконец Сара откинулась на спинку стула, замерла с вилкой над тарелкой и посмотрела на него. Торет поднял бровь.       — О, ладно. Он рассказал, потому что хотел моей помощи в поиске этого источника. Спросил, смогу ли я отследить его коммуникатор. Я, конечно, отказалась.       — Хорошо. В этом деле и так хватает грёбаных проблем. — Торет немного помолчал, продолжая есть. — Как его зовут, напомни? Твоего бывшего.       — Криспин Коул.       Имя, как у какого-нибудь медийного придурка, если бы Торет таких знал. Или его родители угадали заранее.       — Он вообще встречался с этим источником? И правда верит, что в этом что-то есть?       — Нет и да. Они переписывались, и Крис говорит, что детали выглядят убедительно. Поэтому он так взволнован. Без конца об этом болтал — самая большая сенсация в его жизни, шанс провести настоящее расследование, а юристы всё портят. Но нет, в подробности он меня не посвятил.       И, согласно строгим указаниям Тиллотсона, Торет тоже не должен был пытаться это выяснить.       — Организуй мне встречу с ним как можно скорее. С Коулом. Хочу поговорить с ним об этой его сенсации.