Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Фенлин Развернув требушету в последний раз, я услышала оглушительный рёв дракона, пролетавшего над головой. Вот же чёрт… дерьмо! Спрыгнув вниз, я бросилась на землю. Жар драконьего пламени ударил в снег, отрезая меня от механизма, а земля содрогнулась, когда исполинская тварь приземлилась позади. Попыталась подняться, но дракон медленно двинулся ко мне. Его рёв, ударивший в лицо, сбил меня с ног, опрокинув на спину. — Довольно. Искажённый звук его голоса пробил меня ледяной дрожью. Вскочив на ноги, я смотрела, сжимаясь от леденящего ужаса: существо, когда-то бывшее человеком, шло сквозь огонь ко мне. — Самозванка, ты больше не будешь играть с силами, которые тебе неподвластны. Выпрямив спину и расправив плечи, я уставилась в его карие, почти чёрные, бесстрастные глаза. — Как я погляжу, не одна я играю с силами, которых не понимаю. Или взрыв Конклава был твоим гениальным планом? — Мой саркастический ответ лишь исказил черты его лица, превратив в гротескную маску ненависти. — Ты меня не пугаешь. Оскаленная улыбка заставила мурашки побежать по спине. Лицо было испещрено лириумными венами и шрамами. Сказать, что это лицо, которое могла бы полюбить только мать, было бы ещё мягко сказано. — Слова, которые смертные часто бросают во тьму. Когда-то и я их произносил. И это всегда ложь. Узнай меня, узнай, кем ты пытаешься казаться. Превозноси Старшего, волю, наречённую Корифеем. Ты встанешь на колени. Я покачала головой и саркастически улыбнулась. Если уж помирать, то с музыкой… верно? — Ты безумен, если думаешь, что я сделаю это добровольно. Он шагнул ближе. Бессвязная, ломаная песнь, исходившая от него, заставила меня подавить желание схватиться за голову. — Ты будешь сопротивляться. Ты всегда будешь сопротивляться. Это неважно. Я здесь ради Якоря, и процесс его извлечения начинается немедленно. Он вытащил сферу Соласа из-под плаща. Она засветилась отравленным красным, и Якорь в моей руке вспыхнул яростным светом. Я вцепилась в запястье от внезапной боли и уставилась на шрамы, наливающиеся сиянием. — Это твоя вина, Вестница. Ты прервала ритуал, готовившийся годами, и вместо того чтобы умереть, украла его цель. Меня дёрнуло вперёд, когда магистр попытался вырвать Якорь. Я упала на колени, стиснув зубы. — Я не знаю, как ты выжила, но то, что ты носишь, то, чем ты беспорядочно размахиваешь в разрывах, — моё творение, созданное, чтобы штурмовать сами небеса. И ты использовала Якорь, чтобы уничтожить мои труды. Какая дерзость. Проглотив рвущийся наружу крик боли, я оторвала взгляд от ослепительно сияющей руки и посмотрела на него. — Так для чего же он был создан? — Чтобы принести определённость туда, где её нет. Для тебя эта определённость в том, что я всегда приду за ним. Волна омерзения захлестнула меня, когда магистр приблизился. Схватив за запястье, он рывком поднял меня в воздух, удерживая перед собой и сверля злобным взглядом, слегка встряхивая при каждом слове. — Некогда я вторгся в Тень во имя другого, чтобы лично служить Древним Богам Империи. Я нашёл лишь хаос и порчу. Мёртвый шёпот на протяжении тысячи лет. Тогда я пребывал в заблуждении, но больше — нет. Я собрал волю, чтобы вернуться лишь под своим именем. Чтобы возродить увядающий Тевинтер и исправить этот испорченный мир. Молись, чтобы я преуспел, ибо я видел трон богов, и он был пуст. С отвращением хмыкнув, он швырнул меня в сторону, брезгливо вытирая руки. Я рухнула на деревянную платформу требушеты. Удар о доски выбил воздух из лёгких. — Якорь стал частью тебя. Ты испортила его своей неловкостью. — Его голос был полон гнева, пока он смотрел в землю, прежде чем пронзить меня холодным взглядом. — Так тому и быть. Я начну заново и найду другой способ даровать этому миру бога, которого он заслуживает. Я медленно поднялась на ноги и смотрела на него, пока он надвигался на меня с драконом, следовавшим по пятам. Краем глаза заметила яркую вспышку сигнального огня, пронзившую небо, и с облегчением выдохнула. Они спаслись. Он в безопасности. — А тебя, — он выдержал паузу, — я не потерплю даже как невольную соперницу. Ты должна умереть. Я снова расправила плечи и приготовилась к тому, что, вероятно, станет моей смертью. Сделала шаг ближе к спусковому механизму. — Ты когда-нибудь заткнёшься? Ты не бог. И никогда им не станешь, ты, многословный ублюдок. Если собираешься кого-то убить, то, мать твою, делай это, а не языком чеши! Резко пнув механизм, я спрыгнула с платформы, молясь всем, кто мог слышать, чтобы нашлось укрытие, пока лавина с грохотом обрушивается на Убежище. Услышав оглушительный гул несущегося снега, заметила тёмный провал и нырнула в него. По пути ударилась о толстое бревно. Дыхание перехватило. Я рухнула на спину, в то время как сверху на лицо посыпался снег. Застонала от боли, тьма сгустилась по краям зрения, и я потеряла сознание.

***

Точка зрения Соласа Солас зажмурился, услышав оглушительный грохот лавины, несущейся на Убежище. Когда его глаза медленно открылись, рёв дракона едва прорывался сквозь гул. Он смотрел, как тот улетает прочь, в то время как снег погребал под собой город. Отвернувшись от погребённого селения, он не мог дышать. Грудь сдавило болью, потому что там, где раньше было сердце, теперь зияла пустота. Он сделал прерывистый вдох и почувствовал рядом с собой внушительное присутствие кунари, молча идущего вместе с ним, как и Варрик с другой стороны. Он не произносил ни слова, пока слёзы беззвучно текли по его лицу, а они пробирались сквозь глубокий снег. Его больше не заботил его народ, не заботило возвращение культуры эльвенов к величию. Всё, что ему было дорого, теперь покоилось под лавиной снега и камня, и он понял, что не желает больше продолжать это существование.

***

Точка зрения Фенлин — Просыпайся, леталлан [сородич]¹… ты должна проснуться сейчас. Слова доносились сквозь туманную дымку, эхом отражаясь в длинном тёмном туннеле. Мои глаза медленно открылись и оглядели затемнённое пространство. Я умерла? Это то место, где заканчивается сон, и я просыпаюсь? Хрипловатый смех окружил меня, и я тревожно огляделась. — Нет, дитя, ты жива, и это был не сон. Надо мной внезапно вспыхнул магический свет, и лицо Древней осветилось мягким свечением. — Как? — Как я здесь оказалась? Я внутри тебя, дитя, вот как. Идём же, пока волк не решил, что ты действительно мертва, и не совершил чего-то необдуманного. Застонав, я медленно перекатилась на колени и увидела, что мой посох пережил падение и остался цел. Подтянув его к себе, я использовала его, чтобы неуверенно подняться. Оглядела небольшую пещеру, в которой приземлилась. Она была покрыта льдом. Меня начало бить дрожью, когда холод пробирал до самых костей. — Ты хорошо справилась, леталлан, но тебе предстоит сделать ещё больше, — сказала она, начертив на моей груди согревающую руну, и улыбнулась. Я посмотрела на неё и вздохнула. — Ну конечно, предстоит. Невообразимо, чтобы хоть что-то из этого оказалось простым. Её внезапный мягкий, но хрипловатый смех наполнил пещеру, эхом отражаясь от стен, пока она перекидывала мою руку через свои плечи. — Выбор, связанный с тобой, давался мне труднее всего, леталлан. Ты всегда была связана долгом со мной, но твоя любовь к нему была вечной. Ради тебя он сдвинул бы горы, переделал бы миры; он бросил бы мне вызов ради тебя. Должно быть, я ударилась головой сильнее, чем думала. — Что ты имеешь в виду? Или это очередной разговор загадками? — Я отведу тебя так близко к их лагерю, как только посмею. Оттуда ты продолжишь делать то, что делала до сих пор. Итак, ответа не будет… поняла. — Я знаю, что должна была спросить раньше, но кто ты вообще такая? Я знаю, что ты Древняя, я просто не могу найти имя. Ты кажешься… знакомой. Её мягкий смех раздался у моего бока, пока мы шли по каменистому коридору. Это было почти успокаивающе. — Меня зовут Митал, леталлан. Когда-то ты была моей банальрас [тенью]². Уверена, она почувствовала мой шок от её ответа. Я взглянула на неё, внезапно остановившись. — Тенью? Её мягкий смех показался тёплым на холодной коже, когда она подтолкнула меня продолжать идти. Каждый шаг был болезненнее предыдущего. — Да, моей тенью, моей стрелой. Ты была смертоносна и служила мне долгие тысячелетия. Вот почему я ношу её валласлин. Я была её рабыней. Её внезапный вздох удивил меня. — Ты никогда не была моей рабыней, леталлан. Ты была моей Стражницей. Укол неблагодарности пронзил меня, и я взглянула на неё. — Прости, я не хотела тебя обидеть… это всё просто… совершенно безумно. Её внезапный смех заставил меня почувствовать себя немного спокойнее. Я увидела впереди выход из пещеры. — Таким оно и было, леталлан. Я скоро расскажу тебе всё, обещаю, — ответила она, когда Якорь внезапно вспыхнул.

***

Точка зрения Соласа Лагерь погрузился в молчание. Все осознали: Вестница пожертвовала собой ради них. Он оказался в окружении тех, кого она завербовала; они жались к костру в поисках тепла, но он не чувствовал жара от пламени, да и не замечал их присутствия. В его груди росла тяжесть, которая с каждой минутой без неё лишь усиливалась. Он стянул свою сумку с плеча и открыл её, чтобы достать целебное зелье для Кассандры, и увидел, что сверху лежали его книга и её альбом. Она засунула их в его сумку так, что он не заметил, чтобы они не были уничтожены. Дрожащими руками он медленно потянулся за её альбомом и вытащил его. Открыв первую страницу, он увидел её летящий почерк. Ар лат ма венан [я люблю тебя, моё сердце]³. Его глаза наполнились слезами. Уронив книгу обратно в сумку, он уткнулся в ладони, напрочь забыв о зелье. Звук пронзительного свистка дозорного заставил его глаза метнуться на звук. — Одинокий путник приближается, командор. Внезапно поднявшись, он двинулся к стражнику. Я глупец… я не должен на это надеяться. — Где? Тот указал на место, откуда они вошли тремя часами ранее. — Там, — произнёс стражник, слегка заикаясь под его пристальным взглядом. Бросившись в том направлении, он знал, что не должен осмеливаться надеяться, но маленькое пламя всё равно зажглось в груди. Он достиг края лагеря и увидел знакомое свечение от навершия посоха. Стремительно побежав вперёд, он почувствовал, как её аура слабо коснулась его. Он успел подхватить её до того, как она упала на землю. Стражник обернулся и крикнул остальным, ожидающим у входа: — ЭТО ОНА! ВЕСТНИЦА ЖИВА! Прижимая её к себе, он поднял её на руки. Он был счастлив, что она дышит, и зол на её безрассудство — всё смешалось. — Ты никогда больше так не сделаешь, — его тон был повелительным, но полным облегчения. Её мягкая улыбка в ответ на его слова лишь заставила слёзы течь быстрее, когда он поцеловал её холодные губы. — Прости, — прошептала она, прежде чем потерять сознание. Крепко прижимая её к себе, он зашагал обратно в лагерь.

***

¹ Lethallan — сородич (эльвен).  ² Banal'ras — тень (эльвен).  ³ Ar lath ma vhenan — я люблю тебя, моё сердце (эльвен).