Молодая жена

Наступило тридцатое декабря, и несмотря на ветреную и пасмурную погоду, настроение Виктора было самым что ни на есть праздничным. Такого сильного предчувствия сказки он не испытывал даже в глубоком детстве. Решил: что-то должно случится, что-то необратимое и прекрасное – оно казалось таким осязаемым, что только руку протяни. – О, Рассказов! Ты-то мне и нужен, – выловил друга в коридоре. – Классный час у твоих закончился? – Минут пять как распустил всех. Вить, ты завтра в полночь с нами? – поинтересовался в ответ. – Да, всё в силе, – призадумался и добавил: – Пока что. – Что ты ещё задумал? Меня напрягает это твоё «пока что». – Я тебе вечером сообщу, ладно? Рассказов сокрушённо вздохнул и помотал головой из стороны в сторону. – Лена в облаках витает, Гуцулов опухший. И ты какой-то, – понизил голос, – слишком воодушевлённый… Вить, у меня плохое предчувствие. – Да всё замечательно, Игорь! – взял того под локоть, увёл к окну, подальше от чужих ушей, и понизил голос до шёпота. – Она сказала, что как-то по-особому ко мне относится. И из-за меня с Гуцулом у них перерыв. Понимаешь? – Ёпэрэсэтэ… Куда ты лезешь? – Рассказов смотрел на Степнова и впервые за долгое время видел его искрящийся нездоровым энтузиазмом взгляд. Это пугало. – Новый год же! Чудеса должны иногда случаться, разве нет? – Степнов счастливо растянулся в улыбке, но историк ещё больше нахмурился и отвёл взгляд, о чём-то размышляя. – Рассказов, я тебя не узнаю. Куда пропал весь оптимизм? А что стряслось с твоим внутренним авантюристом? – Споткнулся и упал. Авантюрист этот… Говорю же: предчувствие плохое. – Всё хорошо будет, я тебе обещаю! – хлопнул друга по плечу и помчался закрывать спортзал. Хотя замечания Игорь сделал дельные, трезвые, но уже никто не изменит его настрой! – Блин, надо было Михалычу что-то купить к празднику, Ильичу же подарили. У Степнова класса своего нет, значит, это мы, спортсмены, должны были придумать что-то, – рассуждал Гуцул, облокотившись о перекладину шведской стенки. Сидящая на низкой скамейке Лена бросила на него свой насмешливый взгляд. – Гуцул, тебе не кажется, что ты немножечко… увлёкся? Я не знаю, как это ещё назвать, но ты мне все уши прожужжал своим Степновым. Будь ты мне подружкой, я бы решила, что ты в него влюбился. Тебе бы поостыть немного. Ленка подтрунивала над мужем. В самом деле, мало того, что она и так часто слушала дифирамбы на тему того, какой Михалыч классный тренер, так вчера к общему списку профессиональных достоинств Игорь распинался и о его личных качествах. Мужик он классный, видите ли! А то она как будто не в курсе была, ну-ну. – Да скажешь тоже, вот прям влюбился! – А медляк с ним станцевала я! – Лена рассмеялась и даже показала язык. – Ладно, на этом умолкаю, честно, – согласился быть сдержанней и примирительно поднял руки вверх. – Я узнаю только на счёт тренировок, да пойдём уже. Гуцул поправил мячи за перекладиной, выровнял скамейку, прошёлся туда-сюда, не зная, чем ещё себя занять в ожидании учителя, и перевёл тему разговора. – Представляешь, родаки уже через сутки на Байкале будут, круто, да? – Лена отстранённо кивнула. – Новый год начнут праздновать сегодня вечером. Ты же придёшь? – опять кивнула. – Говорят, что ты обязательно должна присутствовать, у них какой-то там сюрприз. – Когда у них самолёт? – вдруг уточнила она. – Точное время не помню. Сегодня ночью. – Ночью… – отозвалась эхом, растягивая слово. – Ночью, – резко и решительно выдохнула: – Игорь, ты знаешь, что я сегодня ночью остаюсь у тебя? Тот аж замер от такого вопроса, вдруг растерялся и не нашёл подходящих слов. – А дед знает? – высматривал в выражении её лица намёк на шутку. Но, похоже, она это говорит серьёзно. – Нет, дед не знает. Надо бы к нему зайти сейчас, вещи забрать, – спокойно добавила, как если бы говорила о чём-то обыденном, а вовсе не о том, что собралась ночевать у него после перерыва длиной в три месяца. Вчера, пока выслушивала его повинную о случайно выпитом алкоголе неизвестного происхождения, даже при всей своей решимости не торопилась посвящать его в планы. А сейчас как раз очень органично пришлось к слову. Дверь с грохотом открылась, в помещение вошёл отчего-то радостный Степнов. – Говори вы чуть тише, ребятушки, закрыл бы я спортзал, и куковали бы здесь вдвоём. Лена с досадой склонила голову набок, делая неутешительный вывод, что последние их реплики Виктор хорошо расслышал. Ладно, сама виновата: время для беседы подобрала, а с выбором места чуть-чуть промахнулась. Однако, так даже лучше, пусть Степнов всё знает, и пусть поймёт, где теперь границы. – Уже все разошлись, а вы чего? – опять его голос разрезал повисшее молчание. – Оценки проставили, парты отдраили, – Гуцул развёл руками, – решили вот зайти узнать, не будет ли занятий на каникулах. – Похвальное рвение, но тренировок не планируется. Виктор глазами пробежался по разным углам помещения, делая вид, что проверяет, всё ли в порядке. А на самом деле ему просто не хватило совести посмотреть на Гуцула: призрачной надежды на то, что тот не любит Лену, не было и в помине, но всего за несколько дней или даже часов он планирует разрушить жизнь этому славному парнишке. Сможет ли он, Виктор, нормально жить после такой подлости? Правила элементарной математики подсказывали: либо разобьётся одно сердце, либо – два. А после вчерашнего невольного признания Лены гораздо большую ответственность он чувствовал именно за её сердце. Ведь куда страшнее будет не оправдать её надежд, которые она хоть и пыталась спрятать за сарказмом и нападками, но озвучила ему так прямо и резко, что не получилось понять её двусмысленно. – Я должен уехать. Но это пока не точно, – и он немигающим взглядом посмотрел на опустившую глаза девушку, прищурился. – Кулёмина, совсем забыл, я Петру Никаноровичу обещал принести одно пособие по шахматам, – произнёс монотонно и даже не пытался изобразить, что что-то вспомнил. – Ты же сейчас к нему? Ленка если и удивилась, то максимально быстро взяла себя в руки. – Да. Давайте мне, я могу передать. Зачем ему про шахматы? – Я сам передам, обещал ему лично зайти. Для нового романа, вроде, – сочинял уже находу, неприкрыто демонстрируя молодому сопернику расположение старика Кулёмина. – Он снова пишет? – Лена всё же не сдержала удивлённый возглас. – А ещё внучка, эх ты! – воскликнул Виктор шутливо. – Заодно тебя до дома провожу. С твоим-то растяжением, поскользнёшься ещё. Гуцул, ты тоже к деду? – безжалостно привлёк и его к разговору, понимая, что для него вопрос его звучит издёвкой. – М-м, нет. Но нам почти по пути, – растерянно переглянулся с Ленкой, абсолютно не понимая, когда и что он пропустил. – Тогда идём? – Степнов забрал из подсобки пылившийся экземпляр книги, одолженной недавно у Рассказова. Вряд ли теперь историк получит её обратно, но пусть «Сицилианская защита» будет принесена в эту жертву как часть его нападения в борьбе за счастье. – С наступающим! – провожал их весёлый охранник. – И вас с наступающим! – почти синхронно звучал общий ответ троицы, когда они покинули школу. Ёжась от ветра и всё также втроём, они в неловком молчании дошли практически до двора кулёминского дома. Игорь остановился попрощаться и напомнил Лене, что сегодня её будут ждать в шесть. Степнову он просто кивнул и дежурно поздравил с праздником. – И когда это вы успели подружиться с моим дедом? – спросила Лена, подходя к подъезду. Замёрзшими пальцами она набрала дверной код, раздался писк – Виктор открыл перед ней железную дверь и пропустил её вперёд. – Идём. Не позволил остановиться на нужном им третьем этаже и кивнул наверх. – Выше, Лена, до самого верха, – подтолкнул её, а она от неожиданности послушно зашагала дальше, пролёт за пролётом. Почему-то не было мысли воспользоваться лифтом: одному из них хотелось просто согреться, а другому – дать себе лишние пару минут на раздумья. – Вы соврали про деда, – буркнула, останавливаясь в пролёте между восьмым и девятым этажом. – Соврал, – кивнул и постарался сдержать улыбку, понимая, что очень дерзко себя ведёт. Заманил Лену в ловушку, и сбежать у неё не получится: с одной стороны тупик, а с другой – он. – А потому что нельзя так, сперва наговорить мне с три короба, а потом убегать. Чего ты добивалась? Стараясь тянуть время, она забрала у него книгу по шахматам, бережно смахнула с обложки влагу и убрала в сумку. Сняла шапку, расстегнула куртку, отряхнула плечи от снега и посмотрела на небо за окном – то было серым и хмурым. Вот, прошла ещё минута, а с мыслями так и не собралась. – Я просто поставила вас в известность, – ответ дала сухой и безэмоциональный. – Нет, ты что-то там нарешала в своей светлой головушке. А меня хотя бы спросила? – подошёл ближе и развернул Лену к себе лицом. – Ты же не любишь Игоря, я вижу это. Не любишь и точка! Ну же, скажи ещё, что это не так! Ладонями, которые он грел, шагая по лестнице, он скользнул выше по её плечам, к оголённой шее, и проворными пальцами зарылся в мягкие волосы девушки. Хотел видеть её глаза. Но даже факт того, что она сейчас прятала взгляд, уже говорил о многом. Лена попыталась отстранить руки Виктора от себя, но он ловко перехватил её ладони своими и прижал себе к груди – он не отпустит её так просто. – Постойте, не надо, – склонилась, опуская голову вниз, и стала выравнивать дыхание, сбившееся даже не от хождения по лестницам, а от банального волнения. Сохранять показное спокойствие уже не получалось, голос дрожью выдавал её нестабильное состояние. – И вообще, где вы раньше было со своими догадками? Вот тогда, когда у меня почти получилось всё отмотать назад, и я ушла в другую школу, я ушла в другой дом. Я была так близко, чтобы всё исправить… – Её ладони по-прежнему были прижаты к его груди, а все слова сказаны, глядя в пол. Она видела, как он переступает с ноги на ногу, пытаясь невзначай сократить расстояние, но вытянутыми руками удерживала его как можно дальше. Конечно, вчера в темноте дискотеки сжигать мосты было легче. А получилось, видимо, плохо. Наконец, она подняла встревоженный взгляд и продолжила с упрёком.  – А теперь… вы дождались, когда меня утянет обратно. Но всё уже решено, и так будет правильно. – Он, и правда, славный малый, – не стал упоминать имя её мужа, – но на этом далеко не уедешь. Позволил ей вырваться и, вновь заграждая ей путь вниз, продолжил наблюдать за ней. Она, совсем растерянная, заметалась из стороны в сторону, потом фыркнула и остановилась, скрестив руки на груди. Злилась, почему так быстро теряет перед ним контроль. – Ты прости, – продолжил, – я нечаянно услышал, что ты сегодня хочешь у него остаться. – Это уже не ваше дело! – довольно грубо его прервала. – Это как раз моё дело! У вас же сейчас ничего нет! Почему ты молчала? – А. Вот так, да? – она усмехнулась его прямому вопросу и решила больше не подбирать слов, а называть вещи своими именами. – То есть, сплю я с мужем или нет, имеет значение? Надо было прийти и доложить? Это настолько для вас важно? А если бы спала с ним, вы бы здесь сейчас не стояли, да? – вперилась в него пронзительным взглядом, всё же заметив, как он недовольно поджал губы на фразе «сплю с мужем». – Одно дело, если бы вы и правда были вместе, – начал терпеливо. – А тут… чёрти что! Как подумаю, что ты сейчас можешь к нему уйти, меня раздирает всего, – и уже не сдерживая эмоций, стукнул себя кулаком в грудь, – вот тут! Не ходи к нему сегодня! – С чего бы вдруг? – В расширенных зелёных глазах мелькнуло удивление, и Лена невольно улыбнулась его наглой просьбе. Тут же ощутила, как от вспыхнувших ушей вниз по телу горячей волной бежит осознание собственной ценности: он ревнует! Ревнует её! – Не ходи. Потому что я попросил тебя, – мягко кивнул и расставил руки в стороны, словно ожидая объятия. – Этого мало? Я. Прошу тебя. – Открытая поза и замерший в ожидании взгляд делали его ранимым и трогательным. Меж тем в окно начал биться ветер, застучав острыми снежинками по стеклу. – Объясните, – по-деловому отставила ногу в сторону, но уголок губ вновь дёрнулся в игривой улыбке. – Не могу! – Попробуйте. – Да это… Это необъяснимо! – растерялся. – Но ты же всё понимаешь. Конечно, она понимает. Понимает и знает, что случившееся между ними не было результатом вспышки похоти. Конечно, он и сам ей говорил тогда об этом, однако спустя время былой уверенности в его словах не осталось. Но ведь и не забирал он этих слов назад и уж точно ему не всё равно, с кем она спит, не всё равно ему и с кем она ест. – Почему сейчас? – повела головой, стараясь отбросить неправильные мысли. – Я так не могу, это всё слишком… Слишком! – Как? Сложно? – Она согласно кивнула, и ему опять стало легко. Значит, она готова к переговорам. А там, может, и к новым решениям. – Лена, зато у меня всё просто: я встретил чудесную девушку, и она мне очень сильно нравится, – подошёл ближе, уже не боясь, что она сбежит. – Но, если ты вздумаешь сомневаться и спросишь, кто она, я поцелую тебя прямо сейчас. – Что? – Я поцелую тебя. Прямо сейчас. Если, – повторил обрывками, не без удовольствия отмечая и как Лена сперва замерла, и как спустя секунду она метнулась глазами к его губам, и как её собственные губы чуть приоткрылись, с шумом втягивая воздух. – Но… разве у вас нет девушки? – не могла не спросить. Но ведь её вопрос и есть сомнение, а, значит, исход один – и поцелуй неизбежен. Виктор искренне рассмеялся и обхватил её лицо ладонями, поглаживая румяные щёки подушечками больших пальцев. – Где же ты сплетни эти собрала, Кулёмина? – приблизился уже вплотную и коснулся её губ долгожданным поцелуем, которому она и не думала сопротивляться.