Молодая жена

Дни становились всё короче, за окном давно стемнело. Чтобы атмосфера не казалась слишком интимной, свет Виктор оставил гореть и в спортзале, и в самой подсобке, там же он включил настольную лампу. Хотя в небольшом помещении всё равно было слишком уютно, лампочки еле горели тёплым янтарным цветом. Сегодня Степнов обнаружил одну странную вещь: в его голове есть защитные механизмы. Что-то щелкнуло и отключилось – мозг перешёл в аварийный режим ожидания. Как в кино, разум покинул тело, и Виктор словно бы со стороны наблюдал за собой; и видел, как без лишних эмоций ему удавалось вести занятия, общаться и даже шутить с коллегами, получилось и вкус еды почувствовать за обедом. А ещё откуда-то нашлись силы искренне улыбаться новенькому. Виктор многократно за день перебирал все данные, что у него есть, пытался это как-то уложить по полкам в голове, но так ничего и не выходило. Без решающего разговора с Леной ничего не вязалось, не клеилось, рассыпалось. В помещение она вошла, когда топот «орлов» унёс их по коридорам к выходу. Интересно, а Гуцулов знает, где сейчас его жена?.. Волосы были влажными: видимо, дома она успела переодеться и принять душ. С удивлением отметил про себя и всплеск заботы о ней. Сейчас девушка выглядела значительно лучше, нежели этим утром, ни бледности на лице, ни паники в глазах. Его что ли боялась? Зря. – Иди сюда, – кивнул на подсобку. Она тихо прошла внутрь, но услышав за спиной звук защёлкивающегося замка, резко обернулась. Уже громче Виктор добавил: – А теперь можно поговорить! – Вы это всерьёз? – усмехнулась, не веря. – И долго меня тут планируете держать? – Пока сам не решу тебя выпустить. – И убрал ключ в карман спортивных брюк. – Решать позвольте мне. Отдайте ключи! – Протянула раскрытую ладонь. – Нет, – категоричный тон в ответ. – Что за детский сад! Дайте сюда! Заветный ключ из кармана вновь перекочевал в руку Степнова, которую он поднял у себя над головой с провоцирующим «А ты отбери!» Пару раз Лена показательно пыталась подпрыгнуть, а Виктор, разумеется, умело уворачивался. Ей не хотелось, чтобы он думал, что она слишком из-за этого беспокоится, поэтому не пыталась сильно стараться. В конце концов, не будет же он её тут долго удерживать? Однако прошмыгнув в противоположный край кабинета, мужчина вскочил на тумбу и открыл окно. Ключ полетел прямиком на улицу, а Виктор победно развернулся к ошарашенной Лене. – Да вы совсем с дуба рухнули? – воскликнула она, подходя ближе. Напускное спокойствие вмиг покинуло её. – Что вы наделали?! – А что мы наделали?! – в тон ей отозвался Виктор. Лена промолчала и, потеснив мужчину у окна, приподнялась на цыпочки. Призадумалась, если встать на батарею ногами, можно проскользнуть в окно, только не было уверенности, что получится так легко в него пролезть: оно было довольно узким, хоть и тянулось под потолком длинной полоской. А даже если и получится, до земли было не так уж близко. Дурная затея.  – Пожалуй, я сам решу, когда мы закончим говорить. Лена с прищуром посмотрела на Степнова, спрыгнула на пол и уселась за письменный стол. Тот располагался посреди подсобки так, чтобы сидящий всегда мог сразу же видеть всех, кто заходит в спортзал. Но сейчас дверь подсобки была плотно закрыта, делая и без того маленькое помещение и вовсе крохотным, длиной в несколько больших шагов. И всего в двух шагах от Лены на тумбу уселся Виктор. – И кто нас выпустит? Дверь будете выламывать? – интересовалась она, но ответа не последовало. Тогда она усмехнулась: – А если я в туалет захочу? Вам не приходило в голову? Виктор протянул руку к полке, взял свою любимую кружку, подаренную когда-то его самой сильной командой в честь сокрушительной победы. – Подойдёт? – поставил кружку перед ней, саркастически выгнул бровь. – Ты же хотела поговорить? – Потому что думаю, вы хотели что-то спросить. Да, она пришла не задушевные беседы вести и даже не на шею ему вешаться. Хотя за закрытыми дверьми такая возможность казалась легко осуществимой, оттого и сильно заманчивой. Укутаться в его чуткие крепкие руки и дышать ароматом его кожи до тех пор, пока в глазах не потемнеет… Она придвинула к себе настольную лампу и направила луч света Виктору в глаза. Просто не хотела, чтобы он так пристально на неё смотрел. А тот, ослеплённый, взял со стола папку и стал комкать один лист бумаги за другим. Вот первый бумажный комок полетел в неё со словами: – А ты захочешь мне честно отвечать? – Вот и второй, и третий комки постигла та же участь. На четвёртом Лена сдалась: – Всё, всё, я перестала! Она примирительно отодвинула лампу обратно, возвращая луч света на стол, где он мягко освещал её сцепленные в замок пальцы. Степнов задался вопросом: а есть ли у Лены обручальное кольцо? Наверное, есть. – Хотя бы посмотри, что там, – кивнул на смятую бумагу. Развернула первый попавшийся комок. – Газета, какая-то статья. – Не это. Хотя это тоже любопытно… Лежит мне в назидание, – добавил спустя паузу. – Другие. Вновь послышался шорох бумаги. – Это… Заявление на увольнение? Вы хотите уйти? – Ещё утром был уверен, что это единственно правильное решение. Я хотел поговорить с тобой, всё объяснить. Я столько всего хотел тебе сказать! – Он говорил так скоропалительно и с таким надрывом, что она, наконец, посмотрела на него прямо. Уже шёпотом он добавил: – И извиниться, в конце концов… А что теперь? – Я не знаю, – устало опустила взгляд и продолжила распрямлять лист бумаги. – Всё очень сложно. – Она даже не знала, с чего начать, да и нужно ли. Наверняка сейчас в его глазах она выглядит беспечной распущенной девицей. – Лена, я всё знаю. Вернее, знаю то, о чём знают и все остальные. Она усмехнулась: конечно, ему обо всём уже донесли. Видимо, в свете событий её истории он хотел извиниться за то, что она могла забеременеть? О чём тогда ещё говорить? – Но если вам рассказали, зачем тогда позвали меня? – поинтересовалась уже язвительно, однако Виктор смолчал. – И что тут у нас?.. – Она стала изучать газетную статью, желая и дальше чем-то руки занять. Прочитанное казалось сущей нелепицей. – Вы правда считаете, что это имеет к вам отношение? – Не знаю, может… Нет! Я старше тебя. Я всё считал, что ты для меня слишком молодая! Понимаешь? Мне казалось, что я с ума схожу. Даже кошмары начали сниться! – Кошмары? Со мной? – Последний на кошмар не был похож. – Мужчина спрятал лицо в ладонях и тихо прошептал: – Лена, Лена, Лена… – Расскажете? – её губы тронула робкая улыбка от мысли, что каким-то невероятным образом она смогла проникнуть в его подсознание. Стало дико любопытно, какой он её видит в своих снах. – Сон? – удивился её вопросу. – Мы… сидели на причале возле моря, о чём-то разговаривали, ты была в белом сарафане, ела мороженое и смеялась, – рассказывал он и не верил тому, как легко с ней делится таким сокровенным сновидением, где они – вместе. Не стал только добавлять, что хотел бы сделать сон реальностью, а иначе и сам бы не удержался от злорадного смеха. – В сарафане… Забавно, – задумалась, и улыбка её была всё шире. – Знаете, я, пожалуй, сделаю вот так. – Истрёпанная газетная вырезка в её руках была разорвана на множество кусочков. – Я – далеко не маленькая девочка. И даже не хочу вас расстраивать, но и вы – не извращенец. Нет, – выдала Виктору свой вердикт. – Видимо, вам просто нравится самому себе морали читать. На лице его не дрогнул и мускул. – Есть вопросы очень простые. – Валяйте, – кинула небрежно. – Почему ты живёшь у дедушки? Вопрос и правда показался Лене лёгким. – Потому что он единственный принял мою сторону. – А твоя сторона, она какая? Ладно, на этот вопрос она тоже в силах ответить и, пожалуй, даже не слишком односложно. – Я думаю, что всё зашло слишком далеко. Отцу от злости крышу рвало, а дед заступался за меня, считал, что все вокруг горячатся. Они рассорились так, что теперь вообще не разговаривают. И Игоря дед на дух не переносит, – призналась также она, – говорит, что он просто глупый мальчишка, что он слишком незрелый, что он мне совсем не подходит… В общем, за сердце всё хватался, на «скорой» его увозили. Игоря я теперь и на километр к его дому не подпускаю. А для деда всё это больная тема, он даже по имени его не зовёт. – А если зовёт, то?.. – подтолкнул её Степнов.  – Говорит всегда «этот твой Чижик-Пыжик», – Лена вспомнила, как смеялась, когда дед, этот уважаемый и интеллигентный пожилой человек, впервые так обозвал Игоря. Не даром дед – писатель: эпитет он подобрал ёмкий и хлёсткий. А ведь и про Виктора дед тоже не раз спрашивал. – Зато вы ему сразу понравились, тем более что я часто задерживалась в школе из-за вас… Вас он прозвал Соколом. Ходит теперь шуточки свои отпускает. – После его списка вопросов… Я даже польщён, – развёл руками, чувствуя, как в груди всё же разливается тепло. – «Ты посмотри, какой Сокол», – лукаво стрельнула глазами Лена, пародируя деда, но взгляд отвела. Слишком быстро всё соскользнуло на флирт, выдавая к сидящему почти рядом мужчине её особое отношение. Выдавало его и то, как она намеренно подчеркнула своё нежелание вступать в ранний брак, и то, что Игорь не допущен к её нынешнему месту проживания. Хотела, чтобы он всё это понимал. – Но что же, «без меня меня женили» получается? – Нет. Я же согласилась… – Согласилась тогда, получается, соглашается и сейчас. И, конечно, она понимала, что от разборок при всём классе сегодня Виктора сдержало намерение сохранить репутацию. Да и ради чего была бы такая жертва?.. Но… а если она обнимет его прямо сейчас?.. – Лена, – позвал её тихо, – ты любишь Игоря? Нет, очевидно, ему не до объятий. Ему нужны точки над всеми «i», а она даже сама не знает, как подступиться к этому нелепому клубку событий её жизни. – Дурацкие у вас вопросы! – почти крикнула на него. И вновь подойдя к окну, продолжила уже спокойно, с расстановкой: – Кроме шуток, я же пролезу в это окно. Там сильно высоко? Я сгруппируюсь. – Да куда ты? – тут же перехватил полезшую к окну девушку. – Там бетон, расшибёшься же! – Игорь очень хороший! – Сбросила его руки со своих плеч. – Вы даже не представляете, насколько! – Она так выплёвывала эти фразы, словно злилась за это и на себя, и на весь мир, а заодно и на самого Степнова. Тот не сумел себя сдержать и ответил ей в такой же ядовитой манере: – О, он уже всех тут успел очаровать. Мы парой слов перекинулись. И даже я понял, что твой Игорь – хороший. – Говорил, а самому горько стало от того, что эти слова являлись правдой. Гуцулов действительно оставил о себе положительное первое впечатление. И факт того, что Лена когда-то выбрала его для отношений, прибавлял ему дополнительные баллы. – Хороший… – буркнула себе под нос. – Как будто мне от этого проще. На полке стеллажа звонил телефон.  – Чёрт! А это мой Игорь, – и Виктор сбросил звонок, понимая, что обещал к этому времени быть у него. – Кстати, Рассказов обо всём догадался, – оповестил Лену как бы невзначай, до конца не понимая, что он сам имеет ввиду, говоря «обо всём». Та сразу насторожилась: – Вы серьёзно?! И так легко об этом говорите? – Не пугайся так. Он не из болтливых, – добавил всё так же невозмутимо. – И я тебе тоже не враг.  Виктор достал из кармана брюк заветный ключ. И, прежде чем Лена успела что-то спросить, пояснил: – А выбросил я ключ от раздевалки, – и кивнул на окно. – Ты можешь идти. Но ответь ещё на один вопрос. – Только попроще, пожалуйста. Он невесомо и почти робко взял руку девушки, вложил ей в ладонь ключ и сжал тонкие пальцы в кулак. Лена поняла: какой бы вопрос Виктор не задал, он гуманно оставляет за ней право не отвечать на него. – Почему ты пришла сюда в тот вечер? Он стоял так близко, что Лена щекоткой вмиг ощутила внутри себя всё: и как он до головокружения знакомо пахнет, и какой он высокий рядом с ней, и как сейчас тоскливо смотрит на неё сверху вниз. Ещё чуть-чуть – и забыться бы рядом. Картинки минувшей близости замелькали перед глазами, а память записью предательски воспроизвела в голове его нежный шёпот о том, что она – самая-самая… Иронично, но муж сегодня что-то подобное и твердил про неё окружающим. Лена посмотрела Виктору в глаза открыто, пристально и даже не постеснялась сказать ему правду: – Соскучилась потому что! Осуждаете? – Нет. Ты просто запуталась. – Он отступил на шаг назад и посмотрел так, словно видел впервые. – Дам совет: разберись в себе. – И вам того же! Всё? Открыла дверь подсобки, оставив ключ в скважине замка, как услышала его тихое: – Я не буду тебя трогать. – Понял, как двусмысленно и странно прозвучала фраза и поспешил уточнить: – В смысле, больше не буду пытаться в душу к тебе лезть. – И трогать? – не смогла не подколоть его, всё же уязвлённая его советом. Не подумал же он, что гормоны так затмили разум, что она не ведала, что творила? – С глаз моих скройся! – простился с ней уже в своей привычной манере физрука. Уставился на ворох газетных обрывков, зло рыкнул и резко смахнул их в урну. Вот угораздило же! Самому бы теперь разобраться. *** – Вить, ну, это «детский мат», ты чего? Рассказов ворчал, ругая друга за невнимательность, и переставил шахматные фигуры в исходную позицию. Не стоит рассчитывать на интересную партию, друг слился в несколько ходов, а на словах «детский мат» зыркнул на него так гневно, словно это была злая шутка. Но Виктор уже не видел смысла скрывать что-то от коллеги. Он дошёл до той степени крайности, когда ему нужен соратник и советник в одном лице. Историк, будучи также и лучшим другом, удачно подходил на эту роль. – Игорь, а ты вот что хотел со мной обсудить? Что я со школьницей переспал или что у неё муж есть? – Ситуация, прямо скажем, не рядовая. Но история знавала случаи и более вероломные. – Он принялся поочередно натирать линзы очков, водрузил оправу обратно на нос и продолжил внимательно изучать мимику друга. – Предлагаю не разводить панику. Как зритель, я даже воодушевлён. – Воодушевлён? – Степнов не поверил своим ушам. – Ты что, вообще не понимаешь, насколько всё серьёзно? Если это всплывёт, не только я пострадаю или она. Ты подумал, что будет с репутацией школы? – Виктор подорвался со стула и начал ходить туда-сюда, благо что было где разгуляться: у Рассказова была просторная гостиная, вдоль стен которой до высокого потолка тянулись стеллажи с полками, где хранилось множество книг, чертежей, карт и различных дорогих безделушек на тему истории. – Вить, да сядь ты. Все обеспокоены, но, в самом деле, не рвать же на себе последние волосы. – Он шутливо почесал затылок с зоной редеющих волос. – Да, сейчас будет ажиотаж, но уверен, разговоры быстро утихнут. Если повода не дадите. – Игорёк, но я же с ней не просто так! – прорычал сквозь зубы. – Я и на минуту не допускал, что ты с ученицей мог «просто так». А почему всё так вышло? Я всегда говорил: не надо зарекаться, твои принципы тебя до добра не доведут. И теперь в отместку Вселенная над тобой пошутить решила. Ты хотел строить отношения с ровесницей? А вот на тебе – получи по носу. Ещё и ученица твоя. – И ей даже не семнадцать! – продолжал сокрушаться физрук. – В декабре день рождения, я посмотрел. Готовь подарок, – Игорь всё продолжал смеяться. – А Гуцулову в начале года вообще восемнадцать будет. Так что детки почти взрослые. – И сжалившись над другом, всё же поинтересовался: – Ты вообще что планируешь делать? – Уволиться хотел. Хотя вряд ли Савченко смог бы быстро меня отпустить. Но… надо уходить, я так не смогу. – Ты, главное, не пори горячку. Может, ей это всё не нужно? – не преминул осадить друга всё сильнее. Было понятно, что Рассказов прав, как и всегда. – Да ничего я пока не буду делать, – сдался Виктор и вновь замолчал. Он молча перебирал пыльные экземпляры домашней библиотеки историка, в названия не вчитывался. Выудил из ряда прочих тонкую книгу в мягкой обложке с изображением шахматных фигур. – Я возьму почитать? Может, отвлекусь. – Вряд ли поможет, но бери. – Хотя… – и тут его осенило, – погоди. Игорь! Я сглупил! – Ещё больше, чем сглупил уже? – опять засмеялся историк, что, впрочем, Виктора уже не смущало. – Я ей оценок хороших за сентябрь понаставил. Прям наглеть не стал, но я же знаю, что Кац сверять ничего не станет, Милославский, может, постесняется что-то против сказать, а Каримова вообще черновиков у себя не ведёт, – стал перечислять Степнов. – Извини, но по истории там тоже пара оценок появилась. А вот по физике всё настолько печально было, что рука сама потянулась, и это трудно будет не заметить… Игорь, помоги! Округляя глаза в притворном ужасе, Рассказов уже откровенно ржал, сдерживая громкость смеха сжатой в кулак ладонью. – Ох, Витенька! – и картинно стукнул кулаком по столу. – Ей-богу, как младшеклассник, который до журнала дорвался. Не переживай, – вновь вернул голосу беспечный тон, – у меня всё задокументировано, завтра посмотрю, где ты там накуролесил. – Вот откуда в тебе столько жизнерадостности? Каждый раз поражаюсь! Как у тебя нос до сих пор цел? – Жизнь меня любит, и авантюрист во мне не дремлет! – торжественно изрёк, потирая руки. – Видимо, надо самому себе признаться, что… влюбился? – Виктор перестал мерить комнату шагами и опять сел перед другом. – Да погоди ты опять впереди паровоза! Влюбился он… Может, показалось. Главное, ты почаще напоминай себе одну простую мудрость: не навреди. В первую очередь, себе. Ну, и ей тоже. – Конечно, у неё же такой чудесный муж! – Хотя Виктор и говорил с издёвкой, но обоим было понятно, что он абсолютно серьёзен. Рассказов решил приберечь остальные безжалостные шутки до следующего удобного случая и всё же решил поделиться своими мыслями. – А знаешь, я понаблюдал за ребятами, потом сопоставил с тем, что Игорь сам о себе рассказал. Его родители поженились на первом курсе, сразу же и он у них родился. Успели и отучиться, и бизнес свой успешно с нуля построить, и до сих пор живут душа в душу. У них принято считать, что семью надо рано создавать, тогда и притирок меньше, и союз крепче. Такая вот установка у парня. Представляешь, его родители на пять лет старше нас с тобой, а у них чуть было внук не появился? – немного отошёл от темы. – Вот. А у нас с тобой что? – усмехнулся риторически, будучи в тридцать таким же холостяком, как и сам Виктор. – В общем, сына они поддержали всеми руками и ногами, обещали и помочь, и обеспечить всеми благами этого мира. И забрали Лену к себе, как родную. – Зато он ответственность за неё на себя взял, не бросил одну. И до сих пор не бросает несмотря ни на что! – защищал Гуцулова Степнов, как если бы речь шла о нём самом. Он бы тоже Лену в жёны взял, если бы та забеременела. – А оно ей надо было? – пошёл в наступление и Рассказов. – Она с ним даже за парту одну не стала садиться. Не сказать, чтобы я сильно изменил своё мнение на счёт Игоря, но жизнь его не била – юношеского максимализма в нём через край. Только вот в прошлой школе весь негатив свалился на одну лишь Лену. Я думаю, это потому, что он вовремя не разъяснил своим, простите, бабам, где границы и кто есть кто. Игорёк же у нас спортивная звезда школы, симпатичный парень да при деньгах, вниманием женским явно был не обделён, он сам признался. Хотя он выбрал Лену, но получается, что позволил другим девчонкам её задирать. Как так, скажи? Что же он тут о жёнушке не позаботился? – Не похоже, чтобы и она не умела за себя постоять. – Против стаи шакалов? – скептически помотал головой, зная, какими жестокими могут быть подростки. – А Лена… На первый взгляд та ещё тёмная лошадка, но мне она кажется самой понятной: как любая молодая девчонка, хотела просто встречаться с парнем, в кафе-кино ходить. А тут вот так сразу окунулась во все прелести взрослой жизни, разве что вместо работы – школа. И смотри, с одной стороны у неё деспотичный отец талдычит про «стыд-позор», «в подоле принесла», а с другой – муженёк со всей своей любовью и заботой. Её походу вообще никто ни о чём не спрашивал. – По правде говоря… Мне и самому так показалось. Но не стала бы она просто так встречаться, не такая она! Было же у неё к нему что-то. – Опять это твоё «просто так». Ну, было и было. А может и сплыло? – ещё один риторический вопрос. Потом вспомнил кое-что и поднял вверх указательный палец: – О! Я же с него расписку взял! – Какую ещё расписку? – Я против был, чтобы их в один класс пускали. Так он написал расписку с обещанием дотянуть до выпуска без скандалов и без драк. Степнов представил тот день, когда правда может вылиться наружу. Гуцулова он, конечно, не знал, но нетрудно было догадаться, что конфликт не пройдёт тихо. – Ерунда какая. Как будто его это остановит. – «Слово мужика» должно же что-то значить, а? Определённо. Не без доли самоиронии Виктор поведал другу историю о том, как в начале сентября Ленка подловила его этим самым «словом мужика». Так увлёкся, что и про свою уловку с вымытым полом упомянул и про то, как повадился с ней мяч гонять. Слова сами собой лились и лились. Историк незаметно поглядывал на часы, стрелки близились к полуночи. Странно, столько лет друг друга знают, но таким Рассказов друга никогда не видел. Видимо, и правда влюбился. Под конец встречи он даже выдал физруку что-то о том, что не всё потеряно. После, уже переложив со своих плеч часть груза ответственности и заручившись поддержкой верного товарища, Степнов возвращался домой и гадал, окажется ли прав Рассказов, который пророчит им красочный остаток учебного года?