Под маской Хахве.

Кабинет директора Монетного двора, когда-то бывший символом власти и респектабельности, теперь выглядел как штаб военной операции. Массивный стол из темного ореха был завален планами коммуникаций, гарнитурами и запасными обоймами. Сеул и его напарник Милан завели Ари внутрь. Хватка на её предплечье наконец ослабла, и Сеул грубо толкнул её в сторону кожаного дивана. — Пришли, — коротко бросил Милан, снимая маску и встряхивая длинными волосами. Он выглядел так, будто только что сошел с подиума, а не захватил государственное учреждение. — Профессор, мы на месте. Щит доставлен. Ари стояла в центре комнаты, обхватив себя руками. Её шелковая блуза была порвана на плече, а лицо испачкано, но она всё еще смотрела на них с той же ледяной дистанцией, которой её учили с детства. Сеул, не снимая маски, подошел к сейфу в углу кабинета, достал оттуда плотный сверток красной ткани и бросил его Ари под ноги. — Переодевайся, — его голос за пластиком прозвучал как приговор. Ари посмотрела на сверток. Это был такой же красный комбинезон, как у них. — Я не буду это надевать, — твердо ответила она. — Согласно международным нормам, заложники имеют право на сохранение своей одежды и личного достоинства. Мой отец… — К черту твоего отца и твои нормы, Принцесса, — Сеул медленно повернулся к ней. — Ты больше не дочь дипломата. Ты — шум в системе, который мы должны нормализовать. В этом комбинезоне ты станешь такой же, как остальные шестьдесят человек внизу. Никаких отличий. Никаких целей для снайперов, если они решат рискнуть. — Вы хотите сделать нас живыми щитами, — выдохнула Ари. — Смешать нас с собой, чтобы полиция не знала, в кого стрелять. — Умная девочка, — вставил Милан, разглядывая свои ногти. — Быстрее. Время — это единственное, что у нас не печатается на станках. Ари посмотрела на Сеула, затем на Милана. Оба не собирались выходить. — Я не стану раздеваться при вас. Сеул издал короткий, сухой смешок. Он сделал шаг вперед, и Ари невольно отступила, упершись в край стола. — В этом здании больше нет мужчин и женщин, — прошептал он, склонившись к ней так близко, что она почувствовала исходящий от него жар. — Есть только грабители, заложники и правила. Если правила говорят переодеться — ты это сделаешь. Либо я сам разрежу твое дорогое платье этим ножом и натяну на тебя комбинезон. Выбирай. Ари почувствовала, как к горлу подкатывает комок ярости и унижения. Но в глазах Сеула, скрытых маской, не было и тени жалости. — Сеул, хватит её пугать. У нас и так мало времени, — раздался спокойный женский голос от двери. Ари вздрогнула и обернулась. В кабинет вошла девушка. На ней был такой же красный комбинезон, но маска висела на боку, открывая сосредоточенное лицо с острым взглядом. В её руках был планшет, а на поясе — связка инструментов. Ари видела её в зале, она работала с сейфами, но имени её еще не знала. — Милан, иди проверь, как там Пусан и Сидней справляются с туннелем. Сеул, Профессор ждет отчет по камерам сектора Б, — распорядилась незнакомка тоном, не терпящим возражений. Милан шутливо салютовал и вышел. Сеул еще несколько секунд сверлил Ари взглядом сквозь прорези пластика, словно проверяя её на прочность, а затем молча последовал за напарником. Когда дверь закрылась, девушка подошла к Ари. Она не улыбалась, но в её движениях не было той агрессии, которую излучал Сеул. — Надень это, — сказала она, указывая на комбинезон. — Он не шутил. Если начнется штурм, твое платье станет для тебя смертным приговором. Снайперы ищут гражданских. Если мы все будем в красном — они побоятся нажать на курок. Ари медленно подняла комбинезон. Ткань была грубой и тяжелой. Она чувствовала себя так, словно её заставляют надеть чужую кожу. — Вы все здесь такие дисциплинированные? — спросила Ари, расстегивая пуговицы блузы дрожащими пальцами. Она старалась не смотреть на незнакомку, чувствуя себя уязвимой. — Мы здесь, чтобы выжить, — отрезала девушка, отвернувшись к окну, чтобы дать Ари немного приватности. — А для этого нужно слушать Профессора. Сеул кажется цепным псом, но он единственный, кто держит это место от того, чтобы оно не превратилось в бойню. Не зли его лишний раз. Через минуту Ари стояла перед зеркалом. Красный комбинезон мешковато сидел на её хрупкой фигуре, скрывая всё: статус, пол, личность. Она выглядела как один из них. Как безликая деталь огромного красного механизма. — Оставь волосы распущенными, — посоветовала девушка, собираясь уходить. — И надень маску, когда выйдешь в коридор. Так проще не быть собой. Она вышла, так и не назвав своего имени. Ари осталась одна. Она посмотрела на свое отражение. Её прежняя жизнь — приемы, правила этикета — осталась там, в порванной шелковой блузе, брошенной на пол. Дверь открылась, и на пороге снова появился Сеул. На этот раз он был без маски. Его взгляд скользнул по ней — от растрепанных волос до тяжелых ботинок, которые ей тоже пришлось надеть. На мгновение его лицо смягчилось, а в глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение, но он тут же снова стал холодным. — Добро пожаловать в команду, Принцесса, — сказал он, и в его голосе больше не было издевки. — Теперь пойдем. Профессор хочет поговорить с твоим отцом, и ты будешь нашей главной скрипкой. Он протянул ей маску Хахве. Ту самую, со смеющимся лицом. Ари взяла её, понимая: надевая этот пластик, она окончательно стирает себя. Теперь она была не Ли Ари. Она была щитом Сеула. *** Кабинет директора наполнился статическим треском. На массивном столе ожил монитор, и из динамиков раздался голос, который Ари уже слышала — спокойный, размеренный, обладающий странной гипнотической силой. Голос человека, который видел всё здание как на ладони, находясь в километрах от него. — Сеул, — произнес Профессор. — Полиция на линии. Инспектор Кан и… твой отец, Ари. Они требуют доказательств. Ты готова? Сеул подошел к столу и коротким жестом приказал Ари сесть в кресло. Он положил ладонь на рычаг телефона, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде не было злобы, только холодное предупреждение. — Помни, что я сказал, — негромко произнес он, наклоняясь к её уху. — Говори только то, что одобрил Профессор. Каждое лишнее слово может стоить кому-то внизу жизни. И не надейся, что я не замечу подвоха. Он нажал кнопку громкой связи. В комнате раздался длинный гудок, а затем — взволнованный, почти сорвавшийся голос её отца. — Ари? Ари, это ты?! — Ли Хёнсон, человек, который обычно вел переговоры на уровне президентов, сейчас звучал как обычный, убитый горем старик. Ари почувствовала, как в горле встал ком. Её пальцы впились в ткань красного комбинезона. Сеул стоял за её спиной, и она кожей чувствовала исходящую от него угрозу. Его рука замерла всего в паре сантиметров от телефонного провода. — Да, отец. Это я, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Со мной всё в порядке. Нас кормят. Нам оказывают медицинскую помощь. — Послушай меня, дочка, — вмешался другой голос, более сухой и профессиональный. Это был инспектор Кан. — Мы делаем всё возможное. Скажи, сколько их? Они вооружены? Кто у них главный? Сеул слегка сжал плечо Ари. Это было почти незаметное движение, но для неё оно прозвучало как выстрел. Она должна была следовать сценарию. Но годы жизни в посольствах и обучения протоколам безопасности не прошли даром. У них с отцом была договоренность на случай самого худшего. — Инспектор, я не знаю их имен, — Ари глубоко вздохнула, глядя в стену перед собой. — Здесь очень много людей. Но скажите отцу… скажите ему, чтобы он не забыл про протокол «Омега» для домашних архивов. Это важно для мамы. На той стороне провода повисла секундная тишина. Ари знала: отец поймет. «Омега» означало, что ситуация критическая, здание заминировано, а похитители гораздо умнее, чем кажутся. Но тишина в кабинете была еще более пугающей. Сеул внезапно выпрямился. Его глаза сузились, а рука мгновенно легла на телефонный аппарат. Он не знал, что такое «Омега», но он был мастером распознавания лжи и интонаций. Он почувствовал, как изменился ритм её дыхания на этом слове. — Отец, ты слышишь? Протокол «Омега»… — начала она снова, но договорить не успела. С резким звуком Сеул сорвал трубку и с силой ударил по рычагу, обрывая связь. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только прерывистым дыханием Ари. — Что за… — Милан, стоявший у двери, сделал шаг вперед. — Она что-то ляпнула? Профессор, вы это слышали? Динамики снова ожили. Голос Профессора теперь звучал жестко, с металлическими нотками. — Сеул, ты правильно сделал, что прервал звонок. «Омега» не входит в наш словарь. Ари, ты только что совершила свою первую ошибку. И, поверь, я очень разочарован. Сеул медленно обошел стол и встал прямо перед Ари. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты думала, ты самая умная здесь? — прошипел он. — Думала, что сможешь передать код прямо под моим носом? Ты только что дала им понять, что мы опасны. А значит, они могут решиться на штурм раньше времени. — Я просто хотела… — начала Ари, но он встряхнул её. — Мне плевать, чего ты хотела! — Минхо отпустил её так резко, что она едва не упала с кресла. — Ты только что подписала приговор своему спокойному пребыванию здесь. Профессор, какие будут указания? — Переходим к плану «Б», — ответил тот. — Полиция теперь будет на взводе. Сеул, отведи её в цех. Пусть посмотрит, как делаются деньги. И пусть знает: если штурм начнется из-за её «кодов», она будет первой, кто встретит их у входа. Сеул схватил Ари за локоть и рывком поднял на ноги. — Пошли, Принцесса. Раз ты так любишь правила и протоколы, я покажу тебе наш главный закон. Он вел её по коридорам, и Ари видела, как в глазах Милана и других грабителей, мелькавших мимо, появилось новое выражение — подозрительность. Она пыталась спасти ситуацию, но вместо этого сделала себя врагом номер один для тех, кто держал её жизнь в своих руках. Но больше всего её пугало не наказание Профессора, а то, что Сеул, казалось, воспринял её попытку обмана как личное оскорбление. Сеул тащил Ари по лестничным пролетам, ведущим в самое сердце здания. По мере того как они спускались всё глубже под землю, тишина офисных этажей сменялась нарастающим, утробным гулом. Этот звук вибрировал в подошвах ботинок, отдавался в грудной клетке и заглушал мысли. Они вышли на широкий металлический балкон, нависший над огромным производственным цехом. Ари замерла, невольно вцепившись в холодные перила. Внизу, под ослепительным светом промышленных ламп, кипела жизнь, но не та, которую она ожидала увидеть. Она думала встретить здесь грабителей, лихорадочно вскрывающих сейфы и набивающих сумки золотом. Вместо этого она увидела заложников. Десятки людей в красных комбинезонах, точно таких же, как на ней, работали у огромных конвейерных лент. — Что они делают? — выдохнула она, пытаясь перекричать шум машин. — Работают на благо своего будущего, — Сеул встал рядом, облокотившись на перила. Он всё еще не надел маску, и холодный свет подчеркивал резкие линии его лица. — Ты ведь думала, что мы пришли за тем, что лежит в хранилищах? Ари посмотрела вниз. Огромные станки с ритмичным лязгом выбрасывали листы бумаги. Но это была не просто бумага. Это были целые полотна из сотен новеньких банкнот по 50 000 вон. Заложники аккуратно складывали их, проверяли качество печати и упаковывали в блоки. — Вы… вы запустили печать? — Ари обернулась к нему, её глаза расширились от осознания. — Но это безумие. Весь город окружен спецназом. Вас заблокировали! Даже если вы напечатаете триллионы, как вы собираетесь их вынести? Сеул усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было злости — только холодная, фанатичная гордость за их план. — В этом и заключается твоя ошибка, Принцесса. Ошибка всех тех, кто стоит снаружи. Полиция ждет, когда мы вскроем сейф и побежим к выходу, как крысы. Они считают часы, думая, что у нас заканчиваются припасы и нервы. Но они не понимают одного. Он указал рукой на работающие машины. — Время — наш союзник, а не враг. Каждые несколько минут этот цех выплевывает миллионы. Мы не воруем деньги у государства. Мы их создаем. Мы не забираем ничьи сбережения, не грабим пенсионные фонды. Мы просто используем станки, которые и так принадлежат народу. Ари почувствовала, как у неё кружится голова. Это был не грабеж. Это был акт экономического неповиновения. — Профессор называет это «впрыском ликвидности», — продолжал Сеул, подходя ближе и понижая голос, чтобы его слышала только она. — Когда центральный банк печатает миллиарды, чтобы спасти богатых банкиров — это называют «поддержкой экономики». Когда это делаем мы — это называют «преступлением». Видишь иронию? Мы — единственный банк в этом мире, который не лжет своим клиентам. Мы берем только то, что напечатали сами. — Но это всё равно бумага! — выкрикнула Ари. — Вас убьют здесь! Мой отец не позволит вам уйти! — Твой отец — часть системы, которая печатает фантики и заставляет вас в них верить, — Сеул внезапно схватил её за руку и заставил посмотреть в глаза. — Посмотри на этих людей внизу. Твой Джинхо, сын министра, сейчас укладывает пачки денег так аккуратно, как никогда не укладывал свои рубашки. Они все работают, потому что знают: если мы уйдем — они уйдут с нами. Ари смотрела на бесконечные ряды денег, на ритмичную работу прессов. Она выросла среди дипломатов, которые обсуждали курсы валют и транши МВФ, но никогда не видела рождение денег. Это зрелище было гипнотическим и пугающим. — Мы напечатаем два миллиарда четыреста миллионов евро в эквиваленте, — произнес Сеул, и в его голосе прозвучала сталь. — Это цена нашей свободы. И твоей безопасности, пока ты ведешь себя тихо. Ари поняла, почему Профессор так спокоен. Они не собирались прорываться с боем. Они собирались заставить весь мир ждать, пока они закончат свою «работу». — Ты видишь в нас монстров, Ари, — Минхо медленно отпустил её руку. — Но посмотри внимательнее. Мы — просто печатники, которые решили забрать свою долю. А ты наш главный свидетель того, как создается новая история. Он снова надел маску Хахве. Смеющееся лицо Янбана теперь казалось Ари еще более жуткой насмешкой над всем миром. Внизу лязгали станки, отсчитывая секунды их пребывания здесь, и Ари впервые подумала о том, что если этот план сработает — мир уже никогда не будет прежним. И она, дочь дипломата, ставшая деталью этого механизма, тоже. Сеул вывел Ари из производственного цеха обратно в центральный холл. Гул печатных станков здесь был тише, но атмосфера — намного напряженнее. Вестибюль Монетного двора превратился в муравейник, где каждый знал свою роль. — Слушай и запоминай, Принцесса, — не оборачиваясь, бросил Сеул. — Это — твоя новая семья на ближайшие дни. Здесь нет имен, только города. Не пытайся узнать больше — это вредно для здоровья. Они подошли к группе заложников, которые под присмотром невысокого, но пугающе широкого в плечах мужчины таскали мешки с песком к окнам. — Пусан, статус? — окликнул его Сеул. Мужчина обернулся. Его маска была сдвинута на затылок, открывая сосредоточенное лицо с жестким взглядом. Он окинул Ари оценивающим взором, от которого ей захотелось съежиться. — Сектор «Альфа» укреплен, — его голос был хриплым и тяжелым. — Заложники работают. Если кто-то решит присесть — я объясню им правила еще раз. — Это наш специалист по «тяжелым вопросам», — бросил Сеул Ари. — Для тебя — Пусан. Не советую его злить. В нескольких метрах от них парень с яркими волосами и россыпью веснушек на лице проверял какие-то датчики у входа. Когда он заговорил, Ари невольно вздрогнула — его голос был невероятно низким, вибрирующим басом, никак не вяжущимся с его почти детским лицом. — Сеул, датчики движения на северном входе настроены. Если хоть одна полицейская мышь чихнет у двери — мы узнаем. — Хорошо, Сидней, — кивнул Сеул. — Следи за периметром. — Привет, — Сидней на секунду перевел взгляд на Ари и едва заметно улыбнулся, что выглядело почти неуместно в этой обстановке. — Старайся не наступать на черные провода. Они кусаются. Они прошли мимо импровизированного штаба, где за баррикадой из столов сидели двое. Один из них, с дерзким выражением лица и лихорадочным блеском в глазах, что-то быстро печатал, одновременно споря с кем-то по рации. — Профессор, я же говорю! Их фаервол — это решето! — выкрикнул он, а затем обернулся к подошедшим. — О, Сеул притащил нашу главную заложницу. Я — Токио. Хакер, гений и единственный, кто здесь не дает вам всем сойти с ума от скуки. — Замолчи, Токио, — буркнул сидящий рядом младший парень, который сосредоточенно следил за камерами. — Я — Инчхон. И если Токио не перестанет орать, я отключу его наушник. В углу зала Ари увидела вторую девушку из банды — не ту, что помогала ей переодеться. Она стояла у стола с медикаментами и обрабатывала рану одному из заложников. Она двигалась четко, почти механически. — Я — Каир, — сказала она, даже не поднимая головы, когда Сеул подошел ближе. — Я медик. Если почувствуешь, что сердце выпрыгивает из груди — это не ко мне, это к психологу. Ко мне — только если пойдет кровь. Понятно? Ари кивнула, завороженная этой странной перекличкой. — А где Вегас? — спросил Сеул. — Вскрывает внутренний сейф администрации, — отозвался парень, который стоял у лестницы с биноклем и винтовкой. У него был самый спокойный и рассудительный вид среди всех. — Я — Лондон. Отвечаю за логистику и за то, чтобы никто не забывал, зачем мы здесь. Ари поняла, что та девушка, которая видела её уязвимость в кабинете, — это Вегас. Теперь у каждого из них было имя-маска. Сеул, Милан, Пусан, Сидней, Токио, Инчхон, Каир, Лондон и Вегас. Девять человек, бросивших вызов всему миру. — Хватит знакомств, — Сеул резко оборвал момент. — Токио, что со связью? — Профессор недоволен, — лицо Токио мгновенно стало серьезным. — Он слышал твой разговор с Ари и её «протокол». Он считает, что ты слишком давишь на неё, Сеул. — Я делаю свою работу, — огрызнулся Сеул. — Если она попытается еще раз выкинуть что-то подобное, мне будет плевать на планы Профессора. — Профессор говорит, что мы не убийцы, — подал голос Сидней из другого конца зала. — Мы — герои для народа. А герои не ломают кости дочерям дипломатов. — Герои умирают первыми, — отрезал Сеул. — А я собираюсь выйти отсюда с деньгами и живым. Между ними повисло тяжелое молчание. Ари видела, что команда — не монолит. Сеул был сторонником жесткой руки, в то время как другие, ведомые голосом Профессора, пытались сохранить человечность. — Иди к остальным, — Сеул толкнул Ари в сторону группы заложников, где сидел Джинхо. — И молись, чтобы Лондон правильно рассчитал наши запасы еды. Потому что если мы начнем голодать, я первым делом забуду о твоем дипломатическом иммунитете. Ари села на пол рядом с другими, чувствуя на себе взгляды «городов». Теперь они не были для неё просто грабителями. Они были личностями со своими именами и конфликтами. И где-то там, снаружи, Профессор пытался удержать этих хищников на поводке. Но, глядя на спину Сеула, Ари понимала: поводок натянут до предела. *** Ночь опустилась на город, но внутри Монетного двора время перестало существовать. Окна были наглухо задрапированы стальными листами, и единственным напоминанием о реальности был приглушенный, ритмичный гул печатных станков где-то глубоко внизу. Этот звук стал пульсом здания — тяжелым, монотонным, выматывающим. Ари сидела на полу в кабинете директора, прислонившись спиной к массивному дубовому столу. Её левое запястье обжигал холодный металл наручников, пристегнутых к тяжелой бронзовой ручке ящика. — Это не обязательно, — тихо произнесла она, глядя на тень у окна. — Я никуда не убегу. Отсюда некуда бежать. Тень шевельнулась. Сеул отделился от стены. В полумраке кабинета, освещенного лишь синеватым светом мониторов, он казался частью самой ночи. Он подошел к ней и, к удивлению Ари, потянулся к затылку, снимая маску. Он отбросил маску Хахве на диван и сел в кресло напротив неё, вытянув длинные ноги. Его лицо выглядело изможденным: глубокие тени под глазами, плотно сжатые губы. Он смотрел на неё в упор, не мигая, словно пытался прочитать код её ДНК. — Профессор говорит, что ты — ценный актив, — начал он, и без пластика его голос звучал пугающе интимно. — Но для меня ты — пороховая бочка. Ты пыталась передать код отцу. Ты ищешь слабые места в команде. Ты опасна, Ари. Ари сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Она решила использовать свое единственное оружие — слова. Годы обучения международным отношениям и психологии переговоров должны были сработать. — Все мы чего-то хотим, Сеул, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты ведь здесь не ради идеи «свободной экономики», как Профессор. Ты практик. Сколько тебе обещали? Десять миллионов? Двадцать? Мой отец может утроить эту сумму. Мы можем устроить твой побег. Ты получишь политическое убежище, новое имя, любую точку мира. Тебе не нужно умирать в этом склепе за чужие идеалы. Сеул медленно наклонился вперед. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. Ари почувствовала запах горького кофе и мяты. — Ты сейчас ведешь переговоры? — его губы тронула холодная, почти болезненная усмешка. — Прощупываешь почву? Ищешь мою цену? — У каждого есть цена, — парировала она. — Это закон дипломатии. — Тогда вот тебе урок истории, Принцесса, — Сеул резко выпрямился, и его взгляд стал стальным. — Моя цена не измеряется цифрами в твоих банковских счетах. Ты говоришь о политическом убежище? Твой отец — человек, который подписывал экстрадицию для людей, искавших защиты в нашей стране, просто потому что это было выгодно его карьере. Ари замерла. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Мой отец… — Твой отец — архитектор лжи, — перебил он её, и в его голосе впервые прорезалась настоящая ярость. — Он живет в башне из протоколов и званых ужинов, пока внизу люди гниют из-за его дипломатических решений. Шесть лет назад в порту Пусана произошел инцидент с нелегальными рабочими. Их депортировали на верную смерть, чтобы не портить торговое соглашение. Твой отец поставил ту самую подпись. Сеул встал и начал медленно мерить комнату шагами, не сводя с неё глаз. — Я был там, Ари. Я видел, как рушились жизни из-за одного росчерка его золотой ручки. И когда Профессор пришел ко мне с этим планом, я согласился не ради денег. Я согласился, потому что хотел увидеть, как эта ваша идеальная система захлебнется собственной бумагой. Ари молчала. Она никогда не слышала об инциденте в Пусане. В её мире отец всегда был героем, миротворцем, человеком, который приносит стабильность. — Ты сидишь здесь, в красном комбинезоне, и думаешь, что ты жертва, — Сеул остановился прямо перед ней, глядя сверху вниз. — Но на самом деле ты — часть этой машины. Ты выросла на деньги, заработанные на крови и лжи. И сейчас, когда ты предлагаешь мне выкуп, ты просто пытаешься купить еще немного своей уютной реальности. — Я не знала, — прошептала она, и её голос сорвался. — Конечно, не знала. В твоей башне нет окон, выходящих на грязные улицы, — он снова сел в кресло, и его ярость сменилась ледяным безразличием. — Ты называешь меня преступником. Но я хотя бы не прячусь за протоколами. Я пришел сюда забрать долг. И я заберу его, даже если мне придется сжечь это здание вместе с тобой. Ари смотрела на него, и её мир, еще утром казавшийся незыблемым, медленно превращался в прах. Человек перед ней — похититель, преступник, угроза — внезапно показался ей самым честным существом в её жизни. Он не играл в дипломатию. Он ненавидел её искренне. — Почему ты не убил меня тогда, в коридоре? — спросила она. Сеул молчал долго, слушая, как внизу работают печатные станки. — Потому что Профессор верит в спасение, — наконец ответил он, снова надевая маску. — А я просто хочу посмотреть, что ты будешь делать, когда твоя башня окончательно рухнет. Он отвернулся к окну, снова становясь безмолвным стражем. Ари прижала колени к груди, чувствуя, как наручники впиваются в кожу. В эту ночь её личный ад только начинался, и самым страшным в нём был не плен, а осознание того, что её похититель, возможно, был прав в каждом своем слове. *** Рассвет второго дня не принес облегчения. Свет ламп в главном вестибюле казался мертвенно-бледным, а воздух — тяжелым от запаха пота и тревоги. Ари, которую Сеул вывел из кабинета директора, едва переставляла ноги. Сон в наручниках на холодном полу был коротким и прерывистым, наполненным кошмарами о тонущих кораблях в порту Пусана. — Всем прекратить работу! — голос Токио прорезал гул станков, как скальпель. — Живо! Всем выйти в центр зала! Ари увидела, как Токио спрыгнул с операторского стола, его лицо за маской Хахве так и сочилось яростью. В руке он сжимал небольшой планшет, на котором пульсировала красная точка. — У нас здесь умник, Профессор! — выкрикнул Токио в микрофон. — Кто-то решил, что правила написаны не для всех. У нас зафиксирован сигнал исходящего вызова. Кто-то спрятал телефон. В зале воцарилась ледяная тишина. Шестьдесят заложников в красных комбинезонах замерли, боясь даже вздохнуть. Ари почувствовала, как пальцы Сеула на её плече сжались до боли. — Смотри внимательно, Принцесса, — прошептал он ей на ухо. — Сейчас ты увидишь, что бывает, когда кто-то решает нарушить наш «протокол». Сеул вытолкнул Ари вперед, заставляя её встать рядом с ним в центре круга. В это время Пусан и Сидней уже обходили ряды заложников. Пусан двигался как танк, сбивая с ног любого, кто стоял недостаточно ровно. — Выкладывайте! — рявкнул Пусан. — У вас три секунды, или я начну стрелять по ногам каждого второго! — Это не я! Клянусь! — закричал кто-то из толпы. Внезапно Ари заметила движение. Джинхо, сын министра, сидевший в третьем ряду, лихорадочно пытался засунуть что-то в складки своего комбинезона. Его лицо было бледным как полотно, а по лбу катился град пота. — Встать! — Сеул мгновенно заметил движение. Он отпустил Ари и в три прыжка оказался рядом с парнем. Он рывком поднял Джинхо за шиворот и с силой встряхнул. Из кармана комбинезона на мраморный пол с глухим стуком выпал тонкий золотистый смартфон. — Оу, — Милан подошел ближе, наклонив голову набок. — Кажется, наш аристократ решил вызвать доставку пиццы? Или он звонил папочке, чтобы тот прислал кавалерию? — Я… я ничего не сделал! Я просто хотел написать маме! — заикаясь, выкрикнул Джинхо. — Мой отец — министр! Вы не имеете права! Если вы меня тронете, он сотрет вас в порошок! Сеул медленно поднял телефон с пола и покрутил его в руках. Затем он посмотрел на Ари. В его взгляде, который она видела сквозь прорези маски, была пугающая пустота. — Министр, значит? — тихо произнес Сеул. Он обернулся к заложникам. — Послушайте меня все! Профессор обещал, что никто не пострадает, если вы будете следовать правилам. Но этот человек, — он указал на Джинхо. — Он поставил под удар все ваши жизни. Если полиция узнает, где именно мы находимся, они начнут штурм. И первыми, кто умрет под их пулями, будете вы. Сеул резко повернулся к Джинхо и ударил его наотмашь по лицу. Парень упал, вскрикнув от боли. — Сеул, — голос Профессора в наушниках Сеула прозвучал тревожно. — Никакой лишней жестокости. Оставь его. Просто забери телефон. Сеул проигнорировал приказ. Он выхватил пистолет из кобуры и приставил его к виску Джинхо. — Стой! — закричала Ари, бросаясь вперед. — Не надо! Он просто глупец, он не понимает! Пусан перехватил Ари, обхватив её за талию и не давая подойти ближе. — Смотри, Ари! — Сеул закричал так громко, что его голос эхом отразился от купола. — Смотри, как твоя хваленая элита предает всех ради собственного спасения! Ты хочешь дипломатии? Вот она — дипломатия страха! Он взвел курок. Щелчок прозвучал в тишине зала как гром. Джинхо зарыдал, закрыв лицо руками. Заложники в ужасе отшатнулись. Ари видела, как рука Сеула, сжимающая пистолет, была абсолютно неподвижна. Он не колебался. — Профессор, — голос Сеула стал пугающе спокойным. — Правила должны соблюдаться. Если мы дадим слабину сейчас — мы проиграем. В этот момент в вестибюль вбежала Вегас. — Сеул, остановись! Полиция начала движение снаружи! Они увидели сигнал! У нас меньше двух минут до того, как они объявят штурм! Сеул замер. Он посмотрел на дрожащего Джинхо, затем на Ари, в глазах которой застыл немой ужас. — Сидней, Пусан — к окнам! — скомандовал Сеул, убирая пистолет, но тут же хватая Ари за руку и рывком ставя её перед собой, лицом к огромным застекленным дверям входа. — Токио, давай картинку на их мониторы! Пусть увидят свою «Золотую девочку»! Он прижал ствол пистолета к плечу Ари, скрывая его в складках её комбинезона так, чтобы снаружи это выглядело просто как крепкое объятие. — Улыбайся, Принцесса, — прошептал он ей в затылок. — Сейчас начнется то самое шоу, о котором ты так мечтала. И если твой отец отдаст приказ стрелять… ты узнаешь цену его любви первой. За дверями Монетного двора вспыхнули синие и красные огни полицейских машин. Первая часть их спокойного существования закончилась. Началась война, в которой Ари была одновременно и знаменем, и первой жертвой.