Стереолюбовь

На базе спокойно… Можно было бы даже назвать это офисом. На стенах и небольшом количестве полок было огромное количество подарков слушателей: от картин до забавных фигурок с участниками группы. Комната совсем небольшая, даже тесная, но именно это добавляло ей уюта. Звук не рассеивался, коллеги на расстоянии вытянутой руки, это помогало лучше чувствовать друг друга. Перерывов почти не было, Кивин давал новые партии каждый день, не давая толком выдохнуть. Изредка приходила вся группа, и они пробовали снова и снова, прогоняя одни и те же треки по кругу. Мужчины относились к девушке вполне доброжелательно. За мелкие косяки никто не возмущался, не закатывал глаза, даже наоборот, подсказывали, помогали, где-то подстраивались. Почти команда мечты… Разве что Красовицкий ворчал, к чему брюнетка старалась привыкнуть, хотя получалось с трудом. Спустя несколько дней группа уже играла полноценные репетиции. Кивин непривычно находился в статусе гостя, подразвалившись на диване кивал в ритм бочки. Он был доволен, рад что не ошибся, а она пожалела… ну всего пару раз, и то, на эмоциях. Наконец, основной сетлист был выучен до автоматизма, песни на бис тоже, но репетиции и не планировали заканчиваться. До тура оставалась неделя… В один из дней Нэнси на базе появилась первой, предварительно забрав ключи у Ряховского. Сбросив массивную кожаную куртку на диван, она села за свое, хоть и временно, но всё-таки законное место за установкой. С последней репы ничего не изменилось, те же расставленные стойки, тот же угол наклона тарелок, всё на своих местах, как она любила, идеально. В последнее время всё чаще и чаще в мыслях появлялся внутренний трудоголик и перфекционист. Нэнси старалась оставаться после, приходить раньше. Ведь по прошествию стольких лет на сцене, казалось, что зритель слышит любой косяк, и всё должно быть доведено до идеала. Но в музыке так не бывает, и она это знала, но упорно игнорировала. Комната наполнилась громом барабанов. Закончив где-то посередине, она остановилась, и на секунду закрыла глаза. Ошибки раздражали до дрожи. Вдох-выдох. До основной репетиции оставалось примерно полчаса, парни достаточно часто опаздывали, потому можно смело добавить к этому ещё десять минут. — Блять, бесит. — вырвалось, когда Нэнси вставала из-за стойки. Было ощущение, что она прямо сейчас была готова сломать палочки пополам, засунуть их куда-нибудь и отравиться на заслуженный отпуск… Но, бежать было нельзя, а вот покурить вполне себе можно. Из кармана куртки быстро материализовались пачка бордовых сигарет и массивная зажигалка zippo, кажется, подарок одного из фанатов. Завести себе пару тапочек она не успела, да и не хотелось, если честно, потому, чтобы доползти до курилки, приходилось вечно зашнуровывать кеды туда-сюда. Прислонившись спиной к закрытой двери, девушка злобно принялась натягивать обувь. Почти завязав последний бантик, сзади послышались шаги, но увы, среагировать она не успела. Дверь, которая служила опорой, резко открылась. Нэнси упала прямо на бетонный пол. В ушах раздался лёгкий, противный звон, а от поясницы прокатилась острая, режущая волна боли. Свет с потолка коридора ударил в глаза, ослепив на секунду. Силуэт перед ней был размытым, но точно мужским: широкие плечи, напряжённая поза, рука, замершая в воздухе чтобы помочь… Неизвестный схватил Нэнси за предплечья и потянул вверх. Он молчал, но держал уверенно, не давая ей снова потерять равновесие. Когда перед глазами перестало плыть, она смогла разглядеть «героя». Красовицкий… Он разглядывал её с привычно спокойным выражением лица. — Не хватало, чтобы у нас второй барабанщик что-нибудь себе сломал. Всё нормально? — спросил он, продолжая придерживать девушку. — Угу. — она резко наклонила голову вправо, словно пытаясь вытряхнуть шум из головы. — Ты головой ударилась? — спросил Саша, и тяжело выдохнул. — Пошли. Солист завёл её обратно в помещение. Дойдя до диванчика, он аккуратно опустил её и сразу же вышел. Нэнси руками принялась щупать затылок. Удар был слабым, так что, во всяком случае пока, сюрприза в виде шишки найти не удалось. А вот поясница отзывалась куда сильнее, ближайшую неделю падение точно будет напоминать о себе. Через пару минут вернулся солист, в руке он держал блистер и небольшую бутылку воды. — Держи, это обезбол, до начала время есть, полежи немного. Если голова будет болеть, позвоню парням, чтобы задержались. — мужчина протянул таблетки с водой, сейчас он был похож на врача-спасителя. — Спасибо, но не нужно, всё нормально. — Станет хуже, — нахмурившись, он положил провиант рядом с ней. — Выпей, тут оставлю. Красовицкий был спокоен, можно даже сказать что он был где угодно, но не тут. И лишь в глазах читалось то самое высокомерие, которое так бесило барабанщицу, или не её одну… Каждую репетицию она пыталась разгадать, как себя с ним вести, что говорить, выдавливая из себя дружелюбие. Каждый косой взгляд, шаг, вдох, принимая на свой счёт. С парнями он вёл себя иначе — живо, иногда громко, с шутками. А вот с ней… живое сразу заканчивалось, пара дежурных фраз, иногда даже просто кивок и прощальный жест рукой… «Видимо незнакомых не любит? Ну нет, интроверт на сцену не полезет… Или женщин не любит… Ну не может же он меня винить в случившемся…» — размышляла она по дороге на базу. — Александр Михайлович, а чего вы так рано сегодня? — пришлось снова натянуть маску дружелюбия. Он устало посмотрел на неё. — Давай просто Саша, или Михалыч, они итак думают что ты мне не нравишься, а если ты ещё и по имени отчеству будешь меня назвать… Точно решат, что я тебя заставил, — тяжело выдохнул. — Закончил дела раньше, вот и приехал, или нужен подробный рассказ? Нэнси почувствовала себя школьницей, которая лезет к старшекласснику. — Да, — протянула она. — Хорошо, что это не так. — Что? — Что парни думают… — Я отношусь к тебе нейтрально. — оборвал он, опуская голову к смартфону. Тишина. Все это итак было неловко до ужаса, а ещё паузы эти… Нэнси встала, голова чуть закружилась, но было терпимо. Единственным вариантом сейчас было скрыться в музыке, вернуться к барабанам. — Сядь, отдохни спокойно. — в интонации было что-то от учителя, который пытается утихомирить класс. — Нормально всё, мне закончить нужно. — Блять… Если у тебя сотряс, то станет хуже, и нам уже не светит никакой тур. Руслан части треков не знает, он не сядет за тебя. Осталась неделя. Можешь забить на себя, но не на мою группу. — Саша отложил телефон, насупившись, жестикулируя. Она же, заткнув уши инейрами, нажала на ноутбуке плей, включив плейбэк. До общей репетиции оставалось минут десять. Нэнси остановилась, закинула наушники с палочками под установку, и направилась на долгожданный перекур. По пути она чувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, оценивающий. И всё-таки обернулась. Михалыч смотрел в телефон, и, кажется, что-то упорно строчил. «А где…» — подумала она, ощупывая карманы. Сигарет нигде не оказалось. Ни у двери, ни за ней, их вообще не оказалось в комнате. В группе курил только гитарист, и ждать его было уже невыносимо. После пяти минут поисков она устало упала на край дивана. — Это ищешь? — солист покурил в пальцах яркую пачку — Очень забавно, ха-ха. — барабанщица потянулась на ней, но Саша отвёл руку. — Я тебя настоятельно прошу, отнестись к моим словам серьёзно, и не ставить под угрозу тур. Нэнси шумно выдохнула, и всё-таки забрала сигареты, как только он закончил. — Саш, че за детский сад, — она встала, чтобы надеть куртку. — Не надо читать мне нотации. Твоя мания величия меня заебала, тон твой снисходительный, будто до меня сразу не дошло, что я тебе не нравлюсь… Только давай помнить, что если ты сомневаешься во мне — ты сомневаешься в Серёже. Она не стала ждать ответа, сразу хлопнув дверью, вылетая наружу. На улице дождь. Холодный, резкий, всё по канону Питера. Тяжёлые капли били по козырьку, сливаясь в омерзительный рокот. Брюнетка закурила и выдохнула дым вместе с раздражением. Может, со стороны это ерунда. Холод, пренебрежение, закатывание глаз. Но для неё — нет. Нэнси ловила эмоции слишком тонко, максимальный эмпат из всех возможных. Она буквально чувствовала изменения в настроении любого из команды, и это пиздец как мешало и выматывало. К базе завернула массивная машина. Сквозь дождь она выглядела почти как в экшн фильме про спецагентов. Из неё, почти на ходу, вывалился Женя, размахивая руками. — Привет, красотка, а ты знаешь, что курить вредно? — он забрал сигарету, и сделал последнюю затяжку. Лиза натянуто улыбнулась. Когда машина наконец припарковалась, из неё вышли остальные. Каждый приобнял её, коротко здороваясь, и сразу ныряли в здание. Остался только Серёжа. — У тебя всё хорошо? — Кивин поправил единственной рукой куртку на плече. — Что-то ты выглядишь грустной, учти, обратного пути нет. — Да, всё ок. Не выспалась… Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно, но ничего не сказал. Только открыл дверь. Репетиция прошла тяжело. Она почти не разговаривала, только по делу. У парней шло не лучше, то струна у Джонни порвётся, то Военрук об провод запнется, который синтезатор Шуры питал… Через полтора часа все наконец выдохнули. Михалыч объявил репетицию проклятой. Парни уныло разнесли инструменты по местам, и отравились дышать воздухом, оставив троих внутри. — Михалыч, про синтезатор помнишь? — спросил Шура, закидывая рюкзак на плечо. — Да, заберу… — Нэнси, ты как, на машине? — клавишник будто отвечал в группе за добро и позитив. Всегда подойдёт, поинтересуется, поможет. — Нет, на техосмотре. Сегодня такси. — Вызвать? — Шура уже потянулся к карману. — Шур, — она мягко улыбнулась. — Не переживай, справлюсь. — Ну смотри, давай! — мужчина аккуратно приобнял её и скрылся за дверью. Красовицкий заматывал шнуры от педалей и самого синтезатора, очевидно, готовясь его транспортировать. Барабанщица ускорилась, хотелось избежать порцию неловких диалогов. Куртка, кеды и на улицу. 23:05 Нельзя было сказать, что база находилась в ебенях. Но вот таксисты сегодня решили, что это именно так… Подача машины от пятнадцати минут — совсем не весело сообщило приложение. Обычно такое бывает, когда время близится к разводным мостам, но до тех ещё минимум два часа. Она закурила. Экран телефона загорелся, водитель приедет через одиннадцать минут. — Ну слава богу. — еле слышно ответила девушка. Чуть поёжившись, она спряталась чуть глубже под козырёк, но противная морось, пришедшая на смену ливню, доставала и тут. Из здания кто-то вышел, чуть не задев её дверью, с ними сегодня абсолютно не везло. — Аккуратно, — послышался знакомый голос, из выхода сначала появился корпус синтезатора, а позже, и сам солист. — Чтож тебя сегодня так тянет к этим дверям… — Меня? — брюнетка опешила. — Вот сейчас можно было просто извиниться. Кажется, Саша первые улыбнулся, хоть и только уголком губ, но всё же. А может, это было что-то истерическое… — Ну, извини. — подцепив сигарету из пачки, Красовицкий закурил. — Уже лучше… После пары глубоких затяжек солист кинул остаток сигареты под ноги, дав затушить её дождю. — Поехали. — он перехватил синтезатор поудобнее, и вышел под дождь. — Что? — девушка поглядывала в телефон, такси приближалось, но неумолимо долго. — Если Серёга узнает, что я оставил тебя ночью одну на улице, он сломает вторую руку, но уже об меня. — Я не скажу. — Лиза, сядь, пожалуйста, в машину. С твоей сегодняшней удачей лучше и правда не шутить. Мне нужен живой барабанщик. Сядь. — Только если запомнишь, что я не использую это имя. Красовицкий зашагал в сторону машины, бросив плечо: — Ладно. Всё-таки мысли о том, что им придётся провести вместе не одну, и даже не две недели ютились где-то на подкорке. Общения не избежать, и попытаться сделать хоть что-то нужно, даже если это было неприятно. Ебаная взрослость… Она села на пассажирское. — Адрес. — Декабристов 57. — Рядом с музеем Блока? — М… Настоящая питерская интеллигенция ориентируется по музеям? — Я хоть и живу в Питере большую часть жизни, но, боюсь, под слово «настоящая» всё же не подхожу. Машина плавно выдвинулась с парковки. Ехать, примерно, минут двадцать. Ночью дороги, конечно, совсем пустыми не были, всё-таки туристический город. Днем этот маршрут занимал добрых минут сорок, а то и час. Минуя дворы, кроссовер выехал на проспект, набирая скорость. Нэнси вжалась в кресло, совсем уж не было очевидно, что он любитель погонять. Саша почти сразу заметил, как девушка крепко сжала ручку двери, и скорость сбавил. — Кхм, и откуда ты? — выдавила брюнетка. — Родился в Магнитогорске, потом в Магадан с родителями перебрался. — Забавно, у нас больше общего, чем думалось, земляк. — Да ну… — он чуть удивился, коротко взглянув на пассажира. — Я в Екатеринбурге родилась, а вот в Питер переехала только с группой переехала, лет семь назад. — Получается, землячка. В ночном Питере никогда не было тихо. В тёмное время толпы приличных туристов в компании с гидом сменяли толпы молодёжи, плавно собирающихся на Рубинштейна и Думскую. Но сейчас было на удивление тихо. Первыми им встретилась молодая парочка, они перебегали дорогу держась за ручки, как в каком-то дешевом фильме про любовь. Краем глаза Нэнси заметила, как парень закружил девушку и робко поцеловал, это заставило улыбнуться. Конечно, таких сопливых сцен она не разыгрывала даже в юности, но со стороны всё-таки выглядело сказочно. Вообще, когда ты постоянно на работе, и даже твой отпуск превращается в тур… личная жизнь в принципе кажется чем-то сказочным. Из тоскливых мыслей вырвал родной дом, показавшийся в окне. Массивый мерседес остановился у самых ворот. — Тут? — Михалыч кивнул на серый дом. — Ага, можешь не заезжать, я… Ответа или возражения от мужчины не последовало, он молча заехал в небольшой дворик. — Вот тут я точно сама, спасибо что подвез. — Обращайся. Доброй ночи. Барабанщица захлопнула дверь и направилась к подъезду. Обычно, если кто-то подвозил, она останавливалась и махала им вслед, но тут не хотелось, потому как знала, что нарвётся, в лучшем случае, на холодный кивок. Поднявшись квартиру, Нэнси осознала, насколько же сильно устала. Руки болели от бесконечных репетиций, да еще и копчик с затылком напоминали о себе после фееричного падения. Бросив сумку в прихожей, она упала на ближайшую мягкую поверхность — диван в гостиной. В конце концов, ничего криминального в том, чтобы залипнуть в телефоне перед сном не было…