В тишине

.・。.・゜✭・ Секби проснулся от того, что по лицу ему ударил резкий луч утреннего солнца, пробившийся сквозь щель в дешевых шторах. Он не открыл глаза сразу, а лишь глухо кряхнул, зарываясь лицом в подушку, от которой пахло стиральным порошком и пылью. Еще пять минут. Всего пять. Но внутренний будильник, отточенный годами одинаковых подъемов, неумолимо отсчитывал секунды. Секби медленно, будто против собственной воли, перекатился на спину и уставился в потолок, усеянный мелкими трещинами, которые он уже много раз мысленно сравнивал с очертаниями стран на карте. Он зевнул, широко, до хруста в челюсти, и поднялся с кровати. Холодный линолеум ледяными пятками напомнил о том, что тапочки снова куда-то запропастились. Босиком он прошел в ванну, где его встретило собственное отражение в зеркале. Темные волосы, всклокоченные после ночи, усталые голубые глаза с фиолетовыми тенями под ними. Он плеснул в лицо холодной воды, пытаясь смыть остатки сна, почистил зубы мятной пастой, которая щипала язык. На кухне, размером с крупный гардероб, царил привычный хаос. Гора немытой посуды в раковине, пустая коробка от пиццы на столе, пачка дешевого быстрорастворимого кофе. Секби насыпал коричневый порошок в свою единственную, с отколотой ручкой, кружку, залил кипятком из чайника и помешал ложечкой. Звук был унылым и монотонным. Аромат, который он так любил в кофейне, здесь, дома, пах тоской и безысходностью. Он пил кофе, стоя у окна и глядя на грязный дворик, где старый рыжий кот методично вылизывал свою шерсть. Мысли текли лениво и обрывочно: лекция по макроэкономике в три часа, нужно не забыть сдать долг по английскому, счет за электрицию уже лежит на столе, ярко-красным штемпелем «СРОЧНО». Ему было двадцать, он был на третьем курсе колледжа, и вся его жизнь представляла собой бесконечную гонку за тем, чтобы просто оставаться на плаву. Учеба, работа, сон. Иногда, в редкие свободные часы, он брал свой потертый скетчбук и рисовал — странных существ, фантастические пейзажи, все то, что было так далеко от его серой реальности. Попив свой горький эликсир бодрости, Секби оделся. Джинсы, потертые на коленях, простая серая футболка, темная толстовка с капюшоном. Стандартный униформенный набор студента, не обладающего лишними деньгами. Он бросил в рюкзак учебники, скетчбук и наушники, и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь, которая всегда требовала поддать плечом, чтобы щелкнул замок. Путь до работы занимал двадцать пять минут пешком или 5 на автобусе. Секби предпочитал идти, экономя на проезде. Улицы города просыпались вместе с ним. Магазины один за другим поднимали свои роллеты с оглушительным грохотом, пахло свежей выпечкой из булочной и выхлопными газами от проезжающих машин. Люди спешили по своим делам, уткнувшись в телефоны, их лица были пусты и сосредоточенны. Он ловил обрывки разговоров: о курсе доллара, о новых сериалах, о ссоре с женой. Чужая жизнь, чужие проблемы. «Кофейня У Душеньки» была его вторым домом, и, порой, ему казалось, более уютным, чем первый. Небольшое помещение, пропитанное насквозь сладковатым ароматом свежемолотых зерен, ванили и корицы. Стеллажи с пачками кофе, стеклянная витрина с пирожными, за которыми ревностно следил сам Душенька, и длинная стойка, за которой он проводил большую часть своего времени. — Утроечко, — встретила его барменша со стажем, Кэтрин, девушка лет девятнадцати. Она уже расставляла стулья. —Ага, и тебе, — буркнул Секби, пробираясь за стойку, чтобы повесить свою толстовку на крючок. —Выглядишь, как зомби. Опять за своими рисульками до трех ночи сидел? — поинтересовалась она, включая первую кофемашину. —За конспектами, — поправил он, натягивая темный фартук с логотипом заведения. — Экзамен через неделю. —Ну, держись, — флегматично ответила Кэтрин. — Сегодня, говорят, какая-то конференция в бизнес-центре через улицу. Народу будет, как саранчи. Готовься к адскому часу пик. Она, как всегда, оказалась права. К десяти утра кофейня наполнилась до отказа. Гул голосов, звон посуды, шипение паромолочного питчера сливались в один сплошной шумовой фон. Секби работал на автомате, отточенными движениями: двойной эспрессо, капучино с сердечком, латте с сиропом, американо. Его пальцы сами знали, сколько нужно молока, сколько взбивать пенку, куда поставить стаканчик. Улыбка для клиента, кивок, «хорошего дня». Он был неплохим барменом, быстрым и аккуратным. Это была не работа мечты, но она давала ему возможность платить за учебу и за эту свою каморку-квартиру. Во время небольшого затишья, ближе к двум, он прислонился к стойке, вытирая ладонью капли воды с блестящей поверхности. В кофейню вошел мужчина. Не просто мужчина, а нечто, резко выбивающееся из общего потока. Высокий, под два метра, с плечами штангиста, одетый в дорогой, идеально сидящий темно-серый костюм. Его лицо, с резкими, словно высеченными из гранита чертами и пронзительными, холодными карими глазами, было бесстрастно. Волосы, цвета воронова крыла, были коротко и аккуратно подстрижены. Он двигался бесшумно и плавно, словно большая кошка, и его появление на мгновение заставило смолкнуть даже болтливую компанию девушек у окна. Незнакомец подошел к стойке. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по Кларе, а затем остановился на Секби. —Двойной эспрессо. Без сахара, — сказал он. Голос был низким, бархатным, но в нем чувствовалась сталь. В нем не было ни капли просьбы, это был мягко сформулированный приказ. Секби, почувствовав необъяснимую нервозность, лишь кивнул и принялся за работу. Он чувствовал на себе этот взгляд, будто рентген, просвечивающий его насквозь. Под этим взглядом его потертая футболка и старые джинсы вдруг показались ему особенно убогими. Он сконцентрировался на процессе, стараясь сделать все идеально. Когда он протянул маленькую чашку с темным, ароматным напитком, их пальцы едва соприкоснулись. Рука незнакомца была сухой и очень холодной, несмотря на летнюю жару за окном. — Пять долларов семьдесят пять центов, — сказал Секби, глядя куда-то в область галстука посетителя. Мужчина молча положил на стойку десять долларов. —Сдачи не надо, — произнес он. Мужчина взял свою чашку, повернулся и вышел так же бесшумно, как и появился. Секби выдохнул, лишь когда дверь захлопнулась. —Ну и тип, — присвистнула Кэтрин, подходя и забирая купюру. — Смотри-ка, чаевые оставил щедрые. Знать бы, кто это такой. Похож на киллера из боевика. Или на агента ФБР. Секби ничего не ответил. Он лишь смотрел на дверь, за которой исчез незнакомец, и непроизвольно потер пальцы, все еще хранившие призрачное ощущение того холода. Он не знал тогда, что этот человек, один из ведущих вирусологов проекта «Новая жизнь». Весь оставшийся день прошел для Секби в каком-то странном, отрешенном состоянии. Он мыл посуду, обслуживал клиентов, улыбался, но его мысли были там, за порогом кофейни, с высоким незнакомцем в дорогом костюме. Эта встреча была словно трещина в его привычной реальности, маленькая, почти невидимая, но предвещающая грядущий разлом. Вернувшись вечером домой, он сел на край кровати и уставился в стену. А за окном, в наступающих сумерках, город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в его подземных лабораториях уже кипело нечто, что вскоре разорвет эту привычную реальность на части. Но до этого было еще далеко.