Второй шанс выпадает редко

Утро на этом проклятом острове выдалось слишком обычным. Солнце лениво ползло вверх, выжигая остатки ночной прохлады, а океан рокотал у берега - ровно, размеренно, словно насмехаясь. На Острове такая тишина никогда не сулила ничего хорошего. Это было затишье перед очередным ударом под дых. Мэгги проснулась рано. Сон был рваным, неспокойным. Прошла почти неделя с того ужасного пасмурного дня, но траур по Шеннон не утихал. Красавица, модель, чьи руки были созданы для дорогих кремов, а не для того, чтобы прятаться в земле. Её больше не было. Всё случилось так нелепо, так быстро. Вспышка, дождь, смешивающийся со слезами, и тишина, которая была страшнее любого крика. Группа была раздавлена.. Шеннон теперь была с Буном - Мэгги иногда ловила себя на кощунственной мысли, что завидует ей. Шеннон отмучилась. Ей больше не нужно вздрагивать от каждого шороха в зарослях или гадать, кто из них следующий. Остров забрал свою дань, и её душа, вероятно, наконец нашла покой, которого здесь не было и в помине. Что ждет убийцу? Казнь? В этом чистилище смерть была бы слишком щедрым подарком, едва ли не милосердием. На Острове, где каждый куст дышит угрозой, пуля в затылок - лишь быстрый способ выйти из игры, избавление от животного страха. Настоящая кара, изощренная и медленная, - позволить ей жить. Заставить её каждое утро открывать глаза и понимать, что она всё еще здесь, среди людей, которые её ненавидят. Но если остановиться и вглядеться в её историю чуть дольше, закрадывается едкая мысль: а разве она не была наказана достаточно? Еще там, в «другой жизни», задолго до того, как «Ошеаник-815» развалился в облаках, Ана-Люсия уже была заключенной в собственной камере. Её прошлое не пахло розами - оно несло порохом, дешевым кофе из полицейских участков и железом крови. Это не была сказка о сильной женщине, это была сводка криминальной хроники о человеке, который потерял всё: ребенка, покой, право на слабость. Остров не стал для неё началом мучений, он просто сменил декорации, подбросив новые испытания её истерзанной душе. Она была выкована из потерь, и теперь этот проклятый кусок земли просто проверял её на излом. Разве можно наказать того, кто уже давно сам стал своим собственным палачом? Ана-Люсия сидела на самом краю берега, там, где песок переходил в острые камни. Она не искала компании. Она вообще ничего не искала, кроме тени угрозы на горизонте. Лидер «хвостовиков», изломанная, высушенная паранойей, она выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть и полоснуть любого, кто подойдет слишком близко. В лагере на неё смотрели как на прокаженную. В каждом взгляде — немой вопрос: «Почему ты всё еще дышишь, когда она — нет?» А что она сделала не так? На этом острове секунда промедления стоила жизни. Она не видела Шеннон. Она видела угрозу. Она видела «Других» - тех тварей, что крали детей, что забивали людей до смерти, что превратили их жизнь в бесконечный кошмар в зеленых декорациях. Инстинкт выживания, вбитый в кости еще на службе в полиции, сработал быстрее, чем разум. Кто мог знать, что из кустов выйдет не монстр, а напуганная девчонка? Но Острову было плевать на оправдания. Остров любил иронию. Мэгги сжала в руке манго. Плод был тяжелым, спелым и пах так сладко, что это казалось почти неуместным среди вони гниющих водорослей и пота. Она знала: Ане-Люсии нужно поесть. Не из жалости - из практичности. Если их «солдат» свалится от истощения, защищать их будет некому. Хруст песка под ногами Мэгги звучал предательски-громко. Ана-Люсия не обернулась, но её рука мгновенно легла на рукоять пистолета, заткнутого за пояс. Плечи окаменели. Когда она всё-таки повернула голову, её взгляд был тяжелым, как свинец. В нём не было раскаяния, которое хотели видеть остальные - там была лишь холодная, усталая готовность убивать снова, если потребуется. «Тебе стоит подумать дважды, прежде чем делать еще шаг», - читалось в её прищуре. Мэгги проигнорировала предупреждение и присела рядом. Песок, раскаленный солнцем, жег кожу. Ана-Люсия шумно выдохнула, глядя на океан. — Если пришла читать лекции о морали - не трать время, — её голос был сухим, как наждак. — Я всё это уже слышала. В зеркале. — Мэгги натянуто улыбнулась и протянула фрукт. — Я принесла манго. Подумала, вдруг ты голодная. — Ана-Люсия замерла. Она смотрела на плод так, словно это была не еда, а неразорвавшаяся граната. Подачки? Жалость? Её нутро копа протестовало, но живот настойчиво требовал закрыть глаза на выточенную гордость. Она не ела со вчерашнего дня. Идти в общую кучу за едой - значит унизиться окончательно. А в лесу ей попадались только гнилые кокосы, напоминающие чьи-то черепа. Она выхватила манго, почти грубо. — Будь у меня больше манер, я бы может сейчас и сказала «спасибо», — бросила она, тень горькой усмешки мелькнула на её лице. На мгновение она застыла, уставившись на оранжевую мякоть. Память - штука дрянная. Она вспомнила Гудвина. Вспомнила, как он протягивал ей такой же плод, а через несколько мгновений она воткнула ему кол в грудь, потому что он был одним из них. Остров не давал забыть. Он смеялся над её попытками быть человеком. — Ана-Люсия, — тихо позвала Мэгги. — Ты не хочешь вернуться в лагерь? Не думаю, что кто-то станет открыто протестовать.. — Я не пойду к ним, — отрезала она. Упрямство - это было единственное, что у неё осталось целым. — Моё решение неизменно. То, что они молчат, не значит, что они не хотят перерезать мне горло во сне.. Но они имеют на это право, Мэгги, — Ана-Люсия наконец посмотрела ей прямо в глаза. В её зрачках отражалось беспокойное море. — На моих руках кровь вашей девчонки. О каких претензиях ты говоришь? Я — убийца. И здесь, и там, на большой земле. Клеймо. — Ты защищала своих людей, — мягко возразила Мэгги. — Я слышала, что было в хвосте самолета. Мы.. мы жили в санатории по сравнению с вами. — Мэгги осторожно накрыла ладонью руку Аны-Люсии. Кожа бывшей полицейской была горячей и шершавой. На удивление, она не отпрянула. Она просто смотрела на волны, которые слизывали берег, раз за разом, стирая следы. — Ты хороший лидер, Ана-Люсия. Но даже лидеры совершают ошибки. Остров провоцирует их. — Ана-Люсия обернулась к ней, и в её глазах на долю секунды промелькнуло что-то пугающе уязвимое, прежде чем она снова нацепит свою броню. — Думаешь? — в её голосе сквозила ирония. Она пожала плечами. — Если тебе так легче - считай меня «хорошей». А я пока не отчаялась настолько, чтобы переубедить саму себя — Она впилась зубами в манго, и сладкий сок потек по её подбородку, напоминая кровь. Над ними, в глубине джунглей, закричала птица, а может это был шепот тех, кого уже не вернуть? Остров наблюдал. Остров всегда требовал новых жертв, и Ана-Люсия знала - её счет еще не закрыт.