#darkgame

Адрес Марка он нашёл за пять минут. Имя — за два звонка. Бакер Марк. Двадцать два года. Студент того же института, на три курса старше. Instagram — полный фото с Бель: её улыбка, её рука в его руке, их губы в полумраке концертного зала. Найл листал ленту, сжимая телефон так, что треснуло стекло защитной плёнки. Как она с ним смеётся. Как кладёт голову на плечо. Как он целует её в макушку. Он захлопнул телефон и отбросил на пассажирское сиденье. — Хватит. Было уже за полночь, когда он подъехал к дому Марка. Район тихий, почти спальный — газоны, низкие заборы, спящие фонари. Семейное гнёздышко. Найл усмехнулся. Правильный мальчик из правильной семьи. Он нажал на звонок и ждал. Секунда. Другая. Третья. За дверью послышались шаги — тяжёлые, заспанные. Щёлкнул замок. Марк стоял на пороге в растянутой футболке и тренировочных штанах. Сонный, неуклюжий, с взъерошенными тёмными волосами. — Ты кто? — голос хриплый, непонимающий. Найл не ответил. Он просто вошёл — толкнув дверь плечом, так что Марк попятился. Шагнул внутрь, оглядываясь. Гостиная с фотографиями на стеллаже. Там, где они с Бель обнимаются. Где она смеётся, запрокинув голову. — Зачем ты пришёл, парень? — Марк уже проснулся окончательно. В голосе зазвучала сталь. Найл не торопился. Снял одну фотографию с полки — в деревянной рамке, с наивной надписью «Моей любви» от руки. Повертел в пальцах. — Красивая, правда? — Не трогай её вещи. — Её? — Найл поднял бровь, посмотрел на Марка в упор. — А мне казалось, она уже не твоя. И разжал пальцы. Рамка упала на пол. Стекло разлетелось с резким, хрустящим звуком. — Ты… — Марк сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. — Я что? — Найл не двинулся с места. Только улыбнулся — той самой улыбкой, от которой обычно все отступали. — Ты хочешь мне что-то сказать, Марк? Давай. Я слушаю. Марк замер. Смотрел на него, переводил взгляд с разбитой рамки на холодные голубые глаза. — Я вызову полицию. — Вызывай. — Найл пожал плечами. — Пока они приедут, я уже объясню, почему ты сам позвонил своей девушке и сказал, что вы расстаётесь. Или не объясню. Мне, честно, всё равно. Он сделал шаг вперёд. Марк попятился — упёрся спиной в стену. — Ты чего добиваешься? — Чтобы ты исчез. — Найл говорил спокойно, почти ласково. — Добровольно или с моей помощью — разницы нет. Но если выберёшь второе, больно будет сильно. Марк молчал. Смотрел в пол. Пальцы дрожали. — Я люблю её, — сказал тихо. — А мне плевать, — отрезал Найл. И ударил. Первым ударом — в живот. Коротко, резко, без замаха. Марк согнулся пополам, выдыхая сквозь зубы. Второй — ногой в пах. Третий — в лицо, когда Марк уже падал. Губа треснула. Кровь потекла по подбородку, капая на светлый ковёр. Найл наклонился, схватил Марка за ворот футболки и прижал к стене — так, что голова стукнулась о штукатурку. — Слушай сюда, — прошипел он. — Если ты хочешь остаться в живых, ты немедленно звонишь Аннабель и говоришь, что вы расстаётесь. Раз и навсегда. Ни слёз, ни объяснений, ни «давайте останемся друзьями». Просто. Расстаётесь. Ты меня понял, кусок дерьма? Марк судорожно кивнул. Трясущимися пальцами достал телефон, набрал номер. Гудок. Второй. Третий. — Алло? Марк? — её голос — такой знакомый, тёплый, живой. Найл сжал ворот сильнее. — Бель… привет. — Марк сглотнул, сглатывая кровь. — Слушай, милая, у меня к тебе разговор. Милая? Найл прижал его к стене ещё сильнее — так, что хрустнули позвонки. Марк зажмурился. — Аннабель… прости. — Голос сорвался. — Но нам надо расстаться. Повисла тишина. Долгая, тяжёлая. — Что? — Её голос стал тихим-тихим. Непонимающим. — Марк, ты пьян? Что происходит? — Мне жаль, — повторил он, глядя в ледяные глаза Хорана. — Не ищи меня. Прощай. Он сбросил вызов и опустил руку с телефоном, как плеть. — Всё. Ты доволен? Найл смотрел на него ещё секунду. Потом разжал пальцы — Марк сполз по стене на пол, обхватывая себя руками. — Почти, — сказал Найл. И врезал ему в челюсть. Со всего размаху. С последним ударом — за ту самую улыбку на фотографиях. За «милая». За то, что он был с ней. Костяшки рассеклись о зубы. Кровь — его собственная — выступила на сбитой коже. Найл выпрямился, отряхнул руки. — Живи, — бросил холодно. — Но если я ещё раз тебя увижу рядом с ней… ты не жилец. И вышел, хлопнув дверью. В машине он сидел несколько минут, глядя в одну точку. Потом вытер костяшки о джинсы — остались тёмные разводы. Телефон завибрировал. Смс от Бель:

«Какого хрена ты с ним сделал, чертов придурок?»

Найл усмехнулся, хотя внутри ничего смешного не было. Он напечатал:

«Милая, меньше вопросов — больше правил для игры, которую, между прочим, затеяла ты».

Ответ пришёл через несколько секунд, составленный по буквам, как удар электрошокером:

«Я. Тебе. Не. Милая. Сволочь, я ненавижу тебя».

Он смотрел на экран так долго, что подсветка погасла. В темноте салона горел только огонёк сигареты, которую он даже не помнил, как достал. Затяжка — глубокая, до лёгких. Дым заполнил машину, смешиваясь с запахом крови и бензина. — Ох, детка, детка… — выдохнул Найл, откинув голову на подголовник. Он знал, что должен был чувствовать облегчение. Победу. Правило выполнено. Но внутри была только пустота. Почему я это делаю? Он не знал. Или не хотел себе признаваться. Потом — ещё одна затяжка. И решение, которое созрело, пока он следил за кольцами табачного дыма. Он достал телефон и написал сам себе в заметки: Правило второе: она переезжает ко мне. Не спрашивать. Не обсуждать. Найл Хоран снова усмехнулся — уже горько. — Ты ещё многое не знаешь обо мне, малышка Аннабель, — прошептал он в темноту. Сигарета погасла. Он завёл машину и развернулся в сторону её дома. Игра только начиналась. Второй раунд.