entangled (опутанный)

Он прижат к крепкой мускулистой груди, его руки обвивают шею незнакомца. Лицом он уткнулся незнакомцу в щеку. Мужчина довольно мычит. На талии тяжесть — он понимает, что это руки мужчины. В голове туман от удовольствия, сна и чего-то еще чего-то, помимо воли, и он чувствует что-то влажное и твердое у себя между ягодиц. Он не уверен как попал сюда. Он не уверен даже в том, кем он является. Но он понимает, что во всей этой ситуации что-то не так. — Спасибо, что подарил мне свою невинность, — говорит этот мужчина, аккуратно прикусывая мочку его уха, прижимаясь головкой к ягодицам Се Ляня. — Это честь — взять тебя первым.  — Н-нет, — во рту Се Ляня ужасно сухо, — Нет, подожди! Я храню себя для… Я храню себя для того, кто люблю.   Головка проникает во внутрь, и он всхлипывает, чувствуя, как его разрывает на части скольжением. Он чувствует пульсирующую твердость, бархатистую кожу, обжигающе скользящую по его внутренним стенкам. Руки мужчины на талии подбрасывают его вверх и вниз на члене, и Се Лянь вскрикивает. —Не-е-ет, прекрати! Прекрати! — умоляет Се Лянь, но мужчина игнорирует его, каждый раз толкаясь бедрами навстречу, когда тянет бедра Се Ляня вниз, так что его и без того длинный член проникает еще глубже. По его лицу текут горячие слезы. — Пожалуйста, — хрипло умоляет он. — Пожалуйста, прекрати. — Но ты же обещал мне, — говорит мужчина шелковистым голосом. — Посмотри, как хорошо мы подходим друг другу — словно созданы друг для друга. Паника накрывает Се Ляня, когда мужчина начинает крутить бедрами, двигаясь внутри него. — Н-нет! Помогите, кто-нибудь... Сань Лан... Мужчина замирает, его пальцы впиваются в кожу Се Ляня. — Зовешь другого мужчину, пока я трахаю тебя? Ты все еще недостаточно хорошо выдрессирован, Се Лянь. Се Лянь пытается вырваться, пытается отползти назад, слезть с него, но его удерживают на месте. — Не думаю, что ты понимаешь в каком оказался положении, Се Лянь. Сань Лан ушел. Ему не нужно подержанная шлюха вроде тебя. Только я хочу тебя… — мужчина облизывает губы, тихо посмеиваясь. — Забудь его. — Нет, — говорит Се Лянь. — Я… Это ошибка, пожалуйста, отпусти меня, пожалуйста… Я… Мужчина проводит подушечкой большого пальца по щеке Се Ляня. — Ты все еще одержим им? Спустя столько времени? — спрашивает мужчина. — Что… о чем ты говоришь… — Разве это не первый раз, когда этот мужчина с ним? Он что, следил за ним? У него ведь была просто влюбленность, а не одержимость... Мужчина поднимает что-то и нажимает на кнопку, отчего предмет издает несколько вспышек света и щелкающие звуки.   Воспоминания наводняют разум Се Ляня. Вот он раскрытый, связанный, согнутый на каждой плоской поверхности в любых мыслимых позах, а мужчина, который сейчас насилует его, — в этих воспоминаниях тоже есть, вбивается в него так же. Вот он шлепает его, пока Се Лянь трясет бедрами, впрыскивает в его вены и язык жидкость, от которой вены начинает жечь от желания, глаза закатываются, и удовольствие поглощает его; прижимает его своим телом, жестко входя в него, доводит до порога чувствительности, пока Се Лянь не начинает рыдать, всхлипывать и теряет сознание. Он едва может поверить, что это он сам. Тот он в воспоминаниях — покорный от удовольствия, неспособный отстраниться, счастливо двигающий навстречу бедрами и принимающий все, что ему дают. И все же это он — иначе откуда бы ему помнить все это с такой точки зрения? — Нет!! — кричит Се Лянь. — Ты сумасшедший! Отпусти меня! — Думаю, тебе снова нужно стать хорошим мальчиком, мой дорогой Се Лянь, — говорит мужчина, и затем пульт издает еще одну серию вспышек и звуков, и Се Лянь теряет контроль над собой.

***

Тело кажется тяжелым, конечности утопают в постели. Она мягкая, но он весь в поту. «Это нехорошо», — думает он, пытаясь пошевелиться. Надо будет постирать простыни, раз он их так пропотел. Зрение то фокусируется, то снова расплывается.Мышцы не слушаются его. Он пытается пошевелить пальцами, но не чувствует их движения. «Аххх??? Мммнннннгххх???» Он пытается что-то сказать, но язык тяжелый, неподъемный во рту. Зрение все еще нечеткое, даже когда он смотрит в потолок. Его ли это потолок? Что-то не так — угол комнаты находится не с той стороны. Даже когда он лежит, его мучает головокружение. Потолок кружится. — Ах, мой дорогой Се Лянь, ты проснулся, — раздается голос. Голос знакомый, но он не может вспомнить, кому он принадлежит. Прохладная влажная салфетка вытирает его пылающий лоб. — Ты заболел и у тебя жар, так что я забочусь о тебе. —…па… бо, — говорит Се Лянь, точнее, пытается поблагодарить таинственного мужчину за то, что тот так добр и ухаживает за ним, хотя все же что-то здесь не так. Он смотрит вниз — на этот раз тело слушается — и щурится, разглядывая себя. Во что же он одет — Он полностью нагой. Бедра Се Ляня разведены в стороны, его бледную кожу украшают синяки в форме пальцев, все тело покрыто следами поцелуев и укусов. Он чувствует, как липкая мерзость сочится у него между ног. Член мягкий и вялый лежит на животе, который залит его собственной спермой. Ах, вот почему он не может говорить — у него во рту что-то есть. Кляп. Он кричит. — Ох, дорогой, ну не нужно так, — успокаивающе шепчет мужчина, — Се Лянь? Милый… Серия щелчков и вспышек в определенной последовательности. Се Лянь моргает, прежде чем тьма вновь захватывает его сознание, утягивая в яркий сон.

*** 

Он в баре. Смеется и болтает с Фэн Синем. Они ждут кого-то. Му Цина? Нет, Му Цин не захотел идти. Кого-то другого. Этот человек появляется не всегда, они уже встречались раньше, но Се Лянь хочет его увидеть. Красный, что-то связанное с красным.Фэн Синь отпрашивается в туалет, но Се Лянь видит, как он тянется к карману, где лежит его телефон. Он хочет кому-то позвонить. Наверное, своей девушке. Фэн Синь думает, что Се Лянь не знает, поэтому Се Лянь притворяется, что не знает. — Эй, красавчик. Могу я угостить тебя напитком? Се Лянь поворачивается к мужчине, который к нему обратился. В его лице есть что-то странное, но Се Лянь не понимает, почему. Миг — и ощущение проходит. Он привлекательный мужчина средних лет, вот что думает Се Лянь, хотя не может различить ни одной черты его лица.  — Ха-ха, спасибо, но не стоит. Я жду друга, — говорит Се Лянь. Глаза мужчины чуть сужаются. — Я настаиваю, — говорит он. — Всего один, за мой счет. От одного стаканчика ничего же не будет, верно? Се Лянь не хочет показаться грубым. Может, потом он угостит его в ответ, или что-то в этом роде. — Хорошо, — соглашается он, и мужчина улыбается, делая заказ. Когда бармен ставит перед ними два напитка, мужчина берет один, прикрывая верх ладонью, и ставит его перед Се Лянем. — Держи. — Спасибо, — говорит Се Лянь. — Мне только в радость, — отвечает мужчина. Что-то дергается в уголке его губ. — Ой, я даже не спросил вашего имени, — говорит Се Лянь, отпивая сидр. Откуда мужчина узнал, что он любит грушевый сидр? Совпадение, наверное. — Я Се Лянь. — Я… Воспоминание распадается.   Се Лянь лежит где-то. Во рту пересохло, голова раскалывается. Где он?Он слышит чье-то тяжелое дыхание, а затем чувствует, как это дыхание обдает его кожу. Тело медленно возвращается к нему, и он понимает, что он весь потный и липкий, а кто-то прижимает его запястья к полу одной рукой у него над головой… и входит в него. Этот член — твердый и толстый, и движения скольжения внутрь влажные. Должно быть больно, но боли нет — только чрезмерная чувствительность, потому что его анус и внутренние стенки растянуты и податливы. Он слышит это — звуки того, как член скользит в него со влажным хлюпаньем, вытесняя наружу сперму, которая тонкой струйкой стекает к копчику. Его низ живота напряжен от удовольствия, хотя член уже не стоит — он мягкий и едва дергается на животе.   — О, Се Лянь, ты проснулся, — раздается мужской голос. Он входит в него сильнее, пальцы одной руки впиваются ему в бедро. — Г-где я? — спрашивает он сквозь пелену, рот саднит, губы болят, когда он говорит. — У меня дома, — приятным тоном отвечает мужчина. — Ты… кто ты? — Ты меня не помнишь? Се Лянь вглядывается в лицо мужчины, сбитый с толку. Он не может сфокусироваться на чертах этого человека. — С-слезь с меня, — просит Се Лянь, пытаясь вырваться. Он дергается, пытаясь сбросить мужчину с бедер, но это лишь заставляет его толкнуться навстречу, проталкивая член еще глубже. Се Лянь запрокидывает голову и стонет, когда тот входит глубоко внутрь. — О, какой непослушный Се Лянь, — насмехается мужчина, — твой рот говорит одно, а тело — совсем другое. Мужчина наклоняется, чтобы поцеловать его, прижимается кожей к коже. Се Лянь извивается, пытаясь вырваться, но бежать некуда. Мужчина придавливает его своим весом, заставляя замереть, а затем с готовностью двигает бедрами, вбиваясь в Се Ляня, который продолжает бороться и кричать прямо в губы мужчине. Мужчина стонет, когда Се Лянь сжимается вокруг него в попытке вырваться, и проскальзывает языком внутрь губ младшего, когда тот открывает рот. Се Лянь сжимает зубы на его языке и губе, полный решимости прокусить до крови, и мужчина наконец отстраняется от поцелуя. — Мне нравится, когда ты сопротивляешься, — говорит мужчина, тяжело дыша, облизывая губы и щелкая пальцами. — Это делает твой слом еще более приятным. Мужчина хватает оба запястья Се Ляня, прижимая его к постели, а затем с полной силой своего веса вбивается в него. Он надломленно вскрикивает, когда кончик тупой головки задевает его чувствительный анус, а затем полностью погружается в него, тяжесть ствола давит на простату. Он чувствует, как сила каждого толчка сотрясает все его тело, пока мужчина грубо берет его, тяжело дыша прямо в ухо в ритм своих движений. Ему мерзко, что какой-то незнакомец делает это с ним, но его тело откликается удовольствием, и он не понимает почему. Он не понимает, почему его бедра раздвигаются шире, а челюсть начинает расслабляться, когда крики боли сменяются криками наслаждения. — Видишь, тебе нравится, — говорит мужчина, нежные нотки голоса шепотом пробегаются вдоль позвоночника. — Тебе нравится, когда я учу твое шлюшье тело манерам, правда ведь, Се Лянь?   — Нет — вот что Се Лянь хочет сказать. — Да, — говорит он вместо этого, глаза и зрачки расширены, слова сами срываются с губ. — Учи шлюшье тело этого Се Ляня новому удовольствию, папочка, пожалуйста. Мне так… так хорошо. — Конечно, мой дорогой Се Лянь, надо было просто вежливо попросить! Нет, нет… когда это началось? С каких пор время так спуталось, что он не понимает ни начала, ни конца? Се Лянь чувствует, как его лицо движется само по себе, пока он смотрит на мужчину с выражением, которое кажется ему томным. Он кокетливо хлопает ресницами — движение чужое для его памяти, но знакомое для его тела. Он открывает рот, высовывает язык. — Пожалуйста, папочка, — говорит он. — Се Лянь хочет чувствовать еще больше удовольствия. Грудь мужчины тяжело вздымается и опускается под собственным сбивчивым дыханием.   Открывается ящик. Он достает шприц, наполняет его коктейлем из наркотиков и афродизиаков. Мужчина зажимает кончик языка Се Ляня, сильнее раздвигает его челюсть, а затем вонзает иглу прямо в середину языка. Глаза Се Ляня закатываются, когда жидкость впрыскивается в его кровоток. Он уже давно связал острое жжение иглы с интенсивным бессмысленным удовольствием, и его тело уже реагирует на это, даже когда разум кричит «нет». Он не может бороться с этим. Словно он смотрит в телевизор, не в силах вмешаться, но вместо картинки он видит отражение. Свое отражение. Только в такие моменты он вспоминает имя и лицо того мужчины. Цзюнь У вытаскивает иглу, кладет шприц на прикроватную тумбочку. Се Лянь чувствует, как удовольствие жжет его изнутри, пока он отчаянно скачет на члене старшего мужчины. Его тело зудит, каждая клеточка чешется, и единственный способ облегчиться — двигать бедрами сильнее. Его глаза безумны, выражение лица экстатическое, руки обвивают плечи Цзюнь У, и он целует его. Цзюнь У позволяет, счастливо потакая ему, когда он в таком состоянии — обезумевший от удовольствия. Их рты влажные и горячие, языки скользят друг по другу, мокрые от слюны. Се Лянь отчаянно стонет, жаждя еще большего контакта. — Пожалуйста, — скулит он, сам не зная, о чем умоляет, и это его пугает. — Конечно, — отвечает Цзюнь У, отстраняясь и глядя на него с такой нежностью за то, что он такой послушный и ласковый. Се Ляня толкают обратно на кровать, и две большие руки смыкаются по обе стороны его горла. Нет! — думает Се Лянь, внутренне крича.   Эти руки теплые и сильные на его шее, пальцы мягко вдавливаются в стенки трахеи, сжимая ее. Он чувствует, как дыхание сбивается, кислород перекрывается. Он приказывает себе пошевелиться, но тело не слушается — вместо этого оно сжимается вокруг все еще движущегося члена Цзюнь У. На его лице расплывается улыбка, когда он смотрит в глаза мужчины. Се Лянь чувствует головокружение от нехватки кислорода, перед глазами плывут пятна, а внизу живота нарастает удовольствие. Его тело дергается инстинктивно, потому что он не может дышать. Эти огромные руки кажутся странно утешающими — ладони слегка обхватывают его шею — и его член дергается. Прямо перед тем, как он должен потерять сознание, руки убирают, и он жадно вдыхает, когда кислород наполняет легкие. Дофамин затопляет его, и он кончает с содроганием всего тела, всхлипывая, пока его влажные внутренние стенки сжимаются вокруг Цзюнь У, который издает сдавленный болезненный звук от того, как сильно зажат его член. Руки Цзюнь У опускаются на кровать по обе стороны от головы Се Ляня, и его грудь прижимается к нему, придавливая Се Ляня к постели, и он бьется в конвульсиях, когда теплое влажное тепло изливается внутрь него. — Так хорошо… — мямлит Се Лянь, его речь невнятная, он медленно обмякает на кровати. Его бедра подрагивают, когда член внутри него становится мягче. — Не-е-ет… еще, еще… Это неправильно. Почему он так реагирует? Как долго он здесь находится? Словно на него наложили заклятье. Он не может двигаться так, как хочет… словно он под гипнозом. — У папочки кончилась сперма, малыш. Как насчет того, чтобы я засунул в тебя игрушку, и ты поиграешь с собой, пока я снова не затвердею? А теперь иди сюда, вычисти папочку ртом как хороший мальчик. Се Лянь обнаруживает, что садится и ползет к Цзюнь У, пока сперма стекает по его бедрам, а затем он жадно сосет мягкий член, мокрый от спермы и смазки. — Мммм, это очень приятно, малыш, — вздыхает Цзюнь У. — Ничто не сравнится с твоим послетрахательным минетом. Се Лянь втягивает щеки и пытается взять мягкий член глубже, но понимает, что не может, поэтому вместо этого он обводит языком весь ствол. Вкус соленый и горький, он лижет, даже когда внутренне содрогается от отвращения. Он опускается ртом ниже, на яички Цзюнь У, кончиком языка вылизывая все, что осталось. — Видишь? — говорит Цзюнь У. — Разве все не становится намного проще, когда поддаешься удовольствию? Се Лянь пытается покачать головой, но бесполезно. Его язык продолжает жадно лизать.  

*** 

Серия щелчков и вспышка света. — Се Лянь? Пора просыпаться. Его подхватывают на руки, как невесту, и мужчина переносит его. Мужчина садится первым, затем усаживает Се Ляня между своих ног. Се Лянь чувствует, как что-то большое прижимается к его ягодицам, когда руки мужчины обхватывают его. Ох, он видит себя. Он стоит перед зеркалом и раковиной. На нем свободная рубашка, которая ему слишком велика, и она кое-как застегнута, обнажая ключицы и одно плечо. Его кожа усеяна засосами. На горле — синяки в форме пальцев. — Давай-ка я приведу тебя в порядок, — говорит мужчина, выдавливая пасту на зубную щетку, и Се Лянь позволяет ему вставить щетку себе в рот и чистить зубы. — Умилительно, когда ты такой покорный, — говорит мужчина, легко прижимаясь лицом к голове Се Ляня. Тот не отвечает — не может. — Я сделаю тебя своим, дорогой. Я пытался сломать твое тело. Ты должен был знать, что так и будет — вечно меня дразня. Его свободная рука скользит вниз по боку Се Ляня. И он чувствует, как к горлу подступает желчь, но все, что он может — это смотреть на свое отражение остекленевшими глазами. Его рот приоткрыт, из него вытекают паста и слюна. Рот Се Ляня насильно раскрывают — Цзюнь У берет его за подбородок и чистит ему язык. От этого щекотно, но все, что он может — это позволить. Он чувствует, как часть воды с пастой стекает назад, в горло. — А теперь выплюнь, — говорит мужчина. Се Лянь подчиняется, наклоняя подбородок над раковиной и сплевывая. — Хороший мальчик. Только никогда не делай так, когда у тебя во рту мое семя, — посмеивается мужчина. — Вот тогда ты должен глотать, моя ненасытная крошка.Ко рту подносят стаканчик, и он набирает немного воды, полоскает рот и выплевывает. Лицо смачивают влажной салфеткой, а затем прижимают к уголкам его губ, вытирая.   К лицу Се Ляня подносят воду, затем на его кожу наносят пенку для умывания, и ему приказывают смыть ее. Затем мужчина начинает расчесывать его волосы, и Се Лянь сидит смирно. Теперь его волосы достают до плеч — мужчине нравится такая длина, чтобы было за что схватиться. Обычно Се Лянь стрижется коротко — его боковая челка едва касается верхнего края ушей, а затылок выбрит. Его снова переносят и усаживают за обеденный стол. Он не знает, сколько сидит там, слушая шипение сковороды и веселое напевание мужчины, прежде чем перед ним ставят тарелку. На ней два тоста, а сверху — бекон и яйца. — Ой, я забыл про сосиску. Один момент. Раздается звук расстегиваемой молнии, и затем что-то теплое и твердое тычется Се Ляню в щеку. Он поворачивается и размыкает губы, когда предмет вдавливают ему в рот. Его челюсть расслабляется, и он полностью впускает его внутрь. — Я знаю, ты любишь начинать день с хорошей толстой сосиски и теплого молочка, — говорит мужчина низким голосом. — И мне тоже нравится смотреть, как ты это поглощаешь. Се Лянь знает, что нужно втянуть щеки. Его разум пуст, хотя в глубине сознания голос кричит, чтобы он остановился. Но теперь этот голос тише — он понял, что сделать все равно ничего нельзя. Се Лянь берет член глубже в рот, пока кончик не касается задней стенки горла, и расслабляется, позволяя ему скользнуть дальше в глотку.   — О, малыш, твой ротик такой охуенный, — стонет мужчина, опуская руку и перебирая пальцами его волосы, ногти царапают кожу головы. — Знаю, тебе это тоже нравится, малыш. Но сначала покормлю тебя, а потом оплодотворю, давай. Се Лянь чувствует, как слюна течет из уголка его рта, пока член толкается в его горло. У него нет выбора, кроме как позволить трахать свой рот. Челюсть болит от того, что его рот насильно держат широко открытым. Он пытается считать толчки, чтобы не потерять связь с реальностью. Десять. Одиннадцать... Восемнадцать. Девятнадцать… Двадцать четыре. Двадцать пять. А затем Цзюнь У вытаскивает член и нацеливает его на яичницу в тарелке. Струи спермы покрывают ее всю. — Ты ведь хотел майонез к яйцам сегодня, правда, Се Лянь? — спрашивает мужчина. Се Лянь безмолвствует. Его поднимают и усаживают к мужчине на колени, и только тогда он осознает, что ниже пояса он голый. Член мужчины все еще твердый, и головка прижимается к его мягким ягодицам, затем скользит по чувствительной коже, а после упирается в его анус.   — Вот так, — говорит мужчина, насаживая Се Ляня на свой член. Он чувствует, как член царапает его изнутри, растягивая его приятным жжением, но его лицо и рот никак не реагируют. Когда он полностью усаживается, член погружен до конца, его ягодицы прижаты к рельефному прессу и бедрам, мужчина довольно вздыхает. Он обхватывает Се Ляня за пояс. — Давай же, завтракай. Се Лянь берет ложку, зачерпывает яичницу и подносит ко рту. Мужчина мягко покачивается на стуле вперед-назад, слегка подкидывая парня, продолжая крепко держать его за талию. — О, тебе и правда нравятся яйца с майонезом, да? Нет, — думает Се Лянь. Нет, не нравятся! Он кладет в рот яйца, которые только что зачерпнул ложкой, приправленные спермой мужчины, и жует. Яйца нежные и маслянистые, но с привкусом чего-то соленого и горького. Он проглатывает. Мужчина наклоняется и проводит языком линии вверх и вниз по шее Се Ляня. Как и почти каждый день, Се Лянь завтракает с членом мужчины внутри себя. Когда он заканчивает и откладывает ложку, мужчина вздыхает. — Ох, Се Лянь, ты, наверное, тоже такой голодный внизу, да? Ты так крепко прижимаешься ко мне. Что ж, раз уж твой верхний рот накормлен, я хорошенько накормлю и твой нижний, ладушки? А затем мужчина начинает подбрасывать его у себя на коленях. Се Лянь разводит бедра шире, его руки хватаются за край стола, и он с силой опускается на колени мужчины. Его анус натягивается у основания члена, прижимаясь к яичкам мужчины, и каждый раз, когда он это делает, он чувствует, как головка достигает такой умопомрачительной глубины внутри него, что его рот открывается, и он тяжело дышит от удовольствия. — Как ты можешь говорить, что хочешь другого мужчину, когда ты так хорошо принимаешь меня? — спрашивает мужчина, его язык лениво облизывает потную шею Се Ляня. — Вкус твоего блаженства такой сладкий. Доказательство прямо здесь — это тело желает меня. Его руки сжимаются вокруг талии Се Ляня, и он двигает бедрами вверх. Каждое скольжение его члена внутри до ужаса легко. Се Лянь не знает, сколько раз они это делали, чтобы он мог так хорошо принимать его. Он чувствует, как тело послушно уступает, посылая ошеломляющее удовольствие через все его тело, когда каждый толчок, кажется, отдается в самом горле. Се Лянь слышит тихий сдавленный скулеж, прежде чем осознает, что сам издает его, и мужчина улыбается ему в шею. Когда Се Лянь кончает — пальцы ног подгибаются, член изливается на стул и пол, — мужчина продолжает трахать его сквозь оргазм, и даже когда Се Лянь откидывает голову назад на одно из широких плеч мужчины, закрывая глаза, он все еще чувствует, как его безвольно подбрасывают вверх и вниз.  

*** 

Иногда находиться здесь не так уж плохо, даже когда ужас поднимается внутри от непонимания того, что происходит. Но иногда здесь становится невероятно ужасно. Он сидит верхом на бедре мужчины и трется об него, когда слышит щелчок — и внезапно вспоминает, что обещал Сань Лану купить ему выпивку в баре в тот самый вечер, когда все произошло. — Сань Лан, — выдыхает Се Лянь, пытаясь слезть. Глаза мужчины темнеют от гнева, и вдруг Се Ляня поднимают и небрежно швыряют на кровать лицом вниз, приподняв его зад. — Неблагодарный, — рявкает мужчина. — Этот мужчина — единственный, о ком ты думаешь, спустя столько времени? Се Лянь, после всего, что я для тебя сделал, это нечестно. Думаю, мне нужно наказать тебя за то, что ты так меня обманывал. Если тебе нравится другой мужчина, почему же ты просто не скажешь мне прямо? Рука опускается на ягодицу Се Ляня, и он вскрикивает, но затем шлепают его по другой. Его начинают пороть снова и снова, чередуя стороны, пока Се Лянь не начинает рыдать. Он чувствует, как большие пальцы раздвигают его, а затем знакомая тупая головка члена прижимается к нему и входит внутрь.   На этот раз мужчина груб, будучи явно разозленным. Одна рука вцепляется в волосы Се Ляня, оттягивая его голову назад. Он чувствует, как кожу жжет от боли. Другая рука хватает его за руку и тянет назад, а затем мужчина начинает глубоко вбиваться в него. Се Лянь всхлипывает, смазка сочится из его члена на кровать, оставляя на простынях влажные пятна, пока его снова и снова пронзают насквозь. Он чувствует, как саднит и болит все внутри, когда бедра мужчины шлепают по его только что выпоротым ягодицам, но он может лишь стоять на коленях и одной руке, принимая эту яростную атаку. — Этот мужчина не хочет тебя, Се Лянь. Если бы хотел — разве он не пришел бы за тобой уже давно? Нет, он бросил тебя, так что забудь о нем, — рычит он. — Посмотри на себя — скулишь и трясешь задницей для меня. Он тебе не нужен. Ты хочешь меня. Се Лянь хочет отрицать это, но не может вымолвить ни слова. — Если ты не будешь вести себя хорошо, у меня не останется выбора, кроме как причинить ему боль. Он постоянно в твоих мыслях — это нездорово. — Нет! — выдавливает из себя Се Лянь.   — Так ты будешь хорошим, дорогой? Будешь послушным мальчиком для меня? Се Лянь кивает, слезы текут из его глаз. — Что говоришь? — Я буду хорошим для тебя, папочка, — хрипло шепчет он. — Пожалуйста, не причиняй ему боль. Мужчина отпускает его, прижимает его талию обеими руками. — Я не думаю, что ты усвоил урок, Се Лянь, — говорит он, входя быстрее. Се Лянь всхлипывает. Что он сделал не так? Разве он не согласился с тем, чего мужчина от него требовал? Мужчина внезапно отстраняется, и Се Лянь с облегчением вздыхает. Он слышит, как открывается ящик, раздается щелчок, а затем мужчина садится верхом на его талию. — Что ты... Ватный тампон проходится по участку кожи на его ягодице, а затем он чувствует укол, а за ним — знакомый поток жидкости, впрыскиваемой в его организм. — Нет, прекрати! — говорит Се Лянь, пытаясь вырваться. — Не двигайся, иначе поранишься, — одергивает его мужчина, удерживая за бедро. Закончив, он меняет иглу и раствор, переворачивая Се Ляня на спину и прижимает его грудь ладонью. Его колени ложатся на руки Се Ляня. Он вводит раствор в каждый из его торчащих сосков. Се Лянь рыдает на протяжении всего этого, даже когда его тело начинает гореть от удовольствия, сосредоточенного в паху и сосках.   Мужчина покручивает темные бугорки сосков, заставляя Се Ляня выгнуть грудь вверх и закричать. Он чувствует себя невероятно чувствительным — удовольствие пронзает его, и ему кажется, что его тело горит огнем. — Дорогой, ты выглядишь таким счастливым, — говорит мужчина. — Ах… ахх… — Се Лянь может только стонать, пока мужчина сжимает его соски, а затем массирует грудь вокруг них, слегка вдавливая кончики пальцев. Все это невероятно чувствительно, и он извивается под ним. — Посмотри, как тебе хорошо. Твой член весь течет. — Мужчина садится сбоку, его большая рука обхватывает член Се Ляня, а большой палец размазывает смазку по всей головке. — Позволь мне помочь тебе. Ты же всегда помогаешь мне, в конце концов. Его рот теплый и влажный вокруг члена Се Ляня, заставляя того вскрикнуть и толкнуться бедрами в ответ на руки, которые удерживают их. Это ощущается как блаженство — это тепло сосет его влажно, и он не может сдержать разрядки, не заботясь о том, как быстро кончил. Мужчина проглатывает все, отстраняясь. — Ты кончил так быстро. Хотя ты все еще твердый, конечно. Я полагаю, ты предпочитаешь секс в другом его проявлении, не так ли?   Его переворачивают обратно на живот и раздвигают бедра. В него проникают, и его спина выгибается дугой. Слезы текут по его лицу от того, как хорошо это ощущается — трение бархатистой кожи внутри него, растягивающей его так, как он жаждет. Се Лянь вопреки своей воле покачивает бедрами, стремясь принять глубже, чувствует, как впускает член внутрь, пока он не входит полностью. Только это приносит облегчение от зудящего жара в его теле, и он скулит, когда его грудь трется о постель. — Я знаю, тебе нравится, когда тебя так наполняют, — воркует мужчина. — покрывают и ебут как суку в течке. Только я могу дать тебе это, любовь моя. Рука хватает его за подбородок, сжимая его лицо, когда поворачивает его голову набок, а затем мужчина вылизывает ему рот, грязно целуя. Се Лянь стонет, его язык скользит по языку другого мужчины. Сквозь туман в голове он чувствует отвращение, но его губы смыкаются вокруг языка другого, с радостью всасывая его, втягивая щеки так, как он делал бы это вокруг члена. — Мммм, — издает мужчина, смакуя ощущение губ Се Ляня вокруг своего языка, словно изысканное вино. Он отстраняется, проскальзывая руками под грудь Се Ляня, чтобы надавить на чувствительную плоть, массируя ее. Се Лянь пытается зарыться лицом в подушку, пока большие руки мнут его, переполняя ощущениями. Мужчина цокает, приподнимая Се Ляня. — Я хочу слышать тебя, детка, — говорит он. — Спой для меня, моя маленькая птичка. Покажи мне, как хорошо я заставляю тебя чувствовать себя.   Изо рта Се Ляня течет слюна, слезы бегут по лицу от того, как хорошо ему, и он отчаянно трясет бедрами, громко скуля. Этот звук кажется чуждым его горлу. Каждый толчок члена внутри него заставляет его неметь от удовольствия, и как раз когда он балансирует на грани оргазма, мужчина останавливается. — Ты не получишь права кончить, пока не пообещаешь мне, что больше не будешь думать о Хуа Чэне, понял? Скажи это, когда будешь умолять о моем члене, дорогой. — Я… я не буду думать о Сань Лане, — говорит Се Лянь, его язык тяжелый. Почему этот мужчина зациклен на нем? — Ты можешь лучше, — с укоризной говорит мужчина, медленно входя внутрь. Темп нарочно выбран таким, чтобы стенки Се Ляня более плотно обволакивали его твердость. — Почему бы тебе не сказать это так, как я тебя учил? Се Лянь закусывает нижнюю губу, пытаясь сопротивляться. Его нос и горло кажутся заложенными, будто он собирается заплакать. — Давай же, дорогой, просто скажи это, и тебе станет хорошо, почему ты все еще пытаешься бороться? Наркотики и оттягивание оргазма почти сводят Се Ляня с ума, и последний осколок его сознания отчаянно цепляется за то, что он знает наверняка. Он не хочет доставлять этому монстру удовольствие. — Се Лянь, не смей мне перечить, — рычит мужчина, слегка поворачивая бедра, когда он полностью погружен в Се Ляня. Его пальцы впиваются в грудные мышцы, заставляя болезненное удовольствие прострелить живот парня.   Его пальцы на ногах поджимаются, когда он пытается сопротивляться, зубы скрежещут, когда он пытается сжать челюсть. — Пожалуй, это тоже забавно, — говорит мужчина, в его словах слышен намек на жестокую улыбку. — Се Лянь хочет, чтобы его снова сломали. Снова? Мужчина поднимает Се Ляня, вставая с кровати, и подходит к ящику. Он достает что-то — два зажима для сосков, соединенных тонкой цепочкой. Он надевает один зажим на сосок Се Ляня, заставляя того вырываться от ощущений. Пощечина прилетает ему по лицу. — Веди себя хорошо, — предупреждающе говорит мужчина. Новые слезы наворачиваются на глаза Се Ляня, но у него нет времени зацикливаться на жжении лица, прежде чем мужчина затягивает зажим. Се Лянь рыдает, выгибая спину. Мужчина ловко прикрепляет другой зажим, после чего щелкает по соску, заставляя Се Ляня дернуться вверх от шока. — Нужно будет проколоть эти твои непослушные сосочки, — говорит мужчина, растирая их пальцами. Се Лянь чувствует, как смазка сочится из его члена от этого движения. — Ах, я кое-что забыл. Мужчина достает длинный тонкий металлический стержень. Он рифленый, как анальные бусы, по всей длине, а затем смазывает его лубрикантом. — Н-нет, — говорит Се Лянь, охваченный ужасом. Мужчина мычит, игнорируя его. — Не пытайся сопротивляться этому, — говорит он. — Если только ты не хочешь получить необратимые повреждения. У Се Ляня нет выбора, кроме как терпеть, когда металлический стержень прижимают к дырочке его члена и вводят внутрь. Гравитация делает всю работу за мужчину, пока член Се Ляня проглатывает рифленый стержень, заставляя того надрывно рыдать. — О, ты только посмотри на это. Твой член отчаянно жаждет этого. — Снаружи остается около семи сантиметров стержня, в то время как его кончик давит на семенной бугорок. Мужчина осторожно вытаскивает стержень немного наружу, а затем позволяет ему соскользнуть обратно на место, снова и снова, пока Се Ляня не начинает трясти. Но он не может кончить. Руки мужчины снова ложатся на бедра Се Ляня. Его пальцы на ногах поджимаются, когда болезненное удовольствие сосредотачивается на его сосках и члене, в то время как мужчина жестко в него вдалбливается. Он чувствует верные признаки очередного оргазма, нарастающего внизу живота, но затем мужчина останавливается. — Умоляй, — говорит он, когда Се Лянь скулит. — И я позволю тебе кончить. Нет, он должен терпеть. Он сможет это сделать. — Как долго ты сможешь держаться, дорогой? Ты хочешь заниматься этим еще несколько часов? Разве это наказание, если тебе так сильно нравится, когда тебя все время держат грани? — спрашивает он приторно-сладким голосом. Бедра Се Ляня дрожат, когда он пытается сдержать себя, его голова падает назад. Стоны застревают в горле, он совершенно переполнен ощущениями, извиваясь каждый раз, когда мужчина замирает неподвижно. Они действительно делают это снова и снова часами, время размывается, и для Се Ляня это почти ощущается как дни. Он полностью разрушен, его член пульсирует, а тело наполовину онемело от удовольствия. Член внутри него твердый и давит изнутри — неприятное присутствие, на котором он не может не сосредоточиться. Наркотики выветрились, и ему ужасно плохо — отходняк после кайфа, а он все еще не кончил. Мужчина абсурдно терпелив, напевая себе под нос. — Ты такой милый, когда так упрямишься, — говорит мужчина. — Сломать тебя до безмозглой шлюхи даже лучше, чем когда ты ею уже являешься. Сознание Се Ляня похоже на кашу, во рту пересохло, тело ощущается ватным. — Давай же, Се Лянь. Ты сможешь, — говорит он уговаривающе. Се Лянь слабо качает головой. Мужчина вздыхает. — Что ж. Ты не оставляешь мне выбора.   Его рот снова принудительно открывают, его язык зажимают между двумя пальцами, а затем иглу вводят в середину языка — резкий укол заставляет его слегка подавиться, но его челюсть зафиксирована, так что он ничего не может с этим поделать. Жидкость попадает в его кровоток, и затем иглу удаляют. — Нет, — хрипло говорит Се Лянь, но уже слишком поздно. Его ноющее тело снова начинает гореть от желания, и он рыдает. — Просто скажи то, что я велел, и я позволю тебе кончить, — говорит он, лениво играя с металлическим стержнем в члене Се Ляня. Се Лянь стонет. Его сознание нашептывает ему просто сдаться, просто позволить мужчине получить то, чего он хочет. — Пожалуйста, дай мне кончить, — скулит он. — И? — подсказывает мужчина. Слезы текут по лицу Се Ляня. Он чувствует головную боль в висках от обезвоживания, его сознание плывет. Он выдыхает: — Я не буду думать… я больше не буду думать об этом человеке… Мне нужен… нужен только твой член. — Скажи это, — приказывает мужчина, его пальцы вращают стержень, вытаскивая его немного и отпуская, так что уретра Се Ляня засасывает его обратно, доставляя ему ошеломляющее удовольствие. — Скажи мне так, как я тебя учил. Се Лянь закрывает глаза. Просто сдайся. Просто сделай это. — Папочка… папочкин член лучше всех… лучше, чем… лучше всего, что Сань Лань мог бы мне дать. Се Лянь — шлюха, которой нужен… нужен только папочкин член.   Мужчина целует Се Ляня в макушку. — Дорогой, видишь, разве это не было легко? Тебе больше не нужно так со мной бороться. Он поворачивает стержень, заставляя Се Ляня рыдать, после полностью вытаскивает его и откладывает в сторону. Его пальцы впиваются в бедра Се Ляня, он жестко и яростно вбивается в молодого человека, заставляя того закричать. Се Лянь позволяет использовать себя как игрушку, его конечности обмякли от перенапряжения после многочасового доведения до грани, и он надрывно рыдает, пока Цзюнь У просто входит и входит в него, пока тот не сжимается вокруг него изо всех сил. Его глаза закатываются, рот открывается, когда удовольствие захлестывает его, и все накопившееся напряжение высвобождается через его собственный член, разливая сперму по простыням и по нему самому… Цзюнь У не останавливается. Он продолжает толкаться, трахает его через оргазм, и когда Се Ляню кажется, что он наконец получил временное облегчение, Цзюнь У ни разу не замедляется. Из-за наркотиков тело Се Ляня, перестимулированное до состояния легкого дискомфорта, становится гиперчувствительным. Его член дергается, но он не может снова стать твердым, а его мочевой пузырь, на который долгое время оказывалось давление и который не мог опорожниться, заставляет его обмочиться прямо на кровать со стыдливым криком. — Оу-у, дорогой, не расстраивайся, — воркует Цзюнь У. — Если бы ты не держался так долго, этого бы не случилось, понимаешь? Руки Цзюнь У скользят вверх к этой тонкой талии, используя ее как точку опоры, и он блаженно вздыхает, когда кончает внутрь Се Ляня, впиваясь зубами в ямку на его шее. Позже там точно останутся синяки. — Твоя дырочка теперь такая свободная, а меня хватит еще на несколько раундов, — с сожалением говорит Цзюнь У, снова покачивая бедрами. — Как жаль. Что ж, придется довольствоваться тем, что есть, да?

*** 

Ему снова снится сон. Он заперт в комнате, насаженный на вибрирующий член, с зажимами на сосках и зондом в члене, Се Лянь пытается вырваться на свободу. У него не получается. К его бедрам прикреплена перекладина, которая удерживает их в разведенном и неподвижном положении. Вибрация внутри вызывает у него смутное онемение. — Се Лянь, — говорит мужской голос. Он чувствует приближение очередного оргазма. Он не хочет этого. Но он все равно накрывает его, и в тот же миг перед его глазами возникает последовательность вспышек, а в ушах раздаются щелчки. Мужчина дрессирует его, чтобы он ассоциировал эту последовательность с удовольствием. — Нет, — говорит он. У него нет сил сопротивляться. Он проваливается обратно в беспамятство. — Се Лянь? Он не хочет отвечать. — Се Лянь? Нет… хватит… Он просыпается. Свет просачивается сквозь щели жалюзи. Он прижат к груди в сильных, мускулистых объятиях. Надежда поднимается в нем, когда он поднимает взгляд. Это Цзюнь У. — Мммм, дорогой, ты не просыпался какое-то время, — говорит он, голос его тепл и сонлив. Тупая, тягучая жуть перехватывает его горло. Он подавляет ее, когда Цзюнь У наклоняется для быстрого поцелуя. Просто сдайся, Се Лянь. Так проще. — Доброе утро, — говорит Се Лянь неуверенно. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Цзюнь У. — Все тело немного ноет, — говорит он, честно. Он морщится. — Давай сегодня отдохнем. Мы можем заняться чем-то другим. Посмотришь со мной фильм? Се Лянь благодарен, вкладывая свою руку в крупную ладонь Цзюнь У. — Спасибо, — тихо говорит он. Цзюнь У наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб. Победоносная усмешка трогает его губы. Экстра 1.  Он наблюдал за этим молодым человеком, своим соседом, несколько лет. И нет нужды говорить, что он был одержим им. Се Лянь — он узнал, что его так зовут, — казался таким чистым и добрым. Это вызывало у Цзюнь У желание сломать его. Он думал, что не будет торопиться с этим, но тут другой мужчина встал у него на пути… Так что Цзюнь У, конечно же, должен был забрать то, что по праву принадлежало ему. Дрессировать его было восхитительно. Подмешивать наркотики, доводить до грани оргазма, гипнотизировать, чтобы он ассоциировал определенные последовательности с определенными личностями… Он не торопился с этим, смаковал каждое мгновение. Это воистину порочное наслаждение. Цзюнь У нравится каждая сторона Се Ляня. Ему нравится стирать воспоминания Се Ляня, чтобы они могли пережить заново ту ночь, когда он забирает его девственность — наблюдать ужас и муку на лице Се Ляня в то время, как его тело противоречит ему, бессильно сопротивляясь тому, к чему его приучили. Его любимая фантазия — вкусить эту чистоту в тот момент, когда она становится оскверненной.   Ему нравится, когда Се Лянь, находясь под кайфом, безумно и бездумно отдается удовольствию, тряся бедрами, рыдая и пытаясь сопротивляться, но будучи не в силах это сделать. Вид этого гордого юноши, умоляющего трахнуть себя и непристойно кричащего, трогает его сердце и заставляет хотеть прижать его к любой поверности и брать снова и снова, пока Се Лянь не разрыдается. А когда ему надоедает видеть в Се Ляне бездумную секс-куклу, он подавляет некоторые воспоминания. Это тоже забавная сторона. Ему нравится, когда Се Лянь пытается сопротивляться, когда он дает отпор, потому что ломать его заново каждый раз — такое удовольствие. Особенно когда он дрессирует его отвергать Хуа Чэна. Никакой другой конкуренции быть не может — Цзюнь У не может этого допустить. Но больше всего ему нравится, когда Се Лянь проявляет к нему ласку по собственной инициативе, даже не осознавая, что на него ничто не действует. Просто по собственной воле — так, как и должно было быть с самого начала. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Се Ляня берут и дрессируют, и пришло время дать другой стороне понять, что для него больше нет надежды. Совсем. Экстра 2. Хуа Чэн находится на лекции, когда получает от неизвестного отправителя ссылку на видео под названием «Се Лянь». Игнорируя странные взгляды окружающих, он бегом направляется в другую комнату. Се Лянь пропал несколько месяцев назад, о его местонахождении не было никаких зацепок, и Хуа Чэн был глубоко обеспокоен. Он заходит в туалет и открывает видео — его сердце уходит в пятки. Се Лянь обнажен, его бедра раздвинуты, а в него проникает неизвестный мужчина, чье лицо скрыто. Глаза Се Ляня стеклянно-пустые, но они полны блаженства, а его кожа покрыта засосами и следами укусов. — О, да, да, папочка, твой член ощущается так хорошо, — стонет Се Лянь, и это ощущается как удар под дых, даже несмотря на то, что Хуа Чэн со стыдом чувствует возбуждение. — Хочешь чей-то еще? Может Хуа Чэна? — раздается в наушниках искаженный незнакомый голос, заставляя Хуа Чэна содрогнуться. Кто этот тип? — Нет, — капризно кричит Се Лянь. — Хочу только твой, папочка. Мне плевать на член Сань Лана. — Хорошо, малыш, можешь кончить. — Спасибо, папочка! — сладко говорит Се Лянь, и Хуа Чэн со стоном чувствует, как это бьет прямо в его член. Он пытается сосредоточиться, понять, может ли он вычислить, где находится Се Лянь. Он не имеет права возбуждаться, пока тот, кто ему дорог, пропал и, скорее всего, в беде… А затем Се Лянь так красиво выгибает спину, его припухшие пухлые губы размыкаются в неприкрытом стоне, и он сильно кончает, заливая себя спермой. И за много километров оттуда Хуа Чэн кончает вместе с ним.