За гранью слов.

Тихий шелест ветра, несущий запах хвои и влажной земли, проникал сквозь щели в каменных стенах обители. Лунный свет, пробиваясь сквозь витражные окна, рисовал причудливые узоры на полу, освещая спящие фигуры крестоносцев. Но в одной из комнат, где свет был чуть ярче, горела свеча, отбрасывая дрожащие тени на лица двух необычных людей.

       Бессмертный Лоргон, чьи пальцы обычно сжимали рукоять меча, сейчас бережно перебирали тонкие пряди волос Руи Веллер. Она спала, свернувшись клубочком на узкой койке, ее дыхание было ровным и спокойным. На лице, обычно таком сосредоточенном и серьезном, сейчас играла легкая улыбка, словно она видела во сне что-то прекрасное.        Лоргон смотрел на нее, и в его груди разливалось тепло, такое же глубокое и всеобъемлющее, как сама вера, что вела их по этому пути. Он помнил их первую встречу – резкую, наполненную недоверием и настороженностью. Руя, с ее острым умом и не менее острым языком, казалась ему воплощением всего, что он пытался преодолеть в себе. Но время, проведенное вместе в битвах и молитвах, в долгих переходах и тихих ночах, стерло эти грани.       Он вспомнил, как однажды, после особенно тяжелого боя, когда потери были велики, а дух крестоносцев поколеблен, именно Руя нашла слова, которые вернули им надежду. Ее голос, обычно такой уверенный и твердый, тогда звучал с неожиданной мягкостью, напоминая о том, ради чего они сражаются. И в тот момент Лоргон понял, что его восхищение ею переросло в нечто большее.        Он осторожно прикоснулся к ее щеке. Кожа была прохладной и гладкой. Руя слегка шевельнулась во сне, но не проснулась. Лоргон улыбнулся. Он знал, что она никогда не была из тех, кто легко открывает свое сердце. Её прошлое оставило на ней глубокие шрамы, и она научилась строить вокруг себя стены. Но он видел, как эти стены постепенно рушатся под напором его терпения и искренности.        Он вспомнил их первый настоящий разговор, когда они остались одни после того, как Айвен дал приказ оставаться на месте и ждать его. Они сидели у костра, и Руя, впервые за долгое время, говорила о себе, о своих переживаний насчёт бита и мечтах. Лоргон слушал, не перебивая, чувствуя, как между ними зарождается невидимая нить доверия. — Ты слишком много на себя берешь, сестра, – прошептал он, его голос был едва слышен. – Позволь мне разделить этот груз переживаний и страхов.       Он знал, что их путь не будет легким. Орден требовал от них всего – их силы, их веры, их жизни. Но теперь, глядя на спящую Рую, он чувствовал, что готов пройти через любые испытания, лишь бы быть рядом с ней.       Внезапно девушка тихонько вздохнула и приоткрыла глаза. Ее взгляд, сначала немного затуманенный сном, сфокусировался на Лоргоне. На ее губах появилась легкая, но искренняя улыбка. — Лоргон? – прошептала она, ее голос был хриплым от сна. — Я здесь, – ответил он, его голос был необычно даже для него самого, слишком мягок. — Я знаю и это ужасно раздражает, – с усмешкой ответила та, уже окончательно проснувшая, – Но, как бы сильно ты меня не раздражал, я тебе благодарна за то, что ты со мной.        Лоргон лишь крепче сжал ее руку, чувствуя, как в его сердце разливается не только тепло, но и тихая, непоколебимая уверенность. В этой обители, среди теней и молитв, он нашел нечто большее, чем просто веру.