Тёплое сердце Ссёщемару

*******

Сёссэмару стоял в коридоре, прислонившись к стене, и пытался собраться с мыслями. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один. Кагоме, его верная ассистентка, оказалась не просто профессионалом — она смогла успокоить Рин, когда он сам был бессилен. Он вернулся в кабинет. Кагоме всё ещё держала Рин на руках. Малышка мирно спала, прижавшись к её плечу. Инуяша сидел рядом на диване, с облегчением вытирая лоб. — Ну, хоть кто‑то умеет с детьми обращаться, — усмехнулся он. — Сестрёнка, ты просто волшебница. Кагоме улыбнулась: — Ничего волшебного. Просто опыт. У меня есть младший брат Сота, я много с ним нянчилась. Сёссэмару подошёл ближе, осторожно взял Рин на руки. Она даже не пошевелилась. — Спасибо, — снова произнёс он, на этот раз твёрже. — Я… не знал, что делать. Кагоме посмотрела на него с пониманием: — У детей всё индивидуально. Кто‑то переносит прорезывание зубов легко, кто‑то — как Рин. Но есть способы облегчить состояние. Инуяша оживился: — Какие? Говори скорее! Кагоме села в кресло, сложила руки на коленях: — Во‑первых, нужно следить за температурой. Если она высокая — давать жаропонижающее по возрасту. Во‑вторых, дёсны можно смазывать специальным гелем. В‑третьих, важно, чтобы ребёнок пил больше воды — из‑за температуры и поноса организм теряет жидкость. И, конечно, режим дня: сон, кормление, прогулки. Сёссэмару слушал внимательно, запоминая каждое слово. Впервые за эти дни он почувствовал, что есть план действий. — Ты могла бы… помочь мне с этим? — неожиданно для себя спросил он. — Я понимаю, что это не входит в твои обязанности, но… Кагоме кивнула: — Конечно. Я с радостью помогу. К тому же, я люблю детей. Инуяша хлопнул в ладоши: — Отлично! Значит, теперь у Рин есть целая команда поддержки: папа, дядя и тётя Кагоме! Рин во сне улыбнулась, словно одобрила это решение.

*******

Следующие несколько дней прошли для Сёссэмару совсем иначе. Кагоме взяла на себя часть забот о Рин: составляла график кормления и сна; напоминала давать жаропонижающее; показывала, как правильно смазывать дёсны гелем; помогала выбирать безопасные игрушки для прорезывания зубов (без латекса); организовывала короткие прогулки, чтобы малышка отвлекалась. Однажды утром Сёссэмару застал Кагоме в детской комнате. Она сидела на ковре, а перед ней ползала Рин, пытаясь дотянуться до яркой погремушки. — Смотри, Рин, вот так, — Кагоме показывала, как ползти, слегка подталкивая малышку. — Раз — ручка, два — ножка… Рин хихикнула и перевернулась на спину, протягивая ручки к Кагоме. Та подхватила её, прижала к себе: — Ну что, маленькая исследовательница, устала ползать? Сёссэмару замер в дверях, наблюдая эту картину. Что‑то тёплое и незнакомое шевельнулось в его груди. Он никогда не видел, чтобы кто‑то так легко находил общий язык с его дочерью. Кагоме подняла глаза и заметила его: — О, господин Сёссэмару! Рин сегодня в отличном настроении. Температура спала, и она уже ползает! — Да, — он подошёл ближе. — Спасибо тебе. Без тебя я бы не справился. Кагоме улыбнулась: — Мы же команда, верно? Он кивнул, чувствуя, что это больше, чем просто слова. Вечером того же дня Сёссэмару и Инуяша сидели в гостиной его квартиры. Рин спала в соседней комнате, убаюканная колыбельной, которую спела Кагоме. — Знаешь, — задумчиво произнёс Инуяша, — мне кажется, Кагоме — это именно тот человек, который нам нужен. Не только как ассистентка, но и как… ну, понимаешь. Сёссэмару нахмурился: — Что ты имеешь в виду? — Она добра к Рин, она умеет с ней обращаться, она понимает тебя. И ты… ты смотришь на неё не так, как на других. Сёссэмару промолчал, но в глубине души знал, что брат прав. Кагоме стала частью их маленькой семьи, и он уже не представлял, как обходился без неё раньше. В этот момент в дверь позвонили. Сёссэмару пошёл открывать. На пороге стояла Кагоме с пакетом в руках. — Я принесла кое‑что для Рин, — сказала она. — Безопасные игрушки для прорезывания и травяной чай, чтобы успокоить животик. И… может, выпьете чаю со мной? Я испекла печенье. Её улыбка была такой тёплой, что Сёссэмару невольно улыбнулся в ответ: — Да, конечно. Заходи. И впервые за долгое время он почувствовал, что дом — это не просто стены, а люди, которые в нём находятся