Тихий час на Гриммаулд-плейс

После событий на кладбище, когда Волдеморт возродился, а Сьюзан Боунс потеряла дядю, Орден Феникса собрался вновь. Штабом снова стал дом номер двенадцать. Тяжелые шторы были задернуты, а воздух пропах пылью и горьким кофе. Сириус Блэк ненавидел этот дом. Он ненавидел крик портрета своей матери, скрип половиц, за которыми в детстве прятался от Круциатуса отца, и особенно то, что его единственный друг теперь редко улыбался. Ремус сидел в кухне на первом этаже и тер висок. Карта Мародеров лежала перед ним раскрытой, но он не смотрел на нее. Он слушал, как пылинки падают на пол. — Только не говори, что спишь с открытыми глазами, — раздался хриплый голос. Сириус, переодетый в чистую рубашку, прислонился плечом к косяку. — Это пугает. Как у акулы. — Я думаю, — тихо ответил Ремус. — Я тоже. Поэтому и предлагаю не думать хотя бы полчаса. Сириус плюхнулся на стул напротив и пододвинул к Ремусу кружку. Когда тот вдохнул, из кружки пахнуло не чаем, а горячим шоколадом — слишком сладким, почти приторным. Таким, какой варила миссис Поттер по воскресеньям. Ремус поднял взгляд. В серых глазах Сириуса, осунувшихся за годы Азкабана, все еще жил тот самый озорной блеск мальчишки, который превращался в собаку только ради того, чтобы утащить чужой носок. — Джеймс бы сейчас сказал, что от ванильного пара ум заходит, — выдохнул Ремус. — А я скажу, что у тебя седина на виске. Новая. — Не новая. — Тогда я слепой. Они замолчали. Где-то наверху захлопнула дверью миссис Уизли. Крикнул Кричер. А под тяжелой скатертью стола кто-то поскребся — то ли крыса, то ли остатки темного заклинания из стены. Сириус протянул руку ладонью вверх. Ремус секунду колебался, но потом вложил в нее свою — холодную, в старых шрамах. — Ты не один, — сказал Сириус просто. — Мы больше не дети, которые боятся полной луны в лесу. Но мы все еще стая. — Даже когда один из нас — пес-переросток с проблемами с гневом? — Особенно тогда. Шоколад остыл, они его так и не допили. Но когда через час на пороге появилась мрачная Тонкс с новостью о нападении Пожирателей, оба были готовы. Ремус — сжимая в кармане пакетик серебряной пыли. Сириус — улыбаясь той улыбкой, от которой Пожиратели когда-то бежали. «За тишину перед бурей», — шепнул Сириус, поднимая пустую кружку. Ремус кивнул.