В плену лабиринта

Конечно, он не собирался уходить надолго. Но недавно Гермиона зло подшутила над ним — оставила одного, возбуждённого до предела, почти на час. Поэтому Драко решил, что его поступок вполне уместен и справедлив. Он со спокойной совестью вернётся в дом. Может быть, выпьет, разберёт почту, приготовит обед… и проследит за своей прекрасной Гермионой через маленьких драконов, расположенных у кровати. День выдался достаточно тёплым, так что она точно не замёрзнет. К тому же входы в лабиринт зачарованы, значит, никто не потревожит её. Драко налил себе чай и сел перед магическим зеркалом в гостиной. Вскоре она начнёт извиваться и стонать, пытаясь вырваться из пут, и он ни за что не пропустит это зрелище. *** Удаляясь, он имел наглость весело насвистывать какую-то мелодию, оставаясь совершенно спокойным в то время, как у неё внутри всё кипело от ярости. Когда он уходил, Гермиона молча, не веря своим глазам, смотрела ему в спину и поклялась, что обязательно отомстит. И месть её будет ужасна. Конечно, она могла остановить его, использовать стоп-слово, но Гермиона до последнего не верила, что он оставит её одну, обнажённую, в лабиринте… И ПОЕДЕТ ОБЕДАТЬ С ЧЁРТОВЫМ МАРКУСОМ ФЛИНТОМ! Но сильнее всего её беспокоила верёвка. Гладкая, чёрная, почти дюйм в толщину — Драко виртуозно обмотал ею бёдра, талию, грудь, создавая замысловатую паутину. Затем, туго стянув узлы на её запястьях за спиной, он склонился и нежно поцеловал девушку в плечо. — Моя маленькая беглянка никуда не денется, — пробормотал он себе под нос. Он был очень внимателен к деталям и действовал, не торопясь. Сначала почти полностью обездвижил её тело, затем собрал волосы в хвост. И это усилило её возбуждение. От одной мысли, что Драко связал её и теперь хочет овладеть, у Гермионы приятно покалывало в затылке. В эти моменты она чувствовала себя центром его вселенной, пусть и ненадолго, пока он создавал на ней шедевр с безупречным рисунком. Она была его холстом, а он — художником. Конец верёвки он продел между её ног, а затем обмотал вокруг талии. Узлы скользили и тёрлись о её вагину, один из них лежал прямо на клиторе. Однако верёвка таила в себе нечто большее. Драко смазал её возбуждающим маслом, разработанным им в лаборатории. Оно не имело запаха и цвета, и раскрывало свои тайные свойства, нагреваясь от тела. Гермиона начала двигать бедрами, издавая раздражённые стоны, приглушенные кляпом. Девушка с трудом шевелилась — её сдерживали верёвки — но даже вдохи и выдохи приводили к тому, что узлы вжимались в триггерные точки, и Гермиона чувствовала, как внутренняя поверхость бёдер становится влажной. Как животное, она начала скулить, нуждаясь в облегчении, трении, давлении… во всём. Второй узел был достаточно толстым и большим, чтобы проникнуть в её вагину. Наконец, не в силах больше терпеть, она перевернулась на живот и обняла ногами подушку, разместив её между бёдер. Плечи горели от верёвок, заведённые за спину руки сводило от напряжения, но даже учитывая дискомфорт… было приятно. Драко стоял у входа в лабиринт с широкой улыбкой на лице, наблюдая за её борьбой сквозь чёрные стеклянные глаза статуи дракона. Бедная маленькая кошечка. Она совершила ошибку, сказав ему, что хочет страдать. Это было восхитительное зрелище — она извивалась, её тело напрягалось в попытках вырваться из верёвок, которые он заколдовал, чтобы свести её с ума. Он смотрел, как она движется, сжимая подушку, и даже слышал её стоны разочарования и удовольствия. — Давай, — прошептал он, желая лишь одного — аппарировать к ней, чтобы помочь ей в её усилиях, но она была одна всего полчаса. Драко хорошо владел собой. Вместо того чтобы броситься к ней, он внимательно следил за тем, как она, задыхаясь от кляпа, выгибала спину, тёрлась о подушку. Она напряглась и застонала, кончая, а его член хотел вырваться из обтягивающих брюк. После оргазма Гермиона с облегчением перевернулась на спину и сбросила подушки с кровати. Послеполуденное солнце пробивалось сквозь лозу и лианы, пока она переводила дыхание. Пот стекал с её лба и пропитывал волосы. Она почти задремала, когда услышала хруст гравия под сапогами, а затем посвистывание. Даже не видя Драко, она могла сказать, что у него на лице красуется самодовольная ухмылка, та, что обычно сопровождалась приподнятой бровью. Именно от этой улыбки таяли девушки. И Гермиона отчаянно хотела её увидеть. — Мерлин, какой беспорядок, — сказал он, неторопливо приближаясь. — Ты плохо себя вела, пока меня не было. Прижав руки к спине и уставившись на лианы, она вдруг ощутила, как его пальцы в перчатке скользят вверх по её икре. — Я чувствую запах твоей киски. Ты возбуждена? Её тело устало, болело, Гермиона была в пост-оргазмическом тумане, уровень эндорфинов резко упал, и она промолчала. Это было ошибкой. Драко резко склонился над ней и, прижав её к матрасу, крепко сжал рукой подбородок. — Если я задаю вопросы, котик, это означает, что я хочу слышать ответ. Ты возбуждена? Она кивнула. Малфой поставил её на колени. Она умоляюще посмотрела на него, взглядом прося, чтобы он вынул кляп, и, должно быть, он понял, потому что расстегнул ремни и вытащил яйцо изо рта, позволяя блестящим струйкам слюны стекать с её опухших губ по подбородку. — Грязная девчонка, — пробормотал Драко, вытирая её лицо перчаткой. — Я оставляю тебя одну на час, а ты приводишь в беспорядок себя, постель, даже свои волосы… — его голос звучал укоризненно, но руки действовали иначе: они нежно массировали её подбородок и скользили по щекам, проверяя, все ли хорошо. Драко перевернул её на живот. Она забралась на край кровати и поджала под себя ноги, упираясь коленями в матрас. Спина изогнулась дугой, задница оказался в высшей точке, и оттуда, сзади, открылся прекрасный вид на её влажную промежность и сжатый анус. Едва Гермиона приняла нужное положение, он оказался на коленях позади — так близко, что сперва она почувствовала горячее дыхание, а затем и прикосновение тёплой кожи его перчаток: пальцы отодвигали узлы веревки, дразнили припухшую вульву и медленно вырисовывали круги у клитора. — О боже… — Гермиона попыталась отстраниться, но Драко продолжал удерживать её за бедра. За то, что она посмела двигаться, он снова обвёл клитор круговым движением и ущипнул его, заставив девушку вздрогнуть. — Мокрая. И такая жаркая. Похоже, ты развлекалась здесь, пока меня не было, не так ли, девочка? — Я… я… — только и смогла выдавить она, не в силах выдать ни одной связной мысли. — Не бойся, я не говорил, что тебе запрещено. Полагаю, узлы не слишком помогли, — усмехнулся он. — Нет, мистер Малфой, — сказала она. — Тссс, — выдохнул он, и ладонь вновь опустилась на её задницу, но тут же наказание сменилось нежным поглаживанием, успокаивающим жар. Драко исследовал её медленно, с дразнящей неспешностью: пальцы скользили по влажному лону, едва проникая внутрь. Каждое его прикосновение к клитору вызывало стон, и Гермиона подавалась назад, подставляя свою блестящую розовую плоть для ласк. — Тебе положено страдать, девочка. — Он перевёл дыхание, и пальцы дрогнули. — Но я не могу устоять перед моей шлюхой… В следующее мгновение она ощутила, как Драко прижался к ней губами, а широкий тёплый кончик языка скользнул по промежности, поднимаясь вверх, чтобы одним движением коснуться тугого кольца её ануса. Глаза Гермионы закатились, когда он проник пальцами глубже во влагалище, одновременно оттягивая губами клитор. — О, боже… о, мистер Малфой… — простонала она. Поза была неловкой, но она всё равно прижималась к лицу Драко, двигая бёдрами, пока он языком собирал её смазку. Горячий язык проник глубоко внутрь, прежде чем вернуться и с нажимом провести по её набухшей жемчужине. Гермиона была на грани ещё одного оргазма — она почти кончила ему на лицо. Волна наслаждения нарастала и пульсировала внизу живота. — О, пожалуйста, ваш язык… прошу, сэр. О, боже, я сейчас… Но едва она почувствовала, что вот-вот утонет в блаженстве, Драко отстранился и раздвинул ей ноги, чтобы не дать трению усилиться. Гермиона жалобно заскулила. — Такая нетерпеливая маленькая шлюшка. Я ведь говорил тебе, что сегодня ты вообще не кончишь без моего разрешения, но ты уже дважды это сделала. Ты становишься ненасытной, котёнок, а это недопустимо. Так что теперь тебе придётся просто набраться терпения. Просунув руку между верёвками на спине, Драко рывком усадил девушку, затем наклонился и прошептал ей на ухо: — Ты ведь будешь терпеливой шлюшкой, не так ли? — Д-да, мистер Малфой. — Хорошая девочка. Потому что, если ты терпеливый маленький котёнок, что ты получаешь? — спросил он, вновь проводя пальцами у неё между ног, но без нужного нажима и ритма, чтобы подарить ей хоть какое-то облегчение. — Что. Ты. Получаешь? Отвечай. — Ваш член, сэр, — запинаясь, проговорила она. Драко молча отступил, и её тело вновь затопило беспомощное, мучительное желание. Сняв перчатки, он размахнулся и наотмашь хлестнул ими по заднице. Девушка заскулила, наслаждаясь жаром, которым горели её покрасневшие ягодицы. — Тёплый денёк, не находишь? — обронил он, направляясь к серебряному ведёрку с бутылкой шампанского. В тишине раздался хлопок и пробка вылетела из бутылки. — Пей, — приказал Драко. Когда она жадно сделала несколько глотков, он отвёл бутылку, и холодная жидкость потекла по подбородку, груди, омывая соски. Драко наклонился, чтобы слизать шампанское с её кожи, и Гермиона довольно замурлыкала, предвкушая, как он сейчас оттолкнёт её и наконец трахнет. Вместо этого он стоял и улыбался, очарованный красотой её раскрасневшихся щёк и кремовой кожи, которая блестела от пота. Связанные запястья лежали на пояснице, похожие на крылья бабочки, в то время как на округлой попке алел чёткий отпечаток ладони. Опутанная верёвками, она напоминала ангела, низвергнутого с небес: её могущество и величие едва сдерживали узлы. Ощущая на себе пристальный взгляд, Гермиона закрыла глаза и отвернулась, неловкость и застенчивость захлестнули её. Верёвки, возможно, казались Драко красивыми, но они не скрывали ни уродливого шрама на её талии, ни тонких серебристых полос от Круциатуса, которые покрывали живот и плечи. — Посмотри на меня, котёнок, — строгий, ровный тон не оставил ей выбора. Она подчинилась. — Красивая девушка. Драко не улыбался. Он констатировал факт, который на протяжении трёх лет пытался вбить ей в голову, но она по-прежнему отказывалась в это верить. Именно тогда Гермиона заметила в его руке чёрное, тяжёлое, самое страшное оружие, каким он только мог владеть. В тот же миг дыхание перехватило, живот скрутило от ужаса. Нет. Это выше её сил. Она не станет этого делать. — Посмотри на меня, — снова сказал он, наводя камеру. — Повернись так же, как прежде. Посмотри, как солнце играет на твоих плечах, как сияют волосы… твоя шея, впадинка между ключицами… Он не видел её слёз, не слышал сбивчивого дыхания, будто лёгкие отказывались наполняться воздухом. Гермиона позволяла это и раньше, в те редкие моменты, когда она чувствовала в себе силу, когда забывала о шрамах и недостатках. Но здесь, при ярком солнечном свете, когда всё было как на ладони, от её прежней уверенности не осталось и следа. — Котёнок… — Драко снова пытался привлечь её внимание. Посмотрев на него снизу вверх, она глубоко и рвано вдохнула, а затем произнесла: — Достаточно.