Под старой сливой.

Зима наконец сказала своё слово. Снег валил третьи сутки — густой, тяжёлый, не прекращающийся ни на час. Облачные Глубины утонули в белом. Тропы замело, бамбук гнулся до земли, а колокол звенел глуше обычного — звук тонул в снежной пелене. В библиотеке было пусто. Син сидела в своём углу и впервые за долгое время не оглядывалась на вход. Мэй осталась в гостевых покоях — Син настояла, пока не получит для неё отдельно плащ. В такую погоду никто не пойдёт в библиотеку, а если и пойдёт — что ж, она справится. Мэй только поджала губы, но спорить не стала. Свитки лежали перед ней стопкой — не те, что она перебирала раньше. Другие. «Тёмный путь. Основные практики. Запрещённые техники. Признаки одержимости.» Син перечитывала названия и думала об одном. Раз его предка оклеветали — обвинили в том, что он встал на тёмный путь, — значит, для этого была причина. Кто-то захотел, чтобы в это поверили. Кто-то создал историю, в которую можно было поверить. Она не понимала, почему Инь здесь называют «тёмной». В Дунъине это была просто энергия — холодная, тяжёлая, но не злая. Как ночь. Как зима. Судя по записям предка, в его времена это было естественным — использовать и Инь, и Ян, держать равновесие. Он писал о нём как о дыхании, как о смене дня и ночи. Но что-то случилось. Что-то, после чего Инь стали бояться. После чего равновесие забыли, а тех, кто его помнил, начали убивать. Син не искала оправданий «тёмному пути». Она не верила, что он существует в том смысле, который вкладывают в это слово заклинатели Цзянху. Она должна понять, как именно это сделали. Как выглядит тёмный путь глазами здешних заклинателей? Чем он отличается от обычного совершенствования? Какие следы оставляет? Что можно подделать, а что — нет? Син углубилась в чтение. --- Библиотека. Два часа спустя. Снег за окном всё шёл. Син перевернула очередной свиток и чуть заметно поморщилась. Записи были сухими, назидательными, полными осуждения и почти без фактов. «Тёмный путь разрушает душу», «ищущий лёгкой силы теряет себя», «нет ничего опаснее, чем заклинатель, преступивший черту». Ничего полезного. Она потянулась за следующим. И замерла. Шаги. Кто-то шёл по главному проходу. Не крался, не таился — шёл открыто, чуть подпрыгивающей походкой, и напевал себе под нос. Син напряглась. Посетитель. В такую погоду. Она почувствовала его за несколько шагов до того, как увидела. Чужое золотое ядро — тёплое, плотное, подвижное. И автоматически — глубже заперла Инь. Связала дыханием, загнала вниз живота, в самое основание. Чтобы не отозвалась. Чтобы никто не почувствовал. Следом быстро сдвинула стопку свитков, пряча верхние — те, что о тёмном пути, — подальше. Под стопку старых хроник. Лицо сделала спокойным, руки сложила на коленях. В проёме между стеллажами показалась фигура. Чёрные одежды, растрёпанные волосы, на лице — широчайшая улыбка, от которой, казалось, даже снег за окнами должен был таять. «В орден вернулись брат главы и его друг.» Вэй Усянь. Мир тесен. Сын Цансэ Саньжэнь дружит с братом Главы ордена Гусу Лань, под опекой которого Син находится. Он шёл прямо к ней, не сворачивая, будто знал, где она сидит. — Здравствуйте! — выпалил он, едва поравнявшись с её столом. — Вы та самая гостья из Дунъина, да? Я Вэй Усянь! А вы? Син смотрела на него. Он стоял перед ней, сияя, как начищенный медяк, и даже не думал, что с незнакомыми людьми так не знакомятся. — Дун Е Син, — сказала она ровно. — Очень приятно! — Вэй Усянь плюхнулся на циновку напротив, даже не спросив разрешения. — А я всё гадал, когда же с вами познакомлюсь. Вы здесь уже сколько? Недели три? А я только вернулся, представляете? На охоту ездили, там такой гуль попался... Он хотел продолжать, но запнулся. На мгновение его взгляд стал другим — оценивающим, цепким. Син поняла: он заметил её золотое ядро. «Заклинательница», — сказали его глаза. И тут же снова стали весёлыми. — Так вот, этот гуль, представляете… Он говорил и говорил, и, кажется, не собирался останавливаться. Син слушала. Она не понимала, как можно столько говорить и ни разу не перевести дыхание. И как можно не замечать, что остался с девушкой наедине, без присмотра, в пустой библиотеке. Впрочем, этот юноша вообще не казался человеком, которого волнуют правила. Мелькнула мысль, что сейчас Мэй была бы кстати. Но Мэй осталась в гостевых покоях. — ...а Лань Чжань, он, конечно, молчит, как рыба, но в деле — гений, вы бы видели! Мы вдвоём этого гуля зажали с двух сторон, и он... — Господин Вэй, — перебила Син. Вэй Усянь заткнулся на полуслове и уставился на неё с искренним удивлением — его перебивали? Его? Его взгляд скользнул по плащу, он было открыл рот, чтобы что-то сказать — но встретив её спокойный, непроницаемый взгляд, всё же передумал. — Вы что-то искали в библиотеке? — спросила Син. Вэй Усянь моргнул. — А! Точно! Свитки! Мне нужны свитки о талисманах! Лань Чжань сказал, здесь есть старые записи, я хочу посмотреть, может, там что-то про... Он осёкся. Перевёл взгляд на стопку свитков перед Син. — А вы что читаете? Син не шелохнулась. — Старые хроники. — Какие именно? — Разные. Вэй Усянь прищурился. Пауза. — Можно? — он протянул руку к верхнему свитку. Син не двигалась. — Зачем? — Хочу посмотреть. Интересно же, что гостья из Дунъина ищет в библиотеках Гусу Лань. Может, я могу помочь? Он улыбался, но в глазах появилось что-то новое. Любопытство? Подозрение? Просто живой интерес? Син смотрела на него. — Я ищу записи о старых орденах, — сказала она. — Для исследования. — Для какого исследования? — Личного. Вэй Ин улыбнулся ещё шире. — Таинственно. Мне нравится. Он убрал руку от свитков и откинулся назад, опираясь на локти. — Ладно, не буду лезть. Но если надумаете рассказать — я хороший слушатель. Син кивнула. — Я запомню. Вэй Усянь засмеялся. Син замерла. В голове всплыла строчка: «Неоднократно замечена в смехе в непредназначенных для того местах.» Цансэ Саньжэнь. Он так похож на нее. Вэй Усянь поднялся, отряхнул одежду. — Ладно, пойду искать про свои талисманы. А вы читайте свои хроники. Если что-то найдёте интересное — расскажете? — Если захотите слушать, — ответила Син. Вэй Усянь засмеялся — звонко, радостно, будто она сказала самую смешную шутку на свете. — Договорились! И ушёл — так же внезапно, как появился. Син смотрела ему вслед. Потом перевела взгляд на стопку свитков. Он не тронул их. Не настоял. Просто пошутил и ушёл. Странный. Она вернулась к чтению. Он слишком внимательный. Для того, кто притворяется дурачком.