Влюбиться на полной скорости

Время без пяти десять. Солнце уже было высоко в небе, трибуны шумели, гул можно было слышать издалека. Машины уже стояли заведенные и задорно рычали, когда их пилоты-айдолы нажимали на педаль газа. Даниэла стояла на смотровой площадке для журналистов и допивала уже третью кружку кофе за утро. Ночь выдалась бессонной - сначала они долго переписывались с Чонгуком, потом она оставшуюся часть ночи крутилась в кровати, пытаясь успокоить свои мысли. Как бы она не пыталась договориться с собой и своей головой, что все будет хорошо, что больше такого не должно было повториться, да и вообще организаторы тоже не были дураками... Все равно, беспокойство оставалось и стало главным виновником бессонницы. Гонки начались. Точнее как, под прицелом камер, каждый из айдолов подходил к колесу фортуны и вытягивал шарик с номером позиции, с которой должны были стартовать машины и показывали на камеру. Чонгуку досталась позиция пять, то есть, его машина должна была быть чуть дальше остальных. Далее, уже в специальных гоночных костюмах, с логотипами модных домов и марок машин и в шлемах, корейские звезды подошли к своим автомобилям. Чонгуку досталась машина с номером 1, которая ранее должна была достаться его коллеге по группе - Намджуну. До старта оставались считанные минуты. Не было ничего более утомительного, чем ожидание. Чонгук уже сидел в машине и прокручивал в голове, одно - надо просто проехать и выиграть. Для Даниэлы. Для ее волнения за него. Тем временем, в журналистской ложе, тревога Даниэлы достигла своего предела. Она не понимала, кто больше волнуется - она, или он? Хотя, очевидно, что она. Девушка ходила вдоль панорамных окон из стороны в сторону, чтобы хоть как-то сбавить накатывающее ощущение паники. В своем телефоне она писала короткие заметки насчет происходящего, этапов и общей атмосферы на треке… Но ей было сложно сконцентрироваться на работе журналистки. Судья объявил старт, и машины зарычали пуще прежнего. Взмах флага, и машины сорвались со своих мест. Как бы Даниэла не пыталась заставлять себя смотреть на все машины и профессионально цеплять детали, все равно ее внимание непреклонно перескакивало на машину под номером “1”. Комментатор передавал, что машина под номером один проехала откровенно плохо. Впереди оставалось еще четыре круга. В таблице Чонгук был на предпоследнем месте. В течении следующих кругов Чонгук все же смог наверстать и вырваться в лидеры. На последнем кругу машины Чонгука и Минги из Ateez шли лоб в лоб. Ни один из них не давал другому вырваться вперед. И, как итог, машины айдолов проехали буквально одновременно финишную черту. Трибуны замолчали и затаили дыхание, после того как комментатор и судья объявили пересмотр записи и стоп кадров. Как бы Даниэла не утешала себя тем, что это просто пиар-ход модных домов и, по сути, эти гонки ничего не решали, но все равно ей хотелось, чтобы победил Чонгук. Откуда были все эти мысли, она не понимала. Хотя, понимала, но не хотела признавать. Для дружбы она слишком активно переживала, для влюбленности ей не хватало смелости признаться. Минуты тянулись словно часы. Уже несколько минут судьи и организаторы ничего не говорили, а трибуны начинали уже попеременно выкрикивать “Чонгук”, либо “Минги”. За пределами трека, Чонгук и Минги просто смотрели на табло, ожидая, когда же объявят результат. – Ну, вне зависимости от результата, хорошая работа, – проговорил Минги. – Да. Точно, – Чонгук чуть неловко улыбнулся и снова вернулся к своим мыслям. А точнее, интуиции, которая буквально вопила, что это он победитель. Прошло еще много времени перед тем как судья, наконец, взял микрофон и начал речь: – Пересмотрев внимательно, буквально по секундам, запись... Мы все чуть не поубивали друг друга, честно, друзья. Первым финишную черту пересек… Конечно же включили звук барабанной дроби и добавили еще одну минуту напряжения. Трибуны, полные фанатов, разрывало от того, как скандировали имена “Чонгук” и “Минги”. Еще немного и можно было устраивать соревнования, кто громче из фанатов прокричит имя айдола. За кулисами шоу, Чонгук начал чуть подпрыгивать, дабы успокоить себя. От волнения, от интуиции, которая настаивала, что он победитель. – Первым финишную черту… Пересек, – судья сделал глубокий вдох. – Чон Чонгук! Группа BTS! Трибуны просто взорвались аплодисментами, криками и скандированием имени Чонгука. Далее все пошло по стандартам формулы один - взрыв конфетти на пьедестале, венок на шею Чонгука и бутылка дорогого шампанского, которую надо было взболтать и облить журналистов и соперников. После многочисленных интервью, фотосессий, автографов, когда настало то тихое время, Таня и Даниэла подошли к Чонгуку: – Ну ты герой! – начала Даниэла. – Все потому, что ты болела. Я знаю. Я чувствовал. Дани закатила глаза и вздохнула. – Да-да, еще как переживала. У нее буквально руки тряслись, – подначивала Таня и показала наигранно тремор в руках. – Татьяна! – воскликнула Дани. – Да ладно тебе, можешь не скромничать, – усмехнулся Чонгук. Таня посмотрела в сторону и увидела Намджуна, который стоял вдалеке и с кем-то общался. – Боже, там RM стоит… – тихо сказала Таня Даниэле. – Ну же, иди поздоровайся. – С кем? – встрял в разговор айдол. – Да, Татьяна увидела Намджуна, – хихикнула девушка. – Тебе нравиться хён? – глаза парня недобро блеснули. Точнее, заинтригованно. – Да как, н-ну, так... – ХЕЙ! ХЁН! НАМДЖУН, ПОДОЙДИ СЮДА, ТУТ ДЕВУШКА ХОЧЕТ С ТОБОЙ ПОЗНАКОМИТЬСЯ. Р-Р-РЭП МОНСТА-А-А! – проорал Чонгук, прыгая и размахивая руками над головой, активно привлекая к себе внимание парня постарше. На другом конце Намджун повернул голову и пошел на вопли золотого макнэ. Подойдя, Намджун вежливо поклонился и посмотрел на троицу. – Смотри, хён. Это Татьяна, она сказала, что хочет с тобой поздороваться, – бегло протараторил Чонгук на корейском. – Привет, – Намджун поздоровался на английском, мило улыбнулся и посмотрел на девушку. Татьяна подвисла немного, но, взяв себя в руки, поздоровалась в ответ и протянула руку. – Я думаю, мы тут лишние, – шепнул Чонгук Даниэле на ухо и потянул за собой. – Скорее всего, – подтвердила Дани и они медленно ретировались. Конечно, такие светские дни были очень длинными и заканчивались торжественным вечерним банкетом. Наша четверка расположилась за столиком, медленно потягивая шампанское. – И сколько это будет длиться, – со скукой произнесла Дани. – Где-то четыре часа, – ответил Намджун. – Четыре часа?! – тихо и возмущенно повторила Татьяна. – Мать твою… – подытожил Чонгук. Хоть ему и не привыкать к подобным мероприятиям, перспектива проторчать здесь еще четыре часа явно его не радовала. Первый час наша компания еще как-то шутила. На второй они со скукой допивали шампанское. И, как-то так получилось, что все они разбрелись по залу. Когда Дани покинула компанию журналистов после короткой беседы, к ней подошел Чонгук. – Дани, ты не хочешь уйти отсюда? – Если честно, то мечтаю. – Тогда… Если тебе здесь скучно, мне ненавистно здесь находиться, может, пойдем ко мне в номер? Сердце Даниэлы замерло. Вот так сразу? То есть, все это время она была для него просто целью? Для этого?! – В каком плане? – Еще чуть-чуть и Дани была готова снять туфлю и запульнуть ее в голову парня. А она-то думала… – Ну, посмотреть фильм, – Чонгук замялся. – Например, “Титаник”, мой любимый фильм... – А, фильм, – девушка захлопала глазами. Что ж, видимо она сделала поспешные выводы. Как неловко-то… Она чувствовала, как к лицу приливает жар. Тут Чонгук уставился на нее своими большими глазами и, кажется, до него стало доходить. – Боже, Дани, ты не так все поняла. Не-не-не. Я не про то, чтоб затащить тебя в постель. Черт, какой я дебил. Я не так выразился, агрх! Мой английский, – начал было оправдываться Чонгук, искренне испытывая вину и прикусывая край губы со стороны пирсинга. Он хотел взъерошить волосы, но одернул себя. Не хотел портить укладку. – Не-не, все хорошо, правда, – девушка робко улыбнулась. – Фильм значит фильм. Я никогда Титаник не смотрела. – Правда?! – удивился парень. – Ага. – Тогда точно надо посмотреть. – Да, только я с Татьяной попрощаюсь, – Дани стала оглядываться по залу в поисках подруги. – А, они уже ушли с Намджуном, – честно и спокойно сказал айдол. – Как ушли? Всмысле? – Вдвоем ушли. Я еще думал, они подойдут попрощаются, но они так были увлечены разговором, что меня даже и не заметили. – О как… Подругой еще называется. Ладно. Машина забрала Чонгука и Даниэлу и повезла к нему в отель. Оказавшись в номере, наш золотой макнэ скинул с себя пиджак и подошел к телефону. – Ты что-то будешь? – Ну, э-э-э… – итальянка потопталась с ноги на ногу, не находя ответа. – Я сомневаюсь, что ты наелась этим скудным фуршетом на вечере. Даниэла замялась, а живот предательски издал китовую песнь. – Да. Пасту, – в очередной раз, как это бывало с Чонгуком, она приняла свое поражение. Чонгук кивнул и набрал номер ресепшена. – Ciao! A. Uno pizza. No. Two-two pizza with salami. And uno pasta? – он посмотрел на девушку и прикрыл динамик. – Тебе какую пасту-то? Все это время, Дани пыталась сдержать смех от смеси ломанных английского и итальянского Чонгука. – Карбонара. – And uno carbonara pasta? Please. And uno bottle of wine and beer. Uhm, okay. Когда айдол положил трубку, Дани не сдержалась и засмеялась во весь голос, сгибаясь пополам. – Это было шикарно. Такая классная подколка самовлюбленных итальянцев вышла насчет языка. Чонгук тоже посмеялся. – Ну, блин, я нормально ни английского ни итальянского не знаю. – По-английски ты нормально говоришь, кстати – Дани сделала комплимент. – Хён говорит лучше, – азиат забавно надул щеки. – На то он и хён. – Слушай, я уже хочу снять это неудобное платье, у тебя есть шорты и футболка? Можешь одолжить? – Да, конечно. Чонгук пошел к своему шкафу, доставая одежду. – Правда есть один нюанс… Ты в них утонешь. Буквально. – Веревочкой подвяжем, – и на этих словах, взяв вещи, она ушла в туалет переодеваться. Чонгук принялся ходить по номеру, пытаясь успокоить свои мысли. Он понимал, что Даниэла ему нравится. Внешне, внутренне. С ней было очень легко, и она не пыталась понравится, не пыталась выдавить из себя кого-то другого. Она спорила, эмоционировала, это все так было искренне и так… Приятно? Когда замок в ванной щелкнул, то на пороге появилась Даниэла. Чонгук даже подзавис, посмотрев на нее. Она была такая несуразно милая в его одежде, которая была для нее действительно огромной. На секунду промелькнула мысль, что он хотел бы видеть ее такой постоянно, у себя дома. – Кхм, что с едой? – начала неуверенно Даниэла. Она неловко мяла пальцами край черной футболки, которая, если честно, длиной доходила аж до середины бедер. Конечно, она заметила, как Чонгук уставился на нее. Он не был тем человеком, который мог скрыть свои эмоции. Лицо-субтитры. Лучше и не скажешь. Чонгук будто снова вернулся в реальность и, встряхнув головой, произнес. – Да. Еда. Еда едет. Даниэла улыбнулась и коротко кивнула. Они с комфортом расположились возле телика. Чонгук открыл себе пиво, Даниэле - вино. Они ели и смотрели Титаник. – Кстати, на фильм ушло больше денег, чем на постройку самого корабля, представляешь? – Да ладно?! – искренне удивилась девушка, подхватывая губами вкуснейшую карбонару. – Угу. По-моему, фильм обошелся в 200 миллионов зелененьких. Что-то такое. – Ничего себе! – А! – Парень защелкал пальцами, пытаясь подобрать нужные слова на английском. – А еще, ты знала, что актрисе, которая играет Роуз, реально туго и сильно затягивали корсет? – Бедненькая… – Она даже в обмороки падала. Они были увлечены фильмом, едой и компанией друг друга. Даниэла еще заслушивалась фактами о фильме, которые ей рассказывал Чонгук по мере просмотра. Время от времени, Чонгук посматривал на Даниэлу, чтобы убедиться, что она действительно смотрит фильм и ей интересно. Удостоверившись, он тоже тогда сразу вовлекался в процесс. Вот на экране возникла сцена, где Джек принялся за портрет Роуз. – По-моему, все рисунки рисовал сам Кэмерон. Кстати, Кэмерон левша, поэтому эту сцену пришлось отзеркалить. – Ничего себе! Это не режиссер, а талант какой-то. К самому концу, когда началась трагедия, Даниэла ахнула и смотрела, как завороженная, за бурно развивающимися действиями. Когда настала та самая трагичная сцена с прощанием возлюбленных, она даже пустила слезу. Чонгук отвлекся от просмотра, наблюдая за реакцией Дани и как она вытирала слезы, краем чужой футболки. Тихо. Почти не всхлипывая. В этот момент он ее слегка приобнял, а она даже не думала сопротивляться или же оттолкнуть. Хотелось раствориться в этом моменте уязвимости, отдавшись теплу другого тела. Когда же пошли титры, Дани взяла бокал в свои руки и жадно отпила. – Черт. Вот это я понимаю, эмоциональная мясорубка. – Ну, что сказать, фильм на века. – Только… Слишком это все слезливо, – она взяла салфетку и высморкалась. – Всмысле? – Ну, это все нереально. Это ненастоящая любовь, Роуз и Джек спутали это с влюбленностью и страхом. – Ты не веришь, что можно полюбить за два дня? – айдол усмехнулся и отпил из своего стакана. – А ты веришь? Мне кажется, – сказала Дани утирая слезы. – Что они оба попали в зависимые отношения. Роуз хотела протестовать назло матери и обществу. Джек же хотел кого-то спасти. И ему так удачно попалась Роуз. – Но она же хранила верность ему. До самой смерти. – Она идеализировала его. Для нее он остался вечно молодым, веселым, авантюрным... Она просто еще не столкнулась с темной версией Джека, который бухал бы, изменял и проиграл бы все состояние Роуз. – А если бы, наоборот, благодаря ей, он бы поднялся, стал бы востребованным художником? – Гуки хитро посмотрел на девушку. – Ну, тогда он проиграл бы это все в карты. Знаешь же, какая лудомания страшная вещь! – Но верность-то она ему сохранила, – не унимался кореец. – Это чувство вины. Страшная вещь, на самом деле. То, что она выбросила кулон, ну, – Дани поморщилась. – Я не знаю. Она просто решила как-то оправдать свое право на жизнь и то, что он погиб. Хотя уже столько теорий есть о том, как можно было Джека спасти. – Ах, Дани! Ты совсем не романтичная! – айдол возмущенно растрепал свои волосы. Затем они поставили еще один фильм, который, к сожалению ни он, ни она не досмотрели. Потому что уснули. Они оба не заметили, как уснули рядом друг с другом.