Ты мой самый лучший враг

- Мистер Малфой, птичка в клетке, - произнес кудрявый парень по имени Оливер, комфортно расположившийся в проходе кабинета Драко.  Гермиона вспомнила его с презентации «Оды» в ее книжном. Тот самый с кислым лицом, которому досталось от парня в черной толстовке. О, ну ведь вообще неясно, кем был тот герой, который спас меня от пизанского шкафа, верно? Одна сплошная сероглазая загадка! Сменить цвет радужки на другой в магии маскировки гениальности, видать, не хватило. - Иду, - сказал Малфой и выдвинулся в путь, но на середине комнаты остановился.  - Как я выгляжу? Достаточно устрашающе? - Малфой состроил звериный оскал, демонстрируя свои актерские навыки Гермионе.  Она прыснула со смеху, глядя на то, как физиономия Малфоя начинает изображать что-то на грани злости и оргазма. - У тебя есть другое устрашающее лицо? - она рассмеялась, поправляя его галстук поверх графитово-серой рубашки, бесконечно оттенявшей его глаза. В тандеме цвет рубашки и радужек уже устрашали под нужным углом, если приглушить свет.  - Грейнджер, да ну тебя, - он махнул рукой. - Но я рад, что на «казни» твоего бывшего бойфренда ты смеешься во весь голос.  - Я постараюсь быть серьезнее, - она поправила тон. - А «птичка в клетке» - это?  - Больная фантазия Оливера: приукрашивать факт о доставке заключенного в комнату для допроса. Подходи в обсервацию через пять минут. Я буду помягче. Совсем немного. Обещаю. - Хорошо, - она кивнула и проводила взглядом удаляющуюся спину.  Можешь не стесняться, Драко. Сегодня я прошу стать тебя чудовищем. Кабинет Малфоя был от пола до потолка усыпан книгами, картами, папками, свитками пергамента. От изобилия шкафов рябило в глазах. На столе как всегда царил полный порядок, за исключением стаканчика двойного эспрессо с отпечатком красных губ. Сувенир от Гермионы.  Пометила территорию.  Она осмотрела кабинет еще пару мгновений и выдвинулась в путь, отстукивая каблуками по паркету.  На выходе ее ждали те самые Джастин и Оливер из книжного. Один кудрявый, другой светловолосый, с оттенком жженой соломы.  - Мисс, нам доверили сопроводить Вас. Мы уже встречались, - начал блондин.  - Да, знаю. Доброе утро, - она кивнула, искривив свои алые губы в улыбке и последовала за своими телохранителями по коридорам.  Цвет стен менялся от почти черного, до светлого, серого и бордового, который и вовсе наощупь напоминал бархат. Гермиона ощущала себя бельмом на глазу у этих стен и изредка проходящих мимо людей в белом платье-жакете с золотыми пуговицами. На голову она повязала кружевную косынку и надела очки с темными линзами, через которые можно было смотреть на мир, как обычно. В зачарованных аксессуарах был свой шарм. Она не хотела особо светить лицом сегодня, во избежание сотен слухов, которые, как сломанный карточный домик, тут же разнесутся по Министерству во все концы. Но кто не узнает «женщину-сенсацию» с ее кудрявой шевелюрой, будь она одета даже в хиджаб.   Хотя арабский наряд был бы весьма кстати.  В сопровождении конвоя из двух авроров, она подошла к месту назначения. То ли на собственную казнь, то ли на чужую.  Это было огромное пространство с высокими стенами, напоминающее изнутри гигантский газгольдер квадратной формы, посреди которого в кубе из прозрачного стекла находилась комната для допросов. Куб ограждали перила, у которых уже стояло несколько людей. Это и была обсервация. Как публичная казнь.  За стеклом было минимум предметов интерьера: стол с двумя стульями по разные стороны и третий стул - у стены. На нем расположилась женщина с пышным пучком на голове в строгом костюме, подле нее летало прытко-пишущее перо с пергаментом, а за столом уже восседал Рон с опущенной головой. Гермиона была достаточно близко от этого натюрморта, чтобы увидеть наручники на его руках. Лица она не видела. Волосы были слегка спутаны, а на висках выступал пот. Что-то волнительное прокралось во внутренности и сжалось в болезненный клубок. - А они видят нас? - спросила она у Джастина.  - Неа, даже не слышат. Зато мы слышим их.  Даже если будет шепот, он передастся через сонор прямиком в голову.  - Скоро начнется представление, - Оливер потер руками и с интересом уставился на стеклянный куб.  - Представление?  - Да, допросы босса - это отдельный вид развлечений, - хмыкнул Оливер.  На плечо Гермионы легла рука. С пол-оборота она узнала очки Гарри.  - Привет, - робко сказала она.  - Привет. Подумал, тебе понадобится поддержка сегодня.  - Так и есть.  Из-за спины Гарри выглянула смущенная Джинни. Ее щеки были впавшими, а цвет лица под стать местному тусклому освещению походил на зеленый. Она осторожно улыбнулась, но линия подбородка предательски дрогнула.  Она знает.  - Джин, - Гермиона заключила подругу в своих объятиях и услышала легкий всхлип у своего уха.  - Я здесь с тобой, - Джинни взяла ее за руку. Теплая ладошка сжимала ее пальцы еле-еле. Как будто больше не было сил. - Мы поговорим позже. Мне много тебе нужно что сказать и попросить прощения.  - Успокойся, Джин, тебе не за что извиняться, - одинокая слеза скатилась у Джинни под линию нижней челюсти и исчезла.  - Мы рядом, - сказал Гарри.  Чета Поттеров встала справа от нее.  Послышались шаги слева за изгородью. Дверь в газгольдер отворилась, и яркий холодный свет осветил фигуру аврораэ со спины. Платиновые волосы зачесаны назад, идеальная осанка, ровная походка. Мой палач пришел на казнь.  Казалось, он был рожден со знанием, как идти по жизни. Казалось, будто каждый его шаг был просчитан, продуман, предопределен им еще годы назад. В его руках была темно-синяя папка с бумагами. Драко дошел до толстого стекла, оперся на него рукой, что-то шепнул - и кисть вместе со всем остальным атлетическим телом провалилась за прозрачную стенку. Дверей не было. Как и выхода.  Мой палач начинает танцевать танец мести. Сольную партию.  - Всем утречка, - он с размаха кинул папку на стол, которая, проскользив через всю столешницу, остановилась прямо рядом с носом Рона.  - Доброе, - ответила женщина на стуле.  Рональд не поднимал головы. Его шея склонилась настолько сильно, что, казалось, еще пару градусов, и она переломится, как хлебная соломинка.  Слева послышались перешептывания и смешки двух авроров.  - Ща, ща начнется!  - Ставлю на то, что Долорес шикнет на него раз петьдесят.  - Ставлю на то, что ему вычтут премию.  - По рукам.  Знал бы Малфой о том, что на него делают ставки, стал бы еще богаче.  - Как думаешь, что этот перец сделал?  - Мерлин его знает, а он не загонщик у «Пушек», случайно? Это не он?  - Ооо ты прав! - воскликнул Оливер. - Подрался с кем-то в баре, сто пудов.  - Ниже травы сидит, видать, что-то посущественней пьяной бойни будет. - Возможно.  - Мисс Грейнджер, а Вы не в курсе, что он натворил? - Джастин с невинным лицом посмотрел на нее, и у Гермионы перехватило дыхание.  Лучше промолчать.  Сейчас же все услышат сами.  Испанский стыд.  Она прикрыла лицо ладонью.  - Немного в курсе, - робко ответила она.  - Он же не…  - Чшшшш, - одернул его Оливер. - Из-за твоей болтливой башки не слышно ничерта.  Серый кардинал Малфой тем временем косился на Рона, затем подошел ближе к столу. Легким движением взялся за железную спинку стула и крутанул его в воздухе на 180 градусов. Стул с грохотом приземлился на пол, так что спинка оказалась спереди. Драко широко расставил ноги и сел, барабаня длинными пальцами по краю металла.  Рон не спешил поднимать взгляд.  - И тебе привет, Рональд Артур Уизли, - он уставился в раскрытую папку на первой странице. - Урожденный первого марта тысяча девятьсот… и бла-бла-бла, опустим эту милую прелюдию, - он начал листать страницы и остановился на пергаменте, который тотчас развернулся перед ним. - Буду звать тебя Уизелби. Драко посмотрел на Долорес, рядом с которой плясало перо.  - Мы давние школьные друзья, очень уж приелось мне это прозвище. Можно?  - Да пожалуйста, - дама вскинула руку.  - Мы с тобой не друзья, Малфой, - только сейчас Рон поднял голову и встретился глазами со своим палачом.  - Ну ты не сказал «нет», отлично. Уизелби, в курсе, зачем ты тут?  - Чтобы поскорее закончить и уйти наконец домой.  - Куда ты так торопишься? Только же сели. Чайку, кофейку, водички? У нас дружелюбное заведение. Пока что. Рот Рона сжался, от него пахнуло злостью. Ноздри начали сильнее раздуваться от форсированного дыхания.  - Я слышал, вчера были проблемы с чистой водой в карцерах. Наверное, у тебя сильная жажда, - покачал головой Малфой. - Он гений, - ухмыльнулся Джастин рядом.  - Воды, - протянул Рон, тяжело сглатывая слюну.  Драко щелкни пальцами, и перед ним возник стакан, левитирующий прямо к Рону на стол. Тот уставился на стакан как на отраву и скривился.  - Он мне угрожал вчера веритасерумом, - сказал Рон Долорес.  Та слегка приспустила очки:  - Мистер Малфой, это правда?  - Я просто прогуливался с новой партией зелий в районе подземелий. Моя маленькая слабость - сварить котелок - другой в три часа ночи. Никакого криминала, - он поднял руки.  - Знаю я Вас, Малфой. Ведь в курсе, какое наказание ждет за нарушение протокола?  - В курсе. В тот день, как я не получу зарплату за этот месяц, точно расплáчусь по дороге в свой особняк на своем новом Ролс Ройсе.  - Мистер Малфой, не паясничайте!  - Гнусный змей, - зашипел Рон.  - Насколько я знаю, проблем с водой у нас не было, - вопросительно посмотрела Долорес. - В карцере номер четыре, с тех пор, как там поселился наш рыжий покорный слуга, одни сплошные проблемы! Отправляйте воду на скан, мы все дружно подождем, если хотите сморить заключенного жаждой. Сколько там человек может протянуть без воды?  - Попейте, мистер Уизли, - кивнула головой Долорес, бросив подозрительный взгляд на Малфоя.  Уголок рта палача слегка приподнялся. Рон осушил стакан во мгновение ока.  - Легче, Уизелби?  - Видеть твою рожу не облегчает состояние.  - Славно, - Малфой состроил милую улыбочку. - Продолжим. 12 августа в обед что вы делали у дома Гермионы Грейнджер?  Два аврора замерли, услышав имя соседки справа.  Момент истины.  Сейчас будет мерзко, снова вспомнить это.  Будет мерзко от попытки Рона солгать.  Будет мерзко и от правды.  Всем здесь будет мерзко это слышать.  Мерзко, что это именно Рон.  Мерзко, что так много они прошли вместе. Бок о бок. Душа в душу. Мерзко, что в эту душу плюнули и отбили этот самый бок.  За спиной послышался шелест подошв о кафель. Гермиона обернулась. Маркус Флинт собственной персоны стоял над душой и вглядывался за стекло.  - Что ты здесь делаешь?  - Я по просьбе капитана команды Уизли. Узнать, как он.  Гермиона резко развернулась обратно.  Все покемоны в сборе.  Как там эта русская поговорка, горит сарай - гори и хата?  Рон молчал.  - Плохо со слухом, Уизел?  - Ждал ее.  - Сколько ждал?  Молчание.  Тишину прервал удар ладонью Малфоя по столу.  - Говори!  - Часа два.  - Зачем ты был там два часа?  - Хотел поговорить.  - Отлично поболтали, со всеми вытекающими последствиями, да, Уизел?  Молчание.  Джинни сжала руку Гермионы.  - В обед. Двенадцатого августа. Что ты делал с ней?  Рон уставился и смотрел в одну точку, будто слушал пронизывающую арию скрипки. Будто не в силах оторваться от чарующей музыки, игравшей только в его голове. Взгляд стал пустым и стеклянным. Голубые глаза потухли в воспоминаниях.  Джинни усилила хватку.  Оливер сглотнул. Джастин выдохнул ртом, покачав головой.  Все затаили дыхание.  Из кобуры вылетела палочка, легла в руку Драко и была направлена к горлу Рона.  - Говори, гаденыш, - злобно прошептал Малфой у него над ухом.  - Изнасиловал. Коротко. Емко. И по делу. Сопротивляться сыворотке правды - чертовски сложная затея. Заранее проигрышная. Ты проиграл, Рон.  Джинни зарыдала и уткнулась в грудь к Гарри, который хлопал ее по плечу и смотрел зелеными глазами на Гермиону с сопереживанием. Как смотрел всегда, когда было тяжело.  - Вот уже ближе к делу, - палочка отступила от горла Рона.  - Мистер Малфой, это мое последнее Вам предупреждение!  - Если не можете видеть, как я выбиваю правду из человека, изнасиловавшего девушку, которую любил, выйдите вон из комнаты! - рассвирепел он, обращаясь к Долорес.  Она осталась сидеть на стуле. Прытко-пишущее перо тоже застыло.  - Продолжаем. Подробности будут? - Малфой вновь сел в ту же позу, грудью к спинке стула, палочкой выбивая ритм, как метроном.  Рон покачал головой и сжал губы в тонкую полосу.  - Я сначала попытался поговорить, затем совсем накрыло и…  - Совсем накрыло? С этого места - и по пунктам. Заклинания, которые ты применил к ней?  - «Силенцио», связывающее. Все.  - Точно все?  - Точно.  - Что ты делал с ней? По пунктам.  - Избил. Кулаком. Ногами. Несколько раз. Удерживал. Опрокидывал на пол. Прямо на осколки фарфора. Половой контакт тоже… был.  Присутсивующие рядом с Гермионой были словно в немом кино. Шокированные и обескураженные, но без наигранности, как в веселеньких фильмах того времени. Гарри пнул ногой кирпичную кладку на уровне ног. Джинни закрыла лицо руками, будучи не в состоянии смотреть на брата.  - Переломы ребер, многочисленные ушибы легких, - Драко начал зачитывать заключение медицинского освидетельствования у Падмы и консилиума колдомедиков. - Мелкие многочисленные неглубокие, несколько глубоких ран на голенях, предплечьях, бедрах, спине и животе. Ушиб глаза. Рассечение брови и верхнего века. И это, заметь, Уизелби, минут через тридцать от начала действия бадьяна. Сечешь, насколько крупно ты влип?  Малфой потер пальцами виски и со злостью простонал, глядя на дальнейшие слова на пергаменте. Он еще явно не видел эту бумагу в глаза.  - Как же ты меня бесишь… Убить тебя мало!  - Мистер Малфой! - донесся голос наблюдателя, но претензия была уже гораздо тише всех предыдущих.  Драко оторвал свой серый взгляд от пергамента и перевел на третьего лишнего.  - Что-то не так? По морально-нравственным принципам, я в чем-то не прав?  Долорес закусила губу.  - Я дочитаю тут немного? До конца цитирования без оскорблений, обещаю.  Она кивнула.  - По заключению колдомедика с маггловской степенью по психиатрии, у пострадавшей вследствие насильственных и неконтролируемых действий над ее телом наблюдается не что иное, как посттравматическое стрессовое расстройство. В дальнейшем, ПТСР. Характеризуется навязчивыми повторяющимися переживаниями травмирующего опыта. Снова и снова, Уизелби. Снова. И снова. Хочется убивать, - он поправил галстук на шее, краем пальца коснулся палочки, но одернул руку, видимо, передумав и боясь нарушить свое обещание перед Долорес. - Могут возникать мнимые болезненные ощущения. Фантомные боли. Ночные кошмары. И… барабанная дробь! В редких случаях, галлюцинации. Ну как тебе?  Глаза Рона сквозили, казалось, сквозь стекло, хоть оно и было непроницаемым изнутри. Он вновь был заткнут кляпом из собственных ошибок.  - Стесняюсь, спросить, это чем так должно накрыть, чтобы сделать все эти вещи, эти ужасы с той, которая тебя, как минимум, уважала и терпела в прошлом? И как максимум, имела к тебе чувства. Отвечай же! - он вскочил со стула и бросил его в стену. Стул лишь со звоном отлетел от стекла. Малфой низко нависал над рыжей головой и яростно дышал.  - Меня опоили зельем похоти и агрессии. Это была Лаванда.  - То есть сейчас факт насилия мы скидываем на женщин?! Браво, Уизел, ты теперь позор всея Гриффиндора!  - Малфой, - тихо позвала Долорес. Но и она не в силах была противостоять этой шумной буйствующей стихии, сметающей все на своем пути.  - Лаванда любит… пожестче… И с утра в выходной она решила дать мне это. Подлила в чай, но, видимо, переборщила… Накрыло меня у дома Гермионы, когда я пошел с ней, клянусь, просто поговорить!  - Я уж думал, ты был под чьим-то «Империусом», хотел помочь по старой дружбе, и засадить тебя в Азкабан на этаж мелких хулиганов по типу Сивого. А ты сделал это сам! И заметь, Уизел, зелья не могут сработать на пустом месте. Для этого должны быть основания. Хорошая почва для такого огромного сорняка. Пять лет назад ты сотворил аналогичное преступление. И ты заплатишь за все!  - Тогда были наркотики.  - Еще и маггловским мусором увлекаешься… Бедный Годрик Гриффиндор вертится в гробу со скоростью звука, уже как весь наш допрос. Уже устал вертеться. Ничто на свете не оправдает тебя. Ничто!  С этими словами Малфой подхватил за грудки Рона со стула и зарядил кулаком в солнечное сплетение. Рон издал глухой звук, упав на колени. Все молчали. Никто не посмел сказать что-то в противовес.  Драко посмотрел на Долорес.  - Ну и где Ваши замечания? Они будут? Нет?  Долорес просто смотрела в пол, изредка поглядывая на Уизли.  - Можно спросить? - осторожно сказал Рон, стоя на коленях.  - Вопросы тут задаю я, тупой ты кретин. Но если уж ты осмелился посягнуть на мою роль, то валяй. Ты, жалкий трус, - Малфой будто выплюнул последнее оскорбление Уизли в лицо.  - Она смотрит?  - Да. Хочешь что-то сказать? Извинения тут не прокатят. Ничем не исправить то, что ты сделал. - Хочу поговорить. Гермиона?  Ее сердце екнуло. Тошнота устремилась к глотке липким темным потоком, который плескался в желудке с самого утра.  - Ты здесь… И ты все слышала. Я хочу сказать, что я не хотел. Ни тогда. Ни сейчас. Я любил тебя больше всего на свете. Тогда я просто не мог тебя отпустить и пытался удержать. Силой. Потому что не умею по-другому. Какой же я дурак! - Ты всегда был дураком, Рон, - ответила она, зная, что он не услышит.  - А сейчас я сотворил это когда увидел тебя с ним. И я снова терял тебя. Я не мог по-другому удержать твою вольную натуру. Ты морально была сильнее меня. Всегда. Я оказался слабаком и трусом. Капли слез омывали ее щеки, падая на платье. Он говорил правду.  - Если когда-нибудь сможешь, прости меня. Но я бы предпочел, чтобы не прощала.  Малфой внимательно выслушал его.  - И чего не сказать было раньше? Чего было строить в темнице из себя девицу-недотрогу?  - Когда я вернулся после всего… этого к Лаванде, она предложила наложить «Обливиэйт», ведь ее отец работает в отделе манипуляции памяти. Но она стерла не то.  - И что же она стерла?  - Забыл.  Дикий животный смех поразил Драко, и он уперся пальцами в переносицу и захохотал. Гарри засмеялся вместе с ним. Авроры и Флинт сделали слегка улыбающиеся гримасы. Никто не в состоянии был смотреть на Гермиону. Как и она сама. Заплаканная. Разбитая. И вновь собранная.  - Допрос окончен, - он подхватил синюю папку и отошел к стене.  Еще секунду Малфой смотрел на Уизли, который не смел подниматься с колен и разглядывал свои кандалы. Голова Драко наклонилась на бок, а в глазах мелькнула зеленая змеиная искра. Тут же Рон истошно заорал, содрогаясь в жутких конвульсиях на полу. Его глаза лезли на лоб, он выгибался дугой и сворачивался в клубок. И кричал. Кричал. Кричал.  - Привет тебе от тетушки Беллы, - Драко подмигнул. Обещанный беспалочковый «Круциатус». - Драко Люциус Малфой! Это превышение всех возможных полномочий! Вы отстраняетесь от своей должности на неопределенный срок! - закричала Долорес, вскочив со стула. - Почему же на неопределенный? Очень даже определенный. Пожалуй, времени на дорогу до моего кабинета за глаза хватит. Мне еще отчеты исправлять и тупые допросы кудрявого и светленького. Джастин и Оливер нервно переглянулись. Мой палач станцевал свое безупречное соло. Его казнь окончена. Как и моя месть. Гермиону осторожно коснулся сзади Флинт. - Ты сильная, Грейнджер. Сильнее всех, кого я знал, - он сказал это искренне. - Прости за все, - он развернулся и пошел к выходу, как мимолетное видение. Сегодняшнее шоу заставило задуматься всех. Малфой, я была неправа, когда говорила, что ты ужасный актер. Ты сыграл на струнах души каждого из присутствующих здесь. Ты сыграл лучшее чудовище из тех, что живут на свете. Драко вышагнул из куба. Взгляд палача тут же нашел ее. Отовсюду начали раздаваться голоса. Угрозы Долорес, крики Джинни, успокоения от Гарри, обсуждения авроров. Но в этот момент все вокруг померкло, как в свете софитов. Его серые радужки обращались прямо к ней и он промолвил одними губами:  «Смотри на меня»  А значит, мой океан вновь успокаивал меня на своих могучих волнах. Мой сильный безграничный океан.  И среди хаоса и боли от воспоминаний она видела только его глаза.