Ты мой самый лучший враг

На крыльях дня Гермиона примчалась к своему коттеджу. Было около часа или двух. Зенитное солнце припекало голову. За ее воротами не виднелось ни одной белой розы.  А, черт возьми, хотелось бы!  Она аппарировала чуть поодаль от коттеджа, чтобы развеять легкой прогулкой возможную тошноту после перемещения. Но ее не было. Только спокойствие, которое на молекулярном уровне просочилось под ее кожу. Только уверенность.  У нее будет еще несколько часов на отдых и созвон с Лиз. Наверняка ее издательство все еще твердо стоит на земле. Но это неточно.  Она завидела за воротами фигуру, сидящую прямо на крыльце. Что за? А защитные чары - это вам шутка какая-то?  От былого спокойствия и уверенности осталось 80%.  Рыжая копна просверлила ее взглядом, как только у дома послышался стук каблуков. Сняв магический замок, она проникла за калитку, но с места не сдвинулась. Мерлин его знает, что у него там в голове.  - Рон? - Да, Гермиона, и снова здравствуй, - нет, только не этот тон… слегка злорадствующий и чрезмерно равнодушный. Там еще было кое-что… надменность и растущая ярость. Она знала все оттенки и нотки его голоса наизусть. И боялась услышать эту.  От спокойствия осталось 60%. Ком встал посреди горла. Грудь сковало что-то свинцовое и тяжелое. Оно давило. Сильно. - Давно тут сидишь? - едва выпалила она. Нужно не показывать панику.  - Часов с десяти, думаю, - он осмотрел свою руку, будто бы пялился на новую переводную тату из пачки хлопьев. - Не устал? Мог и домой пойти.  - Немного постучал в дверь и подумал, подожду. Рано или поздно ты все равно появишься.  - Ты хотел поговорить?  - Возможно. Пригласишь в дом?  - Говори здесь. Тут довольно комфортно. Ветерок, птички поют, хорошая погода. Почему бы не погулять!  - А ты где… гуляла? - он сидел на ступенях и сжал руки, опершиеся на локти, в замок. И давил. Давил. До побеления.  - Я уже взрослая девочка, Рональд. Меня не нужно контролировать. Где хотела, там и была. - Хотела… ммм. И давно ты, прости, хотела?  - Ты о чем-это?  - Я о Малфое, Гермиона, сколько лет ты его хотела?  - Не твоего ума дела, что у меня с Малфоем. Мы с тобой расстались пять лет назад, Рон. Пять! Пора бы уже успокоиться любому нормальному человеку.  - Любому - да. Но не мне. Признай, ты порвала со мной из-за него?  - Нет, он тут не причем.  - Так ты спала с ним уже тогда?  - Мы не спали, - и зачем я оправдываюсь?!  - Ах, так еще и не спали. Подозрительно похожий прикид на тебе. Вчера, кажется, я видел то же самое, разве нет?  - Вдруг у меня в шкафу гора одинаковых костюмов, а ты и не в курсе.  - Не строй из себя святошу. Ты ночевала у него.  - Я должна перед тобой отчитываться, где и с кем я ночую? Иди домой, Рон. Лаванда наверняка уже вся заждалась!  - Ревнуешь?  - Вообще плевать. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда отвалил от меня. Сейчас!  - Указываешь мне, значит…  - Пока что прошу. Настоятельно. - Занятно вы вчера с ним обжимались посреди бара. Со мной ты никогда не проделывала таких фокусов ниже пояса. А жаль… - Чрезвычайно жаль!  - Даю тебе шанс их повторить. И даже усовершенствовать!  - Вынуждена отказаться. Я спешу на планерку.  - Ты, Гермиона, еще не поняла, - его голос понизился. Зрачки расширились. Он медленно начал подниматься со ступеней. - Это была не просьба.  Спокойствия всего 40%… - Уйди отсюда! Это частная территория, я вызову авроров.  - И кого же? Гарри или Малфоя? Ты с обоими, получается, спишь?  Флешбэк из прошлого, когда Рон носил на себе медальон Салазара Слизерина в лесу Дин, снова промелькнул перед глазами. На нем было аналогичное выражение лица. И еще спустя пару лет… случилось то же самое. - Избавь мир от своих больных фантазий и убирайся, Рональд!  - «Рональд», как прекрасно! А как ты звала Малфоя, когда он трахал тебя вчера?  - Я тебя удивлю, конечно, но можно отлично провести время и не спать друг с другом в первую же ночь. - Ты так не умеешь, малышка, - он стоял вплотную к ней, обводя пальцем по щеке и шее. Рон делал полукруг, встав у нее за спиной.  - Чего ты хочешь, Рон? - ее голос дрогнул от бессилия. Рукой она потянулась за палочкой.  - «Экспеллиармус»! - и древко прилетело к нему в руку. - Думаешь, я не раскусил твои приемчики за столько лет?!  Спокойствия осталось 20%… - Прошу, Рон, - она шептала, пытаясь сделать голос мягче. Ведь если она подчинится, будет не так больно.  - Даа как же ты заговорила. Только «прошу» уже не работает. Что-то другое… нам ведь не по пятнадцать лет.  - Рональд, нет! - она сделала попытку повысить тон.  - А под ним вчера ты стонала «да», верно? Так почему я не достоин этого твоего «да»?  - Поезд ушел. Мы разошлись. Этого больше никогда не повторится.  - Поверь, милая. Повторится, - он пощекотал кожу ее шеи палочкой.  - Н.. нет! - прокричала она, что есть дури, на глазах навернулись слезы. Его ладонь легла на ее рот, заглушая всяческий крик.  - Да, - шепнул он ей на ухо.  Гермиона расслабилась и попыталась ровнее дышать, насколько это возможно, чувствуя пальцы Рона у своего носа. В моменте он ослабил бдительность, и ее челюсть с зубами впилась ему в палец.  Рон взвыл, убрав руку, и она закричала еще сильнее.  - Сегодня ты не уйдешь от меня, - в его голоса раскрылась та самая похоть, что она услышала изначально.  0%. Это было началом конца.  Он скрутил ей руки и наложил, разумеется, «Силенцио», чтобы не было слышно истошных криков со двора. Сопротивляться без крика было тяжелее. Голос еще как-то поддерживал общий настрой на высвобождение. Немота же вызывала желание упасть без сил и перестать сражаться.  Он затолкал ее в дом и бросил на пол. В ход пошли связывающие чары. Путы на руках и ногах не давали пошевелиться.  Это конец.  Он снова делает это.  Я не могу в это поверить.  Он приближается, чтобы расстегнуть одежду, и она вновь кусает его за запястье. Как неумно было оставить рот, пускай и немой, открытым.  Удар. Ее голова ударяется об пол. Шум в ушах и свист. Она чувствует теплую жижу, стекающую с виска, когда он приподнимает ее голову за волосы и наносит еще удар.  Дальнейшие истязания и действия проходят мимо, потому как частичная контузия, немота и боль сливаются в огромное, давящее и разрывающее нечто.  Когда дементор приходит по твою душу, это ощущается так же или лучше? Ей-богу, кто-нибудь, поменяйте Рона Уизли на дементора!  И ей еще удается шутить в своей голове в минуты насилия. Женщина-сенсация!  Она закрывает глаза, чтобы не видеть и не чувствовать. Голое тело касается мрамора. Она прекрасно понимает, что происходит, но не может в этом себе признаться. Моментами пытаясь вырваться из особо неприятных хваток, ее тело встречает новый толчок или пинок. Смотря какой частью тела.  Закрыть глаза. Забыть. Не видеть. Не слышать. Не понимать.  Закрыть глаза. Забыть. Не видеть. Не слышать. Не понимать.  Как мантра.  Спустя какое-то время она отключилась, не в силах справиться с количеством болевых импульсов.  ***  Глаза Гермионы открылись и встретились с темнотой. Свет был полностью заглушен. За окном был вечер или… ночь? Это еще сегодня или уже завтра?  Она была вся покрыта мурашками. Было холодно. Чертовски холодно.  Гриффиндорка раскрыла рот, чтобы напрячь голосовые связки, но было тщетно. Заклятье немоты все еще активно сидело в горле. Она начала осторожно двигать конечностями поочередно, чтобы понять масштаб трагедии. Развязана. Уже радует.  Боль была везде. Казалось, она была с ней всю жизнь. Сидела рядом и ждала своего выхода. И сейчас ей дали волю.  Боль была в руках и ногах. В голове и в теле. Она сделала попытку, чтобы сесть. Успешную с третьего раза. В темноте было сложно разглядеть свою кожу, поэтому она выдохнула и сделала первый шаг навстречу своей боли.  Увидеть ее.  Щелчок пальцами, и дом подсветился десятками огней, люстр, светильников и торшеров. Гематомы. Синяки. Ссадины. По всем рукам и ногам. Не слишком близко друг к другу, но рядом. Будто напоминая, что ей не избавиться от этой боли никогда.  Встаем.  Она осторожно поднялась, держась за край перил лестиницы, ведущей на второй этаж. И тут же стопой напоролась на осколок фарфора. Ну болью больше - болью меньше. Проковяляв походкой зомби до зеркала, она встретилась с крайне искалеченной девушкой, с кровоподтеком у щеки, рассеченной бровью. Многочисленными гематомами на животе и бедрах. На виске застыла струя запекшейся крови. Руки были в порезах. И, конечно же, костюмчик в стиле «в чем мать родила».  Эту картину маслом она видит уже во второй раз. Нет слов. Одни эмоции и гематомы.  С прострелом в спине и ногах она начинает свой медленный путь наверх до ближайшей ванной, чтобы смыть хоть какие-то следы своего краха. И потом ляжет спать. Завтра начнет лечение. Сегодня просто нет сил.  Глянув вниз, она приметила палочку среди осколков. Пусть валяется. Абсолютно бесполезная хрень против 100 кг похоти и грубой физической силы. Мог бы и забрать, трус.  Трус.  Брать силой то, что тебе не принадлежит - трусость, Рональд.  Я еще отвечу тебе. Но нескоро.  Гермиона уже почти привыкла к постоянным болевым импульсам и не заметила, как уже стояла под еле теплым душем, пытаясь смыть свое горе и падение достоинства. Даже горячую воду не включить. Адски жжет. Она беззвучно стала ронять слезы, которые сливались водоворотом с каплями воды и утекали прочь.  Она даже не смогла бы отправить Малфою патронус, сказав, что встреча отменяется. Она вообще не могла больше ничего сказать… Не знала, какое сегодня число, сколько времени прошло. Наверняка он уже забыл и занят своими аврорскими делами. И ведь в этот самый миг ее волновал он… она обязательно разберется с этим позже. Позже.  За шумом воды ей послышался звук бегущих ног. И он становился все ближе. Она затаилась под душем, не в силах сделать и движения. Кричать все равно не выйдет.  - Гермиона! - женский низкий голосок звал ее уже на втором этаже. Пэнс…  Она расплакалась вновь.  - Гермиона! - звук стал громче. Уже почти рядом. - Ты где? Гермиона! - у самой двери.  Пэнс, не заходи, прошу.  - Ты там, да? Ты в душе? Я слышу воду, значит, ты в порядке. Я видела кровь внизу и осколки, - Пэнси на минуту замолчала. - Твоя соседка, как там эту тетю-мотю… Мерил! Точно! Она слышала женский крик за забором. И он был очень не похож на крик от удовольствия. Она так старательно изображала его мне на улице... Просто жуть! Вот чертова старушенция. И она видела мужчину у тебя на крыльце. Это был Рон, да? Он же не?…  Гермиона всхлипывала носом, прикрывая рот рукой по привычке.  - Он ведь не сделал этого… снова? Грейнджер? Ты чего молчишь? Разблокировать дверь не стоит никаких усилий. Обычная «Алохомора», и я уже внутри! Грейнджер, ответь! Ты в порядке?  Нет, Пэнс, я не в порядке.  Меня сломали.  - Я захожу! Один… два… «Алохомора»! Пэнси ворвалась в ванную и одернула шторку. Весь ужас мира застыл на ее лице. - Герми…она, - Пэнси заплакала всего на мгновение. Она быстро утерла слезу рукавом тельняшки, размазав карандашную стрелку и выкрутила вентиль крана. - Нет времени здесь прохлаждаться. Можешь выйти?  Гермиона кивнула, встречаясь с ней взглядом. Пэнси подставила спину и помогла выйти из душа. Как только ее ноги коснулись ворса коврика, Пэнси сорвалась с места и принялась осторожно касаться израненой кожи полотенцем.  - Гермиона, ты слышишь меня? Постой здесь одно мгновение. Два, ладно? Я за одеждой. Сейчас все сделаю, хорошо? Просто постой.  Она пулей выскочила и побежала вдоль по коридору.  Гермиона дрожала в объятиях махровой материи. Пэнси примчалась через две минуты с комплектом кружевного белья (ну это то, что нужно, случай же подходящий) и гигантской отцовской футболкой, в которой они с папой обычно рисовали по выходным или красили стены.    Девушка еле заметно улыбнулась. Пэнси помогла надеть лифчик.  - Подруга, погоди еще момент. Я приду, - она придвинула Гермионе стул. - Одевайся, родная. Я сейчас.  С трусами было все сложнее. Кто его знает, к тому же, что там было теперь промеж ног. Гермиона сделала попытку прикоснуться и поняла, что не все так плохо. Возможно, еще есть шанс стать собой вновь и воскреснуть во второй раз.  Папина футболка болезненно обняла ее, покрывая ее бедра и руки почти целиком. То, что нужно, Пэнси.  Спасибо, что ты рядом, папа. - Дорогая, ты как? Прости, я не могла поступить иначе. О чем ты, Пэнс?  - Пойдем, милая, тебе нужно в постель. Паркинсон дала свое плечо как опору, и они заковыляли в сторону спальни со скоростью сантиметр в минуту. Но это было уже движение вперед. На полпути Пэнси воскликнула: - Тапочки! Грейнджер, стой! Сама не смей и двигаться с места. Я видела, у тебя ранена стопа.  Паркинсон скрылась за дверью. Гермиону резко затошнило, она наклонилась вперед и тут же с грохотом свалилась на пол. Рот вновь был раскрыт и готов закричать. Но этого, конечно же, не случилось.  Я ничтожна.  Она закрыла глаза. Сил встать не было никаких. Послышались шаги за спиной.  Руки осторожно взяли под ее шеей и под коленями.  - Вот ты где, Грейнджер, - лицо Малфоя было непроницаемым.  Теперь ясно, почему она извинилась…  Ну только не ты! Зачем ты здесь!  Новый фонтан слез накрыл ее.  - Чшшш… Все будет хорошо, Грейнджер.  Он на руках понес ее в спальню. Дежа-вю.  Она смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Странное у нас с тобой свидание, Малфой.  Драко осторожно начал касаться ее тела длинными пальцами. Затем поняв, что повреждений может быть больше, чем он видит, Драко произнес диагностическое заклинание. Он внимательно изучил результат скана, закусив указательный палец в зубах.  - Дракл тебя подери, Пэнси?  - Да? - Паркинсон подбежала к нему, пока он пристраивал руки к ребрам Гермионы.  - Тут много. Но доставай костерост - один, обезбол - один, бадьян - три, противозачаточное - один, зелье Сна-без-сновидений - один, мозговое - один. И зелье болтливости - один.  - Не перебор? - Ты будешь еще дальше время тянуть и трепаться или дашь мне все по списку? - Да, угомонись!  Пэнси быстро подала около десятка склянок и начала вливать в рот Гермионе, пока Малфой занимался ребрами. Боль усилилась в двукратном размере, но через пару мгновений начала затухать.  - Готово, док? Что дальше?  - Еще одно одеяло сверху. Грейнджер, ты уже можешь говорить, - сказал он, убрав руки от грудной клетки. - Яя…, - прохрипела она и горько зарыдала.  Рука Пэнси обнимала ее и гладила по волосам.  - Ччч..то со мной? - дрожащий голос вернулся к ней.  - В основном все снаружи. Но есть сотрясение и вывих плеча. Отбиты ребра. Небольшие ушибы легких. - Он ничего не порвал?  - Если я тебя правильно понял, то нет. У дурака размер фантика не тот.  - Драко! - Пэнси зарядила ему подзатыльник.  - Хорошо, - Гермиона кивнула и потянулась к Малфою. Его рука легла на ее скулу.  - Ты скоро отключишься. Поспи, Грейнджер.  - Я останусь с тобой, - сказала Пэнси.  - Тогда я пошел, - сказал он и поднялся, чтобы собрать сумку. - Драко.., - он остановился в ответ на слабый голос. - Останься.  - А мне что прикажете? Задержаться тут с вами на тройничок?  - Шутка не к месту, Паркинсон, - сказал он.  - Пэнс, спасибо за все, - Гермиона улыбнулась ей.  - Я метнусь набить ему рожу лучше! Если хочешь, я переночую в другой комнате.  - Паркинсон, иди, - рявкнул он.  - Нашелся тут крутой командир. Пойду. Но завтра я вернусь! Или отошлите патронуса на худой конец.  Драко кивнул. Дверь за Паркинсон закрылась.  - Как только ты уснешь, я буду где-то в другой комнате. Не волнуйся об этом.  - Зачем? Пожалуйста, будь здесь, - она вытянула руку и хлопнула по одеялу рядом.  - Думал, ты не захочешь видеть никого рядом со схожей… кхмм… анатомией. - Ты - не он. Останься.  Малфой осторожно лег рядом, наколдовав палочкой под потолком абсолютно реальное звездное небо. Орион, Кассиопея, Гончие псы… Сотни звезд усеяли ее потолок, а затем начали по одной срываться с места. Звездопад длился, казалось, вечность. Гермиона, позабыв о травмах и боли, завороженно наблюдала за паданием светил.  И над его головой парила бесконечность. Связь с космосом. Привет от бабули Розмари. - Я обещал тебе звездопад, Грейнджер. Прости, что пока только так.  - Это лучшее, что я когда-либо видела, - и вновь эти слезы. Но сейчас они были другими. Солеными, без привкуса горечи.  А в голове вертелась сцена из романа Фицджеральда, где главная героиня, сожалея об упущенных годах, плакала над красотой и изобилием рубашек в доме мужчины, которого любила…