Леора: сеанс терапии для империи

Наше детство пахло лавандой, тёплым молоком и почему-то вечным соперничеством. Мы с Атанасией делили не только крыло Рубинового дворца, но и колыбель — в самом прямом, буквальном смысле. Две крошечные принцессы, уложенные бок о бок, точно две фарфоровые куклы. Только куклы не дёргают друг друга за волосы и не орут на половину императорского крыла. Мама — Лилиан — души не чаяла в обеих. Но мне, младенцу с сознанием взрослого психолога, постоянно мерещилось, что Атанасии перепадает чуть больше тепла. Чуть дольше колыбельные, чуть больше прикосновений. Меня это бесило. До скрежета молочных зубов, которых ещё и во рту-то толком не было. В тот день я снова сорвалась. Едва мама отвернулась к туалетному столику, мои пухлые пальчики сами собой вцепились в светлые локоны сестры. Атанасия взвизгнула и залилась плачем — громким, требовательным, почти театральным. Лилиан обернулась мгновенно, подошла быстрым шагом и бережно, но твёрдо обхватила мой кулачок. — Леора, нельзя делать сестре больно, — её голос звучал мягко и нежно, как шёпот ветра за окном. Я разжала пальцы. Не потому что осознала вину, а просто мама просила. Атанасия отползла к дальнему бортику колыбели и уставилась на меня своими невозможными топазовыми глазами. В этом взгляде плескалась самая настоящая, незамутнённая ненависть. Честно? Мне было плевать. С высокой колокольни. Время текло, как вода сквозь пальцы Лилиан, когда она умывала нас по утрам. Мы взрослели. Первые шаги давались мне тяжело. Мама поставила меня на пушистый ковёр и отошла на пару метров, протягивая руки: — Давай, мой свет, иди ко мне. Я качнулась, неуклюже переставляя непослушные ноги. Мир вокруг покачивался вместе со мной, словно я ступала по палубе корабля. Шаг, ещё шаг — мелкий, неверный, но упрямый. Краем глаза я заметила, как Атанасия вцепилась в прутья кроватки и жадно следит за мной, а потом сама неуверенно шагнула вперёд, пытаясь повторить. Третий шаг стал роковым. Я завалилась лицом в мягкий ворс и тут же заревела — даже взрослое сознание не спасает, когда тело представляет собой ходячий комок рефлексов. Лилиан в мгновение ока подхватила меня на руки, прижала к груди и принялась легонько похлопывать по спине. Я затихла, уткнулась носом в её ключицу, вдыхая родной запах, и позволила себе просто побыть ребёнком. Хотя бы минуту. Нам исполнилось пять. Целая вечность для маленьких и жалкая капля для дворца, помнившего ещё прадедов нынешнего императора. Атанасия к этому времени превратилась в очаровательное стихийное бедствие. Я же стала местным тираном — вечно капризным и всем недовольным. Меня, кстати, тоже называли "принцесса Леора"; пришлось смириться с фактом, что я действительно член императорской семьи. Та ещё семейка, положа руку на сердце. — Ня-я-яня! — протяжный зов Атанасии эхом разнёсся по коридору. Я стояла в двух шагах позади, заранее зная, что сейчас будет. Моя сестра обхаживала очередную служанку — кажется, её звали Ханна. Пухленькая такая, с ямочками на щеках и хроническим отсутствием иммунитета к детским чарам. — Принцесса желает шоколад? — Ханна склонилась, расплываясь в улыбке. Я закатила глаза. Ну конечно. Сейчас начнётся представление. — Ати хочет шоколад! — пропела сестра, приплясывая на месте. — Ати любит шоколад, много-много! — Ваше Высочество так сильно любите сладкое? — Ати любит шоколад, и Ханну Ати любит! Очень-очень! — О божечки, — растаяла служанка, прижимая ладони к груди. Я не выдержала и шагнула вперёд: — Атанасия, тебе нельзя шоколад. Мама запретила. У тебя зубы вечно болят. Сестра резко обернулась, и её топазовые глаза сверкнули совсем не по-детски. Она приложила пальчик к губам и шикнула на меня — мол, тихо сиди, не порти момент. Из бокового прохода бесшумно появилась вторая служанка — Сет, женщина постарше и куда более строгая. Она окинула сцену цепким взглядом и подошла к Ханне. — Лилиан действительно запретила давать принцессе Атанасии сладости. — Ну хоть кусочек можно? — взмолилась Ханна. — Представь, сколько вас тут таких, кто её балует, — фыркнула Сет. Но Атанасия уже переключилась на неё: вцепилась в подол платья Сет и включила взгляд на полную мощность. Тот самый, от которого у половины дворцового персонала подкашивались колени. Сет продержалась секунды три. Потом тяжело вздохнула, полезла за пазуху и извлекла маленькую плитку шоколада. — Лилиан — ни слова, — сказала она, переводя взгляд на меня. — Принцесса Леора, прошу вас, не выдавайте сестру. — Хорошо, — кивнула я. Атанасия привстала на цыпочки, чмокнула Сет в щёку и тут же припустила прочь, сверкая пятками. Я рванула следом. — Эй, подожди! Это нечестно! — крикнула я, перебирая ногами по гладкому мрамору. Кто-то из стражников машинально спросил, куда мы так несёмся, но мы уже проскочили мимо. Атанасия остановилась только у фонтана во внутреннем дворике. Вода тихо журчала, переливаясь золотистыми бликами на мраморных бортиках. Сестра стояла, склонившись над водой, и разглядывала своё отражение. Чуть поворачивала голову то вправо, то влево — любовалась своими топазовыми глазами. Я нагнала её, тяжело дыша. — Тяжело за тобой угнаться… — Надо быстрее двигаться, — бросила она, даже не обернувшись. Я выпрямилась и посмотрела на неё внимательно: на макушку с двумя кривовато заплетёнными косичками, на то, как по-взрослому напряжены её плечи. — Ты всю жизнь собираешься воровать сладости и прятаться? — спросила я тихо. — Наш план побега — чистое безумие. Если две принцессы пропадут, император поднимет на уши всю империю. Маму казнят. У нас нет ни денег, ни связей. Это слишком опрометчиво. Ты ведь понимаешь это не хуже меня. Атанасия замерла. Её отражение в воде дрогнуло. Она медленно выпрямилась, но не повернулась. — Думаешь, я не понимаю? — её голос прозвучал глухо. — Я всё понимаю. Но что мне остаётся? Сидеть и ждать, пока он решит от нас избавиться? Я подошла ближе и села на мраморный бортик. Похлопала ладонью рядом с собой, приглашая её сесть. Она поколебалась мгновение, но опустилась рядом. — Знаешь, что я думаю? — сказала я, глядя не на неё, а на воду. — Ты постоянно притворяешься. Со слугами, с придворными, даже со мной. Всё время держишь лицо. Но я ведь тоже здесь заперта. Я тоже хочу выжить. Может, со мной можно перестать? Атанасия молчала, теребя край платья. — Я знаю, почему ты так делаешь, — продолжила я. — Это твой способ выживать. Ты думаешь, если будешь достаточно милой, достаточно полезной, тебя не тронут. Но это истощает. Сильнее, чем ты думаешь. — Откуда ты… — начала она и осадила себя. — Я была студенткой-психологом в прошлой жизни, помнишь? Я разбираюсь в таких вещах. И я вижу, как тебе тяжело. Она подняла на меня глаза. В них больше не было привычного притворного очарования — только усталость. Глубокая, недетская усталость, от которой сжималось сердце. — Мне просто хотелось, чтобы ты хоть немного побыла ребёнком, — сказала я. — Хотя бы со мной. Без масок, без стратегий. Просто сестрой. — Я не умею, — прошептала она. — Я забыла, как это. — Тогда давай учиться вместе. Атанасия долго смотрела на меня, и в её топазовых глазах что-то медленно таяло. Не лёд — скорее, та самая стена, которую она строила с младенчества. — Скоро мы встретим Клода, — сказала я. — Ну, точнее, ты встретишь. Сюжет пойдёт своим чередом, как в манхве. А вот что будет со мной — уже другая история. Я здесь непредусмотренный фактор. — Ты боишься? — спросила Атанасия. — Боюсь, — призналась я. — Но я знаю, что произойдёт. А ты — нет. Поэтому давай договоримся: я помогаю тебе подготовиться к встрече с ним, а ты… просто перестань притворяться рядом со мной. Идёт? Она помолчала. Опустила взгляд на свои ладони. Потом едва заметно кивнула. — Идёт. — И ещё, — добавила я. — Бежать мы пока не будем. Это правда слишком рискованно для мамы. Но когда придёт время, мы уйдём вместе. Все трое — ты, я и Лилиан. Я тебе обещаю. Атанасия подняла голову и впервые за весь день посмотрела на меня без ненависти, без зависти, без привычной маски. — Ты правда думаешь, что у нас получится? — Я думаю, что если две принцессы объединят мозги, магию и способность выпрашивать шоколад у кого угодно, то шансы есть. Она фыркнула. На этот раз почти искренне. — Ладно, Леора. Идём. А то Лили потеряет. Мы слезли с бортика, отряхнули платья и медленно пошли по коридору. Я взяла её за руку. Она не вырвалась. И пусть до настоящего доверия было ещё далеко, но что-то важное между нами уже произошло. Что-то, что станет фундаментом для всего, что случится дальше. Впереди маячил Рубиновый дворец, император Клод, загадочный Лукас.