Рождëн в грехе

–Я сомневаюсь... це.. – в голове неясный шум , окружение смешивается в разноцветное нечто, а глаза точно выпадут если он попытается открыть их чуть шире. –Ну и ч.... у нас нет других.... – ничего более невыносимого чем эти голоса, в его жизни точно не существовало. Зачем они так громко и невнятно говорят? –Тог.....ём ког...проснётся? – Звон в ушах практически уходит, и Киллуа начинает понимать речь обладателей раздражающих голосов. Хотя осознания происходящего, всë ещё нет. –Мне кажется, или он пытается открыть глаза? – теперь Золдик отчетливо узнает голос Курапики. Два любопытных лица уставились на него, пока Килл рассматривал цепи на своих руках. –Прости дружище, но ты достаточно натворил херни, так что это меры предосторожности. – Леорио смотрел очень даже сочувствующе, а потом и вовсе помог сесть на диван и протянул воды. – Я в порядке – Киллуа пробурчал себе под нос слова похожие на благодарность, и за один глоток осушил стакан. Здесь точно происходит что-то странное.Пристальные взгляды ощущаются будто ожоги на коже, а цепи начинают натирать. –Зачем вы надели их на меня? – о том, что препятствием они не являются, и вырваться не составит никакого труда он решил умолчать. Сначала всё-таки стоит разведать обстановку. – Интересно, он реально всё забыл, или ещё под гипнозом и притворяется? – Курапика закатывает глаза, и, вероятно, просто мечтает хорошенько стукнуть Леорио по голове, желательно чем-нибудь тяжелым, чтобы хоть немного подумал в следующий раз, прежде чем говорить. – Киллуа, мы всё понимаем, и не держим зла. На счет цепей, я сниму их... как только мы поймем, что ты и правда ясно мыслишь. Ты можешь рассказать нам, что случилось вчера? - по Курапике было видно, что он старается сохранять максимальное спокойствие, хоть и с трудом. Значит, нападать они не собираются, и причинять вред тоже. Уже хорошо. –Где мы находимся? У меня голова кругом, и мысли кашей, ничегошеньки не помню. – Насчёт этого он не врал. Незнакомое место, встревоженные не пойми чем друзья, от такого у любого возникнет много вопросов. –Вроде не притворяется – Леорио застыл с таким выражением лица, будто обдумывал как решить мировые проблемы. Гением умозаключений он явно не был. –Ладно, это всё очень интересно, но где вообще Гон? Смутно помню, но мне кажется,что я был с ним. –Помрачневшие после его слов лица друзей совсем не вдохновляли, а вот страх вызывали еще как. –Почему вы так смотрите?!Рассказывайте уже всё, чего как воды в рот набрали! –Злоба и страх охватили Киллуа. Многозначительное молчание добивало его с каждой секундой. – Мы сами ничего не знаем, сначала ты и вправду был с Гоном, в то время как мы пошли искать остановку...– Курапика хотел преподнести произошедшее в более мягкой форме, однако совсем не учел тот факт, что его друг таким чувством такта не обладает. –А когда мы возвращались, то видели только как твой братец тебя уже загипнотизировал, ты сошел с ума, а Гон побежал за тобой и... –Леорио! – словами не описать как Курапика был взбешен. Что он творит? –Чего ты орёшь на меня? Имей уважение! В конце концов ты бы еще час доносил основную мысль. –Оба прекратите! Никакого толку от вас! Что значит мой брат? Откуда он там взялся? И что черт возьми случилось с Гоном!? – В душе как-то очень неприятно скребли кошки, а воспоминания, словно злой хищник, начали подкрадываться медленно, вызывая тревогу. И может быть Киллуа уже давно знал ответ на свой вопрос. Вот только признавать, что это на самом деле случилось, было больно. Каждый отрывок того вечера, услужливо подкинутый памятью, хотелось вырезать прямо из своей головы и сжечь. –Гон на втором этаже. Он... Я не знаю есть ли смысл скрывать от тебя это сейчас. С ним всё будет в порядке, знаешь же, насколько быстро он восстанавливается.– Курапика пытается перестать злиться на Леорио, и сохранить последние нервные клетки. –Это не ответ на мой вопрос. Я спрашивал, что с ним случилось? – Киллуа правда, уже совсем не знал, чего ему хочется больше: чтобы ему наконец-то прямо всё сказали, или не говорили ничего совсем. –Ты... –Ты его ранил, почти что убил. –Ох да, Леорио же искусный мастер сообщать неприятные новости. Курапика обязательно когда-нибудь ударит его. Киллуа внезапно застыл на месте, словно его тело превратилось в камень. Глаза стали стекляшками, взгляд – пустым и неподвижным, будто он смотрел сквозь окружающие его предметы. Лицо утратило все эмоции, а губы едва заметно дрожали. Время словно остановилось. Он не реагировал на голоса друзей, которые пытались привлечь его внимание. Попытки дотронуться до него или окликнуть оставались безуспешными – он был где-то далеко, парализованный страхом. Не осталось даже мыслей. Была лишь пустота, зияющая где-то внутри. Она расползалась, и пускала свои корни по всему телу. Он с самого начала знал, что услышит эти слова. Почти убил – это неправильное описание случившегося. Он его предал. Вот что было на самом деле. –Реакции ноль, будто подох. –Леорио, на самом деле, уже пожалел, что сказал всё так резко. –Надо было меня слушать! Думай теперь сам, ты же врач. –Откуда я знаю что делать? Ну..сними с него цепи для начала. Вряд-ли он представляет какую-то угрозу сейчас. – Курапика молча кивнул. На прикосновения Золдик никак не реагировал, и от взгляда направленного в никуда становилось не по себе. Леорио аккуратно надавил двумя пальцами на шею Киллуа. –Пульс есть, жить будет. – Практика в больнице точно пошла ему на пользу, уже умеет говорить умные слова. –А дальше что? –Можем пойти приготовить ужин, ты голодный? – У Леорио в голове уже светлые мысли о будущей еде. –Я точно тебя придушу. – Но вариант поесть был самым логичным. Помочь Киллуа они не могут, ему нужно время, чтобы прийти в себя. –Это значит, что ты согласен? Чур готовишь ты. –Пошли уже. Киллуа мало чего понял из их слов. Он сидел, запертый в своëм собственном мире,который стремительно разрушался. Находится здесь было невыносимо. Хотелось убежать так далеко, чтобы никогда больше не вернуться. Чтобы в этот раз Гон его не нашёл. Такие мысли вызывали смех. С чего бы Гону это делать? Не было сомнений, что тот поправится довольно быстро. А что потом? Возненавидит тебя. Что-то гнусное подкинуло ему эту ужасную, но правдивую мысль. Киллуа точно следует уйти. Как он вообще сможет хотя бы посмотреть ему в глаза? Ответ довольно прост: никак. Исчезнуть бы прямо сейчас. Да только тело как назло, слушаться не собиралось. Будто это было чьей-то злой шуткой и извращенной местью. Ну, это было заслуженно. Карма была почти мгновенной штукой: теперь он будет вынужден сидеть здесь бесчисленные дни, и тонуть в собственных мыслях, задыхаясь от чувства вины. Однако бесчисленными они оказались только для него. Курапика и Леорио однозначно вели подсчет всех тех дней, когда с ними попрощались последние нервные клетки.